Наказание для двоих

Гермиона сидела в своей комнате. Её непослушные волосы были собраны в пучок и закреплены обычным карандашом. Рядом лежал пакетик с любимыми клубничными карамельками девушки. Она тихо включила радио, привезённое с собой, и наслаждалась музыкальными волнами, на которых играли недавние хиты волшебников. Этот вечер обещал быть прекрасным, наступал закат. Со второго этажа особняка был прекрасный вид на горизонт, заливающийся разными красками с уходом дня. Каждый раз, стоя у окна, Гермиона не могла оторвать взгляд от пейзажа. И множество раз встречалась с Малфоем. Он, кажется, также любил наблюдать за закатом именно из сада. Как на зло, единственное окно гриффиндорки выходило на тот самый двор, усеянный розами. Тропа, выложенная каменной плиткой, вела между кустами и заканчивалась резной скамьей. Это место идеально бы подошло для чтения, но Гермиона не решилась ещё раз провести себе экскурсию даже по саду Мэнора. Почему-то сегодня Драко не пришёл в излюбленное место, а Грейнджер не встретилась вновь с ним глазами, а потом смущенно не отвела взгляд. Девушке было невыносимо интересно, чем же он занимается, что пропустил свою вечернюю прогулку по саду. В дверь постучали. «Ясно, вот почему». Гермиона открыла дверь. На пороге стоял Малфой. Он пришел сюда уже в четвертый раз, и Грейнджер сильно сомневалась, что на этот раз у него был хоть какой-то повод.

***

Верно, повода не было. Драко просто притянуло в эту комнату. Ему было не с кем поговорить, а ещё он страдал от непереносимой скуки. — Добрый вечер. — Малфой улыбнулся на одну сторону. — Я снова не получу ответа, если спрошу, что тебе нужно? — Гермиона не отреагировала дружелюбностью или взаимной улыбкой. Драко закатил глаза. — Как всегда в точку, Грейнджер! Садись, 10 очков гриффиндору! — нужно было срочно выдумать любую причину прихода. — На самом деле, я пришел не просто так. Та книга, которую ты выронила. Она меня заинтересовала. «Руны любви», кажется? Мой любимый жанр. Может, дашь почитать? «Ну вот, всё оказалось куда проще, чем я думал!» — эта мысль пронеслась в голове Драко, когда он вновь поднял глаза на Гермиону и осознал, какой идиот. На лице Грейнджер было видно сразу несколько эмоций. Полное поражение тем, что сказал секунду назад парень, близость к истеричному смеху и окончательное непонимание происходящего. — Малфой, — придя в себя, Гермиона заговорила, — я правильно поняла? Твой любимый книжный жанр — любовные романы? — она не сдержалась и прыснула со смеху. — Вот от кого, но от тебя точно не ожидала! Драко стоял, не моргая, пытаясь переварить жуткое унижение. Чёрт, он только сейчас вспомнил, что надпись на обложке от Рона сбила его с мысли, и Малфой забыл посмотреть краткое описание книги. Какой стыд. И почему он не догадался по названию? — А ты, похоже, не такой грубый, каким кажешься. — Гермиона хихикнула и убежала в комнату, вернулась уже с «Рунами любви», — Держи, удачного чтения. Ах, да, сейчас…— девушка дошла до стола, открыла верхний ящик, что-то достала и быстро вернулась. — Держи, по-моему, ты их любишь. Это за то, что вернул книгу. — Грейнджер протянула руку, в которой было три леденцовых мятных конфеты. Малфой медленно опустил глаза и раскрыл руку. Впервые за все 6 лет, они коснулись друг друга не враждебно. Гермиона вздрогнула, когда почувствовала то, насколько холодными были пальцы Драко. — Хотя, у меня ещё есть клубничные. Как раз подойдут для романа. Хочешь? — Гермиона улыбнулась. Парень резко пришёл в себя, ему захотелось как можно быстрее исчезнуть. — Не нужно. Спасибо. — резко выпалил он и убежал. Гермиона посмотрела ему вслед, пожала плечами, еще раз усмехнулась и вернулась в комнату. День, когда она узнала, что Малфой предпочитает рассказы о любви, надолго отпечатается в её памяти.

***

Он ненавидел любовные романы. Всё, но только не их. Драко делал уже пятый круг по комнате, снова и снова обдумывая всё, что произошло за последние 10 минут. С одной стороны, он получил отличную возможность сблизиться с Грейнджер, с другой, теперь весь гриффиндор узнает о его «пристрастиях». Мало того, ему теперь нужно было полностью прочитать «Руны любви», чтобы потом обсудить их с Гермионой. В который раз Драко хватал книгу, открывал первую страницу, читал краткое содержание, тихо стонал, кидал книгу на кровать и закрывал лицо руками. Стоило Малфою подумать, что хуже быть уже точно не может, как в дверь постучались. — Входи, мам. Слизеринцу было очень легко угадать стук Нарциссы. Он был легкий, ритмичный, еле слышный. Она зашла и села на кровать, задержав взгляд на книге Грейнджер. — Не обращай внимания, это не моё. — Малфой сказал это, стоя спиной и скрывая смущение. — Драко, мне кажется, твой отец что-то замышляет. Это связано с продолжением дела Тёмного Лорда. — Нарцисса не любила начинать издалека, поэтому сразу переходила к делу. Малфой незаметно вздрогнул. Он знал, что мама рано или поздно всё заметит. Люциус вёл себя странно, не позволял себе лишнего, не говорил про грязнокровок даже в отсутствие Грейнджер. Это было очевидно, но Нарцисса догадалась слишком рано. — Мне ничего об этом неизвестно, скорее всего, ты надумываешь. — Драко продолжал стоять спиной, — Папа не такой сумасшедший, чтобы жертвовать собой и всей своей семьей. «Нет, именно такой» — про себя возразил Малфой. Он повернулся, встретился взглядом с Нарциссой. В её глазах блестели слёзы. — Драко, прошу тебя, не помогай ему. Даже ради себя, даже ради меня, ради нас всех. Помогая Люциусу, ты обрекаешь мир на мучительную смерть. В прошлый раз нам повезло. Только из-за падения Тёмного Лорда мы всё ещё ходим по этому свету…не позволяй ему управлять тобой. Всё же хуже стать могло. И стало. Драко просто стоял, смотрел на свою мать, обдумывал каждое её слово отдельно. Старательно отодвигал приближающиеся страх и панику. Нарцисса медленно встала и направилась к двери. — Мама, я… — Я рядом, и я люблю тебя. Пока есть люди, которые ценят тебя, ты сможешь противостоять тем, кто лишён этих чувств. — Нарцисса покинула комнату. Драко потерял равновесие и сел на кровать. Он закрыл лицо руками, когда стали слышны его тихие всхлипы. Всё зашло слишком далеко, ненависть к Люциусу стремительно увеличивалась. Но цена сделки была крайне велика. Сын видел, как потухают глаза матери, как они покраснели из-за бессонных ночей и постоянных слёз. На кону стоял весь мир, а Малфой готов был обменять его на счастье Нарциссы. Драко лёг на подушку и не заметил, как провалился в сон.