tantrum

В городе, усеянном блестящими высотками и увешанном разноцветными вывесками, билбордами и широкими экранами, на главных улицах повсюду орали сирены скорой помощи или полицейской тойоты. Громкие отголоски расползались по всем улицам, оставляя за собой где-то громкое, а где-то едва слышное эхо. Жители города уже давно привыкли и не обращали внимания на каждодневный шум. Люди, имевшие работу, и дети спокойно сопели в своих кроватях, а пожилые старушки сидели в своих креслах и стучали спицами под популярную комедию, крутившуюся только поздно ночью. Идиллия. В уже высыхающей луже отражались красно-синие огни полицейской машины, пока несколько мужчин, облаченных в синюю форму, ходили по территории, перетянутой желтой лентой. Лента горела ярко и флюоресцентно воспрещала проход дальше. Как и черная дубинка, болтающаяся сбоку на бедре каждого второго полицейского, она была необходима и обязательна, поэтому ее можно было найти на заднем сидении каждой машины. Молодые парни сновали туда-сюда, осматривая территорию и разыскивая что-то странное и несвойственное данной местности и ситуации, чтобы поставить белую пластмассовую табличку с номером «1» рядом. К поиску улик все подходят серьезно и скрупулезно высматривают каждую трещину или прилипшую жвачку на старом асфальте, однако недавно прошедший дождь смыл любую возможность раскрыть дело как можно быстрее в канализацию. К лежащему в углу телу подходит рослый и широкий в плечах мужчина. Следы от подошвы его ботинок рисуют узоры на мокром асфальте, а тень отпечатывается прямо перед ним, переходя и на мертвого мужчину. Недолго думая, он присаживается на корточки рядом с трупом и, опираясь руками о свои же колени, осматривает его. Коротко стриженный, русый молодой человек лежит на животе с вытянутыми вперед руками. Под ногтями виднеется серый слой грязи и пыли. «Видимо, он боролся и пытался доползти до освещенной улицы, однако его догнали» Обычные черные джинсы, серая футболка и рубашка в клетку. По виду самый обычный парень, не примечательный ничем, да только темно-красное пятно, виднеющееся посреди груди, и два торчащих из спины ножа явно намекают на очевидное отличие его от других. «Из спины видно не только деревянные рукояти, но и остаток лезвий, значит, вошло где-то наполовину» — Мозги разминаешь, Фостер? От размышлений о преступлении его отвлекает яркая вспышка профессионального фотоаппарата. Она осветила лежащий на асфальте труп и пропала на время, пока подошедший к нему полицейский не сменил ракурс и не сделал новую фотографию. — Оказывается, вы не просто так оторвали меня от вкуснейшего персикового пирога и губ моей Алисы, — Джон отходит на несколько метров назад, отдавая Полу простор для фотоаппарата. Эти снимки будут необходимы им в последствии, чтобы вспомнить расположение трупа и его позу до и после визита к ним санитаров с черным мешком и носилками. — Да ну, чего тут особенного, — мужчина меняет ракурсы и собственное местоположение несколько раз, чтобы поза была видна со всех сторон. Хоть тело потом и обведут мелом, все полицейские следуют одному из главных правил: улик мало не бывает. — Труп лежит в каком-то закоулке, куда даже уличная собака не сунется, и при нем нет никаких вещей. По-моему, самый типичный случай ограбления. Глаза Роберта быстро мазнули по трупу вновь, маленькими шажками пробегая с головы до ног. При нем и правда не нашли ни документов, ни кошелька или мобильного телефона, да и закоулок этот и правда безжизненный, но против умозаключений Пола у Роберта Фостера имеются другие аргументы. — Ты ошибаешься, Пол, — вспышки фотоаппарата уже прекратились, а полицейский подошел к Фостеру с гримасой непонимания на лице. — И не делай такое лицо, тебе не идет. Пол Бэнсон – офицер полиции, по совместительству выступающий в роли детектива и напарника Роберта Фостера. Они работают вместе уже не первый год и являются лучшими друзьями еще с полицейской академии. Их дружба не утеряла свой запал даже после задержания Фостером одного из самых опасных преступников. Тогда его повысили в звании, и Пол стал для него непосредственным подчиненным, хоть и обращается он с ним как со своей правой рукой. – А по-моему, все очевидно, и высматривать новые мелочи, совершенно не относящиеся к делу, придавая им колоссальное значение – не по моей части, — будучи уверенным в своей правоте, полицейский внимательно смотрел на своего напарника, взглядом пытаясь раздавить унылые аргументы своего собеседника. — Согласен, все куда очевиднее, особенно самый первый удар ножом, — не отводя глаз от чужих отвечает Роберт. Мужчина прекрасно осознает игру, затеянную лучшим другом, и ее правила, однако ему даже не приходится натягивать маску серьезности на лицо. В моменте его раздумий над мотивами преступников и произошедших ситуаций, его лицо не трогает ни одна эмоция. Все мысли будто блокируют как его чувства, так и мышцы на лице. Порой избавиться от закрепившегося в голове образа преступления и бесконечных логических цепочек, ведущих к раскрытию дела, помогает лишь его любимая жена. — Сразу видно, что в голове у тебя только твоя Алиса, — буквально прочитал чужие мысли Пол и усмехнулся. — Езжал бы ты домой, дружище. Там ведь два ножа, и оба из спины торчат, да так, что с большей вероятностью были воткнуты в тело в одно и то же время посмертно. Бэнсон считал, что буквально уничтожил своего противника. На его лице красовалась радостная и горделивая улыбка, а взгляд выражал чистое превосходство над мужчиной. Хоть Пол и был ростом чуть ниже друга, сейчас он стоял будто на ступень выше. До одного момента. На чужие аргументы и, казалось бы, очень четкие описания совершенного преступления, Роберт лишь хмыкнул и прошел ближе к уже мертвому мужчине. Став у его спины, он надавил ногой на его бок, притягивая назад, и таким образом чуть поворачивая. Взгляд его напарника упал на темное красное пятно на рубашке в районе груди. — Еще один удар? – чужое выражение лица тут же расстроилось. — Ладно. Его щеки надулись, а зрачки сузившихся глаз начали быстро бегать по всему телу, прыгая с одного места на другое. Пол не принял поражения, ведь проиграна только первая битва, а впереди еще целая война. Все его мысли заняло появление новой улики, что в корне меняет предположительную цепочку событий, мотив преступника и вообще состав преступления. — Извинения принимаю в виде стодолларовых купюр, но если таковых не имеется, то подойдет и простое и добродушное «ты прав, Роб», — Фостера всегда забавляла реакция друга на собственные неудачи, даже такого незначительного характера, поэтому не подшутить на другом лишний раз считалось чуть ли не таким же преступлением в книге моральных ценностей самого старшего по званию. — Наверняка один из ножей и сделал первый удар, — пропустив мимо ушей чужое ликование и насмешки, мужчина задумался. Он подошел ближе к телу, удерживаемому ботинком офицера, и всмотрелся в пятно. — Нет, это другой, крови больше, чем в других двух – рана шире последующих, — насмешливый тон сменился на серьезный. Так бывает всегда, когда дело касается обсуждения преступления. — А двумя другими добил. Мужчина уже понял, что его умозаключения зашли в тупик, но и сдаваться не хотелось. Хотя его последние усилия больше походили на последние шевеления только что выловленной рыбы. — Тоже мимо, он мог добить и одним ударом в то же место. Видишь те кровавые сгустки на ободранных краях рубашки? Кровь уже свернулась, когда ему воткнули два последних, значит убийца ждал какое-то время, а потом всадил и другие два. А зачем ему ждать и смотреть пока человек мучается, если это ограбление? — Ну значит он ограбил, убил, ушел, но испугался, что не добил, вернулся и добавил? — из последних сил давил Пол. — Два ножа? Одновременно? — Сказки, — сдался под чужими аргументами Бэнсон, тут же отводя взгляд в сторону и рассматривая высокие здания вдалеке. Довольное молчание со стороны его друга сильно давило на мужчину, поэтому он даже не стал долго выжидать и вновь устремил свой взгляд на друга. Он был в курсе, что Роберт получил свое звание не за красивый почерк или излишнюю услужливость. Тот был мозговит с самого детства: мог простраивать сложные логические цепочки, замечать самые мелкие детали, верно определять мотивы и угадывать исходы преступления. И сколько бы раз они не затевали своеобразный спор, победа всегда была на стороне Фостера. Как и в этот раз. — Можешь отдать пятью двадцатками. — Завтра вечером в нашем баре, — небрежно бросил офицер, развернулся и пошел обратно к машинам. Бэнсон тут же начал раздавать указания слонявшимся без дела полицейским, когда к нему со спины подошел Фостер. — Слушайтесь дядю Пола, пока папочки не будет дома, — через плечо тихо, но доступно для слуха молодых людей, приказал старший по званию. — И возьми с собой Алису, мы давно не виделись, — чуть повернув голову вбок, с нажимом проговаривает Бэнсон, намекая другу о том, что он тут справится один и тому уже пора. На эту фразу старший лишь усмехается и позволяет другу командовать дальше. Он никогда не сомневался в его лидерских способностях и доверии к нему, как к ответственному полицейскому, поэтому спокойно оставляет своих подчиненных на него уже не в первый раз. А сам направляется в родные объятья. Любимые и ласковые, с запахом персикового пирога.

***

Стук каблуков по асфальту разносится по пустынной улице. Одинокие звуки эхом отталкиваются от невысоких домов, нарушая уличную колыбельную. На улице глубокая ночь, все живые души покоятся в теплых постелях, пока все мертвые спешат по своим греховным делам. Дженнифер соскучилась по своим. Еще один поворот, и по дорогам уже ездят редкие такси, а от зеркальных высоток отражаются неоновые вывески и цифровые билборды. Отовсюду слышатся тяжелые басы, у некоторых дверей и лестниц кучками курят люди, а в проулках вылизывают чужие рты минуту назад нашедшие друг друга парочки. Ночная тишина на этих улицах – редкий гость. Здесь всегда шумно, безумно и греховно. Людей с проблемами в жизни сюда тянет, как магнитом. Этот район выглядит для них как рай, где они могут забыться ото всех невзгод и освободить душу, однако многие остаются навсегда. Не каждый может выбраться из бездны. Девушка быстро идет вдоль всех этих тварей, не обращая внимания на свист в свой адрес или частые приглашения зависнуть вместе с ними. Ей нет никакого дела до этих отбросов, крутых только на словах. Она спешит. И вот уже виднеется розовый свет яркой неоновой вывески и дым курящих рядом с входом людей. Дженнифер быстро проходит мимо, заворачивая внутрь, где ее встречают дрожащий в ушах бас, неоновые огни и толпы пьяных людей на танцполе. Голубые из-за линз глаза даже не сужаются из-за частой и резкой смены света, привыкли, а ноги сами минуют барную стойку и направляются к вип-столикам. Все пути изучены, возможности познаны. Неподалеку сквозь толстые басы очередного клубного трека, она слышит собственное имя. Перед глазами тут же маячит знакомое лицо. — Джен, крошка! — тут же узнав громкий, похожий на дельфиний, писк, Дженнифер оказывается в объятьях подруги. Они знакомы давно, и о всех ее манерах и постоянном желании быть сюрпризом для всех и вся она в курсе, поэтому удивления излишни, а пальцы уже покоятся на талии. С нажимом проведя рукой вниз по пояснице, она чувствует выпирающие позвонки. — Боже, мы так давно не виделись! Куда ты запропастилась? И что у тебя с волосами? Ты что сменила стиль? — Тише-тише, Ди, ты будешь громче даже гудка какого-нибудь лайнера, — с доброй улыбкой шутит Дженнифер. Голубые глаза быстро пробегаются по лицу. Перед ней стоит невысокая девушка с прямыми каштановыми волосами и недлинной челкой набок того же цвета. Милые веснушки, аккуратный вздернутый носик, пухлые губы, покрытые блеском, милые щечки и зеленые глаза с отливающим в них алкоголем. Приглядевшись чуть получше, она тут же различает в них несколько стопок текилы. Под пальцами чувствуется сначала голая спина, а чуть ниже и замочек от самого платья. Черная ткань плавно облегает худое, но подтянутое тело. Она простая, без блесток или других деталей, как и сама девушка. Рукава полностью закрывают кожу рук, а другая ткань скрывает все пикантные места, кроме ног и части спины, от чужих глаз, но Дженнифер и не нужно смотреть. И так знает. Как знает и то, что выбор одежды полностью отражает характер самой Кэндис. Открытая, веселая и очень добрая, но в то же время вся ее душа лежит точно не на поверхности. Она не солнце, которое легко можно увидеть на небе каждый день; она не вода, которую можно испить из бутылки, и даже не воздух, испорченный грязным мегаполисом. Кэнди – солнечный луч, который просто невозможно поймать; редкий аммонит, о котором мечтает каждый палеонтолог; сильный ветер, огибающий снежные горные вершины. Она жутко скучала по этой несносной девчонке. — Пойдем к нашим, я все объясню там. Темноволосая лишь радостно обнимает девушку вновь и берет за руку, чтобы не потерять в толпе, пока они будут пробираться к столику. Они идут недолго, и перед глазами Дженнифер столик с некоторым количеством разных бутылок и бокалов с алкоголем, в то время как за ним сидят любимые лица. Появившись в поле зрения друзей, те начали громко хлопать в ладоши и орать приветствия, пытаясь перекричать другого. Кто-то даже вскочил и обнял опешившую Джен. Та, несмотря на вонь от перегара, исходящую от парня, обняла в ответ, но тут же поспешила усесться за столик. Любимое место спиной к танцполу было всегда занято для других ее друзьями, но свободно для нее. — А что это за птичка прилетела к нам на юг? – с липкой ухмылкой бросил парень в кожаной куртке. — Неужто сама Дженни Ким соизволила проведать своих стариков? — Да уж, Джен, игнорировать нас несколько месяцев было жестоко, — подхватил сидящий рядом. — Я уж думал, что мы стали для тебя пустым местом и вообще.. — Что за ерунду ты несешь? – хмурые брови, но добрая улыбка разом налипли на лицо девушки. Она бы никогда не смогла просто взять и забыть всех своих друзей по щелчку пальца. Все их тусовки, пьянки, веселые прогулки и самые сумасшедшие встречи? Ни за что. Эти воспоминания были самыми ценными и занимали отдельное место в ее собственном сейфе. Она бы могла разозлиться на такие ужасные ярлыки, навешанные собственными друзьями, но совсем не может. И как бы Дженнифер не пыталась строить из себя серьезную или злую, эти оболтусы постоянно заставляли ее смеяться или улыбаться, даже во время обсуждения серьезных вещей. Так и сейчас ее улыбка горит ярче разноцветных огней, бегающих по стенам клуба. — Заткнись, Лиам! — Кэнди бьет того по колену и пихает ему в руку стакан с голубым напитком. Голубая лагуна. — Она бы никогда не поступила так с нами! Лиам только смеется и, не смея возражать сидящим рядом девушкам, делает несколько глотков голубого коктейля. — Нет, правда, где ты пропадала? — снова задает интересующий всех вопрос Кэнди, не дожидаясь новых глупых вопросов. — И где Джордж? Я думала вы сошлись. — Мы расстались, — с мягкой улыбкой, но сталью в голосе отрезает Джен. — Я застала его в постели с какой-то стервой и выставила за порог. Лица всех сидящих за столом тут же сменились с радостных и веселых на сочувствующие и злые. Во взгляде каждого всегда виднелась неприязнь к ее бывшему парню, но из-за любви к Дженни, приходилось принимать как ее, так и ее выбор. Ее предупреждали, но никогда не советовали расстаться. Ее поддерживали, но никогда не говорили уходить от него. Они были на ее стороне при любых обстоятельствах, но никогда не смели даже рот на него открыть лишь по одной причине. Дженни – добрая, верная и очень уж упертая. Ею пользовались, над ней смеялись, ее унижали, но она никогда не позволяла кому-то из друзей просто поговорить с обидчиком, не то, что морду набить. Со всем она предпочитала разбираться самостоятельно, не вмешивая никого в ее отношения. Но сейчас настал тот момент, когда любая его связь с девушкой утеряна, а значит руки, завязанные на морской узел толстым канатом самой Дженни будут свободны из плена. Теперь то ему не поздоровится. — Прекратите, — уверенно и с нажимом проговаривает розоволосая. — Я знаю, о чем вы думаете, и не позволю вам поступать безрассудно даже в такой ситуации. — Да ты даже сейчас его защищаешь! — взрывается до этого просто наблюдавший со стороны Кайл. Его пальцы до побеления сжимают прозрачную бутылку рома, а ярость рвется наружу, слюнями брызгая на сидящих рядом. — Он буквально всеми способами показал, что ты ему не нужна! — Вот именно! — подхватывает Лиам. — Какое, к черту, безрассудство, когда тебя просто с дерьмом смешали? — Ребята, послушайте.. — Джен, ему и его поступкам нет оправдания, — с громким отзвуком стекла Лиам ставит пустой бокал на столик и корпусом наклоняется чуть вперед, чтобы лучше видеть подругу. — Очнись уже наконец! Дай нам уже разобраться с ним как следует! — Как бы я не была против насилия, но пару ударов по лицу он все же заслужил, — невозможно серьезно добавляет Кэнди. Дженнифер переводит взгляд на подругу, смотря в неверии. Неужели Кэнди может быть такой? — Ты открылась для меня с новой стороны, детка, — вглядывается в зрачки, всеми силами пытаясь скрыть довольную улыбку от чужих слов. — Но не нужно, правда.. — Да ты умом тронулась.. — вновь не давая ей шанса закончить, отчаянно стонет Лиам и, опираясь локтями на колени, закрывает лицо обеими ладонями. — Дженни, да послушай ты нас! Он ведь.. — Нет, это вы послушайте, — ее спокойный и уверенный голос будет слышен даже во время взрыва бомбы. — Я говорю вам забыть о нем не потому, что защищаю. — А почему же? Ты ведь всегда так и делала! — выплевывает саркастичное замечание Кайл. Однако тут же замолкает, успокаивая свою ярость алкоголем, что нежно гладит ее за ухом, усмиряя хотя бы на время. Его пронизывает взгляд самой Дженнифер. В зрачках плещется необузданная холодная ярость и на секунду ему кажется, что они плавно превращаются в ледяные прозрачные айсберги. Еще немного и он потонет в них, словно Титаник. Дженни? — Джен, с тобой все нормально? — перемену настроения замечают и остальные, испуганно прыгая взглядами то на сжавшегося парня, то на розоволосую девушку. Она спокойно сидит на диванчике и ни единым движением не намекает даже о капле злости, однако ее глаза горят белым огнем. Еще немного и целая лавина сойдет на компанию с ее рук. — Дженни? Атмосфера вокруг накалилась, и никто не смеет произносить ни слова, будучи скованными неожиданным страхом. Все чувствуют, что они гуляют по краю горного выступа. — Слушайте меня внимательно, если я сказала вам не трогать Джорджа, значит я именно это и имею в виду, — строго и немного грубо отвечает девушка. — Вам ясно? — Детка, но как же так? Не можем же мы вот так оставить его без наказания! Кто еще проучит нахала, который сделал тебе больно! Да ты же два месяца наверняка из дома не выходила! – не выдерживает напряжения Кэндис. — Малышка, он предал тебя, а ты так наплевательски относишься к себе самой, разве так можно? Дженнифер, до этого сверкающая холодом в глазах, нежно посмотрела на подругу и подарила той мягкую улыбку, совсем не умея злиться на ее конфетку. — Кэнди, ребята, вам не нужно расправляться с ним, так как жизнь его за это уже наказала, — она взяла ее ладони в свои и теперь уже спокойно оглянула всех сидящих рядом. — Я знаю, правда. — Откуда? Снова встретилась с ним? — Это неважно, — на губах начала появляться доселе невиданная друзьям улыбка, больше похожая на пугающий оскал. — Важно то, что я уверена в том, что ему уже не сошло это с рук, и он, возможно, валяется бездыханным телом где-то в переулке. Только что пережитый страх отпустил из своего плена, но не уходил далеко. Он будто стоял за ней призраком, выжидая лучшего момента для атаки. Друзья опасливо переглянулись друг с другом. Все заметили разницу в подруге, начиная от внешнего вида и заканчивая несвойственным ей поведением. Это совсем на нее не похоже, она бы никогда не сказала ничего подобного. Конечно, Джен была остра на язык, но, чтобы строить подобные предположения о дальнейшей судьбе своего бывшего, которого, несмотря на все дерьмо в ее сторону, безудержно уважала? Это совсем не про нее. Однако нельзя отрицать и то, что она только оправилась от расставания с очередным мудаком. Наверняка это очередной способ забыть и наконец отпустить уже давно изжившие себя отношения. Но эта улыбка… Каждая морщинка на молодом личике вокруг губ кричала об опасности, но они лишь сидели и молча всматривались в девушку, пережидая вновь нависшее напряжение. Лиам, до этого убежденный в том, что настал их черед вершить справедливость, все же не хотел ссориться с ней дальше, поэтому, тяжело вздохнув, признал чужую правоту: — Как скажешь, детка, мы тебе верим, так? — он повернул голову в сторону друзей и обвел всех настойчивым взглядом, наблюдая от каждого члена компании неуверенный, но смиренный кивок. — Ладно, черт с ним, давайте лучше выпьем за твое возвращение! Компания тут же зашумела и улыбки вновь появились на лицах. Все встали со своих мест и потянулись бокалами к потолку. — За тебя, Дженни! — радостно воскликнула Кэнди, но ее мягко оборвала сама виновница неожиданного торжества, уложив руку на плечо. — За отросшие крылья, — исправляет Дженнифер и тянется с бокалом к другим. По компании буквально пролетело чувство странности и презрения, но никто не посмел поспорить с той, в чью честь они здесь нежданно собрались. Друзья выбросили лишние мысли из головы и радостно закричали. Звон бокалов эхом пробежался по барабанным перепонкам, а жгучая жидкость водопадами скатывалась по стенкам горла. Казалось, что все вернулось на круги своя. Теперь они снова вместе, и их ждут яркая жизнь и незабываемые приключения. Казалось, все грехи искуплены, и счастье наконец настигло вечно ожидающих. Рай открыл для них свои ворота, а ангельское пение сопровождает людей прямиком в место с вечно ярким солнцем, прозрачными реками и совместной жизнью. Казалось, что теперь их место среди тех, кто прыгает по облакам с белоснежными крыльями и нимбом над головой. Простые грешники тонули в своих иллюзиях и не заметили своего хозяина, затаившегося среди своих.