tantrum

Звуки утреннего радио оглушают тишину салона. Рука сама тянется к приборной панели и убавляет громкость. Теперь в салоне слышится приглушенная песня, которая уже какую неделю не вырывается из топ-чартов. Правая рука ложится на кожаный руль и порой выравнивает направление автомобиля, а левая свободно свисает из окна. Кожу встречает теплый воздух. Раннее летнее утро, и ничего не смогло освободить Роберта от очередного рабочего дня в прокуратуре. Пленительные объятья любимой жены, остатки слюны из-за поцелуя в щеку и аромат ее геля для душа – ничто не является оправданием для главного прокурора. А вот сам Роберт с этим не согласен. Но ему остается лишь держать в памяти еще свежие воспоминания и представлять ее на пассажирском рядом с ним. Хочется уложить руку на ее бледное и худое колено, повести чуть выше, повстречав сопротивление и извечное ворчание на ухо о том, какой он негодяй. И ничего не могло отвлечь его от представления дорогого его сердцу человека кроме дела, которое не дает мужчине покоя. Будучи дома, Фостер старается абстрагироваться от любых мыслей о работе и посвятить все время своей семье, однако что-то не дает ему покоя. На месте преступления не было найдено ничего необычного, да и отчет Бэнсона, который он бегло просмотрел утром за чашкой кофе не дал никаких зацепок, но.. Что-то все равно тревожит. Будто они что-то упускают и это «что-то» находится где-то рядом, на очень видном месте. Машина останавливается на служебной парковке, и мужчина выходит наружу. Несколько шагов до лифта и его двери открываются с звонким звуком. Парень получил три ножевых, сначала одно в солнечное сплетение. Тот не ожидал, согнулся пополам и упал. Удар пришелся не самым удачным для убийцы, ибо органов он практически не задел и если бы помощь пришла быстро, он бы может и выжил, но после двух ножей в спину у него уже шансов точно не было. Однако убийца мог просто оставить его умирать и уйти, но он стоял, смотрел и ждал. Вот только чего? Даже если это и месть, он мог сразу же добавить два ножа в спину и также уйти прочь.. Лифт останавливается на одиннадцатом этаже, оповещая задумавшегося офицера повторным звуком, и раскрывает свои железные двери, пропуская мужчину в офис. Минуя несколько кабинетов и порой здороваясь с проходящими мимо друзьями и пожимая им руки, Роберт, наконец, добирается до своего рабочего места. У стены справа за своим столом уже сидит Бэнсон. – Доброе утро, – вяло тянет Пол и отпивает из коричневого пластикового стаканчика свой кофе. – Доброе-доброе, – Роберт бросает на стол ключи от машины и подходит к небольшому двухместному шкафу. Он достает оттуда свое удостоверение на веревочке и отправляет то к ключам, – Выглядишь неважно. Ты что, не спал всю ночь? Довольная улыбка клеится на рот офицера, когда он слышит злобный и, в то же время, уставший вздох друга. Он чувствует, что еще немного и его самого прирежут, как и паренька, найденного вчера. – Да, я не спал почти всю ночь, – полицейский громко ставит свой стаканчик на стол и злобно пронзает спину друга, – И знаешь, кто мне в этом помог? – Ума не приложу, – усмехается Роберт, поправляя галстук и выпрямляя отглаженные любимой Алисой лацканы своего пиджака, закрывает шкаф и разворачивается к другу, – Кто же мог так поступить с тобой? – Я тебе сейчас этот кофе плесну в твою довольную рожу, и та сразу перестанет ею быть, – нахмурившись, бурчит Пол и вовсе отворачивается, рассматривая городской пейзаж в окне. – Да ладно тебе, – все еще мягко улыбается Фостер. Он знает, что его друг не любит работать по ночам, но ничего поделать с этим также не может, так как подвести Роберта будет для него чуть ли не предательством. Поэтому на ворчания друга Роберт предпочитает отмалчиваться, одаряя его мягкой и благодарной улыбкой за работу, и откупаться кофе или.. – С меня обед. Тот меняется по щелчку пальцев. Его взгляд снова цепляется за мужчину, который опирается на собственный стол, и улыбается также мягко и по-доброму. – И двойной американо. Следующее молчание распознано как согласие. – Что там с парнишкой? – возвращается в рабочий лад Роберт. – Ночью патологоанатомы поработали с ним, – Пол взял со стола небольшую синюю папку, встал со своего места и передал Роберту, подойдя ближе. – Вот заключение. Мужчина тут же раскрыл папку и принялся вчитываться в заключение о смерти. – Три ножевых, первое в солнечное сплетение и спустя минут пятнадцать или двадцать два посмертных в лопатки. Наркотиков и алкоголя в крови не обнаружено. Смерть от потери крови.. – на свой лад переговаривает полицейский сложные медицинские термины, – Как скоро мы прибыли на место происшествия? – задумчиво хмурит брови Фостер. – Где-то через полчаса после смерти по заключению морга, а что? – взгляд офицера останавливается на друге и пристально всматривается, пытаясь уловить суть. – А то, что если он умер от потери крови, то она должна была быть повсюду, – объясняет Роберт, – на асфальте были целые лужи, одежда тоже вся пропитана. – Ну и что? – все никак не догоняет Пол. – На одежде убийцы могут быть капли, а может и целый кровавый Нил. – Вряд ли, – качает головой мужчина. – Ножи, которые оставил убийца, не оставили бы следов, он же их буквально в теле оставил, а от первого удара.. – Как раз и могут остаться следы, он хоть и наносил удар от себя ему в грудь, но ножа то нет, соответственно, пока он его вытаскивал, хотя бы пара капель должна остаться. Брови Бэнсона ползут вверх. – Соображаешь, Роб, – он одобрительно стучит ему по плечу, – Но меня другое волнует. Предположим, что кровь и правда осталась на одежде, но зачем тогда он нож вытащил, если оставил другие два? – На одинаковых ножах из его лопаток нет отпечатков, угадал? – озвучивает догадку Роберт. – Неужели на первом есть отпечатки? – Соображаешь, Пол, – передразнивает его Роберт и откладывает заключение на стол, подходя к доске. На белой маркерной поверхности расположены фотографии с места происшествия, некоторые факты, выведенные кривоватым и скорым почерком Пола. – А меня волнует совершенно другое. – Я весь во внимании. – Что там по очевидцам? Кто труп нашел? – полицейский скрещивает руки на груди и рассматривает фотографии. – Да бомж какой-то. Он все по помойкам шарился, а тут зашел в закоулок и увидел его. Телефона у него не было, так он на оживленную улицу к людям выбегает и орет во всю глотку, что там труп. Какие-то парни хоть и посмеялись, но посмотреть пошли, они и набрали, – заканчивает свой рассказ Пол и возвращается за свое рабочее место. – То есть, кто выходил из этого закоулка никто не видел, а звуков и подавно не слышал. Там место глухое, хоть и с эхом, но его хрипы на крики явно не претендуют, – глаза раз за разом бегали по фотографиям и перечитывали маркерные заметки. Между двумя друзьями повисает молчание, которое нарушает Пол громким глотком почти остывшего кофе. – Я понял, к чему ты клонишь, - кивает сам себе мужчина и опирается локтями о стол, бросая взгляд на друга, – они знали друг друга. – Кого подозреваешь? – молча соглашается Роб, пропуская череду объяснений и приступая к догадкам. – Кого-то из родных. – Например? – Хлою Харрис. – Сестру? – Мать. Глаза на миг расширяются от удивления, а корпус поворачивается к другу. – Кого? – прищуривается в непонимании офицер. – Объясни. – Хлоя Харрисон, 77 года рождения, по образованию медсестра, однако работала она в больнице совсем не по профессии. – Кем? – Уборщицей. Ее отстранили из-за случая с нападением. Вечером шла домой, и на нее сзади накинулся какой-то неизвестный, хотел было затащить в проулок, но она сумела вырваться. Заявила в полицию, дело так и не завели, а у бедной женщины поехала крыша, паранойя, недосыпы и так далее. – Пол потянулся вверх, разминая затекшие мышцы и зевая. – Короче, отстранили ее, муж ушел в другую семью, а сын, как только немного подрос, упек любимую матушку в дом престарелых. Жаль женщину, конечно… – Нет, мотивы, конечно, ясны, – кивает мужчина, – месть и все такое, но ты не учел маленькой детали. – Какой? – Она ведь недееспособна, верно? – офицер внимательно смотрит на Пола и ждет. – В медкарте стоит запись о том, что она колясочница, – вздыхает Бэнсон, наконец понимая, в каком месте его теория повернула не туда. – А встать из коляски после 8 лет уже практически невозможно. – Верно, – снисходительно кивает друг и решает подбодрить друга, продолжив обсуждение той ветки, которую он начал, – А папаша не мог объявиться? – Год как сидит за драку по пьяни. Да и другая семья у него уже давно, не до сынишки ему. – Что по более старшему поколению? – Дед и бабушка по отцовской линии находятся в Германии, дед по линии мамы умер, а бабушка жива, но долеживает свои последние в дни в больнице с раком мозга. – По семье мимо, значит отработаем друзей, – мужчина хоть и успел проснуться и немного пробудиться от чашки сваренного Алисой кофе, рабочая атмосфера все же навевает на него раннюю усталость и сонливость. – Пошли за кофе. – О, – радостно улыбается Пол и поднимается с места, – а я думал ты посадишь меня за досье. – С тебя пока хватит, загрузим Стефана, – подмигивает ему друг, и они выходят из кабинета, направляясь в кафетерий.

***

Яркие солнечные лучи протискиваются через прозрачный тюль и падают на блестящий пол с отпечатками девичьих пальцев ног. Дженни разгуливает по квартире, смахивая последние пылинки пипидастром. С самого утра ее одолело желание прибраться в квартире спустя пары месяцев затяжного депрессивного периода. Ей не хочется ни вспоминать о бывшем, ни видеть последствия его пребывания в ее жизни, поэтому уборка явно обозначит границы ее жизни и поможет начать ее сначала. Убрав нежно-розовую пушистую щетку в шкаф, девушка принялась мыть полы и окна специальным средством. Потом пылесос коснулся всех ковров в квартире, а опрыскиватель с прохладной водой орошал живые растения, обволакивая те влагой. Во время уборки на телефоне играли какие-то песни из популярного чарта, под некоторые из которых Ким пританцовывала, так как слышала пару дней назад в клубе. Настроение улучшалось с каждым шагом по убранной квартире, а музыка только поднимала планку все выше и выше. По окончанию уборки Дженни решила выпить кофе. Напиток всегда бодрит ее и наделяет силами для предстоящих намеченных планов. Оказавшись на кухне, девушка нажала на маленький рычажок ее электрического чайника и тот начал шуметь, а женские ручки потянулись к пакету с растворимым кофе. В голове проносились мысли о предстоящей вылазке на улицу. «Солнце светит безжалостно, поэтому стоит надеть что-то легкое. Может ту кремовую юбку?» В голове появился образ прямой кремовой юбки, длиной чуть ниже колена из приятного тенселя с завязками на талии, а к ней добавилась и нежно-голубая полупрозрачная оверсайз блузка, белые конверсы и такая же белая кожаная сумочка на коротком ремне. Все прекрасно сочеталось между собой, позволяя выглядеть изысканно, но в то же время удобно и стильно. Составленный образ навевал романтическое настроение и создавал ощущение парения в воздухе и прыжкам из одного ветряного бриза в другой. «Решено» Дженни радостно хлопнула в ладоши своим собственным мыслям. Вода в чайнике громко булькала, извещая о том, что та достигла кипения. Девушка тут же вернулась в реальный мир, и аккуратно ухватившись за чайник, добавила кипятка в кофейную смесь. По квартире начал распространяться аромат свежего кофе. Он буквально ползал по полу и стенам, пропитывая воздух в кухне, которую покинула Ким. Она решила вернуться в спальню и посмотреть что-то интересное на ютубе, пока будет наслаждаться утренним напитком, но все ее планы прервал неожиданный звонок в дверь. Остановившись в проеме между гостиной и коридором, она озадаченно обернулась на входную дверь. Дженни никого не ждала сегодня. Пока на квартиру обрушился еще один звонок, она стояла и думала, кого могло принести к ней домой: Лиам? Он на работе, также как и Кайл. Кэнди с Крисом уехали к друзьям в соседний городок на пару дней и обещали вернуться еще через 2 дня. Соседи? На ее этаже живет лишь старушка, которая очень редко покидает квартиру, и компания молодых парней-тусовщиков. Те наверняка еще спят после ночной вечеринки. Начальник или коллеги по работе? Жалоб от руководства за время работы на девушку не поступало, а близких отношений с коллегами или начальством она поддерживать не хотела. Родители? Они в Венеции, смотрят на итальянские каналы. Остается только один вариант и он ей совсем не нравится. Разве ему есть дело? Девушка морщится то ли от мысли о своем бывшем парне, то ли от очередной трели дверного звонка. Любопытство и нежелание открывать дверь лежат на весах и борются за перевес. Еще с несколько секунд она стоит неподвижно, раздумывая, а после по быстрым шагам в сторону двери – можно понять, что любопытство победило. Одна рука удерживает кружку кофе, а другая проворачивает замок на двери, отворяя ту. Глаза расширяются в удивлении неожиданных гостей. – Добрый день, меня зовут Пол Бэнсон, – на нее смотрит обворожительный мужчина средних лет, облаченный в обычный недорогой костюм. Он протягивает ей жетон. – Я офицер полиции из отдела по особо тяжким преступлениям. Вы мисс Дженни Ким? – Да, – тихо и озадаченно вылетает изо рта девушки, – В чем дело? – Позвольте пройти? Дженни сводит брови и закусывает губу, отступая немного в сторону, пропуская полицейского внутрь. Тот оказывается не один, и за ним проходит еще один мужчина. В его личности девушка также не сомневается из-за немного отличного от первого жетона офицера полиции, более высокого по званию. Она читает – «Роберт Фостер». – Что-то случилось? – Мы бы хотели поговорить с вами об одном деле, – увиливает тот, кто назвал себя Полом, не желая огорошивать девушку так сразу. – О каком? Скажите уже прямо! – Дженни всегда была очень терпеливым человеком, но ситуации, когда ее водят за нос и даже не скрывают этого, мгновенно выводит ее из себя. – О деле вашего бывшего парня, – вмешивается, наконец, второй офицер, который предпочитал отмалчиваться о своем существовании в этом коридоре. – Мы расследуем дело об убийстве Джорджа Харрисона. Убийстве. Джорджа. Харрисона. Дрожащие от шока девичьи пальчики не выдерживают вес кружки с кофейным напитком, и та падает на пол, оставляя за собой лишь осколки и коричневое пятно. И необязательно это осколки некогда целой кружки, а не ее души, измазанные в коричневой жидкости, представляющую собой новость, которую в нее плеснули офицеры. По щекам тут же бегут мокрые дорожки, а весь мерцающий блеск в глазах тускнеет с каждой минутой. Руки остаются безжизненно висеть по швам, а ноги еле держат. Девушка пытается проморгаться от слез, да только в глазах начинает темнеть, и образы полицейских размываются. Голова тяжелеет, а пространство кружится быстрым вальсом, когда Ким не выдерживает напряжения во всех нервах и обострения всех чувств одним разом и падает в бесконечную темноту. Во тьме она не видит его, лишь слышит аромат духов. Идет на обволакивающее со всех сторон тепло и чувствует прикосновение к ладоням самыми кончиками его пальцев. «Убийство» Слово эхом отскакивает от стенок собственного создания и с каждым разом слышится все громче, пока голос не сменяется с мужского на женский. Громкость достигает крика и застывает в ушах, когда после продолжительного оглушительного звона слышится милый девичий смех. Женское хихиканье маленькими личинками ползало в голове, а перенявшие крик черви валились из ушей, поддерживая возникшую какофонию. Эмоции и чувства притупились, а из-под кожи начали вылезать красные муравьи. Огромный голубоглазый паук заслонил собой свет, когда Дженни потеряла сознание.