Герой на героине

Лаборатория встретила его тишиной и темнотой. Не мог же он… Часа не прошло! — Док! Отто, вы здесь? Час для таких как они это прорва времени, за которое можно сбежать куда угодно и натворить много чего. И всё это на его совести, потому что это он оставил доктора без присмотра. Потому что снова доверился. — Паркер, ты один? — доктор Октавиус поднялся со стула, стоявшего в тёмном углу. Очков на нём уже не было, и во взгляде ясно прослеживалась усталость. Возможно, Отто просто уснул, пока ждал его. Питер зачем-то оглянулся назад, пожал плечами. Пробитое отозвалось вспышкой боли, пришлось стиснуть зубы, чтобы не показать этого. — А кого вы ждали, полиции? Я, вроде, помочь пообещал, а не посадить вас. И, наверное, это всё-таки ошибка, но… Может быть, иногда совершить ошибку правильнее, чем поступить верно. Может быть, эта ошибка будет стоить дорого только ему, а у города теперь есть лекарство. Питер шагнул внутрь, стаскивая маску — не то чтобы в ней был смысл здесь — растрепал примятые волосы. Вытащил из телефона обе сим-карты — принадлежащую Человеку-пауку и Питеру — и сломал обе. Больше никаких отвлечений от дела и никто не попытается его переубедить. — Питер, что ты делаешь? — Не волнуйтесь, док, ваш номер я помню наизусть. Но я больше не хочу отвлекаться от нашего проекта, — а ещё он совсем не уверен, что сумеет после этого вернуться на улицы. Что у него вообще будет такое право. Может, подумать о переезде в другой город… Но это потом. — Давайте начнём с того, что починим вашу руку. Они отыскали оторванный кусок манипулятора и, вполне возможно, его получится приставить обратно. И, возможно, так Отто подпустит его к собственно нейронному интерфейсу. Его всё ещё слишком беспокоили долгосрочные побочные эффекты на разум. Включая по дороге свет, он добрался до стола, на который уложили манипулятор. Снять и отключить остальные, разумеется, даже просить не стоит, придётся так, а значит, нужно быть очень осторожным. Его шатнуло, пришлось ухватиться за ближайший стеллаж, чтобы удержаться на ногах. — Не хочешь сначала отдохнуть? — Я в порядке, — разве что головой лучше вообще не двигать, у него совершенно точно сотрясение, но это мелочи, если разум работает. Тело может и обойтись, стоит сейчас принять горизонтальное положение, и его отключит на пару суток, у него просто нет столько времени! А боль в сломанных костях, по крайней мере, не позволит заснуть на ходу. — Присядьте, я хочу понять, что здесь можно сделать. Перебитый манипулятор, по крайней мере, больше не искрил. Он осторожно перебрал оборванные провода. С внешним покрытием, наверное, будет достаточно сварки, но внутри каждый проводок и каждую плату придётся пересобирать и сращивать вручную. К счастью, у него восемь лет опыта в ремонте разбитой электроники. — Расслабьтесь, док. Они реагируют на ваши эмоции, а тремор мешает лечению, — диагностика выдавала какие-то запредельно стрессовые значения, не хватало ещё повредить не механику, а связанный с ней разум. — Забавно, что ты говоришь об этом как о лечении, а не ремонте, — тремор только усилился. Вздохнув, Питер прижал обрубок ладонью, надёжно зафиксировав на месте. — Я помню, зачем было это всё. И вы можете думать обо мне что угодно, но я никогда не пользовался вашими наработками и не хотел причинить вам вред. — Разве? — доктор Октавиус кивнул в сторону разобранной — разломанной — паучьей брони. — Только материал. Если хотите, я за него заплачу. — Любопытно, из каких средств? — Всегда можно продать что-нибудь из внутренних органов. Они, конечно, слегка подпорчены мутацией и частыми травмами, но что-то за них выручить может получиться. — Питер, не говори глупостей, — Отто откинулся на спинку стула, покачивая головой. — Ты ничего не должен. Давай просто разберёмся с этим. — Отто, вам стоит отдохнуть. Думаю, я должен сам исправить то, что сломал, — по крайней мере, док явно успокаивался, обрубок перестал бесконтрольно дрожать и его уже не нужно было удерживать, и значит, можно заняться непосредственно лечением тире ремонтом. Занять руки и мозг полезным делом и не думать ни о чём больше.