Эльфийский сборник

      Хотя это было пятнадцать тысяч лет назад, он как сейчас помнил, что лик Элуны был синь и ярок с самого раннего вечера — благое предзнаменование. И, как это водится у молодых, братья тогда решили испытать своё счастье и пособирать цветущий в такие ночи синий клевер, что растёт глубоко в лесу. Не собрав в путь ничего кроме самих себя, они быстро покинули храм Элуны, при котором росли после смерти родителей. Стрелой пролетев пышные клумбы, изящные фонтаны, белые стены с фресками и вазами и дома самых диковинных форм и размеров, двое калдорай, зеленоволосый и золотоглазый, ступили под густую сень взрастивших их кедров и сосен. Они были беззаботны и могли позволить себе бегать где угодно и как угодно.       Уже вскоре они оказались в уютной тьме, нарушавшейся лишь светом лунным и звёздным, да глазами редких хищников.       На самом деле мальчишки лет тридцати знали, конечно, куда идут — их целью была лужайка на северо-западе от Сурамара, где росло много синего и, по наивной детской логике, как бы заодно мог бы расти и синий клевер. План был, возможно, не так уж и плох. Одно было не додумано. В прошлый раз их туда водила одна из жриц, чтобы парни могли помочь собрать ритуальные травы. А на этот раз их вёл Иллидан. И они заблудились. В лесу.       — Я же точно помню ту старую пинию, вот совсем как эта, и тропинку, всю в корнях: вверх — вниз, вверх — вниз… Где мы не туда свернули?.. Мал, ты меня слушаешь?       — Я, в отличие от некоторых, думаю, прежде чем говорить, — начал свои нотации Малфурион. — Сколько раз я говорил тебе обращать внимание на детали, не зазёвываться и не…       — Вот я и говорю — старая пиния. А ты что же? Ты вообще ничего не запоминал, только головой по сторонам крутил, — Иллидан насупился и скрестил руки перед собой.       — Ты прав только в том, что я ничего в итоге не запомнил. У меня правда, в отличие от некоторых, и цели такой не было.       — Зачем ты вообще пошёл за мной?       — Я твой брат. Это моя работа — следить за тобой и, если понадобится, вместе с тобой влипать в неприятности.       Иллидан широко улыбнулся.       — Тебе на самом деле это нравится.       Малфурион тепло улыбнулся в ответ.       — Предлагаю не тратить время и просто идти вперёд. — сказал, наконец, Малфурион. — Любое движение сейчас лучше, чем ничего.       Вскоре они вышли к высокому и крутому холму. Корни деревьев оказались хорошими помощниками в пути, а толстые стволы деревьев — надёжными товарищами, на которых буквально можно было положиться. Когда тьма была чрезмерна даже для эльфийских глаз, на помощь приходило свечение светлячков и богатство звуков ночного леса — что нельзя было видеть, то можно было слышать. Так, работящий дятел, по мере продвижения двух молодых калдорай, постепенно смещался вниз и влево.       Иллидан, помнится, забрался на холм первым, и, держась за нижнюю ветку могучего дуба, зачарованно смотрел куда-то вперёд. Когда Малфурион, зацепившись за росшее рядом можжевеловое дерево (и окончательно исцарапав себе руки по локоть), подтянулся к кромке крутого холма и буквально лёг на соседний ствол ещё одного дуба, то он, наконец, понял, почему застыл его брат.       — Мы нашли клевер, брат, — сказал тогда Иллидан, повернувшись к своему близнецу. — Осталось найти среди белых головок синий цветок.       И они искали. Весь вечер. Всю ночь. И вот подходило время луне уступить место солнцу.       Они не успели.       — Что ты делаешь, Мал?       — Собираю травы. Не зря же я в кровь исцарапал руки.       — Не ты один, — согласился с ним Иллидан.       Так они и вернулись — с двумя большими охапками белого клевера.       Уже у самой арки, ведущей в храм, их встретила жмурящаяся на солнце воспитательница. Нет, не от солнца она жмурилась. И вовсе была не одна.       Рядом с Фелоной стояла женщина. Она была настолько стара, что в её чертах ещё угадывалось что-то дикое, что-то от презренных братьев. Копьё, которое она носила с собой, только усугубляло впечатление, а белая туника не походила ни на белые платья обычных калдорай, ни на мужской костюм, ни тем более на мантии магов. Сейчас она выглядела необычайно грустной и уставшей, будто она неприглашённой пришла на этот праздник жизни, сама этим тяготится и готовится его покинуть. Хотя, быть может, её, как и любого прочего калдорай, ослабляло солнце.       Едва завидев пришедших, Фелона подбежала к ним и обняла. Такое поведение не было необычно для неё, и теперь, вроде как, была очередь нотаций. Но нет. Вместо этого она взяла братьев под руки, наверняка испачкав платье, и подвела к незнакомой женщине.       — Иллидан, — произнесла Фелона, показав на темноволосого путешественника. — И Малфурион, — она указала взглядом на, казалось бы, наиболее разумного из братьев. — Я думаю, они были бы не против, нет, они были бы рады предоставить вам клевер. Как его готовить вы, полагаю, знаете, а если и нет, то я к вашим услугам.       — Благодарю, дитя. Возможно это даст мне ещё немного времени, прежде чем я отправлюсь вслед за своими правнуками.       — Вы нужны нам, Намайи. Не вы ли заложили первый камень?       Женщина лишь хрипло рассмеялась и сделала знак мальчишкам следовать за ней…       Уже потом он жалел о том, что не решился войти в её дом. Что струхнул задавать вопросы о прошлом, о котором, кроме неё, возможно никто и не помнит. Что не потрогал копьё. Что не спросил про снадобье. Что не допытался, что с ней произошло — ведь как это можно, чтобы эльф болел, и его не могла вылечить Элуна? Что не попробовал на остроту слегка выпирающий клык — неприлично же!..       Подумать только, что когда-то всё было так просто…