i hate her, i promise

LXXXVI. Тони не знала, чего ожидать. Сообщения Шелби накануне вечером были туманными и ничего не проясняющими. Она просто попросила пообедать с Тони за пределами школы на следующий день, на что брюнетка с готовностью согласилась. Потом Шелби тихо сидела рядом с ней, впервые за два месяца взяв в руки учебник и игнорируя попытки Тони завязать разговор. Теперь Шалифо стояла у машины Шелби, неловко засунув руки в карманы, и надеялась, что девушка не забыла о ней. Тони осмотрела парковку в поисках светловолосой головы и через несколько секунд заметила ее. Шелби торопливо пробиралась через припаркованные машины. Тони выпрямилась и постаралась выглядеть более уверенной, приближаясь к ней. — Привет, извини, что так долго, — приветствовала Шелби с широкой улыбкой, которую Тони узнала. Ее глаза сверкали зеленью в теплых солнечных лучах, а сама она выглядела так, словно за зиму успела загореть. — У нас был тест по физике, а мое время истекло. Видимо, пропуск почти месяца занятий может сказаться на оценках, кто бы мог подумать? Гудкинд закончила говорить с еще одной широкой улыбкой, но Тони не смогла ничего ответить. Это было слишком: всего за день до этого Шелби избегала ее как чумы, а теперь она улыбалась так, как обычно улыбалась, когда Тони хорошо сыграла в баскетбол или Шелби убедила ее попробовать новую полезную еду. — Тони? — позвала Шелби, ее улыбка немного ослабла. Звук того, что Гудкинд произнесла ее имя, вывел Тони из оцепенения. Она слегка покачала головой, а затем слабо улыбнулась, надеясь, что это не так похоже на гримасу, как ей показалось. — Да, извини, — Тони прикусила губу, затем отвернулась от Шелби и подошла к пассажирскому сидению. — Итак, где ты хочешь перекусить? Шелби отперла дверь, чтобы они обе могли забраться внутрь: — Где хочешь, — сказала она, заводя машину и глядя на девушку. LXXXVII. — Итак, — начала Тони, когда они сидели в кафе недалеко от школы — Что случилось? — нерешительно договорила она, не зная, куда направить этот разговор. Шелби просто смотрит на нее, ее взгляд скользит по ее лицу, словно она не знает, куда смотреть. Затем она долго отпивает свой напиток и занимает более удобное положение. Тони с тревогой наблюдает за всем этим процессом. — Хорошо, позволь мне просто объяснить, что произошло. Половину этого времени я буду рассказывать, а вторую половину — извиняться, — Тони открыла рот, чтобы что-то вставить, но Шелби ее прервала. — Пожалуйста, не перебивай, это только усложнит разговор. Шалифо медленно кивнула в знак согласия, а затем проследила за тем, как девушка снова поерзала и теперь сидела на краю своего диванчика, оперевшись локтями на стол. — В ту субботу, которую я провела у тебя дома после ночевки, мои родители узнали обо мне, или о нас, или как ты хочешь это назвать, — Шелби сделала паузу, и Тони наблюдала, как она мысленно готовится погрузиться в рассказ. — Они не разговаривали со мной ни в тот день, ни на следующий. В тот понедельник, когда я накричала на тебя на математике, родители все еще не заговорили со мной. Я решила, что если я полностью отдалюсь от тебя, мы сможем преодолеть это. Я думала, что родители увидят, что я больше не с тобой, и подумают, что я стала лучше, что я нормальная. Пока Шелби говорила, ее взгляд был устремлен куда угодно, только не на Тони. Ее руки лежали на столе между ними и беспорядочно постукивали по дереву. Тони сопротивлялась желанию остановить их. — Они не разговаривали со мной целую неделю, я пыталась завязать разговор, но они меня просто игнорировали. Меня как будто не существовало, но в субботу мы поговорили, если это можно назвать разговором. Отец читал мне нотации. Это было то, чего я и ожидала. Он говорил о грехе, искушении и влечениях, — Гудкинд произнесла последнее слово, закатив глаза, и Тони почувствовала, как ее губы дрогнули от намека на ту Шелби, которую она знала. — По сути, это был целый день. Он рассказал обо всем, что плохого в том, чтобы быть… — блондинка ненадолго запнулась, прежде чем продолжить. — Быть с тобой или с любой другой девушкой. Каждый раз, когда я пыталась вставить хоть слово, он просто заставлял меня замолчать, говорил, что еще не закончил. Когда он наконец позволил мне высказаться, я просто выложила ему правду. Шалифо наблюдает, как Шелби отворачивается, и чувствует, как ее желудок сжимается, готовясь к предстоящим слова девушки. — Я сказала ему, что все кончено, что это было небольшое упущение и что… — выдыхает Шелби с дрожью. Она тяжело дышит, и Тони впервые осознает, как близка она к слезам. — Что оно того не стоило. Легкие Тони горят. Она понимает, что задержала дыхание, и испускает весь воздух одним громким выдохом. Она открывает рот, чтобы заговорить, но Шелби, должно быть, видит это, потому что ее рука резко тянется, чтобы схватить руку брюнетки, и слова Тони замирают во рту от этого прикосновения. — На тот момент это была правда, я действительно думала, что оно того не стоило. Ты должна понять, что в течение недели мои родители игнорировали меня, вели себя так, будто меня не существует для них. Мои брат и сестра следовали их примеру, и я могла с уверенностью сказать, что они не понимали, что случилось, только то, что я что-то натворила. Пальцы Шелби мягко касаются руки Тони. Брюнетка не отпускает ее руку, чтобы продлить контакт. — На следующий день, когда ты была в том кафе, я только об этом и думала. Мне нужно было покончить с этим, мне нужно было, чтобы ты поняла, что все кончено. И, похоже, это сработало. Тони слегка кивнула головой: в тот день Шелби совершенно ясно дала понять свои намерения. — Честно говоря, я думала, что после этого все будет хорошо. Родители ничего не говорили мне пару дней, но общались со мной как прежде, хотя и немного отстраненно. Но в ту пятницу отец усадил меня за стол и сказал, что мы отправляемся в путешествие; я пропущу несколько дней в школе, но ничего страшного, если это будет ради моей «вечной души». Гудкинд усмехается, цитируя своего отца. Тони выпрямляет руку, чтобы переплести их пальцы, и слегка сжимает, побуждая Шелби продолжать. — Это была не совсем конверсионная терапия, но вполне возможно, что это должна была быть она. Первая поездка была на что-то вроде христианской конференции, где я услышала, наверное, семь разных речей о «современном искушении» и «внутренних и внешних чувствах». Именно там я пропадала последние полтора месяца. Мы с папочкой совершаем поездки, чтобы спасти мою душу. На протяжении всего рассказа Тони слышит, как голос Шелби дрожит. Она поднимает вторую руку так, что ладонь Шелби оказывается зажатой между ними. — Так что же изменилось? — Тони услышала свой вопрос. — Почему ты теперь разговариваешь со мной? Блондинка впервые за долгое время встречает ее взгляд и сжимает их переплетенные руки, чтобы подтвердить свое следующее заявление: — Полагаю, я изменилась. LXXXVIII. — По иронии судьбы, меня зацепило то, что сказал один из ораторов на мероприятии. Он начал свою речь с того, что быть геем — это грех, то есть они все это говорили, но этот парень действительно углубился в технические аспекты. Он рассказывал об этом около часа, — Шелби закатывает глаза при этих словах, и Тони чувствует, что расслабляется. Впервые в жизни она почувствовала надежду: может, Шелби снова стала такой, какой Тони ее знала. — Потом, когда он убедился, что мы все понимаем, что быть нетрадиционной ориентации — это грех, он сказал: «Бог не ошибается, он делает каждого именно таким, каким он должен быть. Если кто-то заявляет, что он гомосексуалист, и следует искушению, он идет против Божьих желаний». Сначала я восприняла эту речь так же, как и все остальные: большинство людей говорили мне, почему то, что я чувствую, неправильно, но потом я поняла, что он имел в виду. Он говорил, что то, что я чувствую, надумано. Шелби соединяет обе руки с руками Тони, и на этот раз сжимает именно она. Она прикусывает губу, но не может сдержать улыбку, которая появляется на ее лице, и нежность в глазах. — И я знаю, что то, что я чувствую, не придумано. Тони проглатывает волну эмоций, захлестнувшую ее. В груди становится тесно, но, к счастью, Шелби продолжает говорить, прежде чем Шалифо успевает что-то сказать. — Наконец-то, наконец-то, — Шелби сделала акцент на повторяющемся слове. — Я поговорила с отцом. Сказала ему, что не собираюсь меняться, но не потому, что решила этого не делать, а потому, что это невозможно. Я сказала ему, что он может продолжать тратить деньги на эти поездки, если хочет, но это ничего не изменит. Тогда он сказал, что не будет тратить деньги на меня. Моя мама — единственная причина, по которой я все еще дома, — мрачно заканчивает Гудкинд. Но даже по ее голосу Тони может сказать, что она гордится тем, что выстояла перед отцом. — Шелби, — произносит Тони с невероятной нежностью. — Как ты? — Я в порядке, — начинает блондинка, но Тони смотрит на нее с сомнением и снова сжимает ее руку. — Я буду в порядке, — говорит Шелби вместо этого. — Мой отец не разговаривает со мной, и, честно говоря, я не думаю, что он заговорит со мной еще какое-то время. Моя мама не в лучшем состоянии, я вижу, что она хочет постараться. Но я думаю, что убедить отца не выгонять меня из дома стоило ей всех сил. Мои брат и сестра действительно не знают, что делать. Я не рассказываю им, что происходит, потому что знаю, что это станет последней каплей, но я хочу им рассказать. Это все… это чересчур, — признается Шелби. Тони внезапно встает со своего места перед ней. Шелби в испуге поднимает глаза, но Шалифо игнорирует это, обходит стол, садится рядом с ней, обнимая ее. Сначала Шелби напряжена, но после короткого колебания она тает в объятиях Тони. Девушка крепче обнимает ее и вдыхает запах блондинки, который, как она боялась, забудет. — Я здесь, чтобы помочь тебе во всем, что тебе нужно, — выдыхает Тони. Она слышит, как девушка задыхается, и пытается отстраниться, чтобы посмотреть, не плачет ли она, но Шелби не дает ей этого сделать, а наоборот, еще сильнее сжимает ее за талию. Они остаются в этой позе на мгновение, но в конце концов Тони нарушает тишину, возвращаясь к реальности. — Технически мы должны вернуться в школу через несколько минут, — тихо бормочет она, и Шелби слегка отстраняется, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза красные, и Тони большим пальцем вытирает слезу с ее щеки. — Я не против остаться здесь до конца дня, но я подумала, что должна тебе об этом сказать, — произносит Шалифо с небольшой успокаивающей улыбкой. — Как бы мне ни хотелось это сделать, я не могу больше пропускать школу. Боже упаси, если я завалю этот класс и застряну дома на целый год, — Тони морщится вместе с Шелби от одной этой мысли. Тони собирает их мусор, чтобы выбросить, а Шелби вытирает последние слезы, и вместе они направляются к выходу. Оказавшись снаружи, Тони чувствует, как рука Шелби нерешительно берет ее за руку, и брюнетка переплетает их пальцы. — Может, я подвезу тебя до дома? — тихо спрашивает Шелби. — Я бы хотела поговорить с тобой еще. — Я была бы рада, — отвечает Тони, затем открывает дверь Гудкинд, позволяя ей сесть в машину. Она обходит автомобиль и садится на пассажирское сиденье. LXXXIX. Второй раз за день Тони оказывается рядом с машиной Шелби, но на этот раз она не беспокоится, что блондинка забыла о встрече. Напротив, девушка испытывает смешанные чувства любопытства и волнения. Ей не приходится долго ждать, пока Шелби появляется перед ней. Она выглядит более собранной, чем Тони видела ее после обеда, но она все еще замечает следы усталости, накопившиеся за последние недели. Шелби широко улыбается, подходя к брюнетке, и как только она оказывается рядом, Тони обнимает ее. Сначала Шелби напрягается, но Тони крепче сжимает ее в объятиях, и вскоре Шелби расслабляется и обнимает девушку в ответ. — Я скучала по тебе, — шепчет Тони ей на ухо. — Что, с обеда? — шутит Гудкинд, отстраняясь. Но их пальцы остаются переплетенными. — Нет, ну да, но в целом, за последние несколько недель, — Тони чувствует, как ее уязвимость просачивается наружу, когда она это говорит, но лицо Шелби преображается в широкую улыбку, и Тони не может найти в себе силы пожалеть о сказанном. — Я тоже скучала по тебе, — тихо отвечает Шелби. Они молча смотрят друг на друга, затем Шелби делает шаг назад и демонстративно открывает замок своей машины: — Давай, разве не я обещала подвезти тебя до дома? — Да, обещала, — отвечает Тони, все еще улыбаясь. Обе девушки садятся в машину, и Шелби начинает путь к Тони, удивив ее тем, что не спросила дорогу. Они заполняют тишину бессодержательной болтовней, не желая в данный момент вдаваться в что-либо серьезное, но к тому моменту, когда блондинка подъезжает к дому Тони, где впервые, насколько Шелби помнит, стоит другая машина, брюнетка чувствует необходимость задать ей насущный вопрос. — Итак, — начинает Тони, а Шелби смотрит на нее с ожиданием, явно надеясь на более серьезный разговор. — Ты рассказала родителям. Значит, ты расскажешь всем? — нерешительно интересуется Шалифо. Блондинка вздыхает, прежде чем ответить, но когда она отвечает, она все время смотрит на Тони. — Я не готова раскрыться перед всеми. Я буду готова, но это перебор так сразу. Тони кивает в знак согласия, но, не дожидаясь, пока она заговорит, Шелби продолжает. — Но, сказав это, я больше не хочу скрываться и лгать. Я хотела бы быть твоей подругой в школе и проводить с тобой время. И, если ты хочешь, я с удовольствием пойду с тобой на свидание, — закончив, Шелби смотрит на свои руки, которые теребят руль, но Тони не может отвести взгляд от ее профиля. — Я бы с удовольствием пошла с тобой на свидание, — заключает Тони, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку. Попытка оказывается тщетной, улыбка расплывается по ее лицу. Шелби смотрит на нее и тоже улыбается. — Правда? — Правда, — отвечает Шалифо, затем наклоняется и целует ее в губы. Поцелуй был коротким, но когда она отстранилась, она осталась рядом, дыша одним воздухом с Шелби. — Я думала, что нельзя целоваться до первого свидания? — шепчет блондинка, даже когда ее глаза закрыты, а рука запутывается в волосах Тони. — Упс? Шелби выдыхает смешок, прежде чем снова прижаться губами к губам Тони. XC. — Девочки, — кричит тренер Берк со своего стола, строго глядя на Тони и Шелби. — Если я еще раз скажу вам, чтобы вы вели себя тише, то обе останетесь после уроков. — Конечно, простите, сэр, — сразу отвечает Шелби, а Тони смеется рядом с ней. Блондинка пихает ее под столом, но Тони практически не чувствует этого. — Это действительно не моя вина, тренер, — громко отвечает Шалифо. — Шелби просто ничего не знает, и я вынуждена все ей объяснять. Если бы Тони обратила внимание на остальных учеников, она бы заметила, что все они молчат в ожидании ссоры, но вместо этого она сосредоточилась на Шелби. Шелби, которая в отместку показала ей язык, как пятилетний ребенок. — О боже, я справлюсь в десять раз лучше, чем ты, даже если бы пропустила практически месяц занятий, — говорит Гудкинд с улыбкой на лице и блеском в глазах, от которого Тони не может отвести взгляд. — Может, поэтому я и не пропускаю месяц занятий, — отвечает Тони, но при этом смеется. — Черт возьми. У меня шея затекла от этого чертового урока, — говорит Фатин, сидящая перед брюнеткой, вызывая смех в классе, покраснение Шелби, широкую улыбку Тони и громкий возглас тренера Берка. — Фатин! Не ругайся!