Incredible life

      Когда Чарльз поднялся, почувствовал, насколько болит спина после сна на диване.       Он пил кофе, бездумно пялясь в окно. И вздрогнул, когда на его телефон кто-то позвонил.       — Привет, это Кэра.       — О, Боже, Кэра, прости за вчера. — Чарльз сжал пальцами переносицу.       — Не извиняйся. Я… Просто пытаюсь понять, Оливер ничего не говорит мне. Но я вижу, что что-то было не так. Вчера, после твоего ухода, он был каким-то подавленным, пил и уснул на диване в гостиной. Я… Что-то случалось?       — Это старая история. Не думаю, что я должен ее рассказывать. Оливер сделает это сам, когда будет готов. — было тяжело это говорить, но Чарльз не мог иначе.       Как бы то ни было, он не хотел делать больно никому из них. Во всей этой истории виноват только он. И как бы Чарльз не относился к этой ситуации, он просто не мог негативно относиться к Кэре, которая так мила с ним. Он даже на Оливера злиться не может (только на себя), прошло уже пять лет, на что он мог надеяться. Чарльз и сам последние года два не думал, что что-то там еще осталось в его сознании. Может, если бы не его образ жизни, он бы тоже нашел кого-то и забыл об этом окончательно. И сейчас бы они просто посмеялись на этим.       Все это было так наивно, думалось ему. Все оказалось серьезнее, чем кто-либо из них думал.       — Я просто переживаю за вас. Я не знала, что вы знакомы, он никогда не говорил.       — Ты не виновата. Уж точно не ты. Мы… Поговорим, когда-нибудь, я думаю. — Чарльз очень сомневался.       — Надеюсь, он просил твой номер.       — Это… Хороший знак. — Нет, очень плохой, — думал он.       Кэра извинилась еще раз, и они попрощались.       Чарльз думал, что они должны поговорить об этом, или Чарльз действительно вернется к родителям.       Было так глупо думать обо всем этом, это было очень давно и не имело больше никакого смысла. Почему Чарльз просто не мог забыть? Оставить это? Он же… Он же не чувствует этого больше, разве нет?       С момента ужина прошло несколько дней, и Чарльз действительно старался не думать об этом. Он больше времени проводил на работе в баре, а дома занимался обустройством. Иногда к нему заходила миссис Калвер на чай, спрашивала, как у него дела. К нему во двор часто наведывалась Мэри (она качалась на качелях в саду, рассказывая, что живет одна с матерью; Чарльз всегда спрашивал, знает ли ее мама о том, что она тут, и Мэри отвечала, что да, хотя Чарльз все равно ей не верил).       — Молли, ты сегодня не на смене? — Чарльз остановил девушку у выхода для персонала.       — О, нет, Чарльз, прости, мне нужно в больницу.       Миловидная девушка, с которой Чарльз успел познакомиться, работала за стойкой, пока он играл на небольшой сцене около нее. В перерывах он часто разговаривал с ней. Она казалась неплохой.       А вот подменял ее Кларк, тот еще тип. Старался казаться максимально милым, но слишком грубо к нему подкатывал. Иногда Чарльз подумывал ответить ему, но быстро давил в себе эту мысль. Кларк был неплохим парнем, но не когда кто-то ему нравился. Его «ухаживания» и заигрывания казались очень резкими и неумелыми. И у Чарльза было слишком много вопросов к самому себе, чтобы хоть как-то на них реагировать. Их смены не часто совпадали, так что Чарльза он почти не беспокоил.       Но сегодня Чарльз не то, чтобы был в хорошем расположении духа, чтобы игнорировать его.       — О, привет, Чарльз.       — Кларк, сегодня я не в настроении.       Чарльз вышел на перекур как раз в тот момент, когда парень шел на смену.       — Тогда я должен это изменить.       — Ага, пожалуйста, не подходи ко мне ближайшее никогда. — прищурился Чарльз, выдыхая дым в его сторону.       Но Кларк, судя по всему, уходить никуда не собирался.       — Ну что ты такой злой, я же ничего еще не сделал.       Чарльз вскинул брови. Что это еще за «я же еще ничего не сделал»? Вся эта ситуация начинала нервировать его, а он и так был на нервах в последнее время.       — Отвали. От. Меня.       Чарльз сдерживался в выражениях только потому, что его репутация в этом баре не окрепла из-за того, что он приезжий. Так бы он не стеснялся послать его куда подальше.       Кларк выставил руки в защитном жесте (видимо удивленный тем, что Чарльз может не только молчать где-то в углу) и вошел в здание.       Первая часть смены вышла довольно терпимой, Чарльз играл спокойную мелодию для гостей, которые приходили расслабиться за стаканом пива. На перерывах он сразу уходил курить, минуя неинтересующую его барную стойку, стараясь подавить в себе желание наорать на Кларка, который все время пялился на него своими печальными глазками. Да и что это вообще такое, Чарльз думал, что в таких маленьких городах все по углам прячутся, или это просто у него на лбу написано, что его нужно трахнуть.       Злые мысли крутились у него в голове, ненадолго выходя с дымом.       Был один плюс во всем этом, который перевешивал все минусы — на работе Чарльз переставал думать о своей личной жизни. Да, он все еще переживал, все еще сталкивался с Кэрой в магазине (а видя ее, Чарльз просто не мог не думать об Оливере), но работа помогала отвлечься от этого на время.       Остаток смены прошел достаточно спокойно, не считая того, что под конец Чарльз просто хотел врезать Кларку, который выходил за ним на своих перерывах. Но он упорно держался, потому что в таком месте обычный выговор мог стоить ему работы.       Когда Чарльз добрался до дома, он просто упал на кровать, покормив Сэмми.       Чарльз сидел за небольшим столиком на заднем дворе и пил утренний кофе (он проснулся достаточно рано, учитывая, что уснул где-то в четыре часа утра), Сэмми лежал рядом на столе. Когда на телефон пришло уведомление, Чарльз подумал, что ему снова написала Шани, чтобы узнать, как у него дела, или миссис Калвер, чтобы спросить, не чувствует ли он каких-либо неудобств (Чарльз все еще не мог поверить, что такие люди существуют). «Привет. Я хотел бы встретиться. Думаю, нам надо поговорить.» Оливер; 08:24       Коротко и по делу. Чарльз не знал, откуда в нем такая уверенность, но он прям чувствовал, что сообщение пропитано сомнением. Настолько неловко было писать ответ, Чарльз никогда такого не чувствовал. «Привет. Да, думаю, надо.» Чарльз; 08:30 «Ты мог бы прийти. Например, сегодня вечером. Кэра будет на встрече с подругами.» Оливер; 08:31 «Хорошо.» Чарльз; 08:32       Они договорились на счет времени, и Чарльз смог немного выдохнуть, отпивая остывший кофе.       День тянулся крайне медленно, Чарльз не знал, чем занять себя, чтобы не думать о вечере.       Чарльз снова стоял на пороге этого дома, и сейчас он точно знал, кто ему ответит, но от этого он чувствовал еще больший дискомфорт, чем перед неизвестностью.       Оливер открыл дверь почти сразу, будто тоже стоял там какое-то время, ожидая.       — Привет. — было видно, что Оливер старался говорить уверенно, но звучал так же неловко, как чувствовал себя Чарльз.       — Привет.       Чарльзу все это казалось глупым.       Оливер отступил, жестом приглашая Чарльза войти, а потом проводил его до заднего дворика. Там на столе стояли чашки и чайник. Чарльз, сев на стул, подумал, что это выглядит настолько абсурдно, что не сдержал смешок.       Оливер ничего на это не сказал, только сел напротив, наливая ему чай. Они какое-то время просто молчали, и никто не притронулся к чашкам.       — Давно вы с Кэрой? — спросил Чарльз, он не хотел возвращаться к теме прошлого сейчас.       — Наши родители познакомили нас пару лет назад. Мы… Как бы это сказать, выгодные партии друг для другу.       — О, да ладно? Вас просто поженят? — возмутился Чарльз.       У него просто в голове не укладывалось, что люди так еще делали. Нельзя же так. Они не должны жить друг с другом, просто потому что так сказали их родители. Только если они… На самом деле не любят друг друга.       — На кого ты отучился, Чарльз? — Оливер его вопрос проигнорировал, но Чарльз мог понять.       — На юриста.       Оливер вскинул брови, и Чарльз покивал.       — Да, я отучился на юриста, но работаю в местом баре. Съехал сюда от родителей.       Они вели такую непринужденную беседу, будто не было тех пяти лет и трех особых месяцев в их отношениях, и каждый умело обходил эту тему, пока Оливер не сказал:       — Прости, что наговорил тебе тогда.       — Не извиняйся, я тоже много чего сказал. Просто это…       — Тяжело, да. Но надо поговорить об этом.       Помолчали.       — Мне было тяжело. — начал Оливер, помешивая чай ложкой, — Было больно, первые месяцы, потом учеба отнимала у меня все свободное время, но даже тогда я не мог не вспоминать, хотя пообещал забыть. Учеба отнимала все время, там не было банальной связи. Честно, я часто хотел написать, пока не понял, что прошло слишком много времени. Летом я все время работал на отца. Друзей я так и не завел, так что отвлекла меня именно встреча с Кэрой. Мы действительно подружились, между нами была симпатия, которую мы оба не хотели как-либо развивать. — Оливер вздохнул, — Нам было интересно вместе, мы росли в одинаковых условиях. Я никогда не говорил ей… Это всегда было тайной, которую я все еще храню. Но я так и не смог забыть, как бы не старался. А когда увидел тебя, не знаю, я только разозлился, потому что я потратил слишком много времени на то, чтобы перестать хоть что-то проявлять к кому-либо.       Чарльз внимательно его слушал, сосредоточенно наблюдая за тем, как он мешает чай. Он поделился и своими переживаниями.       — А сейчас… Все слишком запутано. — выдохнул Чарльз.       — У каждого есть свои обязательства. И я не могу предложить дружбу, потому что я уверен, что и это обещание мы разрушим.       В чем-то Оливер был прав, они не сдержали ни одного данного обещания.       Мы могли бы попробовать, — хотел сказать Чарльз, но эти слова отозвались горечью, и он не произнес ни слова.       — Да. Но…       Он хотел сказать что-то про чувства, но не стал, считая, что это все только усложнит. Они и так понимали, что чувствуют, но лучше им было не произносить это, чтобы сохранить какое-то ощущение контроля.       Они снова помолчали.       — Ты сказал, что работаешь, в баре…       — Да, в соседнем районе. Там неплохо платят.       Чарльз внезапно вспомнил, как они записывали видео, сидя на диване. Если постараться, Чарльз даже сможет найти его где-то у себя на ноутбуке.       — Все еще играешь?       Чарльз покивал.       — А ты? Все еще катаешься на лошадках? — усмехнулся он.       — Очень смешно. — Оливер тоже улыбнулся.       Стало заметно свободнее. Чарльз перестал чувствовать эту неловкость, только грусть никуда не ушла. Ему все еще казалось, что они сделали что-то неправильно, но теперь он думал, что их отношения, возможно, не были такой большой ошибкой. Во всяком случае, хотелось так думать. Он не мог знать, что по этому поводу думает Оливер, но Чарльзу действительно стало легче.       Они просидели еще какое-то время, Чарльз вытягивал из Оливера истории со школы, а под конец даже позволил себе откровенные шутки. Признаться, Чарльзу не было так спокойно уже долгое время, он чувствовал себя так свободно только с Шани, но как бы он ей не доверял, у них все равно не было того, что связывало его с Оливером. Это просто ощущалось совершенно по-разному.       — Чарльз?! — Кэра была удивлена, когда увидела их на заднем дворе, а Чарльзу оставалось только надеяться, что это удивление было приятным.       — Привет. — он улыбнулся.       — Вы помирились?       Чарльз глянул на Оливера и, снова повернувшись к Кэре, произнес:       — Можно и так сказать.       — Это замечательно. Останешься на ужин?       Чарльз замешкался, снова оглянулся на Оливера, а тот только пожал плечами, усмехаясь. Он согласился, он ничего от этого не теряет.       Чарльзу было приятно находиться в их компании, но что-то внутри него отторгало подобное общение. Ему нравилась Кэра, когда они были одни, и Чарльз не думал, что они с Оливером почти женаты. Ему было почти так же легко с Оливером, когда рядом не было Кэры, и тот не замыкался в себе (Чарльз заметил, насколько уже стали темы для разговора, когда они ужинали втроем). Когда они были вдвоем, они могли говорить о чем угодно, у Чарльза всегда получалось втягивать Оливера в те темы, которые в «его» обществе никогда не поднимали. Возможно, проведи он с Кэрой больше времени, он бы лучше понимал, о чем с ними можно говорить, но Чарльз знал про нее слишком мало. Хотя даже так он был уверен, что она более открытая, чем Оливер.       Возвращаясь домой, Чарльз испытывал смешанные чувства. Односторонний разговор с Сэмми помог чувствовать себя увереннее, но не лучше, потому что Чарльз понял, что от чувств он, видимо, так и не избавился. «Если будешь свободен, пиши.» Чарльз; 00:27       Чарльз отправил сообщение, когда собирался ложиться спать. Он отложил телефон и не поднимал его даже когда услышал оповещение о новом сообщении.       Следующие пару недель все было как всегда, Чарльз работал, пересекался с Кэрой в магазине, узнавая о ней все больше, и здоровался с маленькой Мэри (он не знал, почему она приходит к нему, но и не прогонял ее, надеясь только на то, что ее мать не придет за ней сюда в плохом расположении духа, этого Чарльзу совсем не хотелось).       — Знаешь, Оливер стал более рассеянным в последние дни. — как-то начала Кэра, — Раньше он всегда говорил, что его что-то беспокоит. А сейчас я вижу, что что-то не так, но он уходит от ответов.       Чарльз подумал, а не станет ли им легче, если Оливер поделиться с ней. Но все же, решать это было не ему. А еще он всегда хотел сказать Кэре, что он не знал Оливера настолько хорошо, как она почему-то всегда считала, говоря, что Чарльз знает его даже лучше, чем она. Тогда Чарльз только улыбался.       — Просто скажи ему, что никто не будет против, если он решит поделиться. Только не требуй этого от него. И пообещай мне, что примешь его прошлое.       — Там было что-то страшное? — Кэра вскинула брови, — То, о чем ты знаешь?       — Пожалуйста, Кэра, пообещай мне.       Видимо, она была сильно удивлена таким поведением Чарльза, но обещание дала. Чарльз и сам был удивлен от того, как это от него звучало.       Они разошлись почти сразу после этого, и Кэра будто подозревала его в чем-то, но говорить не стала.       Следующие несколько дней Чарльз не видел Кэру в магазине и уже начинал беспокоиться. Сообщений от Оливера тоже не приходило, и Чарльз начинал думать, что вообще зря в это влез.       Пока Оливер все же не пришел к нему. Было около десяти вечера.       — Что-то случилось? Она же тебя не выгнала?       Оливер помотал головой, и Чарльз немного выдохнул.       Он пропустил его в дом, провел в гостиную. Из кухни принес две бутылки пива.       — Ты ей рассказал? — догадался Чарльз, иначе Оливер бы обязательно предупредил.       — Можно и так сказать…       Кэра зашла к Оливеру в кабинет, пока тот работал с документами, и села в кресло, в котором обычно читала, когда он был занят.       — Я встретила Чарльза, в магазине. — она будто осторожничала, подбирая слова.       — И? — Оливер немного не понимал, к чему она ведет.       — Он сказал, мне показалось это странным, он сказал, что никто не будет против, если ты решишь поделиться. И взял с меня обещание, что я выслушаю тебя.       Оливер медленно положил ручку на стол, вздыхая. Ему резко стало душно. Он поднялся, чтобы открыть окно, и закатал рукава рубашки. Он откладывал этот диалог, все время сомневался. Он привык, что это что-то, о чем знаю только они двое. И Оливер бы предпочел, чтобы так и оставалось, но это было нечестно по отношению к Кэре. И он хотел думать, что Чарльз будет против этого разговора, просто потому, что так Оливеру было проще придумать причину не говорить.       — Я не был уверен, стоит ли тебе говорить. Нет, не так, я знал, что должен тебе рассказать, но не был уверен в твоей реакции и своей решимости. Мы с Чарльзом… Познакомились пять лет назад, он тогда приехал в мой городок на лето, и… — Оливер не знал, какие слова для этого стоит подобрать, — Мы… Я не знаю, это на самом деле тяжело.       Оливер смотрел в окно и не оборачивался на Кэру. Даже не смотря на то, что никакой любви между ними не было, они жили вместе уже два года. Все давно считали их семьей (сам Оливер уже считал их семьей; он был готов к тому, что они проживут жизнь вместе). Он не мог быть уверен в том, что это не ранит ее, но и молчать он не должен.       — Вы встречались тем летом, да? — тихо спросила Кэра.       Оливер молчал.       — Ты все еще любишь его? Поэтому тяжело?       — Я не знаю, Кэра. Это не имеет никакого значения. — он уперся лбом в холодное окно.       Слишком много мыслей, слишком много Чарльза в голове в последнее время. Возможно, он действительно еще что-то чувствовал, но никак не хотел это признавать.       — Нет, Оливер, это имеет значение. — Кэра не казалась злой, только сбитой с толку.       — Какое это имеет значение, если наша с тобой жизнь никогда от нас не зависела?       — Тем летом твоя жизнь от тебя зависела. И ты можешь сделать этот выбор.       Кэра, подойдя к нему, положила руки ему на плечи.       — Почему ты не сделала его?       — Я как раз сделала. А за тебя его сделал отец. Я выбрала тебя, потому что ты был добр и давал мне свободу, в отличии от тех, с кем меня знакомили до этого. Я знала, что с тобой мы подружимся и сможем ужиться. Но ты должен решить сам, ты уже не зависишь от отца, ты совершеннолетний, а на твоем личном счету денег хватит надолго.       Все это звучало разумно, но Оливеру было страшно опять менять что-то так кардинально в своей жизни.       — Твой отец, я уверена, найдет того, кому он продаст компанию.       — Кэра, я не могу так сделать.       — Можешь, Оливер, ты управляешь небольшой частью здесь. Пока что у тебя есть возможность. Давай так, я поеду к родителям, а ты подумаешь над этим. Просто знай, что я поддержу твой выбор, ладно?       Она поцеловала его в щеку и вышла.       Оливер еще долго стоял у окна. Он не мог так поступить. Он не хотел рисковать, не хотел сбегать, бросать маму и Кэру. Но все это звучало слишком заманчиво. Будто он был в одном из романов, которые Кэра раньше читала.       — Ее нет уже пару дней.       Чарльзу, безусловно, было приятно, что Оливер поделился этим с ним, но он не знал, как к этому стоит относиться.       — Прости. — сказал Оливер через несколько минут, — Я не должен вываливать это на тебя.       Чарльз сделал большой глоток.       — И ты подумал?       — Что?       — Подумал над этим? — Чарльз нарисовал рукой круг в воздухе.       Оливер нахмурился. Видимо, решил подумать об этом прямо сейчас. И Чарльз подумал, но еще несколько дней назад.       — Мы могли бы попробовать. — Оливер произнес те слова, которые Чарльз так не хотел произносить (и он уверен, что Оливер сделал это вполне намеренно), но теперь они будто и не отдают той горечью.       Чарльз внезапно усмехнулся. Это вышло совершенно случайно.       — Могли бы. — он поднял взгляд от бутылки на Оливера.       Это все также казалось плохой идеей, но только потому, что все всегда упиралось в родителей Оливера. Чарльз не мог это понять и по своей натуре мириться с этим не собирался, если уж они решились на что-то серьезное.       Они какое-то время просто смотрели друг на друга, и Чарльз не смог побороть в себе желание снова его поцеловать, особенно когда он сидел так близко.       Чарльз, отставив бутылку, протянул руку к шее Оливера, притягивая его к себе. Его губы были такими же мягкими, как пять лет назад. Оливер все так же мягко отвечал, только делал это увереннее, положил руку ему на талию и чуть притянул к себе.       Этот поцелуй разблокировал в его памяти воспоминания, от которых Чарльз так старательно пытался избавиться. Он ненавязчиво поменял их положение, сел к Оливеру на колени, теснее прижимаясь. Оливер крепко обнял его. Они вложили в это так много чувств, казалось, уже забытых.       Отстранившись, Чарльз положил голову Оливеру на плечо, утыкаясь носом в шею. Они пролежали так какое-то время, Оливер бережно перебирал его волосы пальцами, обнимая второй рукой.       Было хорошо, просто лежать вот так.       — Ты был с кем-то? Ну, после лета? — негромко спросил Оливер.       — Первый год, когда старался избавиться от всего. Потом - не больше месяца. И то пару раз.       Чарльз чувствовал, что засыпает. Он хотел что-то еще спросить, но забыл, пока зевнул.       Когда он открыл глаза спустя пару часов, он все еще лежал на Оливере, который тоже успел заснуть. Чарльз, почувствовав, как затекло тело, боялся даже подумать, как будет чувствовать себя Оливер.       Сэмми внезапно мяукнул прямо над ним.       — Тише ты. — шикнул Чарльз, напугавшись.       Сэмми не привык, что к Чарльзу заходят новые люди, обычно он прячется у него в комнате.       — Это Оливер. Надеюсь, он останется, так что не бузи.       — М? — Оливер потер глаза, чуть сдвигаясь под ним, — Ты завел кота?       Чарльз надеялся, что этот занимательный диалог он не слышал.       — Это Сэмми.       Кот, заметив, что Оливер двигается, насторожился, но не убежал. Это хороший знак. Оливер замер, и Сэмми подошел ближе, нюхая его волосы. Чарльз от этой картины усмехнулся и погладил кота.       — Ну, Сэмми, будем знакомы.       Чарльз рассмеялся, поднимаясь.       — Пойдем.       Чарльз, легко раздевшись, лег на кровать, замечая, что Оливер остановился почти в дверях.       — Проблемы?       — Да, слишком много отчетливых воспоминаний.       Тогда, вечером, они сидели на пирсе и пили пиво, которое притащил Чарльз.       После первой бутылки Чарльз скинул абсолютно всю одежду и прыгнул в воду, не чувствуя ни капли стыда.       Когда Чарльз выглянул из воды, оборачиваясь в сторону Оливера, тот сказал:       — Теперь даже не смей вылезать оттуда.       — Что, залюбовался мной? — хмыкнул Чарльз, откидываясь на спину.       Он заметил, как резко Оливер отвел взгляд, как краснели его щеки и шея.       Оливер тогда не смотрел в сторону озера, пока Чарльз, обернувшись в полотенце, не сел рядом. Он пихнул его локтем и отобрал бутылку с пивом.       — Тоже вспоминаешь озеро?       — Да. — как-то отстранено ответил Оливер.       — Тебе помочь с твоими дорогими тряпками?       На Оливере был костюм, подозрительно похожий на тот, что был в их первую встречу. И в последнюю.       Оливер покачал головой, будто Чарльз маленький ребенок.       — Раньше тебя вполне устраивало то, что я помогал из снять.       Чарльз сел на кровати, подзывая Оливер ближе. Когда тот подошел, Чарльз начал расстегивать пуговицы рубашки. Он делал это очень медленно, стараясь уследить и за реакцией Оливера, и за воспоминаниями, которые появлялись в голове, такие четкие, будто именно это сейчас и происходило.       Оливер сам скинул с себя рубашку, на удивление Чарльза не беспокоясь о ее дальнейшем состоянии (он не помнил, чтобы Оливер когда-то так относился к своим дорогим рубашкам). Дальше Чарльз еще медленнее расстегивал его брюки, уже чувствуя под пальцами сильное тепло.       — Господи, Чарльз…       От его голоса у Чарльза мурашки побежали по всему телу. Одно дело трогать и смотреть, другое дело слышать, как тогда, в темноте комнаты в одиноком домике у дикого, безлюдного озера. Чарльз крупно вздрогнул, останавливаясь, возбуждение будто накрыло все его тело сразу.       — Боже. — прошептал он, утыкаясь лбом в свои руки, не беспокоясь о том, как это выглядело.       — Чарльз… — хрипло протянул Оливер, но Чарльз не поднял головы, наслаждаясь далекими воспоминаниями.       Когда Оливер коснулся его волос, Чарльз очнулся, возвращаясь в реальность. Он, не поднимая глаз, продолжил расправу над брюками.       Он таки посмотрел наверх, встречаясь взглядом с потемневшими глазами Оливера. Что-то неуловимо изменилось, казалось очень незнакомым.       Оливер кинул брюки к рубашке и наклонился, чтобы поцеловать Чарльза. И он, отвечая, потянул его на себя.       Чарльз раздвинул ноги, укладывая Оливера на себя, и получилось так, что они растянулись поперек кровати. Оливер чуть двинул бедрами, притираясь как можно ближе, мягко прижимал за шею к себе, целуя.       — Пай-мальчик, — произнес Чарльз, даже не подумав, — ты стал увереннее. — он усмехнулся, когда Оливер вздрогнул от прозвища.       — Я соскучился по этому. — признался Оливер, уткнувшись Чарльзу в шею.       Они снова сбавили обороты, просто наслаждаясь друг другом и тем, что могут без боли вспоминать о прошлом.       Чуть позже они уснули, обнявшись. А еще позже пришел Сэмми, укладываясь за спину Оливера.