Обещай мне (Не дай мне упасть)

Яркие лампочки медицинского отсека мерцали над головой, и какой-то случайный кусок камня упал с потолка на молчаливого пациента внизу. Оптимус Прайм осторожно отряхивал Бамблби от пыли; его оптика была обращена вверх. Бункер автоботов постоянно сотрясался от колебаний Кибертрона, вызванных бомбардировками, вооруженными конфликтами и изменениями, спровоцированными темным энергоном. Он мог только надеяться, что электричество останется на ночь на их секретной базе. Бамблби понадобится еще одна операция, если, конечно, он когда-нибудь снова сможет говорить. Бамблби активировал оптику и улыбнулся, увидев Оптимуса — его манипулятор потянулся к командиру и другу. Оптимус взял его за ладонь и сжал. — Все в порядке, солдат, — проговорил он. — Все в порядке. Бамблби попытался заговорить, но ничего, кроме протяжного щебета, не вышло. Оптика Бамблби расширилась в панике, и он снова попытался произнести хоть слово, но в итоге раздался лишь высокочастотный гудок. Он попытался сесть, и его манипуляторы потянулись к шее, нащупывая то, чего, как знал Оптимус, там больше не было. — Ш-ш-ш. Не пытайся говорить, мой друг. — Оптимус осторожно опустил Бамблби обратно на платформу — он не хотел, чтобы его самому верному разведчику снова паяли швы, а также не хотел рисковать, уничтожая единственную неповрежденную платформу. Большинство других платформ были скручены, погнуты и покрыты энергоном. Не хотелось, чтобы Бамблби пришлось восстанавливаться на полуразбитой поверхности. Бамблби растерянно посмотрел на Оптимуса. — Ты был ранен. Не волнуйся, Рэтчет починит тебя, как делал это раньше. Казалось, Бамблби это не убедило. Он издал еще один протяжный щебет и стал осматриваться. Он дрожал; его корпус трясся, пока он пытался понять, что с ним происходило. Он повторял один и тот же звук снова и снова, словно пытался произнести одно слово, но не мог его выговорить. — В чем дело, друг мой? Чего ты хочешь? — спросил Оптимус. Бамблби, казалось, не обращал на него внимания, продолжая осматриваться; его паника становилась все сильнее и сильнее, чем дольше он пребывал онлайн. Оптимус постучал по своей консоли, активируя коммуникатор. — /Рэтчет, он очнулся. Ему нужна помощь./ Рэтчет не откликнулся на зов, но прошло всего несколько мгновений, как, едва войдя в медбэй, он пристегнул Бамблби обратно к платформе. — Все в порядке, Би, — сказал он. – Успокойся, или швы разойдутся. Бамблби с силой провентилировал, пытаясь успокоиться, и снова издал щебечущий звук. — Его здесь нет. Здесь он не сможет навредить тебе. — Он… — начал было Оптимус. — Да, — прервал его Рэтчет. — Он говорит о Мегатроне. Оптимус снова прислушался. В голосе не было паники — не такой, как когда некоторые новобранцы говорили о командире десептиконов. Это было предупреждением. Бамблби пытался что-то сказать Оптимусу. Пока Рэтчет вводил лекарство, Оптимус взял датапад и передал его Бамблби. — Запиши все, и я сделаю все возможное, чтобы следовать твоим словам. Рэтчет освободил манипуляторы Бамблби, чтобы дать ему возможность писать. Бамблби что-то напечатал и передал Оптимусу датапад. "Я ничего не сказал Мегатрону" — вот что высветилось на экране. Оптимус посмотрел на Бамблби. Оптика того была расширена, шлем покачивался взад-вперед, а сам он дрожал. После пережитого он волновался о том, что думал о нем Оптимус, и хотел доказать свою преданность. Оптимус полагал, что это из-за его титула Прайма, и надеялся, что соответствует своему лидерскому званию. — Я знаю, — грустно улыбнулся Оптимус. — Я бы не стал осуждать тебя за это, учитывая то, что ты пережил. Я доверяю тебе, Бамблби. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Рэтчет снова пристегнул Бамблби. — Мне нужно ввести лекарство, — проговорил он. — Возможно, будет больно. Оптимус протянул Бамблби манипулятор, а сам Бамблби кивнул Рэтчету. Когда игла вошла в магистраль и лекарство начало действовать, Бамблби крепко сжал манипулятор Оптимуса — почти настолько сильно, что заскрипела броня. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Бамблби затих. — Сейчас он отдыхает, — пробормотал Рэтчет, стараясь не потревожить оффлайнового пациента. — Он будет оффлайн несколько циклов. — Я могу лишь надеяться, что он хорошо отдохнет. — Да, — с горечью отозвался Рэтчет, — можно только надеяться. — Мне не нравится твой тон, Рэтчет. Если у тебя есть проблемы с моими действиями, ты можешь сказать мне об этом. Я не ценю такое отношение, солдат. — Я не солдат — я медик. Ты посылаешь своих мехов на поле боя, а я их чиню, если они возвращаются. — Рэтчет развернулся и посмотрел прямо на Оптимуса. Его оптика горела от ярости. — Я знаю, что у тебя была возможность убить Мегатрона — более того, знаю, что у тебя было несколько таких шансов. И все же ты этого не сделал. Поэтому все больше и больше твоих солдат отправляются сюда, чтобы умереть на моем верстаке. Или, — он посмотрел на Бамблби, — чтобы их изуродовали. — Ты знаешь, что, если бы я убил Мегатрона, он стал бы мучеником. На его место пришел бы кто-то похуже. Например, Шоквейв. Жестокий бывший сенатор захватил Каон, и Иакон, несомненно, был следующим. Он мог только надеяться, что Альфа Трион и элитная гвардия смогут продержаться до конца войны. Саундвейв был темной лошадкой. Оптимус не мог с уверенностью сказать, что тот будет делать, если Мегатрон погибнет. Наилучшим вариантом развития событий в случае гибели Мегатрона было бы, если бы его место занял Старскрим — тот был известен своей ненадежностью, но он же был и самым разумным. Его можно было подкупить, с ним можно было найти компромисс, но все же это было слишком большой неопределенностью, чтобы рисковать. — Честно говоря, десептиконам было бы лучше под началом Старскрима. — Рэтчет озвучил мысли Оптимуса. — Но не притворяйся ни на один наноклик, что речь идет о войне. Речь идет о тебе. — Я не ценю инсинуации. — Оптимус сузил оптику. — А я не ценю, когда солдаты умирают на верстаке из-за того, что ты отказываешься убить своего друга. Оптимусу захотелось с яростью ударить Рэтчета по фэйсплету. Дело было не в этом. Дело никогда не было в этом! У него были правила, которым он должен был следовать и соответствовать. Он должен был сделать трудный выбор, который не мог сделать никто другой. Он должен был быть образцом справедливости и праведности. Он должен был верить, что всех можно спасти, минимизировав потери с обеих сторон войны. В том числе и десептиконов. Но это было несправедливо по отношению к Рэтчету — тому было больно, и Оптимус не мог его винить. Но сейчас было не время для философских дискуссий. Он подошел к двери медицинского отсека, бросил последний взгляд на Рэтчета через плечо и вышел. Он прошел уже на полпути, когда услышал, что Рэтчет шел за ним. — Не уходи от меня, Прайм! — крикнул Рэтчет, преследуя его по коридору. Оптимус не оглядывался. Его процессор все еще ускоренно работал, а Искра продолжала пульсировать от ярости... Он не хотел оборачиваться и говорить то, о чем мог пожалеть. Затем гаечный ключ врезался ему в спину. Оптимус мгновенно развернулся и обнаружил Рэтчета в нескольких метрах от себя; его манипулятор все еще был вытянут, и в нем ничего не было. Оптика Прайма сузилась. Его взгляд обычно заставлял большинство ботов, с любой стороны, бежать в безопасное место. Но не Рэтчета — тот видел больше, чем Оптимус, заботясь о раненых во время этой шарковой войны. Взгляд Оптимус давно не пугал его. — Ты не сможешь убежать от этого. — Я и не бегу. Рэтчет насмешливо хмыкнул. — Однако похоже как раз на бегство. — Я больше ничего не могу сделать для Бамблби. Рэтчет раздраженно шел по коридору, указывая пальцем на фэйсплет Оптимуса и рыча: — Ты прекрасно знаешь, что это неправда! Ты прекрасно знаешь, что можешь сделать так, чтобы этого больше ни с кем не случилось! — Я не поставлю под удар мораль дела автоботов... — Какая мораль, Прайм? Это война! — прорычал Рэтчет; от его голоса в аудиосистемах Оптимуса зашипела статика. — Война, в которой наши враги не боятся стать самыми низкими из низких. Бамблби — верный солдат. Он не единственный, с кем Мегатрон жестоко расправился, а ты отказываешься поступить правильно и убить его! — Он не единственный десептикон, Рэтчет! — рыкнул в ответ Оптимус. — Мегатрон — их лидер, но он не единственный десептикон, совершающий военные преступления против своих собратьев-кибертронцев. Мы, автоботы, не застрахованы от морального разложения в битве, и потому мы не можем казнить каждого, кто совершает насилие над другим, каким бы жестоким или ненужным оно ни было. Есть лучший способ. Он должен быть. Рэтчет сдался. — Высокие идеалы сейчас бесполезны, Прайм. — Я знаю. Но если я откажусь от надежды, что это кому-нибудь даст? Плохое все равно будет происходить, война будет продолжаться, но надежда позволяет мне верить, что война закончится, что со временем все станет лучше и что будет справедливый суд для тех, кто причинял боль другим живым существам. — Знаешь, ты мог бы остановиться и на одном предложении. Я понял, о чем речь. — Рэтчет скрестил манипуляторы и одарил Оптимуса кривой ухмылкой. Тот усмехнулся в ответ. — Если серьезно, Прайм... Я понял твою мысль насчет Мегатрона и понимаю твою точку зрения насчет надежды. Но я боюсь, что действия Мегатрона будут только усиливаться, чем дольше будет продолжаться война. Я даже слышал слухи, что он избивал и издевался над некоторыми из высшего командования десептиконов. Мираж сказал, что на прошлой кибернеделе Старскрим хромал во время боя и был весь в порезах. У Саундвейва была вмятина на передней части шлема. По какой-то причине мысль о том, что Старскрим был побежден Мегатроном, очень расстроила Оптимуса. Почему, если у тебя в армии есть опытный ученый и искатель, ты обращаешься с ними, как с одноразовыми? Тот же Саундвейв был одним из последних живых телепатов на Кибертроне. Оптимус защитил бы этот процессор любой ценой. — Я тоже слышал эти слухи. Когда-то я пытался быстро закончить этот конфликт, но все, что мы можем сделать сейчас — покинуть планету, пока она не восстановится. Когда-то я думал, что война закончится, но все, что она сделала — разрушила нашу планету и уничтожила множество жизней. — Ты все-таки не шутишь. — Рэтчет покачал шлемом. — Я ненавижу мысль об уходе. Это похоже на отступление, но это может быть единственным способом защитить Кибертрон. Праймус, к чему мы пришли? Оптимус подумал о давно минувших веках Кибертрона, о которых читал и архивировал. — Кибертрон уже давно охвачен войной, старый друг. Мы, наконец, станем поколением, которое положит этому конец, и станем последним поколением, оставившим свой народ без голоса и искалеченным. — Мы можем только надеяться, — провентилировав, ответил Рэтчет. *** На Кибертроне царила тишина, пока Старскрим кружил над городской площадью Каона. Он не слышал ни движения близлежащих городов, ни постоянного низкого гула механизмов планеты, который был незаметен, пока не исчез. Честно говоря, Старскриму больше нравился Кибертрон, когда тот горел. Темный энергон, которым Мегатрон отравил ядро планеты, сделал некогда живой мир абсолютно безмолвным. Конечно, он еще мог слышать далекие взрывы, означавшие продолжавшуюся осаду Иакона, но Каон был неподвижен, как могила. Старскрим вздрогнул. Это слишком сильно напомнило ему Вос — то, как город-государство сикеров умолк после того, как автоботы разбомбили его дотла, пока его жители не начали выползать из-под обломков и кричать. Как и он сам... Ночь сияла нездоровым пурпурным цветом. Темный энергон распространился быстрее и дальше, чем десептиконы могли себе представить. Старскрим видел вдалеке, что Тайгер Пакс все еще светился бело-голубым светом, но пройдет совсем немного времени, и это место тоже превратится в пустошь. Зависнув над Каоном, он посмотрел вверх, наблюдая за взлетавшими вдалеке кораблями. Все, кто не выбрал сторону (трусы, как называл их Мегатрон), улетали в колонии. Старскрим одновременно жалел и завидовал им. Они думали, что смогут остановить войну, оставшись в стороне, или же считали, что не окажутся втянутыми в масштабный конфликт. Теперь они улетали, а Старскрим застрял на Кибертроне, терпеливо ожидая его гибели. И сам торопился. Старскрим опустился на пропитанную энергоном поверхность. Ему захотелось взглянуть на величественную статую Мегатрона в центре городской площади, но путь к статуе преградили оставшиеся после побоища, произошедшего за несколько мгновений до этого, останки. Старскрим обошел лежавшие перед ним корпуса, случайно задевая ногой какой-нибудь зубчик или оптику. Ох, оптика... Его триада выгнала сопротивление автоботов из их укрытия в туннелях, и он ждал на площади, чтобы расправиться с ними. Корпуса тех, кто не смог убежать, лежали перед статуей виновника их гибели. Это было похоже на что-то из древней сказки, слишком поэтичной, чтобы быть чем-то, кроме вымысла. Старскрим осторожно перевернул ногой одного из автоботов. Их раскрытые в последнем крике рты, тусклая оптика и застывший омыватель были слишком тяжелы для восприятия. Наконец, Старскрим остановился перед статуей и посмотрел на нее сверху. Казалось, она отталкивала фиолетовое свечение, пронизывавшее планету — отталкивала любой свет, угрожавший ей. Мегатрон стоял с гордо поднятым в воздух кулаком, предупреждая всех, кто угрожал его правлению, и одновременно сообщая о своем триумфе над врагами. Старскрим фыркнул. Больше похоже было на то, что Мегатрон тряс кулаком над Праймусом за отказ отдать Кибертрон на блюдечке с голубой каемочкой, предупреждая великое вымышленное существо, что, если тот будет скрывать от него его судьбу, то он будет вынужден принять решительные меры. Судя по фиолетовому свечению вокруг него и корпусам у ног лжеидола, Праймус выбрал именно этот вариант. Старскрим поднял голову и увидел, как корабль за кораблем улетали прочь. Не присоединившиеся, улетавшие в колонии... "Трусы" — назвал их Мегатрон. Старскрим одновременно жалел и завидовал этим ботам. У них не было ни доли в грандиозной битве, ни желания участвовать в этой циклической войне на истощение, и они были беспомощны, когда их дом оказался разрушен. Тем не менее, они могли свободно уйти. Это была роскошь, которую Старскрим не мог себе позволить. Он надеялся, что, по крайней мере, Мегатрон и Оптимус сдержат слово и оставят колонии в покое. Они им понадобятся, если планета когда-нибудь снова станет жизнеспособной. Он ненавидел себя за это, но Старскрим почувствовал прилив гордости. Он выполнил приказ Мегатрона идеально, без единой капли темного энергона в системах. Его триада уже давно отбыла на станцию "Триптикон", но он решил остаться. Каон и Иакон были очень похожи по своему устройству, и он тонко намекнул Мегатрону, что хочет, чтобы его назначили главным на время их запланированной осады города. Альфа Трион надежно запер Иакон, но Старскрим был уверен, что он и его сикеры смогут прорваться. Он изучал точки обзора, потенциальные укрытия автоботов и места, где он, Тандеркрэкер и Скайварп смогут затаиться в ожидании идеальной засады. Да, в его процессоре формировались планы. После Каона в качестве тренировки Иакон будет прост, и, конечно, Мегатрон это заметит. Даже печально оттого, насколько легко все это стало. /— Старскрим/, — раздался треск его коммлинка, — /доложить о ситуации/. /— Каон мертв/. — Старскрим удивился тому, как надломленно прозвучал его голос. — /Как ты и хотел/. /— Отлично. Я скоро буду/. — Связь отключилась. Старскрим тяжко провентилировал и обхватил себя своими длинными манипуляторами. Его прежняя гордость исчезла. Он хотел спасти Кибертрон от гибели, а теперь губил его иначе. Это было совершенно не то, чего он хотел. Это было зло. Это было неправильно. И он позволил это. Он без предупреждения передал Мегатрону свои исследования, выдал секреты, которые ему доверили ученые станции "Триптикон", и все они погибли из-за этого. Теперь и Кибертрон пал из-за его предательства. Ему захотелось сбросить энергон, но в баках не было ничего, что можно было бы убрать. Мегатрон начал нормировать заправку. У них было достаточно темного энергона, чтобы убить планету, но недостаточно настоящего энергона, чтобы поддерживать планету. Конечно, у него мог быть темный энергон, но он слишком быстро сгорал в системах. Это было не топливо, а стимулятор. Иронично, учитывая, что он сделал с планетой. Ничего стимулирующего не происходило в Каоне и, возможно, на всем Кибертроне. Возможно, Оптимус сдастся. Это был единственный логичный выбор. Звук двигателей Мегатрона разорвал тишину. Тот трансформировался и опустился рядом с ним, обхватив своими массивными манипуляторами Старскрима за талию и притянув его в объятия. — Прекрасно, не правда ли? — проговорил Мегатрон с довольной улыбкой, глядя на разрушения, которые он произвел. Старскрим тихо пробормотал свое согласие. Он не знал, что еще мог бы сказать. Честно говоря, он не думал, что Мегатрону есть до этого дело. Он был прав. Мегатрон наклонился и поцеловал его в шлем. Это не принесло Старскриму тепла. Ничто не принесло. Но он знал, что то же самое было и с Мегатроном. Тот отстранился, на его фэйсплете появилось хмурое выражение, и он по-прежнему крепко держал Старскрима. — Я ожидал больше дезактивных. Старскрим напрягся. Оптике Мегатрона пока еще не помрачнела, что обычно предвещало грядущее избиение, но никогда нельзя было знать наверняка, когда изменится его настроение. В таких случаях лучше было начать поскорее льстить. — Знаю, мой господин. Простите меня, я убил всех, кого мог. ТиСи и Варп насчитали всего около двадцати мехов, которым удалось спастись... — Я не сержусь на тебя, дорогой. Я знаю, что ты сделал все, что мог. — Мегатрон похлопал его по плечу. "Пока что", — подумал Старскрим, — "пока что ты не сердишься". — Моя разведка сообщила мне, что в Каоне находится крупный оплот сопротивления автоботов, и я должен был разобраться с этим. Но когда я услышал о крупном оплоте, то ожидал несколько большего. — Мегатрон хмыкнул. — Автоботы уходят в подполье. Они становятся умнее, и их все труднее и труднее уничтожать. — Вы отравили ядро планеты. Это заставит их выйти из укрытия, когда им понадобится найти топливо. — Да, Старскрим все верно. — Мегатрон убрал манипуляторы от фэйсплета Старскрима и упер их на бедра, став в позу, очень похожую на его статую. — Это похоже на пустую победу. Более того, это вообще не похоже на победу. С этим Старскрим был вынужден согласиться. Не было ощущения, что они что-то изменили или что они вообще победили. Автоботы с каждым мгновением приобретали все больше сторонников — вероятно, подстегиваемых отравлением планеты. Потенциальные сторонники, не присоединившиеся, массово покидали Кибертрон. Славная революция, которую когда-то задумал Мегатрон и предложил Старскриму, развалилась. Оставалось только пожинать то, что они посеяли. — Но, чему я научился на арене — так это тому, что нужно добиваться победы везде, где это только возможно. — Голос Мегатрона имел тот же тембр и ту же искренность, что и при его первом обращении к народу Кибертрона. Старскрим же не был уверен насчет того, что Мегатрон сможет продолжать действовать с прежней уверенностью — не после всех сокрушительных потерь, понесенных десептиконами в последнее время. — Мы передали автоботам послание: "Если вы не встанете на сторону нового Кибертрона, вы будете уничтожены, чтобы освободить место для тех, кто встанет". "Новый Кибертрон? Вы, конечно, не имеете в виду мертвую, умирающую планету, на которой мы стоим? Она не новая, она разлагается!" — Но Старскрим не стал озвучивать свои мысли. Он лишь ответил: — Надеюсь, что послание было понято. — Я не против повторить его, если это не так, — усмехнулся Мегатрон, обнажив острые денты. Старскрим сдержал дрожь, но не смог скрыть своего хмурого взгляда. "Значит, он и сам может прекрасно выполнять свою грязную работу", — мрачно подумал он. — "Он отсиживался в бункере и писал речи, пока я тут работал на благо дела!" Сработал коммлинк Мегатрона. Старскрим смог легко услышать сигнал из-за того, что они стояли близко друг к другу. /— Саундвейв./ Он отступил от Старскрима: /— Докладывай. Что значит — они уходят? Что значит — "Ковчег" в яме? Нет, мы сейчас будем./ — Мегатрон отсоединился. — Мы нужны. — Мой господин? — Автоботы бегут с планеты. Должно быть, они оставили ловушку. Оптимус не ушел бы без причины — он бы сражался до последнего за эту планету. — Мегатрон сжал кулак. — Нам нужно вернуться на "Триптикон". Старскрим кивнул. Он не был уверен в том, что это поможет. Даже если Мегатрон (или, если быть честным, Шоквейв) придумал, как превратить станцию в корабль, что, согласно кодировке станции, было возможно — если автоботы уже уходили, они мало что могли сделать для того, чтобы последовать за ними. Если они используют космический мост, было бы глупо полагать, что они не взорвут его, как только пройдут по нужным координатам. Мегатрон передал Саундвейву ответный сигнал. — Подготовься. Я ожидаю много новых прибывших. Старскрим усмехался. Гауптвахта едва ли могла вместить одного крупного меха, не говоря уж обо всех сторонниках Оптимуса Прайма — и это при условии, если вообще удастся догнать их и захватить корабль. Ряды десептиконов редели. Маловероятно, что они смогут сделать что-то еще, кроме как обстрелять "Ковчег", в какой бы форме он ни был. Мегатрон приподнял оптогрань. — Что-то смешное, Старскрим? Старскрим на мгновение запаниковал, но сдержал свой страх. Вместо этого он ухмыльнулся. — Идея о том, что вы говорите о пленении, а не о казни автоботов, очень забавна. Мегатрон разразился смехом. — Да, это правда! Нам нужно где-то разместить их, пока их в итоге не убьют. Старскрим ничего не сказал — ведь больше ничего и не требовалось. Мегатрон был удовлетворен. Они трансформировались и полетели обратно на "Триптикон" — быстро, словно сам Юникрон был у них на хвосте. *** Дверь на мостик с шипением открылась, и Мегатрон прошел к обзорному экрану. Саундвейв уже был там, ожидая их, как и ТиСи, и Варп. Триада Старскрима сразу же направилась к нему, встав по обе стороны; Старскрим был благодарен им за это. Он нуждался в их силе. Если автоботы действительно бежали... Это ставило крест на всем — его планах, планах Мегатрона, идее о том, что война когда-нибудь закончится... На всем. — Что происходит?! — прорычал Мегатрон, возвышаясь над Саундвейвом. Тот, к его чести, не дрогнул — просто поднял оптокабель и указал на экран. — Тревога: корабль автоботов покидает атмосферу Кибертрона, — пробормотал он своим механическим, безэмоциональным голосом. — Анализ: энергетические сигнатуры указывают на то, что Оптимус Прайм и Матрица Лидерства находятся на корабле. Анализ: Автоботы бегут с Кибертрона. Вопрос: почему? Директива: найти причину бегства. ::Что он сказал?:: — Скайварп спросил через их личный, сотриадный коммлинк. — ::Я ничего из этого не понял.:: ::Ты никогда ничего не понимаешь,:: — пренебрежительно ответил Тандеркрэкер. ::Он сказал,:: — вмешался Старскрим, — ::что Оптимус Прайм и некоторые автоботы покидают Кибертрон с Матрицей Лидерства и что у них должна быть причина покинуть планету.:: ::Разве это не хорошо?:: — Скайварп почесал шлем. — ::Это значит, что планета наша, да?:: ::Нет, идиот! Это значит, что автоботы, вероятно, установили большую бомбу и теперь не хотят оставаться, но спешат убраться поскорее.:: ::Оптимус Прайм действительно сделал бы это?:: ::Не знаю, Варп.:: — Старскрим снова сосредоточился на разговоре Мегатрона с Саундвейвом. — ::Полагаю, мы скоро узнаем.:: — У нас есть топливо, чтобы следовать за ними? — спросил Мегатрон, скрежеща дентами. — Они не убегут от меня! Если они думают, что я пощажу их лишь из-за того, что они сбежали, как трусливые турболисы, то они полные идиоты! — Анализ: да. Анализ: использование ресурсов таким образом было бы опасным. Это израсходует большую часть нашего аварийного запаса... — Я — лидер десептиконов, а не ты! — огрызнулся Мегатрон, подняв манипулятор, словно хотел ударить Саундвейва сзади. Тот устоял на ногах. Старскрим должен был восхищаться этим. Если бы он сделал то же самое, его бы уже швыряли по комнате. — Мы уходим! Трансформируйся и поднимайся, Триптикон! Подготовь корабль к взлету. "Взлететь? Что?.." — подумал Старскрим; его Искра сжалась. — "А как же осады? Как насчет восстановления?" — Мой повелитель, я... — Старскрим посмотрел на свою триаду. Они кивнули. — Мой повелитель, я считаю, что это очень неразумно. Триптикон не трансформировался тысячелетиями. Это может быть очень опасно! Это может не сработать. — Все в порядке. Я снабжал ядро корабля постоянным запасом темного энергона. — Мегатрон мимолетно улыбнулся. — Разве ты не заметил? Вся станция как будто новая. На самом деле он заметил, и ему это не понравилось. — Но сэр... как насчет наших планов? Нашей... нашей осады? Нам нужны знания из Зала записей для следующей фазы плана. — Шоквейв останется и возьмет Зал. Убийство Оптимуса Прайма — наш приоритет. "Нет", — подумал Старскрим, — "это твой приоритет". — Может быть, мне тоже стоит остаться? У меня есть несколько планов, несколько идей, которые могут изменить ход событий... — Шоквейв остается! — рыкнул Мегатрон, развернувшись к Старскриму. — Я хочу, чтобы ты был здесь, рядом со мной. Старскрим хотел закричать ему в фэйсплет, хотел драться, но не стал. Он просто смотрел в пол. — Как пожелаете, мой лорд. — Хорошо. Станция заскрипела, когда ее части задвигались. — Приготовься к бою, Саундвейв. Отследи этот корабль и готовься запустить варп-двигатель. — Что нам делать? — спросил Тандеркрэкер у Старскрима. — Мы готовимся к бою. — Старскрим повернулся, чтобы покинуть мостик. — Иди в свою каюту. Это самое стабильное место на корабле сейчас. — А ты? — Скайварп протянул манипулятор и потрепал Старскрима по плечу. — Я должен оставаться свободным, если понадоблюсь нашему господину. — Коридоры были пусты. Похоже, безумная суматоха по подготовке к взлету прошла быстро, что можно было сказать и о вехиконах. Они повиновались беспрекословно, и делали все быстро. — Я должен проверить шасси. В конце концов, это моя обязанность. — Как скажешь. — Тандеркрэкер пожал плечами. — Свяжись с нами, если мы тебе понадобимся. — Сделаю, — пообещал Старскрим. — А теперь иди в свою каюту. Наслаждайся последними мгновениями дома. Его сотриадники поклонились и исчезли в коридоре. Старскрим смотрел, как они уходили. Он чувствовал себя неловко, отправляя их под ложным предлогом, но ему хотелось побыть одному, чтобы в последний раз взглянуть на дом. ТиСи и Варп сказали бы ему, что в этих событиях нет его вины, что Мегатрон ответственен за ход конфликта. Он не хотел этого и знал свою собственную вину. Пришло время посмотреть правде в глаза. Старскрим шел по коридорам и прибыл в помещение, которое раньше было смотровой площадкой. Здесь по-прежнему были самые большие окна. Яркие и тусклые огни Кибертрона исчезли, когда Триптикон покинул его атмосферу. Старскрим стоял у окна, наблюдая, как его дом исчезал из виду. Он знал, что, как второй командир, должен был находиться на мостике вместе с Мегатроном. Ему было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем Мегатрон поймет это, и насколько жестоким будет последующее избиение, но оно того стоило. Старскрим протянул манипулятор и осторожно коснулся окна, как будто тянулся к миру, который оставлял позади. Возможно, это был последний раз, когда он видел Кибертрон. Отрезвляющая мысль, но она была правдой. Если он собирался отправиться в великую неизвестность в поисках меха, что ему почти не нравилось, сражаться и разрушать вселенную до основания, то он хотел сохранить этот образ в своем шлеме — Кибертрон, умиравший, но все еще сверкавший драгоценный камень в черном бархатном море космоса. Какой-то звук привлек внимание Старскрима. Это был не топот, значит, Мегатрон не пришел оттащить его в какой-нибудь угол, чтобы избить. Он оторвал оптику от окна, чтобы убедиться, что это Саундвейв спускался по коридору, и тут же вновь отвернулся к окну. Саундвейв остановился рядом с ним, глядя вместе с ним в окно. Мягкий "фырк" возвестил о снятии маски пришедшим мехом. Старскрим повернулся, чтобы посмотреть на него. Он уже давно не видел фэйсплета Саундвейва. Его по-прежнему фиолетовая оптика, с которой он был создан, смотрела на планету. Даже без маски было трудно сказать, о чем думал Саундвейв. Он мог быть грустным, но с такой же легкостью мог испытывать и облегчение. — Анализ: прекрасно, — прошептал Саундвейв. — Да, это точно. — Старскрим наблюдал за тем, как Кибертрон отдалялся все больше и становился все трудноразличимее. — Запрос: твои эмоции. — Какое это имеет значение? — усмехнулся Старскрим. Саундвейв не отставал. — Запрос: твои эмоции. Старскрим вздохнул. — Если я скажу тебе, ты перестанешь спрашивать? — Саундвейв: считает, что это очевидно. — Наверное, так и есть, — пробормотал Старскрим, отворачиваясь к окну. — Я буду скучать по маленькой серебристой точке. Это мой дом. Но я не могу не испытывать... определенное чувство... нет, не облегчения. Что-то другое. — Вопрос? — Это я дал Мегатрону доступ к Триптикону и темному энергону. Я был политической фигурой в Восе, разговаривавшей с лидером опасной революции. Я не говорю, что в том, что случилось с Восом или Кибертроном, есть моя вина, но не могу не чувствовать себя в какой-то степени ответственным. — Старскрим уже почти не видел Кибертрона — лишь слабое мерцание в общем направлении к дому. — Уходя... Думаю, я чувствую себя менее виноватым — теперь, когда мне не будут постоянно напоминать о моих промахах. — Анализ: ты чувствуешь противоречие. — Да. Полагаю, это оно и есть, — сказал Старскрим. — А что насчет тебя, Саундвейв? — Вопрос: мои эмоции. Анализирую... — Саундвейв потер подбородок. Было почти сюрреалистично слышать, как он говорил, словно автомат, без своей маски. Он выглядел, как любой другой кибертронский житель, а не как анонимная сила порядка, но его голос выдавал его. Старскрим задался вопросом, всегда ли он так говорил, или это его выбор. — Анализ завершен. Вывод: я тоже чувствую конфликт. — И почему же? — Ответ: я никогда... не вписывался на Кибертроне. — Саундвейв посмотрел на свои ноги. — Ответ: из-за моей телепатии ко мне относились как к уроду. Вывод: Кибертрон хорош, но я рад, что мы оставляем фанатиков позади. Я надеюсь найти новый смысл жизни здесь, среди звезд. — Не могу с этим спорить. — Старскрим выпрямил спину. — Ты рад, что планета умирает? — Ответ: у меня нет никаких чувств в любом случае. — Я так и думал. — Старскрим потянулся. — Полагаю, мне следует отправиться на мостик, пока Мегатрон не позвал меня. — Докладываю: Мегатрон сосредоточен на преследовании Прайма. Вывод: Мегатрону будет все равно, если мы останемся здесь еще немного. — Как скажешь. — Старскрим повернулся обратно к окну. Кибертрон исчез. Он больше не мог его видеть. До него дошли слухи, что Оптимус Прайм сделал что-то, чтобы очистить Кибертрон от темного энергона, и что планета снова станет целой, когда ей дадут время на перезагрузку. Он надеялся, что это правда, ведь представить себе мертвое место, где раньше был дом, черное пятно, которое когда-то сверкало, было просто удручающе. Уже не в первый раз Старскрим задумался, не выбрал ли он не ту сторону. *** /— Джазз. Джазз, как слышишь? Ты там?/ Манипулятор Оптимуса дрожал, когда он нажимал на кнопку, посылавшую его голос через пространство своему второму командиру. Он больше не мог видеть корабль Джазза. Он не мог больше видеть ничьих других кораблей. Он пытался поймать их частоту, но получал только помехи. Тем не менее, он должен был попытаться. Сигнал куда-то шел, это было ясно. Он знал, что где-то там, в космосе, его друзья все еще на связи. Это было все, чего он мог хотеть. Он откинулся в кресле, ударившись о стену, и посмотрел вверх, на яркие огни "Ковчега". Корабль был старым, и свет в нем был флуоресцентным, сурового белого цвета, который можно было увидеть только в Зале записей дома, до того, как они перешли на синие огни, которые можно было увидеть из космоса — те, что стали синонимом самого Кибертрона. Это были единственные лампы, которые автоботы смогли раздобыть, чтобы починить старый корабль. Выбраться с Кибертрона было первоочередной задачей. Комната связи была ярко-оранжевой — от пола до потолка и кресел. Это была самая тесная комната на корабле, и в ней хватало места только для двух ботов среднего роста (или одного Оптимуса Прайма). Оптимус Прайм обычно не любил, когда его запихивали в слишком маленькие для него комнаты, но он был благодарен за уединение. Он был Праймом. Он не мог позволить своим солдатам видеть, как он плачет. На его сообщение не было ответа, но это не имело значения — корабль Джазза был собран из деталей еще более древних, чем его. Кто знал, когда сообщение дойдет до него. /— Джазз... Я передаю тебе это сообщение с "Ковчега". Это... это солнечный цикл после нашего бегства с Кибертрона./ — Оптимус больше не мог вспомнить звездную дату. Он вообще ничего не мог вспомнить. — /Когда все пошло не так, причем настолько быстро? Хотел бы я, чтобы ты был здесь, старый друг. Мне бы пригодилось твое чувство юмора. Мне бы пригодилось твое руководство./ Оптимус все еще мог слышать сигналы тревоги в своем процессоре, отдававшиеся эхом, словно они никогда не прекращали срабатывать. Он предполагал, что за ним следует Мегатрон, но не думал, что Мегатрон атакует космический мост. Он все еще мог слышать сигналы других кораблей через их динамики. Все они прошли через мост, включая Мегатрона, но были рассеяны. Не было сделано ни одного выстрела, прежде чем мост перегрелся и его координаты сбились. В глубине Искры Оптимус знал, что все оказались в разных местах. Это причиняло боль его Искре. Не только автоботы были рассеяны, но и не присоединившиеся граждане теперь должны были совершать долгие, невозможные путешествия в колонии вместо быстрого и легкого бегства, которое предлагал космический мост. Кибертрон пал, потому что пали его граждане. Это была единственная правда в сложившейся ситуации. По его фэйсплету скользнула капелька омывателя. Он должен был продолжать верить, что Кибертрон будет спасен, что голос Праймуса не сбил его с пути. Планета исцелится. В конце концов, они вернутся. Но он часто задавался вопросом, не стоит ли ему вернуться вместе с ними. "Возможно, мне следует планировать никогда больше не ступать на порог родного дома", — думал он. — "Я — символ конфликта, погубившего мой мир, так же, как и символ праведного милосердия, спасшего его". /— Я не знаю, где находится мой корабль, мой друг, как не знаю и координат твоего. Но я надеюсь, что мы еще встретимся. Я доверяю тебе возглавить автоботов, если застряну в неизвестном мире. Я верю, что ты поступишь правильно. Ты должен был отстаивать это дело, а не я. Я начинаю верить, что Матрица совершила ошибку./ — Оптимус прерывисто провентилировал. Ему нужно было срочно подзарядиться, но он не мог этого сделать, пока у него не было плана, миссии, над которой должна была работать его команда. — /Я сделаю все возможное с тем, что Праймус посчитал нужным дать мне. Это все, что я могу сделать./ На экране вспыхнул красный свет. Сообщение было передано, но информации о месте назначения не было. Оно могло отправиться к какой-нибудь другой расе, которая не сможет перевести их язык. Оно могло попасть на спутник или другой беспилотный корабль. Это не имело значения — у Оптимуса была надежда. Джазз каким-то образом услышит его. Каким-то образом Джазз узнает, что делать дальше. В дверь постучали. Оптимус утер омыватель и нажал кнопку на своей консоли, чтобы открыть ее. Дверь раздвинулась, явив Арси с другой стороны. — Извините за беспокойство, сэр. — Фемма быстро отдала ему честь. — Все в порядке, мой друг. У тебя есть новости? — Да, сэр. Мы видим соседнюю планету и думаем, что сможем добраться туда на имеющемся у нас топливе, и все показания указывают на потенциал энергона, но... — Тебе нужно мое одобрение, прежде чем ты проложишь курс, — закончил Оптимус. — Да, верно. — Арси кивнула и посмотрела на консоль Оптимуса. — Сообщение дошло? Оптимус кивнул. — Думаю, да. Мы не узнаем этого еще долгое, долгое время. — Если кто и может перехватить сообщение, отправленное через космос, так это Джазз. — Арси утешительно улыбнулась ему. — Я дам тебе закончить твое сообщение. — Я почти закончил. Если ты подождешь, мы можем вместе дойти до моста. Оптика Арси засветилась. Оптимус вспомнил о своем месте, о силе, которую имели его слова. Он должен был сделать все возможное для этих прекрасных мехов и фемм, которые полагались на его руководство — так же, как он полагался на руководство Альфа Триона, Джазза и Рэтчета. — Да, звучит неплохо, сэр. Я подожду здесь. Когда-нибудь ему придется решить вопрос с "сэром". Арси скрылась из виду, предположительно, чтобы встать рядом с дверью. Оптимус вернулся к своей консоли. /— Возможно, мы скоро приземлимся, Джазз. Когда мы приземлимся, у меня будет сигнал получше, и я отправлю тебе более длинное сообщение. А пока... Не теряй веры, старый друг. Пока все не станут едины./ — Он отпустил кнопку и увидел, что сообщение отправлено. Больше он ничего не мог сделать. Оптимус встал, задев плечом стену, и вышел в коридор. Арси подняла на него глаза. — Готовы к работе, сэр? — Да. Давай-ка доложим на мостик. — Оптимус пошел вперед, поддерживая темп, чтобы Арси не отставала. Он посмотрел на нее. Она уже так закалилась в боях... Он помнил, как Арси присоединилась к автоботам, решив бороться за свои убеждения, что бы ни говорили окружающие ее мехи. Он восхищался этим. Она была такой ясноглазой и такой решительной. Теперь она была просто решительной. Смерть Тейлгейта оставила глубокие шрамы. — Ты не обязана все время называть меня "сэр", знаешь ли. — Сэр? — спросила Арси, глядя на него и моргая в замешательстве. — Мы будем находиться вместе в течение долгого времени. Я не против "сэр", но оно кажется слишком формальным для ситуации, в которой мы находимся. — Я не могу называть тебя просто Оптимус. — Конечно, можешь. Я не возражаю. — Это просто... не совсем правильно. — Арси покачала шлемом. — Как... — Она задумалась на мгновение. — "Босс-бот" — звучит? Оптимус усмехнулся. — Я могу с этим жить. *** Когда Оптимус вошел на мостик, весь экипаж замер в ожидании. — Вольно, — сказал он им, не желая утруждать себя формальностями. Арси оставила его, чтобы присоединиться к Клиффджамперу у его консоли. — Мне сказали, что мы заметили планету? Бамблби издал чириканье и поднял обзорный экран к главному окну. Оптимус шагнул вперед, чтобы получше рассмотреть. Это был красивый мир. Голубой, яркий, и даже с расстояния можно было почувствовать, что на нем процветает жизнь. — По нашим данным, это планета, известная, как Земля, — доложил Рэтчет. Это было странно. Данные Оптимуса показывали, что это была довольно удаленная система. Он был удивлен, что о ней вообще есть записи. — Был ли предыдущий контакт? — Несколько раз, тысячелетия назад, — ответил Рэтчет. — В то время на планете было несколько менее развитых органических форм жизни, похожих на наших механоидов. Мы считаем, что сейчас доминирующим видом является раса, известная, как люди. Они немного более развиты, но только чуть-чуть. У них ограниченные возможности оружия и ограниченные возможности космических путешествий. У нас также нет признаков того, что какая-либо другая раса, кроме нашей, когда-либо посещала эту планету, поэтому можно предположить, что они не принадлежат ни к каким галактическим советам и не поддерживают регулярных контактов с неземными группами. — Рэтчет нажал клавишу на своей консоли. — У нас также есть показания, указывающие на присутствие энергона на этой планете. Оптимус посмотрел на планету на экране. Он знал, что высадка на населенный мир — это риск. Не было никакой гарантии, что их примут, особенно, если у землян не было контактов с инопланетянами. Однако топлива оставалось недостаточно, чтобы добраться куда-то еще. Они не могли миновать этот мир, полагая, что доберутся до другого. Если все сделать правильно, они могли бы затаиться на Земле, пока не будут готовы к отлету. Скорее всего, это займет меньше времени, чем квартекс. — Понятно. Мы свяжемся с земными властями, сообщим им о нашем прибытии, а затем приземлимся на планету. Мы будем использовать наши альтрежимы, чтобы спрятаться на виду, собирая ресурсы, пока не сможем безопасно уйти. — Вы уверены, босс-бот? — спросила Арси. — Босс-бот? — Клиффджампер приподнял оптогрань. — Это наш единственный реальный вариант, Арси. Хотя я хочу сберечь людей Земли в безопасности, я также не могу сбрасывать со счетов безопасность нашего отряда. Снимай нас, команда. Я подготовлю обращение к властям Земли. — Оптимус кивнул, пытаясь убедить себя в том, что принял правильное решение. Это было единственное решение, однако это не делало его правильным по умолчанию. Но его обязанности были прежде всего перед Кибертроном и его жителями, а не перед неизвестными органическими существами с окраинного мира. Он должен был обеспечить безопасность Бамблби, Рэтчета, Балкхеда, Арси и Клиффджампера, чего бы это ни стоило. — Как вы думаете, "Конс" последовал за нами? — спросил Балкхед. — Мы не видели их уже несколько солнечных циклов, но Мегатрон был полон решимости найти нас. Оптимус должен был это учесть. Если десептиконы найдут их, это поставит Землю под угрозу. Доминирующему виду это не понравилось бы. Свобода была правом всех разумных существ, и Мегатрон не стал бы отнимать ее у другого мира. Он решил, что будет защищать планету, которую планировал сделать своим временным домом. — Если они напали, мы будем сражаться, — объявил Оптимус. — Мы больше не будем бежать. Пока мы на Земле, мы будем ее защищать. Теперь это наша миссия. Собравшиеся автоботы пробормотали свое согласие, и мостик взорвался шквалом активности, чтобы заставить корабль приземлиться. Оптимус стоял решительно, отвечая на все вопросы и направляя, как мог. Впервые с момента эскалации войны он чувствовал уверенность хоть в чем-то в своей Искре. Глубоко в Искре у него было хорошее предчувствие относительно Земли. Это было иррационально и, возможно, являлось всего лишь уловкой его процессора, но у него было ощущение, что прибытие на Землю принесет что-то очень, очень хорошее. Ему не терпелось узнать, что это будет. *** /— Старскрим/. — Тот поднял оптику от своего эксперимента на звук интеркома. Голос Мегатрона, даже когда он потрескивал в помехах, эхом разнесся по пустой лаборатории. Старскрим вздрогнул, словно голос Мегатрона и без того не отдавался эхом в его процессоре. Не помогло и то, что у него не было привычных отвлекающих факторов. Мегатрон реквизировал почти все его оборудование, передав его Нокауту, чтобы тот перепрофилировал его под медицинские приборы. Старскрим признал, что это было справедливо, но у него осталось только то, что было необходимо для производства синтетического энергона. И это получалось просто великолепно, отметил он, глядя на цвет... вещества в пробирках. Он светился нездоровым ярко-зеленым цветом, как ночной Иакон, и это было неправильно. Это означало, что синтетический энергон слишком нестабилен, чтобы быть жизнеспособным. Конечно, он мог бы питать их оружие, но он не собирался подпитывать чьи-либо корпуса. Это была пустая трата времени, и все это знали, кроме Мегатрона. Старскрим был искателем энергона. Он мог бы искать, исследовать, выполнять задачу, которую успешно решал тысячелетиями... Даже без своей триады он мог бы обучить некоторых других летунов, чтобы они были достаточно компетентны, чтобы помочь. Но нет, Мегатрон знал лучше. Как обычно. /— Старскрим!/ — рявкнул Мегатрон. Старскрим вздохнул и отложил пробирку. /— Да, мой лорд?/ /— Жду тебя на мостике./ /— Милорд, я нахожусь в середине испытаний синтетического энергона/. "Это ведь вы просили", — с горечью подумал он. /— Я буду максимум через цикл, если вы дадите мне немного времени.../ /— Твое присутствие требуется на мостике!/ — прорычал Мегатрон. — /Если только ты не считаешь, что еще одна неудача стоит того, чтобы навлечь на себя мой гнев./ Старскрим хотел возразить, сказать ему, что это не будет неудачей, если он вернет свое оборудование или получит время для работы над ним, или что неудач будет не так много, если он сможет сосредоточить свои усилия на поисках, а не торчать в лаборатории на протяжении солнечных циклов, работая над задачей, которую не смогли решить самые одаренные ученые Кибертрона... Нет, не стоит думать об этом сейчас. /— Да, хозяин. Я скоро буду./ /— Смотри, не мешкай./ — Мегатрон отключил питание. Старскрим взял тряпку для полировки, висевшую на спинке кресла, и быстро привел себя в порядок. Он знал, почему его "попросили". По крайней мере, он хотел хорошо выглядеть перед своими обычными унижениями и побоями. *** Двери открылись с привычным шипением, но чуть медленнее, чем обычно. Старскрим понял, что корабль толком не обслуживался. Все их усилия были направлены на поиски темного энергона или автоботов — в зависимости от того, на что они наткнутся быстрее. Немезида была досадным сопутствующим ущербом. Шоквейв вышел так же быстро, как и вошел, по пути кивнув Старскриму. Возможно, его Шоквейв не захотел стать свидетелем грядущих побоев из уважения, но, тем не менее, он ничего не сделал, чтобы остановить его. Старскрим оценил этот жест, но он был пустым. Как и он сам. — Мой лорд, — позвал Старскрим, когда Мегатрон повернулся к нему спиной. — Я прибыл, как и просили. Мегатрон зарычал в ответ. Старскрим сверкнул оптикой. Мегатрон был недоволен, вот так сюрприз. Когда он вообще был счастлив? Они вообще никак не взаимодействовали спустя квартекс. Точнее, с полного и абсолютного согласия Старскрима. Мегатрон сломал паховую броню и вошел всего две ночи назад, выдернув Старскрима из приятного сна, чтобы грубо всадить коннектор прямо в его порт без всякого предупреждения или подготовки, отчего он до сих пор забавно хромал. И даже этот полный, непоколебимый контроль и власть над ним не радовал Мегатрона. В этот момент он был в растерянности. Не было ничего, совершенно ничего, что могло бы изменить это кислое выражение фэйса. — Вы хотите услышать об экспериментах с синтетическим энергоном? Я пока не нашел альтернативного источника топлива, но, возможно, мы сможем питать наше оружие с помощью последней партии... — Это не то, что я поручил тебе найти. — Голос Мегатрона был низким, опасным, и Старскрим полностью оцепенел. Он только пожал плечами в ответ. — Иногда в науке находишь то, чего не ожидал. В любом случае, это были не бесплодные усилия. — Старскрим нахмурился. — Зачем вы позвали меня сюда? — Ты снова говоришь, Старскрим? Твое последнее наказание отбило тебе процессор? Наказание. Вот как он это называет. Старскрим оставался настолько спокойным, насколько мог. — Нет, мой лорд. Я хотел спросить, почему вы оторвали меня от задания. Разве это не справедливый вопрос? У меня еще много работы — той работы, которую вы поручили мне. — Я хочу знать, почему ты пренебрегаешь своими обязанностями второго командира этой армии. Старскрим моргнул. — То есть?.. — Тогда почему корабль не обслуживается? Почему проверки энергона были неполными? Почему... Старскрим перестал слушать. Просить Брейкдауна проверить запасы энергона было, вероятно, ошибкой, и он признал бы это. Но эти задачи легко могли бы выполнять другие солдаты, не имевшие такой подготовки, как у него. Мегатрон просто злился на свои промахи в качестве главнокомандующего, и было гораздо проще свалить все на Старскрима, чем признать свои собственные ошибки. Как. Шлак... Как обычно. — Старскрим, ты слушаешь? — спросил Мегатрон; в его голосе звучала снисходительность. Старскрим не видел смысла лгать. — Нет. Мегатрон зарычал. — И почему же?! — Потому что это просто бессмысленно. Я более полезен в своей лаборатории или в командовании, чем сидеть здесь и слушать ваши жалобы. Дайте мне задание, и я его выполню. Иначе... — Старскрим увидел, как у Мегатрона дернулись губы. Возможно, ему лучше было пойти своим обычным путем — жалкой лести. — Мастер, я знаю, что мы все напряжены до предела, и ты отлично справляешься со своей работой, удерживая десептиконов вместе. Под руководством любого другого меха мы бы распались. "Кроме моего", — подумал он. — Но сейчас нам нужен единый фронт против автоботов. Такие споры ничего не решат. У меня есть несколько идей, которые помогут нам вернуться на правильный путь, но... — Но ничего! — прорычал Мегатрон. — Ты не лидер, Старскрим. Ты не имеешь права голоса насчет того, как я управляю своей армией. Ты делаешь то, что я приказываю, и ничего больше. — Тогда зачем я вообще здесь? — потребовал Старскрим. — Вы наняли меня за мои способности сикера и ученого, а я не использую ни того, ни другого. Если вам нужен кто-то, кто будет слепо выполнять приказы, вам следовало бы назначить Скайквейка. — Я завербовал тебя, чтобы ты хорошо лежал на платформе. От ухмылки Мегатрона его замутило. "Вот оно, унижение", — подумал Старскрим. — "Аннулировать мои очки, превратив меня в интерфейс-объект. Хорошо сыграно, Мегз". — То, что ты предоставляешь в большом количестве. Это единственная причина, по которой я еще не выбросил тебя из шлюза. Старскрим заставил себя не реагировать. Единственным признаком того, что он был обеспокоен, было то, что его крылья напряглись. — Мы закончили? Я устал от твоих игр, Мегатрон. Я хочу вернуться в свою лабораторию, так что, если больше ничего нет... — Тебе не удастся уйти от меня! — прорычал Мегатрон. — Я еще не закончил. — Я... — зашипел Старскрим. — Возможно, автоботы будут заинтересованы в том, чтобы на их стороне был сикер. Оптика Мегатрона горела яркой яростью. — Ты не посмеешь. — Если нет... Интересно, оценит ли Оптимус Прайм грелку для платформы? Держу пари, он... Старскрим не успел закончить мысль, как Мегатрон ударил его кулаком, швырнув через всю комнату. Старскриму стало противно от того, насколько он привык к этому. Он даже почти не почувствовал своего грубого приземления на пол, несмотря на то, что приземлился на свои чувствительные крылья. Возможно, это было потому, что Мегатрон начал с удара по шлему, и процессор уже отключил некоторые из болевых датчиков. Он слегка вздрогнул, и его манипуляторы и ноги зашевелились в его попытках вновь подняться и хотя бы просто посмотреть Мегатрону в оптику, пока тот будет избивать его до потери сознания. — Ты жалкий лизоблюд! Ты жалкое подобие десептикона! Я в два раза сильнее и мощнее Прайма! Мегатрон поднял массивную ногу и обрушил ее на ноги Старскрима, впечатав того в пол достаточно сильно, чтобы оставить на нем вмятины. Старскриму едва удалось удержаться от крика. Его сигналы тревоги голосили о том, что целостность его шасси, прятавшихся в ногах, нарушена. Он отключил сигналы — они не сообщали ему ничего такого, о чем бы он еще не знал. Кроме того, если он не услышит, что прокричал Мегатрон, то получит еще более сильный удар. — Это твоя вина! — прорычал Мегатрон, убирая ногу от ног Старскрима и пиная его в бок. — Ты — искатель фрагментов, и ты даже не можешь сделать это правильно! — Ты отказываешься позволить мне искать, — слабо сказал Старскрим. Мегатрон сделал паузу. — Что ты сказал? Приободренный, Старскрим шатко поднялся на ноги. — Я сказал, вы отказываетесь позволить мне искать. Я попросил обучить некоторых наших летунов поиску, так как... — Старскрим сделал вдох, чтобы выровнять голос, — поскольку моя триада недавно погибла, а вы отказываетесь. Я прошу отправиться на поисковые миссии, а вы отказываетесь. Я намечаю потенциальные места залежей энергона, а вы не посылаете никаких команд для иссследований. Я делаю все, что могу, но решения принимаете вы. Наше отсутствие успеха — полностью ваша вина. Мегатрон с рычанием замахнулся на Старскрима, и Старскрим сделал шаг в сторону, чтобы увернуться. Он поднял свой нуль-луч и направил его на шлем Мегатрона. Мегатрон споткнулся и развернулся лицом к Старскриму. Ноги Старскрима зашатались, но его взгляд был тверд. — Заткнись. — Я устал от того, что вы обвиняете меня в неудачах вашего руководства. Я оставил все ради вас, последовал за вами через всю вселенную — и ради чего? С вашей стороны игнорировать мой опыт и научные знания — попросту неуважительно. А бить меня за то, что вы потерпели неудачу — неприемлемо. — Старскрим знал, что вехиконы и Саундвейв наблюдают за ним, но не боялся. Если Саундвейв хотел что-то сделать, он это сделает. Ему было все равно, что Мегатрон будет унижен. Ему было совершенно все равно. — Ты не сможешь выбить из меня темный энергон, Мегатрон. Почему бы тебе не направить свою энергию и силы на его поиски? Мегатрон набросился на Старскрима, сразив его прежде, чем тот успел запустить свои нуль-лучи. Старскрим принял удар, отказавшись уклоняться, и обернулся к Мегатрону, утирая энергон с губ. — Это все, что ты можешь? Мегатрон с усмешкой посмотрел на него. — Ты должен был уже понять, что нет. Старскрим сверкнул оптикой. — Пустые угрозы, как всегда. Мегатрон зарычал и бросился на него. К счастью для Старскрима, он потерял сознание после первых трех ударов. *** Старскрим лежал, как это часто бывало, пристегнутым к каталке в лазарете, с трубками, торчавшими из его корпуса. Раньше он паниковал, когда возвращался онлайн вот так, но теперь он привык к этому, как и к побоям, из-за которых оказался там. Он оглядел медицинский отсек. Нокаут явно был в другом месте, так как он не слышал назойливой мелодии, которую настойчиво напевал медик. Грохот канистр с маслом, упавших на пол, заставил Брейкдауна подпрыгнуть. Старскрим начал вытаскивать трубки. Чем быстрее он это закончит — тем быстрее сможет вернуться к тому, что на него будут кричать за то, что он делает свою работу. Он не мог винить Брейкдауна в его неуклюжести. В медицинском отсеке, где теперь находилась бОльшая часть оборудования Старскрима, было тесно, и из-за этого казалось еще темнее, чем было, несмотря на то, что это была самая освещенная часть "Немезиды". Его первая судорога, когда он вернулся онлайн, прежде чем системы успели закончить диагностику, опрокинула соседний стол, отправив скальпели и сверла на пол. Старскрим вздрогнул. Он надеялся, что эти инструменты применялись по отношению к нему. Неужели все было так плохо? Он чувствовал себя не настолько ужасно, как раньше... Конечно, Брейкдаун подошел, как только услышал его движения, и молча встал позади него, чтобы помочь отсоединить трубки. Едва освободившись, Старскрим повернулся к Брейкдауну. — Спасибо тебе за твою... помощь. — Не за что. — Брейкдаун приподнял оптогрань. — Я сделал не так уж много. Ты в первую очередь позаботился о себе, а Ко позаботился о тебе до этого. — Кстати говоря, где Ко? — Старскрим почувствовал, как воздух между его крыльями схлопнулся, когда он распрямил спину. Он редко видел Ко вне медицинского отсека, если только Мегатрон не просил его об этом. Ему было интересно, зачем его славному лидеру понадобился медик на этот раз, причем как раз в то время, когда Старскриму нужна была медицинская помощь. Забавно. — Он проводит дезактивацию транспортных средств, поскольку это не было сделано после их последней выездной миссии, затем он собирается провести проверку технического обслуживания главного корпуса, а затем, он вроде сказал, что собирается назначить завтрашнее расписание работ. — Брейкдаун покачал шлемом. — Я рад, что все считают меня тупым. Никто никогда не просит меня так себя изнурять. — Разве расписание работы — это не работа Мегатрона? — Старскрим тоже был разборчив в этом. У него все было расписано до мельчайших деталей, на кибернедели вперед. Любой, кто хотел изменить распорядок, должен был попросить его лично и отправить ему форму для утверждения. Это была одна из немногих бюрократических вещей, на соблюдении которых настаивал Мегатрон. Брейкдаун замолчал. — Что? — спросил Старскрим. — Он слишком занят? — Мегатрон... Мегатрон покинул Немезиду на неопределенное время. — Брейкдаун посмотрел на свои педы. — Ты присутствовал на мостике, когда он ушел, и я думал, что ты знаешь. — Скорее всего, в тот момент я уже был без сознания. — Старскрим потер переносицу, где пульсировала проводка. Один из ударов, должно быть, пришелся прямо между оптикой. Это было что-то новенькое. — Он сбежал, не так ли? Брейкдаун кивнул. — Да. Он разглагольствовал о темном энергоне и ресурсах и сказал, что мы все бесполезны и ему лучше быть одному. — Замечательно. — В каком-то смысле так оно и было. Он с нетерпением ждал возможности просто делать свою работу и тушить пожары в течение целой кибернедели. И все же страх пронзил его Искру. Хотя сейчас было не самое подходящее время уходить, Старскрим не ожидал возвращения Мегатрона. Тот ведь опять обвинит их в том, что ему ничего не удалось найти, и это снова станет проблемой Старскрима. — Он вернется через квартекс. — Как скажешь, Скрим. В любом случае, — сказал Брейкдаун, — Саундвейв разделил обычные обязанности Мегатрона. Он хотел, чтобы ты утвердил их, как только снова вернешься в строй. — Зачем ему это нужно? — Старскриму нужен был куб энергона. Желательно высокого класса, но в данный момент он был готов на все. — Ты... было еще одно переназначение? — Голос Брейкдауна звучал очень смущенно. — Ты все еще второй по старшинству, верно? — Да? — Тогда... ты главный, не так ли? Раз Мегатрон ушел? Он был главным. Определенно был. Старскрим рассмеялся. Вначале он захихикал, но вскоре сорвался в истерику. Брейкдаун стал медленно отступать, но Старскриму было все равно. Все его интриги, желание заполучить командование десептиконами себе — и вот он здесь, преподнесенный на блюдечке с голубой каемочкой, потому что Мегатрон был слишком горд, чтобы позволить кому-то еще помочь делу. Это было идеально. Это было безумием. В этом был... весь Мегатрон. Старскрим упал, разорвав шов на нейростволе. Брейкдаун запаниковал и попытался вернуть его на каталку, но Старскрим отмахнулся от него. — Пусть течет. Теперь ничто не сможет причинить мне боль. Теперь меня ничто не остановит! — Но ты сказал... — Независимо от того, исчезнет Мегатрон на кибернедели, солнечные циклы или квартексы, у меня наконец-то появилась возможность привести это судно в боевую форму, потому что мне больше не придется терпеть издевательства Мегатрона. — Старскрим встал, поморщился и указал на Брейкдауна. — Мне нужно обезболивающее. Немедленно. Я должен идти на мостик. — Не думаю, что это хорошая идея. Твоя последняя доза была... — Очень хорошо. — Старскрим повел крыльями. — Тогда принеси мне полировочную тряпку. — Почему? — недоверчиво спросил Брейкдаун, медленно идя к запасам полироли и ветоши и не отрывая оптики от Старскрима. Он взял одну из тряпок, провел по ней полиролью и передал Старскриму. — Разве это не приятно? Ко сказал, что ты уже отполирован. Он может подтвердить. — Потому что, — Старскрим вырвал тряпку из манипуляторов Брейкдауна, — я хотел выглядеть хорошо, чтобы мое унижение было менее болезненным. А теперь... я не хочу предстать перед своими солдатами не в лучшем виде. *** Старскрим изо всех сил скрывал свою хромоту, когда входил на мостик. Он не хотел, чтобы его первая прогулка в командный центр была омрачена походкой, которая не вызывала уважения. Мостик... казался новым, почти новым. Темно-серый металл и изогнутый потолок не выглядели настолько клаустрофобными, как прежде. Он даже казался менее мрачным. Фиолетовые огни моста Немезиды были так знакомы, но теперь, без властного присутствия Мегатрона, они казались другими. Может быть, ярче. Вехиконы, работавшие за своими консолями, едва подняли оптику, когда он вошел в комнату. Саундвейв быстро кивнул ему, но это было единственное признание, которое он получил. "Что ж", — подумал он, — "так дело не пойдет. Может быть, это мой первый солнечный цикл, но пришло время командовать". — Саундвейв: рад видеть командира Старскрима. Вопрос: как вы себя чувствуете? — Здравствуйте, коммандер Саундвейв. Я чувствую себя превосходно. Докладываю о состоянии. — Старскрим остановился перед экранами обзора, глядя как на пространство перед собой, так и на сканеры, расположенные по обе стороны от него. Саундвейв, к его чести, колебался лишь мгновение. — Статус: запрос. — Его монотонный голос, тихий, как обычно, был наполнен желанной, успокаивающей фамильярностью. Он обращался к Старскриму так же, как к Мегатрону, и это было очень приятно. — Статус: все системы функционируют нормально. Состояние: бак энергона на пятьдесят одном проценте мощности. Статус: все покидавшие корабль мехи на борту "Немезиды". Заключение: Немезида находится на максимальной мощности и функционирует оптимально. — Энергона в баке как-то маловато, — пробормотал Старскрим, поглаживая подбородок. Пятьдесят один процент — так много, как ему хотелось бы, но он мог упасть до аварийного уровня, если они не заполнят его в ближайшее время. — Все выездные силы на борту? — Подтверждаю. — Хм. Я хочу, чтобы вы начали сканирование на наличие любых и всех... необычных энергетических сигнатур. — Вопрос? — Если по случайности в метеоритах или на других планетах есть залежи энергона, то при первом сканировании он может не проявляться, как энергон. Как только вы обнаружите сигнатуру, я хочу, чтобы была отправлена партия для ее изучения. — Подтверждаю. Инициализация: запись программы для начала сканирования. — Премного благодарен. — Писк на сканерах отвлек внимание Старскрима. Они засекли корабль, но это был не десептикон. И не Мегатрон. Это был автобот. — Э, командир? — спросил один из вехиконов. — Вы хотите, чтобы мы перехватили корабль? — Есть ли у этого плавающего ошметка шлака оружие? — Да, но для стрельбы по нему наши запасы энергона опустеют на сорок пять процентов, — ответил тот же вехикон — Стив, как полагал Старскрим. — Старскрим: Саундвейв завершил телепатическое сканирование вражеского корабля. Результат: Оптимус Прайм находится на борту. — Может, нам стоит перехватить, — шепнул Стив другому меху. — Нет, мы не должны. Мы сейчас не готовы иметь дело с Оптимусом Праймом. — Он сузил оптику. — Это такая глупость, которую с легкостью сделало бы наше предыдущее руководство. — Он ведь наш враг, верно? — Молчи, Стив. Я не нуждаюсь в твоем мнении и не хочу его знать. — Старскрим уставился на точку на сканере. Оптимус Прайм, ага. Он встречался с этим мехом лично всего три раза, и это были не самые... приятные встречи. Репутация Прайма действительно опережала его. Он был интересным существом, идущим по идеальной линии между образцом мира и агентом насилия. Мегатрон был одержим им, и, хотя Старскрим не хотел вмешиваться и продолжать этот цикл, он понимал его привлекательность. Он был красивым мехом, просто сногсшибательным, но Старскрима это не волновало. Его внимание было сосредоточено на миссии и безопасности его команды. Кроме того, Мегатрону было бы неприятно узнать, что они могли уничтожить его любимого врага, но не сделали этого. — Если хотите знать, Стив и экипаж — а я знаю, что вы все слушаете, — я не заинтересован в том, чтобы вступать в бой в нашем единственном доме. Погибнет он — исчезнет и причина. Мы будем следить за ним, но не будем вступать в бой, пока он не приземлится. Я ясно выразился? — Да, командир! — пискнул Стив, отдавая Старскриму поспешное приветствие. — Сообщите мне о результатах сканирования. У меня есть дела. Саундвейв повернулся к нему и наклонил свой шлем. — Вопрос: какое дело необходимо выполнить? — Если я буду исполнять обязанности главнокомандующего, — ответил Старскрим, мрачно ухмыляясь, — мне понадобятся более просторные помещения.