Oh, dear, your skirt is too short

Когда много вещей случается одновременно, кажется, что это проклятье, когда не случается вообще ничего — это проклятье вдвойне. С того инцидента в баре Стив живет две недели в фрустрации. Один день сменяется другим, одна ночь другой, одно лицо в прокате на другое, и лишь мерзкий пробирающий ливень не перестает разносить грязь по маленькому миру. Он говорит с Бакли, говорит много и долго. В какой-то момент диалог теряет свое лицо, эволюционируя или деградируя в монолог, в котором Стив раз за разом сам не может понять, почему он так поступил. — Ты бисексуален, — Робин сидит в кресле, закидывая ноги на стол, — тебе понравилась девушка. Но проблема ведь не в этом. — А в чем же?! — он не может найти себе место, непонимание самого себя переполняет его. — В том, что ты делишь людей, которые тебе нравятся на мужчин и женщин. С одними ты готов строить отношения, потому что это ожидаемо с глаз общества, а с другими ты не готов. Просто потому что тебе никогда нельзя будет проявиться полноценно. — Тогда почему я просто не могу найти себе женщину?! — Потому что ты хочешь понимания. — В каком смысле? — Мужчины и женщины все же разные, у них разная гендерная социализация. — Это? — Ну, меня растили как девочку, учили намекать и кокетничать, тебя учили драться, но ни ты, ни я не смогли запихнуть себя в эти рамки. — И? — Ц, — она закатывает глаза, — возможно женщины не могут понять тебя, ну вот такой ты, Господи, какая разница?! — Мне нравится парень, с этим я смирился, но потом- — Вот! — Роб выпрямляет спину и руку, тыча указательным пальцем в сторону Стива, — Вот оно! «Смирился». Сначала разберись с собой, а потом еби мозги и не только — Мансону, я его ни в чем не виню! Стив смутился сначала от осознания, что принятие своей ориентации прошло не до конца успешно, а затем от упоминания ебли. Робин уже порядком поднадоело слушать каждый день по 8 часов в среднем об Эдди. Учитывая женскую гендерную социализацию, она вполне может дать себе перерыв маленькой манипуляцией: — Хм, еби мозги Мансону и не только… Интересно… А кто у Вас вообще сверху? Ставлю десятку, что не ты, — ехидная улыбка расползается по ее лицу. Стив заливается краской и молчит. — Прекрати! — Харрингтон пытается помассировать свои виски, когда дверь спасительно открывается и обращает на себя внимание звоном колокольчика.

***

На пороге оказывается никто иной, как Джонатан. Он в своей коричневой, по-модному «оверсайз» рубашке, которая на самом деле просто осталась после ухода его отца, проходит вовнутрь, махая открытой ладонью. Ребята приветствуют друг друга. Причиной появления друга становится обыденная нужда в хорошем фильме. Беглый выбор, какая-то классика, которую смотрел каждый, но почему-то Байерс пропустил и теперь ему нужно наверстать упущенное. Смол-ток оказывается совсем не смол, когда Джонатан задает вопрос: — А как дела у Эдди? — немного обеспокоено спрашивает парень. Стив молчит. — Ох, представь себе! Мы даже не знаем! — Что? Почему? — Почему ты вообще решил спросить? — Ну мне как-то стыдно за Чарли, ведь именно я привел его, а потом все так закрутилось… — Байерс неопределенно повел плечом. Вроде резонно, а вроде нелогично, можно было бы давно извиниться и без посредников. — Ну если кратко! То, — в этот момент Стив взглядом стреляет в Робин, — То мы были очень заняты! Все это время, так еще и никто собираться не хочет, погода ужас. «Слава эмоциональному интеллекту женщин» — подумал про себя Стив и расслабился. Ложь — не его ответственность, и уж точно не его прерогатива. Дальше диалог как-то не клеился и Джонатан решил удалиться в дождь, оставляя горе-работников ловить его силуэт в грозовой темноте. После ухода Байерса раздается эхом: — Это странно. От Бакли. — Он как-то странно нервничал. Как-то это все высосано из пальца. — Да, ладно тебе, ему правда жаль, — необративший на это внимание Стив закапывался в своих мыслях, а не анализировал друзей. — Я не спорю… Но он мог бы сам давно это решить и извиниться и… Что-то не так, — а ведь чуйка Робин подводит редко.