Временные рамки

*** Когда два дуэта отзвонились своим начальствам и рассказали о успешном завершении работы, их с похвалой распустили на целых два дня отдыхать . В квартиру Накахары было выдвинуто решение идти всем вместе. Очень уж стало и Ацуши и Акутагаве интересно кто эти дети, и что они тут забыли. Хоть они и начали кое-что понимать, прояснить ситуацию могли только Сатоши и Акихира. Поднимаясь в лифте на двадцатый этаж пентхауса, стояло молчание. Акихира все ещё был без сознания на руках Дазая, кровь Акутагавы засохла на запястье и засохшие дорожки с пальцев перестали капать на пол. Сатоши нервно поглядывая на сопящее и уставшее тело брата, держа Чую за руку. Дазай посматривал на нахмуренный вид и грязь на волосах и одежде рыжика, понимая, что скорее всего завтра, он будет крыть трехэтажным матом на спутанные волосы. Но Дазай, как хороший парень напарник, поможет ему с этим. Конечно, если тот хорошо попросит. А потом может и как следует отблагодарит .Дазай тряхнув головой , попытался вытеснить картины жаркой благодарности Накахары, гулко сглатывая и чуть сильнее сжимая бессознательное тельце в руках. Окончательно из мыслей ему помог выйти громкий звук чиха Ацуши , заставивший всех вздрогнуть , и открытия двери лифта. Акутагава тихо пробурчал что-то по типу «будь здоров», выходя в коридор за остальными. Чуя , порывшись в карманах , отыскал ключи , и открывая, впустил гостей внутрь. Ничего с последнего визита Дазая сюда не изменилось. Широкий коридор с вместительной гардеробной в мягких сиреневых и пастельных тонах, пушистые белые ковры под ногами с большим ворсом, удобные диваны и кресла с тёмно-коричневой кожей, стеклянный столик меж ними. Гостиная не отделенная стеной с кухней, темный мрамор столешницы прекрасно сочетается с темно-красной барной стойкой и деревянной дизайнерской мебелью. В левом углу была дверь, что вела в две спальни, которые были в персиковых и лилово-синих тонах. Большие кровати с балдахином цвета слоновой кости, тумбочки в цвет белых ковров, и выход на террасу, что соединялась и с дверью из гостиной на балкон . Душ и ванна были с правой стороны кухни , отделанные в спокойный синевато-серий тон с белыми вставками . Щёлкнув пальцами рубильники, Чуя включил мягкое желтоватое освещение, которое не резало глаза как большой свет. Сатоши начал заметно клевать носом, все-таки время уже позднее. Поэтому было принято решение отправить Сатоши спать в одну из спален до утра с братом. Чуя покопавшись в вещах, отдал ему одну из своих домашних футболок, и помог переодеть Акихиру. На их небольших телах они были большиваты, особенно для Сатоши. Тихонько помыв лицо и руки, Сатоши пожелав спокойной ночи всем взрослым, что расселись около барной стойки, ушел к брату, закрывая дверь. Чуя тяжело вздохнул и открыл верхний ярусный шкаф способностью, достал от туда четыре бокала и две бутылки из другой дверцы шкафа. Сейчас все были максимально замучены, даже Ацуши и Акутагава не грызлись. Дазай сидел с краю около прохода к плите и вид его был неважный. Расстегнул первые пуговицы рубашки, снял грязный плащ , на голове пыль и кое-где были видны капли крови, бинты в грязных разводах микса из пыли, земли, и крови. Хуже него выглядит сейчас только Чуя и Акутагава. Чуя неплохо так проволялся в земле после Порчи, а Акутагавой пробили пару стен какой-то энный эспер. Наконец, заполнив бокалы и найдя на полке над столом сигареты, Чуя подал голос. — Я до сих пор не могу понять всего, но надеюсь, что все, что сегодня произошло после миссии останется только в стенах этой квартиры — на пристальный взгляд исполнителя все молча кивнули. Чуя включил над плитой вытяжку на единицу, чтобы не будить мелких, и закурил, выдыхая с блаженным звуком. Дазай отпил вина, и задумчиво прокручивая житкость, тихо начал говорить. — Из нашего разговора с Акихирой, я понял что они, как бы это сейчас странно не звучало, наши с Чуей дети , только из будущего — Накахара вздрогнул, отведя взгляд и чувствуя на себе пристольные карие глаза мумии. Акутагава тяжело вздохнул, а Ацуши на пробу отпил глоток вина, слегка морщась. Акутагава фыркнул, скрывая звук в бокал. Дазай тем временем продолжал. — У Акихиры, как я понял, способность как-то связана с перемещениями во времени. Он может отматать время как некоторых объектов, так и для себя. Но я не понимаю предела его сил, и насколько далеко он может прыгать. Мне эта способность кое-кого напоминает .. — и при этих словах в сердце Осаму больно кольнуло , он встряхнул головой . — .. но та способность даже близко не сравнима с Акихиреной — он мысленно пометил, что стоит узнать у самого обладателя о ней побольше, и отпил вино. Чуя нервно начал топать носком ноги по плитке, зажимая сигарету чуть сильнее в пальцах. Он посмотрел на Дазая. — У меня вопрос куда получше. Тебя ничего не смущает, Скумбрия? — он зло зыркнув на его в непонимании вздернутую бровь, и зашипел. — Я и ты — парни. Мы физически не можем с.. — тут он запнулся, слегка краснея, Ацуши смущённо закашлялся, Дазай весело фыркнул, смотря с азартным блеском в глазах. — Давай, чиби, продолжай — он растянул губы в дебильную ухмылку, смотря как Чуя зло фыркает и сжимает челюсть. Акутагава лишь прикрыл глаза, глуша зародыши смешков в теле. — Ты меня понял, придурок! — и тут же сменил громкость голоса но пару нот — Я это к тому, что должно быть очень весомое объяснение к тому, что, походу я ..— и тут он возмущённо цыкнул на это, закатывая глаза — .. выносил и родил обоих. Так как они зовут меня мамой — тут уже Дазай не сдержался. Стараясь глушить смех, он лег лицом на стол, хохоча в руки, а тело его подрагивало в конвульсиях хохота. Ацуши беззвучно трясся, и даже Акутагава, смотря на осознавшего пиздец своего положения Чую, не смог заглушить парочку смешков в груди. В этот момент гордость Чуи рассыпалась от представления всего, что он из будущего разрешил сделать с собой Дазаю. И, раз дети зовут их родителями и говорят, что они ведут себя как обычно. Это что получается. Я и Скумбрия сойдёмся настолько, что будем вместе растить детей?! Да ну. Не может быть. От этой мысли мозг слегка впадал в панику. Хотя в глубине души, сердце Чуи от этой мысли забилось быстрее, а голову сталь посещать мысленные картины будущей жизни. Они вдвоем. Вместе. Пара. Дети. Их дети. Эти мысли отдавались учащенным пульсом в груди, и оглушительным стуком в висках. Значит, между нами есть любовь? чувства? Но как понять что это? Чуя замечал за собой, что иногда мысли о его бывшем партнёре переходят даже ранг дружеских. Но ведь они и не друзья, кто они тогда друг другу? Чувство было странным к нему. Неоднозначным. Комок из самых разных ощущений и желаний сплетался в груди, и путал без того не лёгкие отношения. Дазай всегда был магнитом. Жутко раздражающим, по блядски сексуальным, и до непонимания умным магнитом. И хоть он раздражал до трясучки, но дарил рядом с собой чувство безопасности и комфорта. От соприкосновения по телу шли мурашки, а глаза стыдливо отводились. Он никогда первым специально не трогал его, но и когда они соприкоснулись, не отступал первым. Мимолётные касания были как бриз в жаркую погоду, и ощущения коликов в животе. Пальцы, плечи , локти , бока , колени. Самые частые зоны их соприкосновения, и порой, отпускать не хотелось. Никогда. Выдернул Чую из мыслей жар на кончиках пальцев, и он спешно потушил уже дотлевшую сигарету в пепельнице, щёлкая вытяжку на ноль. Троица уже отошла от приступов смеха, и сейчас мирно сидели и попивая вино, обсуждали прошедшие миссии и выходные. Атмосфера стала сонной и ленивой, некоторые тихонько зевали в кулак, подливая вино по бокалам. Чуя присел на стул рядом с Дазаем, под рассказ Ацуши про их поход по магазинам с Йосано и прогулку с Кекай. Дазай незаметно для младших положил руку на кисть Чуи, что попивал из бокала под монолог Ацуши задумчиво глядел в никуда. От неожиданности он слегка вздрогнул, и растерянно посмотрел на Осаму. Его встретил вопросительный и обеспокоенный взгляд. Конечно он заметил как Чуя подвис на пару минут, и поглядывал на него в свете ламп над барной стойкой. В глазах он видел смесь эмоций, и без прямого взгляда смог распознать лишь две. Тревогу и... надежду? Поэтому сейчас он осторожно поглаживал его тыльную сторону ладони большим пальцем, пока Чуя завороженно наблюдая, не кивнул. Только сейчас он вспомнил, что сегодня они долго держались за руки. Пальцы Дазая крепко и уверенно сжимали его ладонь, и никаких признаков дискомфорта он не выказывал. Он лишь подтянул его ещё ближе, сокращая между ними пространство. И вновь это зыбучее чувство. Оно заставляло сердце биться, а пальцы колоть и подрагивать. Дазай удастоверившись что все в порядке, не убрал руку, как ожидал Чуя, а наоборот. Переплел пальцы, заставляя Чую глубоко вдохнуть, и отвести от темных глаз взгляд. Акутагава и Ацуши уже и не замечаю своих наставников, весело болтали и по дружески грызлись друг с другом. Дазай, видя это, лишь тепло улыбнулся краями губ, сжимая теплую ладонь Чуи без перчатки крепче. Просидев за мирными разговорами и рассказами из прошлого почти до рассвета, две бутылки вина кончились, и все согласились прилечь поспать. Так как завтра у них у всех выходной, они решили что Акутагава и Ацуши пойдут по домам, и вернутся днём, выспавшимися и чистыми. Дазай же предпочел остаться. Акутагава на это лишь загадочно хмыкнул, стреляя глазами в Чую. Тот быстро ретировался с умных глаз на кухню, где принялся за мойку посуды. Когда входная дверь закрылась, Чуя как раз домывал последний бокал. Из коридора пришли тихие шаги, и замерли за спиной. Лопатки чувствовали взгляд шатена, пока он способностью ставил все обратно и выкидывал пустые бутылки. Закончив, он развернулся и застыл. Дазай стоял неожиданно близко, и как только Чуя повернулся, он подошёл ещё ближе. Глаза Чуи бегали по спокойному лицу, иногда, мимолётно, скользили по губам. Он запрещал взгляду на них задерживаться, иначе Дазай заметит. Дазай, видя заинтересованые взгляды, шагнул ещё. Больше расстояния между ними не было. Чуя упёрся бедрами в столешницу, а рука Дазай стала недалеко от его талии, перенося вес его тела на нее, ближе к лицу Чуи. Горячее дыхание опаляло нос и щеки, заставляя судорожно вцепился в края до побеления костяшек, и рвано сглотнуть. Чокер сейчас сильнее давил на горло, под глазами Дазая что смотрел за этим движением. Дазай не знал, что сейчас нужно говорить. Он плохо понимал, как вообще хочет выразить свои эмоции в словах. Он лишь надеялся, что он ничего не испортит. Этот момент сейчас, самое важное событие в его жизни. Поэтому, посмотрев в чуть туманные от алкоголя глаза, решился. — Надеюсь, то, что я испытываю сейчас, ты понимаешь без слов — шепот ударил по ушам в оглушительной тишине неожиданно, и Чуя слегка дернулся, из-за чего качнулся к Дазаю, сталкиваясь носами. Это было последним, что заставило Дазая перестать испытывать страх перед последствиями его действий . Губы, что накрыли его, были слегка покусанные, с примесью любимого вина, и горячего выдоха через нос. Он осторожно поглаживая пальцами волосы, провел языком по губам, оттягивая нижнюю. Это заставило Чую судорожно выдохнуть и вцепиться руками в рубашку, когда язык Дазая воспользовался возможностью, и скользнул в рот. Чуя отмер. Блаженно закатывая и прикрывая глаза, он ответил и углубил поцелуй. Теперь он перерос в страстный, борьба языков посылала мурашки, пальце прижимали тела ближе, а вздохи выходили кроткими, и неглубокими, не позволяя нормально вздохнуть. В какой-то момент их жадной игры за первенство и всеобъемлющий голод, Чуя понял, что его приподняли и усадили на столешницу. Дазай, раздвинув его колени встал вплотную, и обняв Накахару за спину и голову подтянул впритык к телу. Это действие вызвало приятное трение эрекций и громкие облегченные выдохи в губы. Чуя обвив шею Дазая, начал ещё один поцелуй. Столь плотное прикосновение тел, заставляло распаляться и бессовестно тереться друг об друга. Губы уже начали побаливать от укусов и мягких посасываний других, языки кружились в игривом вальсе, а руки блуждали под одеждой. Чуе все это чертовски нравилось. Это было то, чего ему так не хватало, он распалялся от каждого укуса, выдоха, и мимолетного трения. Хотелось больше рук, ласк, и тех негромких стонов, что вылетали изо рта обоих. Дазай, оторвавшись от сладостных губ, потянув слегка Чую за волосы, открыл себе шею. Он наклонился, захватывая сначала в плен рта и языка уха, что вызвало самый лучший звук в жизни Дазая, и приятное сжатие рук на плечах. Дальше он провел горячим и влажным языком дорожку по бешенно колотящемуся пульсу, вслушиваясь в прирывистое дыхание, и втянул наконец такую манящую кожу шеи, прилизывая и прикусывая зубами. Чуя издал непозволительно пошлый стон, и удивлённо дернулся от него же. Но сейчас он не мог думать о стыде и застенчивости, ему было до одури жарко, так ахриненно приятно, что разум заплыл пеленой белой дымки. Возбуждение уже не на шутку било по венам и напряженному члену в штанах, болезненно и одновременно по блядски хорошо. Кожа под беспощадными зубами и языком, расцветала яркой политрой алых, бардовых, синих, и фиолетовый цветов. Язык давил на чувствительную кожу, вырывая тяжёлые выдохи, и сдерживаемые стоны. Дазай счастливо улыбнулся, ведя языком по челюсти, и хватая в плен нижнюю, многострадальческую губу. Руки Чуи скользили по чувствительной коже под рубашкой, выдавливая из Дазая горячие выдохи в поцелуй, языки проходились по небам, губам, и зубам, собирая вкус чужого поцелуя на язык, и возвращались к другому горячему языку в новый танец. Но, в какой-то момент Чуя кое-что вспомнил. Они здесь не одни. Дети. И это послужило стоп краном для Чуи, возвращая его в реальность. Какие бы не были приятными и желанными поцелуи и прикосновения, перейти к большому, к сожалению, они все равно не смогут. Поэтому, Чуя отстраняется от грустно выдохнувшего Дазая за разорванный поцелуй, и упирается рукой в его грудь. Останавливая. — Подожди — он тяжело пытается отдышаться, смотря как Дазай с затуманенным взглядом пытается сделать тоже самое, вопросительно поднял бровь. — Мы тут не одни. Так что сейчас самое время остановиться, пока не стало поздно — он говорит это хриплым от возбуждения голосом, с проскакивающим сожалением. Дазай шумно выдыхает, кладя лоб на плечо Чуи, а тот запустил руку в спутанные волосы, приятно массируя кожу головы. — Да, ты прав — он вновь его целует, но уже спокойно и более целомудренно. Отстраняется с глупой улыбкой, и смотрит в голубые глаза, радостно светясь. — Зато теперь у меня есть личный чиби — Чуя за это отвешивает ему подзатыльник с фырком на актерскую игру, и отталкивая его спрыгивает на пол. Возбуждение никуда так и не ушло, и это было проблемой. Причем не только для Чуи. — Иди в ванну, шпала. Я пока принесу тебе полотенце — на это Дазай что-то проговорил про «великодушных чиби» и «присоединиться ко мне». Эти заявления заставили с полуулыбкой закатить глаза, пиная Скумбрию под зад в сторону ванной, под новый скулеж наигранной обиды и фырк Чуи со смеху. Когда они вдвоем все-таки по очереди сходили в душ, время было 5 утра. В сон бросало неимоверно, поэтому Чуя забил на наглую рыбину что развалилась на его кровати, лишь сказал : " будешь приставать во сне — руки попаломаю к черту ". На что его заверили о неприкосновенности его пятой точки. Забив на это, Чуя лег на плечо Дазая под одеялом в футболке и шортах, и начал засыпать под размеренные движения руки в волосах и тепло руки на талии, что прижимала ближе к его груди обнаженной груди .