Us against the world

      Майк стоит перед ванной, его сердце бешено колотится. После нескольких секунд сомнений он делает глубокий вдох и стучит в дверь, однако это остается без ответа.       — Уилл?       Он слышит всхлип по ту сторону, а затем какую-то тихую возню.       — Не сейчас, Майк.       — Впусти меня, — Майк не отступает. — Пожалуйста.       — Зачем?       — Просто… мне нужно с тобой поговорить.       — О чем?       — А ты как думаешь? — он выдает безрадостный смешок.       Дверь немного приоткрывается, и оттуда показывается Уилл.       — Я н-не уверен.       — Тогда позволь объяснить, — Майк хватается за дверь, открывая ее ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, и закрывает ее за собой. Только тогда ему удается разглядеть, насколько разбитым выглядит Уилл – его глаза опухли, лицо покраснело, и слезы все еще блестели в глазах. Он хочет ударить себя за то, что сделал это с ним. — Мне жаль, что я сделал это с тобой.       — Майк, все нормально, ты не можешь контролировать свои чувства. Я просто пытаюсь горевать в одиночестве.       Майк отшатывается от его слов.       — Горевать? Тут не о чем горевать! Я… — он останавливается, слегка колеблясь, но через мгновенье – к черту все – решительно добавляет: — Уилл, я люблю тебя.       — Что, теперь когда ты сказал это Эл, то можешь говорить всем? — Уилл насмешливо фыркает.       — Нет, я вовсе не… — он вздыхает и поднимает глаза на Уилла, который вздрагивает от неожиданности. — Я серьезно, я люблю тебя. Тебя, Уильяма Байерса.       — Ты не серьезно, — Уилл морщится, качая головой.       — Еще как серьезно, — настаивает Майк и тяжело сглатывает, прежде чем продолжить, на этот раз уверенный в том, что правильно подобрал слова: — День, когда я встретил тебя на качелях, это одно из моих самых ранних воспоминаний. До этого я особо ничего не помню, разве что дошкольную подготовку, просмотр каких-то мультиков или как просто был дома с родителями. Но после нашей встречи, когда я обрел настоящего друга, я помню, как мне было весело. Как я был счастлив. Потом мы познакомились с Дастином и Лукасом, играли вместе в D&D и пережили среднюю школу… Я пытаюсь сказать, что день, когда я встретил тебя – это день, когда началась моя жизнь.       Уилл вновь качает головой в отрицании и поворачивается, вцепляясь в раковину так сильно, что костяшки его пальцев белеют.       — Ты просто говоришь то, что я хочу услышать.       — Это не так! — Майку хочется плакать от бессилия. — Это не так, Уилл. Почему… почему ты мне не веришь?       — Потому что ты уже говорил это прежде, а потом это перестало что-то значить, — Уилл резко оборачивается, внезапно – хотя и по праву – разозлившись. — Знаешь, что больнее, чем срывать пластырь? Наклеить его обратно, а потом снова сорвать!       Майк хмурит брови. Опять эта метафора с пластырем? Затем до него доходит.       «И, если бы она собиралась потерять тебя, Майк, я думаю, она предпочла бы покончить с этим побыстрее. Как сорвать пластырь».       Его речь в фургоне… Майк поворачивается к Уиллу в отчаянии, вызванном этим осознанием.       — Ты не потеряешь меня. Я не срываю пластырь, — в панике заверяет он. — Здесь даже нечего терять, потому что это всегда были мы – я и ты против всего мира.       — Последние восемь месяцев не очень вписываются в эту концепцию, — тихо возражает Уилл.       — Прости, я… я был идиотом. Я просто думал о девчонках, школе и… черт, не знаю, — Майк берет ладони Уилла в свои. — Я не осознавал, что ты мне нравишься, до тех пор, пока не подумал, что нравлюсь тебе. И во всем этом оказалось так много смысла, что я даже не знаю, как не подумал об этом раньше, — он прерывается на пару секунд, чтобы собраться с мыслями. — Хотя нет, знаю. Потому что это страшно, по-другому и неправильно, как говорят некоторые люди, но плевать на них. И мне так жаль, что тебе приходилось справляться с этим в одиночку. Но теперь мы можем справляться с этим вместе. Мы против всего мира.       — Мы против всего мира? — повторяет Уилл, судорожно сглатывая.       — Именно, — Майк ободряюще кивает.       — Ты серьезно?       — Абсолютно.       Уилл напряженно смотрит ему в глаза, ища подтверждение его словам, и Майк хочет его дать, но не знает как, не знает, что делать, но потом… внезапно понимает. Он импульсивно приближается к Уиллу и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его. Одно долгое мгновенье, кажущееся вечностью, ничего не происходит, и Майк почти успевает запаниковать, но затем Уилл отвечает взаимностью, двигая губами, и поднимает руку к волосам Майка, чтобы вплести в них пальцы. Их губы двигаются вместе, и Майка немного убивает тот факт, что они могли заниматься этим все это время. Уилл на секунду отстраняется, чтобы соскользнуть на пол, но даже за это короткое время Майк вновь чуть не впадает в панику. Майк следует за ним, и они возвращаются к поцелуям – Уилл прислоняется спиной к шкафчику, Майк нависает над ним и, наконец, чувствует улыбку Уилла на своих губах.       — Ты правда серьезно? — снова спрашивает Уилл.       — Никогда не был серьезнее, — а Майку снова хочется плакать от его недоверия, но вместо этого он обвивает руками шею Уилла, притягивая его еще ближе, хотя они уже сблизились, когда целовались. — Ты такой красивый, милый, и…       — Прекрати, — Уилл смущенно улыбается.       — Ты мой лучший друг. И я люблю тебя.       — Хватит, — просит Уилл срывающимся голосом.       — Ни за что, — шепчет Майк ему в губы. — Я люблю тебя, я люблютебя, ялюблютебя.       — Майк, — Уилл пытается оттолкнуть его, смеясь.       — Я люблю тебя, Уилл, — Майк вновь обвивает руками его шею, и Уилл позволяет втянуть себя в объятья.       — Я тоже тебя люблю, Майк, — отвечает он, сглатывая, его голос хрипит от предыдущих срывов. — Всегда любил. Так долго…       — Да?       — Ага.       — Тогда, думаю, мы на одной волне, — Майк кратко чмокает его в губы. — Наконец-то.       — Майк… — Уилл пытается что-то сказать, но прерывается со всхлипом.       — Шш, все хорошо, — Майк притягивает его к себе, заключая в объятья. — Все хорошо.       А потом Уилл снова оказывается в его руках, яростно цепляясь за него, будто все еще не может поверить в происходящее, будто боится, что он исчезнет, и Майк крепче прижимает его к себе.       — Я здесь, — шепчет он ему на ухо. — Все в порядке, Уилл. Я с тобой. На этот раз пластырь останется на месте, — его собственный тон настолько мягок, что он с трудом признает его. И тогда Майк понимает, что друзья говорили правду о его «голосе для Уилла», как бы он ни пытался это отрицать. Он действительно заботится об Уилле на каком-то совершенно другом уровне.       Уилл что-то бормочет ему в плечо, однако у него не получается разобрать это, поэтому он слегка отстраняется.       — Ты что-то сказал?       — Я сказал, что очень скучал по тебе.       — За этот год?       Уилл кивает в ответ, морщась, словно сдерживает слезы, и Майк притягивает его обратно.       — Я тоже скучал по тебе, — признается он, только сейчас осознав, насколько это было правдой. — Больше, чем я ожидал. А еще хуже было то, что я не мог с тобой поговорить, потому что у Джойс была эта дурацкая работа телемаркетолога.       — Ты звонил мне?       — Конечно, — Майк закатывает глаза.       — Эл не говорила мне…       — Она знала, что ей нельзя брать трубку, потому что правительство могло услышать ее голос и отследить ее местоположение. Поэтому ей доставались письма, а тебе – телефонные звонки. Ну, или я пытался тебе позвонить… Но дозвониться получилось всего пару раз.       — Правда? — Уилл недоверчиво смотрит на него.       — Ага. Но моя мама всегда звонила своим подругам по вечерам, а твоя мама работала с девяти до пяти, так что связаться с тобой было почти невозможно, — он вздыхает. — И через некоторое время я сдался, потому что мне надоело слышать этот гудок и… Не знаю, я стал посылать Эл больше писем, чтобы как-то компенсировать это. Что звучит глупо, но…       — Ты мог отправить мне письмо.       Майк избегает его взгляда, сожаление тут же наполняет его грудь.       — Я думал об этом, но я просто не знал, что написать. Все мои попытки звучали глупо. Мы ведь никогда не писали друг другу писем, мы всегда разговаривали. Было легче слышать твой голос, но это не сработало и… — он останавливается, вдруг осознав, насколько близки они с Уиллом сейчас. Он все еще нависает над ним – одно колено находится возле его левой ноги, а правая нога Уилла подтянута к его груди, и Майк одной рукой держится за шкафчик позади них. И, конечно же, губы Уилла всего в нескольких сантиметрах от его губ… Он чувствует, как пылают его щеки, и изо всех сил старается продолжить разговор, чтобы скрыть это. — В общем, как я уже сказал, со звонками ничего не вышло, так что… — что? Почему в его голове внезапно стало совершенно пусто? — Эм, я…       — Майк Уилер, ты смущаешься?       — Нет, — слишком быстро отрицает он, усмехаясь. — О чем ты вообще?       — О боже, ты смущаешься! — Уилл одаривает его милой улыбкой, которая чуть не вызывает у него сердечный приступ.       — Нет, — он качает головой, однако его яркий румянец расползается еще дальше. — Это неправда!       — Признай это.       Майк невольно улыбается, отворачиваясь в сторону, чтобы скрыть это, но Уилл тянет его назад, пока они не возвращаются в прежнее положение, только еще ближе друг к другу.       — Майк, ты… — голос Уилла полон страстного желания, и он даже не договаривает, а просто бросается вперед, захватывая его губы своими. Этот поцелуй совсем другой – быстрый, отчаянный, и Майк ощущает дрожь по всему телу, когда Уилл случайно стонет ему в губы. Черт.       Майк толкает его – дверца шкафчика позади лязгает, ударяясь о стену – и чувствует, как рука Уилла вплетается ему в волосы. Краем глаза он замечает, как Уилл выпрямляет вторую ногу, и думает о том, чтобы устроиться так, чтобы полностью быть на нем, но… хотел ли этого Уилл? Судя по тому, как судорожно поднималась и опускалась его грудь, ответ положительный, верно? Майк определенно этого хотел; он хотел всего, что сделало бы Уилла счастливым, заставило бы его чувствовать себя хорошо и…       Вдруг раздается стук в дверь. Они оба отстраняются, и Майк собирается ответить незваным гостям, однако все мысли вылетают у него из головы, как только он видит Уилла под собой: губы красные от поцелуев, зрачки расширены, волосы взлохмачены и не похожи на обычный «горшок». Он выглядит… горячо. Они остаются в этом моменте еще ненадолго, уставившись друг на друга, пока их не прерывает еще один стук.       — Ребят, эй, — до них доносится нервный голос Джонатана, — вы уже избавились от того енота через окно? — то, как он говорит, ясно дает понять, что за дверью находятся и другие люди, помимо него самого.       — Ага, почти! — кричит Майк, стараясь игнорировать провокационный взгляд Уилла. — Уилл, сеть у тебя?       — Да, — отвечает Уилл, и Майк впервые слышит, как сильно он запыхался. — А окно у тебя?       — Ага, — Майк поднимается с пола, сдерживая смех. — Но эта штука явно сбежала из ада. Будь осторожен.       Уилл немного колеблется, но тоже поднимается, сразу же засовывая руки в карманы. Майк старается не думать о том, что это значит.       — Так хорошо, да?       — Заткнись, — шипит Уилл, ярко краснея.       Майк напряженно смотрит на него, испытывая непреодолимое желание его поцеловать, но все-таки отмахивается от этих мыслей, заставив себя сосредоточиться на текущей задаче – поймать несуществующего енота.       — Я собираюсь открыть окно.       — Не подхватите бешенство! — слышит он крик Нэнси из-за двери и закатывает глаза.       — Постараемся! — кричит он в ответ и встает на закрытое сидение унитаза, открывая маленькое ржавое окошко. Оно распахивается, и он пытается не задохнуться от моментально налетевшей пыли. — Убирайся, чертов енот! — громко говорит он, слыша, как Уилл смеется позади него, затем с глухим стуком захлопывает окошко и спрыгивает вниз, шепча только Уиллу: — Думаешь, это было достаточно правдоподобно?       — Меня ты бы убедил.       — Отлично.       Они вновь застревают в этом моменте, глядя друг на друга, и Майк обнаруживает, что очарован тем, насколько длинные у Уилла ресницы. Как он раньше этого не замечал? Или родинок, разбросанных по его правой щеке? Или слегка изумрудный оттенок его глаз? Или его розовые губы… Боже мой, неужели он был настолько слеп все эти годы?       — Ты такой красивый…       — Ч-что?       Майк тут же вспыхивает. Он сказал это вслух?       — Я…       — Ты тоже, — шепчет Уилл.       — П-правда?       — Ага, и я всегда так думал, — Уилл смущенно кивает.       — Я… — Майк краснеет, не в силах подобрать слова. — Спасибо.       — О боже, Боже! — из-за двери вдруг доносится панический голос Аргайла. — Почему все затихло? Неужели енот с ними что-то сделал? Дерьмо, я знал, что им нужно подкрепление, — Майк поворачивается к Уиллу, еле сдерживая смех. — Черт, дерьмо, кто-нибудь знает, как взломать…       Майк подбегает к двери, чтобы открыть ее.       — Господи, Аргайл, успокойся. С нами все хорошо.       Аргайл выпускает явный вздох облегчения, когда видит их.       — Дружище, ты только что отбивался от дикого енота и сохраняешь такую улыбку на лице? — он качает головой. — Мое безумное уважение.       Майк колеблется – он улыбается? — и мгновенно строит максимально нейтральное выражение лица.       — Да, это было страшно, но… захватывающе.       — Захватывающе? — Нэнси с сомнением поднимает бровь. — Майк, ты боишься енотов.       — Захватывающе, что мне удалось встретиться лицом к лицу со своим страхом, — объясняет он, поворачиваясь к сестре.       — Он был очень храбрым, — добавляет Уилл, и в груди Майка вспыхивает гордость от этого фальшивого комплимента.       — Ага, это правда, — он показывает большой палец вверх.       Нэнси переводит скептический взгляд с одного на другого, затем поворачивается к Джонатану, который тоже смотрит на них двоих, но с гораздо более счастливым выражением. Поймав ее вопросительный взгляд, он тут же прокашливается.       — Поздравляю вас с тем, что… эм, вы поймали своего енота.       — Это было непросто, — говорит Уилл.       — Точно, — Майк улыбается ему.

***

      Спустя несколько часов Уилл лежит на спине, разглядывая звезды через открытый клапан в верхней части палатки. После длительной уборки и всеобщего мозгового штурма по поводу дальнейших планов вся группа, наконец, решила закончить этот вечер. Хижина была небольшой, поэтому Хоппер и Джойс разделили одну спальню по причинам, о которых Уилл действительно не хотел думать прямо сейчас, Нэнси заняла раскладной диван, Джонатан – пол рядом с ней, Эл пошла спать в свою прежнюю комнату, а из-за того, что Майк не мог присоединиться к ней из-за расставания, Хоппер достал из шкафа два спальных мешка с палаткой и передал их Майку и Уиллу, по сути, сказав им: «Удачи разобраться с этим».       Они, конечно, притворились разочарованными, но втайне были рады такому исходу. По крайней мере, Уилл. Он был рад уединению, возможности побыть наедине с Майком не посреди леса или в чужой ванной – да даже стрекотание сверчков снаружи казалось приятным. И какая разница, что никто из них не знал, как собрать палатку, и в итоге это заняло у них в три раза больше положенного времени? Обычно Уилла бы расстроило то, что столбцы постоянно падали, а молнии не застегивались, но… честно? Это было его самое веселое времяпровождение за последние полгода, просто потому, что он делал все это с Майком.       И он скучал по этому. Он не осознавал этого, потому что жизнь в Леноре была хорошей, и это все, о чем он мог просить. Он не сражался с монстрами, не пытался выжить в другом измерении. Даже ночные кошмары почти перестали его беспокоить. Но у него не было друзей – помимо Эл, конечно – и он не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся до слез, делился своими историями или шутил о прошлом, как сегодня вечером. Как с Майком.       — Я скучал по этому, — вслух признается он, как будто между его мозгом и ртом нет никакого фильтра. И он также скучал по этому – бодрствованию в два часа ночи, когда ты озвучиваешь все, что приходит тебе в голову, и никто тебя за это не осуждает.       — Я тоже.       — Правда? — тихо спрашивает Уилл, поворачиваясь к нему – Майк так близко, лунный свет мягко освещает его бледную кожу. Они лежат бок о бок в своих спальных мешках. — Но ты был в Хоукинсе.       — Без тебя все было по-другому.       Майк повторяет те же самые слова, которые говорил в комнате Уилла, когда они готовились улизнуть от агентов, но теперь до него доходит весь их смысл. Он на секунду задумывается.       — У тебя были Дастин и Лукас.       — Но они не ты, — Майк отводит глаза в сторону и продолжает, прежде чем Уилл успевает что-то сказать: — Лукас типа одержим баскетболом, а Дастин, конечно, классный и все такое, но Сьюзи и Стив – его главные приоритеты, как бы странно ни звучало это сочетание… Так что да, мне было немного одиноко. И это все заставило меня осознать, что ты… действительно мой лучший друг, Уилл. Всегда им был.       Улыбка Уилла становится счастливее с каждым словом.       — Да?       — Ага, — Майк поворачивается к нему с легкой улыбкой.       Уилл рассматривает его пару секунд, за которые улыбка успевает практически исчезнуть с его лица, а потом переводит задумчивый взгляд на звезды.       — Я мог бы приложить больше усилий.       — Уилл…       — Нет, я прекрасно знал, что делал. Я знал… — Уилл делает глубокий вдох, собираясь с мыслями и силами – в этом все еще тяжело признаться даже после всего, что произошло, — что ты мне нравишься, и я думал, что если буду слишком рьяно искать с тобой общения, то ты это как-нибудь поймешь, — он издает нервный смешок. — И когда ты поговорил со мной всего пару раз, я понял, что должен делать также. Или даже меньше. Что, я полагаю, вообще свело наше общение на нет. Это имеет смысл?       — Ага, — Майк кивает, посмеиваясь. — Мы были в полном беспорядке, не так ли?       — Точно, — Уилл хрипло смеется и внезапно останавливается, ощутив острую потребность в подтверждении. — Но я же тебе нравлюсь, да? Ты не просто так это сказал?       — А я еще подумал, что поцелуй на полу в ванной Хоппера – достаточное доказательство, — Майк притворно тяжело вздыхает и берет Уилла за руку. — Да, ты мне правда нравишься. Вообще-то, я… Я люблю тебя, Уилл. Знай это.       — Все просто произошло так быстро. Мне до сих пор кажется, что я сплю, — щеки Уилла покрываются румянцем.       — Мне тоже, — Майк крепче сжимает его руку в своей. — Но, знаешь, это лучший сон, который у меня был за долгое время.       — Перестань, — Уилл хихикает. — Хватит очаровывать меня.       — Но так я и добился Эл, — говорит Майк, не подумав, а затем осознает свои слова и стыдливо уточняет: — Черт, я не должен был этого говорить, да?       — Нет, все нормально, — Уилл качает головой, слегка улыбаясь тому, что Майк совсем не изменился, все еще следуя принципу «сначала говори, потом думай». — По сути, она моя сестра, и я знаю, как сильно она тебя… — он запинается, морщась. — Я не должен был этого говорить, да?       Они оба смеются над неловкостью этого разговора, затем Уилл мягко интересуется:       — Кстати, почему она рассталась с тобой? Ну… если это не слишком личное.       — О, Уилл – всегда такой деликатный, — Майк дразняще ухмыляется, вызвав легкий румянец на щеках Уилла, и переводит задумчивый взгляд на звезды. — Но это не слишком личное, так что… Она думала, что я слишком сильно влияю на ее силы. Как и все остальные. Бреннер тренировал ее годами, потом Анжела издевалась над ней и на некоторое время она впала в депрессию. А потом я сказал: «Я люблю тебя», и это помогло ей спасти Макс. Она хочет сосредоточиться на себе, развивать свои силы, — его голос становится серьезным. — Это то, что ей нужно для победы над Векной.       — Это… — Уилл чуть приоткрывает рот, обдумывая его слова, — на самом деле имеет большой смысл.       — Я тоже так сказал.       — И после того, как она разберется со своими силами, вы… — Уилл ненавидит то, что все еще сомневается, — опять сойдетесь?       — Уилл, — подчеркнуто говорит Майк, снова беря его за руку, — мы расстались и по другим причинам. Типа – как ты пытался мне сказать – она солгала мне о своей жизни в Леноре. Она чувствовала, что не может быть со мной самой собой. И ты слышал мои жалобы на то, что в будущем я ей не понадоблюсь… — он съеживается, вспоминая те разговоры. — Прости, что втянул тебя во все это. Учитывая то, что я знаю сейчас, мне правда очень жаль.       — Мне просто нравилось, что ты со мной разговаривал.       — Мне тоже нравилось с тобой разговаривать.       — Ага, — они с минуту просто смотрят друг на друга, прежде чем Майк приходит в себя.       — В общем, мы не были собой. Или, как выразилась Эл, мы пытались произвести впечатление друг на друга, пытались быть парнем и девушкой. Лгали. А друзья не лгут, поэтому так нам будет лучше. Друзьями, — он поворачивается к Уиллу с неожиданной резвостью. — Но с тобой мне не приходится думать над каждым словом.       — Мне тоже.       — И мне не нужно лгать. Иногда мне кажется, что ты видишь меня насквозь.       — Иногда…       — И я вижу тебя насквозь.       — Ни за что!       — Уилл! — Майк возмущенно пихает Уилла в плечо, но улыбка на его лице явно говорит о том, что возмущение не совсем настоящее.       — Извини, конечно, но я правильно понимаю, что парень, который якобы видит меня насквозь, это тот же парень, который говорил мне сегодня: «И как ее зовут? Этот любовный совет явно попал в цель»?       — Ладно, хорошо, — Майк поднимает руки в поражении, посмеиваясь, а потом, после минуты раздумий, становится серьезным. — Но его как-то зовут?       — Что?       — Ну… — Майк неловко прокашливается, избегая смотреть ему в глаза, — тебе нравился кто-нибудь еще?       Уилл копается в своих воспоминаниях.       — Мне всегда нравились кое-какие знаменитости.       — Например? — спрашивает Майк слишком быстро.       — Майк Уилер, — начинает Уилл с дразнящей ухмылкой, — ты ревнуешь?       — Что? Нет! — Майк качает головой. — Я просто спрашиваю.       — Харрисон Форд, — признается Уилл, слыша, как Майк что-то бормочет себе под нос. — Ты что-то сказал?       — Я сказал, что он… ну, милый. Наверно, — недовольно отвечает Майк.       — Ты ревнуешь! — Уилл слегка пихает его в плечо.       — Нет!       — Да! — Уилл довольно скрещивает руки на груди. — Вот доказательство, которое мне было нужно.       — Доказательство чего?       — Что я тебе нравлюсь.       — Тебе все еще нужны доказательства? Уилл, — Майк мягко выдыхает его имя и оказывается так близко, что Уилл чувствует на своих губах его дыхание. — Я знаю, что причинил тебе боль – вероятно даже больше, чем я думаю, но… — его взгляд опускается вниз, на губы Уилла, — доверься мне, хорошо? — он прижимает их губы друг к другу – коротко, целомудренно – прежде чем отстраняется.       — Хорошо, — Уилл кивает, его глаза щиплет от слез, наверное, в десятый раз за день. Боже, почему он такой эмоциональный?       Он протягивает руки, и Майк поддается вперед, потянув Уилла на себя. Он запускает пальцы в волосы Уилла, другой рукой обнимает его за талию, притягивая ближе к себе – или, по крайней мере, пытается. Их спальные мешки шуршат друг от друга, и Майк старается не рассмеяться.       — Почему Хоппер дал нам два спальных мешка?       — Потому что не хотел даже думать о том, что оба его ребенка встречались с Майком Уилером?       — Наверно, ты прав, — Майк фыркает.       — Так значит мы…       — Что?       — Встречаемся?       — Я… — Майк слегка отстраняется, застигнутый врасплох этим вопросом. — Ну, если ты хочешь.       — Если я хочу?       — Прости, я не имел в виду… — Майк съеживается от собственной формулировки и нервно поясняет: — Конечно, я хочу. Но только если ты тоже этого хочешь.       — Майк, это вообще вопрос? — дразнит его Уилл, ухмыляясь.       — Ты серьезно? — Майк тщательно сканирует его лицо.       — Только не говори, что теперь ты сомневаешься, — Уилл бросает на него игривый взгляд и крепче обнимает его. — Конечно, я бы хотел быть твоим парнем, Майк.       — Правда?       Уилл кивает, его волосы щекочут шею Майка.       — В прошлом году я даже включил это желание в свой рождественский список.       — Не может быть, — Майк смеется, слегка отталкивая его. — Ты такого не делал.       — Делал, — Уиллу удается сохранить свой тон серьезным. — Именно так я узнал, что Санта существует.       — Я рад, что смог стать для тебя доказательством, — Майк счастливо улыбается, все еще посмеиваясь.       — Я тоже, — Уилл сильнее прижимается к нему, и, хотя ему до сих пор кажется, что это все сон, он не озвучивает свои опасения, потому что, как сказал Майк, он должен доверять ему. Верить в них.       Несмотря на то, что все произошло в течение одного дня и он, честно говоря, все еще не может в это поверить, а еще всему миру грозит небывалая угроза – потому что как про это можно забыть – ему нужно за что-то цепляться, поэтому он верит. Майк любит его, и он любит Майка – так сильно, что иногда это причиняет физическую боль. И если перед тем, как ложиться спать, он не был до конца убежден, то ранним утром его встречают новые доказательства, которые убеждают его окончательно: спальный мешок Майка перекинут через палатку, руки Майка обнимают его, а одна нога закинута на него, словно защищая. И когда Уилл осторожно выбирается из чужой хватки, не разбудив Майка, и берет спальный мешок, накрывая им своего парня, чтобы ему не было холодно, то надеется, что Майк тоже убежден.       И несколько часов спустя, когда они оба просыпаются и первым делом Майк начинает счастливо хихикать напротив него, Уилл понимает, что действительно убежден. Это проносится у него в голове, даже когда он прячет лицо в подушку, чтобы скрыть улыбку, а Майк ловит его и начинает шептать всякие глупости на ухо, и Уилл тоже хихикает.       Он убежден.       Он убежден.