Us against the world

      Следующие десять минут Майк и Аргайл пытаются найти обратный путь до хижины, и большую часть этого времени Аргайл тратит на рассказ о различных видах грибов, которые можно обнаружить в дикой местности Индианы. Обычно Майк был бы раздражен, но сейчас он благодарен даже за такое отвлечение от собственных мыслей. Вскоре он видит знакомую деревянную лестницу, на ступеньках которой сидит… Хоппер? Он жив?       Майк машет ему рукой, пытаясь скрыть свое потрясение, и Хоппер встает в знак приветствия, приподняв бейсболку. Он выглядит тоньше, стройнее – в общем, как будто повидал много дерьма. Майку знакомо это чувство.       — Привет, — говорит он, подойдя к Хопперу, который пару секунд разглядывает его, подмечая изменения.       — Ты вырос.       — А ты похудел, — шутливо отвечает он. К счастью, Хоппер посмеивается над этим комментарием, вытягивая руки для объятий, и Майк с радостью уступает ему.       — Эл внутри. Она хочет поговорить с тобой, — сообщает Хоппер низким голосом, как только отстраняется.       — Ой, — Майк чувствует, как его пронзает страх. Неужели Эл видела его и Уилла в лесу? Или даже каким-то образом слышала их, хоть они и находились в десяти минутах ходьбы отсюда? Он настойчиво отгоняет мысли о том, что она знала, что все знали, что каждая его мысль была на виду. — Эм, тогда я, наверно, пойду к ней.       — Мудрый выбор, — Хоппер добродушно хлопает его по спине. — О, и еще кое-что…       — Что? — Майк поворачивается к нему.       — Спасибо за все. Что ты сделал для Эл, я имею в виду.       Это слишком похоже на конец чего-то, но Майк все равно отвечает ему улыбкой.       — Да, конечно. Она… она Эл.       — Я знаю, пацан, — Хоппер отводит взгляд в сторону, натянуто улыбаясь. — Я знаю.       Майк в замешательстве хмурится, разворачивается и проходит до двери, после чего толкает ее и заходит внутрь. Когда дверь за ним закрывается, он осматривается – здесь пусто. Намного чище, но больше никого нет. Через одно из окон он видит, как все толпятся снаружи: Уилл, Джонатан, Нэнси, Джойс… стоп, она тоже вернулась? Мгновенье спустя к ним присоединяется Аргайл, все еще держащий тот дурацкий гриб в руке, что вызывает у него ухмылку. Черт, Аргайл начинает ему нравиться.       — Майк? — зовет Эл позади, и Майк оборачивается – она стоит в дверном проеме. И плачет. О, дерьмо…       — Да? — встревоженно спрашивает он, подходя к ней. — Что случилось?       — Мне надо тебе кое-что сказать, — говорит она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.       — Это не очень хорошее начало, — отшучивается он в попытке скрыть свою нервозность.       Она смеется, хотя и явно не планировала этого, и Майк улыбается. Ему всегда удавалось рассмешить ее.       — Пошли, — Эл указывает на свою комнату, и Майк кивает, следуя за ней. Его разум тут же заполняют воспоминания о том, как они тусовались здесь. Бледно-зеленые стены, скрипучие половицы, желтые занавески на окнах – все это было так знакомо и в то же время до странности чуждо, будто из другой жизни.       Он поворачивается, и Эл аккуратно закрывает за ним дверь – почти, снова оставляя ее открытой на три дюйма. Она кратко бросает на него грустный взгляд, а затем подходит к кровати и садится на нее. Майк неуверенно присоединяется к ней.       — Я… — она вздыхает, — я проиграла.       Точно, она ведь была расстроена из-за проигрыша Векне.       — Эй, — Майк берет Эл за руку, — не кори себя. Это была твоя первая встреча с Векной, ты не знала, чего ожидать, — он слегка улыбается. — И ты поборола его достаточно, чтобы вернуть Макс.       — Не сама, — тихо возражает она, покачав головой. — С твоей помощью.       Майк не сразу отвечает, обдумывая ее тон. Почему она звучит так расстроенно из-за этого?       — Да, с моей помощью. Разве это не хорошо?       — Это не хорошо, Майк, — она смотрит на него со слезами на глазах. — Это не хорошо, потому что я должна быть в состоянии сделать это сама.       — Эл, ты слишком строга к себе…       — Мне нужно такой быть, если я хочу победить Векну.       — Думаю, в этом есть смысл, но… Эл, — он останавливается, не понимая, о чем именно этот разговор и почему Эл опять плачет, — что все это значит?       — Я говорила с Хоппером, — Эл опускает взгляд, сглатывая. — О Леноре. Моих тренировках с Бреннером. Твоей речи, благодаря которой я спасла Макс. Он помог мне понять, как сильно другие люди влияют на мои способности. И что это не всегда хорошо.       — Ладно, значит, я влияю на твои способности? — Майк смотрит на их переплетенные руки. — Это хорошо. Я могу тебе помочь. Я могу сделать тебя сильнее.       — Я не должна нуждаться в помощи, Майк, вот что я пытаюсь сказать, — Эл убирает руку, вытирая слезы со своих щек. — Я должна научиться справляться самостоятельно. Я должна научиться, как делать себя счастливой, грустной или злой. Я должна быть собой – Элевен. Вот что победит его.       Майк неожиданно понимает, о чем она говорит, и это пугает его.       — Ты хочешь сделать это сама?       — Сама.       — Без меня?       — Без… — Эл поджимает губы, но кивает, — без тебя.       — Эл… — Майк замолкает, не зная, что сказать. Эл была привычной, Эл была своего рода успокоительным; быть без Эл, быть одиноким – все равно что стоять на краю обрыва, глядя вниз в темную пропасть. Это было ужасно. Он быстро моргает, пытаясь что-то придумать. — Хоппер велел тебе сказать это? Ты же знаешь, я ему никогда не нравился.       — Хоппер ничего мне не велел, — она закатывает глаза. — Он просто помог мне осознать то, что я должна была понять сама еще некоторое время назад. И дело не только в этом. Все было по-другому, Майк.       — О чем ты?       — Все эти письма… Я лгала. О моей жизни в Леноре, о друзьях и вечеринках, на которые я якобы ходила, — она качает головой, вздыхая. — И я знаю, что ты боишься. Боишься, что я уйду, если стану слишком сильной.       Майк открывает рот, чтобы возразить, но Эл останавливает его.       — Мы словно пытаемся впечатлить друг друга, быть парнем и девушкой, а не Майком и Эл. В этом есть смысл?       Майк закрывает рот, признавая поражение. Как ни странно, в этом действительно был смысл.       — Я люблю тебя, Майк, — продолжает она дрожащим голосом. — И всегда буду любить. Но… не так, как нужно кому-то из нас.       — Да, в этом есть смысл, — Майк кивает, чувствуя, как в его горле образуется ком, и издает водянистый смешок из-за следующей мысли: — Ты уверена, что Хоппер просто не вбил это все тебе в голову, чтобы заставить нас расстаться?       — Нет, Майк, — Эл смеется, и по ее щеке скатывается слеза, которую она вытирает. — Хотя, если это так, я с ним поговорю.       — Обязательно!       Они остаются в этом моменте на некоторое время, нежно глядя друг на друга, и Майку становится легче. Словно они наконец сделали все правильно.       — Ребят, выходите на улицу, сейчас же, — они отпрыгивают друг от друга, увидев Джонатана в дверном проеме. — Что-то происходит.       Майк и Эл обеспокоенно переглядываются и встают с кровати, следуя за ним к задней двери. Они оказываются снаружи, и Майк в шоке открывает рот, когда видит небо, потемневшее от странных частиц, летающих в воздухе. Он инстинктивно подбегает к явно напуганному Уиллу.       — Что это такое? — спрашивает он, как только встает рядом с ним.       — Из… Изнанка. Вот как там все выглядело, — Уилл бросает встревоженный взгляд на небо. — Темно. И пепел повсюду.       — Что?       — Это Векна. Я должен был сказать раньше, но он не умер. Я… я чувствую его, — он потирает заднюю часть шеи, и Майк бледнеет от этого слишком знакомого движения.       — Нет…       — Да, Майк, я… — Уилл понижает голос, словно делится секретом, — мне страшно.       Майк тяжело сглатывает, смотря на Уилла и изо всех сил сдерживая порыв крепко прижать его к себе и никогда не отпускать. Он просто хотел защитить его, черт возьми.       — Уилл?       — Да?       — Прости, — он нервно засовывает руки в карманы.       — За что?       — За все. За то, что был таким отстраненным весь прошлый год. За то, что не понимал, что с тобой происходит, и задал кучу раздражающих вопросов в лесу. За то, что… ну, я это я.       — Эй, не говори так! Ты… — он поворачивает голову к Майку с тысячей эмоций в глазах, но тут же стушевывается под чужим вниманием. — Ты… не плохой человек, Майк, — мягкий румянец расцветает на его щеках, — так что не говори так.       — Спасибо, — Майк продолжает смотреть на него.       — И я сам был не очень разговорчив в лесу. На некоторые вещи я не хотел отвечать, — Уилл отводит взгляд в сторону, избегая его, и тихо добавляет: — Так будет лучше.       — Лучше? — что такого, черт возьми, он скрывал, что не мог рассказать Майку? — Уилл, ты мой лучший друг. Не существует ничего, чего ты не мог бы рассказать мне.       — Существует, Майк, — Уилл посмеивается, покачав головой.       Майк все еще смотрит на него, пока кусочки пазла складываются у него в голове, и внезапно он знает. Или, по крайней мере, думает, что знает. Но это не имеет значения, он больше не может ждать, поэтому решает пойти на риск.       — Уилл, я…       — Боже мой! — его прерывает Нэнси, которая сбивчиво дышит в паре метров от них.       Они оборачиваются на звук и видят, что Эл держит в руках цветок, увядающий прямо у них на глазах. Еще секунду спустя он полностью завял. Она так удивилась завядшему цветку? Иногда Нэнси была такой драматичной… Майк берет Уилла за руку.       — Давай поговорим внутри.       Однако Уилл не двигается и, когда Майк красноречиво смотрит на него, опускает взгляд на их руки, слегка приоткрыв рот. Да, им определенно нужно поговорить.       — О чем?       — Поговорим, — Майк мягко улыбается ему.       На лице Уилла мелькает незнакомое выражение, и Майку требуется несколько секунд, чтобы распознать в нем надежду.       — Поговорим?       — Да, поговорим, — Майк нежно сжимает ладонь Уилла.       Уилл будто начинает светиться изнутри, смотря на него с… обожанием? Это вызывает у Майка слабый румянец, и он понимает, что уже видел этот взгляд раньше. Много раз, на самом деле. Боже, как он мог быть таким невнимательным?       — Хорошо, пошли.       Им удается ускользнуть незамеченными, хотя поле умирало у всех на глазах, в земле появились огненно-оранжевые трещины и гигантские столбы дыма струились к темному небу.       Майк знает, что должен волноваться, смотреть на это в ужасе, как и все остальные, и усиленно обдумывать способы уничтожения Векны. И он этим займется, правда… Но не сейчас – когда тепло ладони Уилла в его собственной напрочь стирает все другие мысли; когда он чуть не спотыкается о ветку, потому что не может перестать смотреть на то, как ветер развевает волосы Уилла; когда его мозг поражает мысль о том, что Уилл такой красивый, и от этого у него перехватывает дыхание.       Когда они добираются до хижины, Майк открывает дверь, позволяя Уиллу пройти первым, и заходит следом сам. И вдруг, оставшись с ним наедине, он больше не может сдерживаться.       — Уилл.       — Да?       — Я… — но он не может найти нужных слов, поэтому обрывает себя, покачав головой, и просто наклоняется вперед, обнимая Уилла и притягивая его как можно ближе к себе. Уилл на мгновенье замирает, застигнутый врасплох, но потом отвечает взаимностью – его руки оборачиваются вокруг Майка и вцепляются в его рубашку сзади так, словно от этого зависит его жизнь. Майк шатко вздыхает, утыкаясь головой ему в плечо.       Уилл такой невинный. Он не заслужил ничего из того плохого, что с ним произошло. И тот факт, что Майк был частью этого «плохого», что он внес значительный вклад в страдания Уилла, практически не общаясь с ним в течение последних восьми месяцев, убивает его. Он чувствует, как слезы щиплют глаза, и сдается.       — Эй, — осторожно зовет Уилл, — Майк, что происходит?       Майк всхлипывает, крепче обнимая Уилла, не в силах говорить. Уилл успокаивающе гладит его по спине, и искренняя доброжелательность этого действия почти ломает его. Он немного отстраняется, прижимаясь лбом к его плечу.       — Прости…       — Ты это уже говорил, — отвечает Уилл. — Майк, все нормально.       — Нет, прости, что я не понял этого раньше.       — Понял что? — Уилл напрягается.       — Как ты себя чувствовал.       Уилл, кажется, хочет начать протестовать, отвергнуть все обвинения и вновь закидать его десятками ложных оправданий, но Майк не позволяет этому случиться, продолжив:       — И как я себя чувствовал.       — Что? — в этом слове собрана вся боль и слезы за прошедший год – а может и больше – и Майк наконец набирается храбрости, чтобы отстраниться и посмотреть на Уилла.       — Раньше я даже не думал об этом, но… это хорошая идея.       — Майк, мне нужно убедиться, что мы говорим об одном и том же. В чем заключается твоя хорошая идея?       — В нас.       — Как друзьях?       — Уилл, — Майк произносит его имя тем самым голосом, который использует только для него – так, что не должно остаться никаких сомнений.       — Майк, я… — однако Уилл все еще сомневается. — Мне нужно это услышать. Потому что я не могу поверить…       — Ты мне нравишься, Уилл. Больше, чем друг.       Рот Уилла ошеломленно приоткрывается, а в глазах блестят слезы.       — Ты… ты шутишь?       — Нет! Нет, я не шучу, — насколько же жестоким был этот мир, если Уилл думал, что он шутит? Майк снова хочет заключить его в объятья, но сдерживает этот порыв и даже делает шаг назад, чтобы не искушать себя. Сначала ему нужно объясниться, нужно, чтобы Уилл доверился ему. — Я серьезно! И я знаю, что это неожиданно, но после того, как мне показалось, что я узнал о твоих чувствах, основываясь на том факте, что ты рисовал картину для того, кто тебе нравился, и, знаешь, подарил ее мне… В общем, это заставило меня задуматься, на что были бы похожи мы – вместе. И я почувствовал себя… не знаю, — он судорожно пытается подобрать слово, описывающее все его эмоции, — счастливым?       — Счастливым? — недоверчиво повторяет Уилл.       — Да, — Майк кивает. — Типа… удовлетворенным.       — Еще какие-нибудь прилагательные? — дразнит Уилл, и Майк с улыбкой качает головой.       — Я просто говорю, что это то, чего я хочу.       Уилл ничего не говорит, и когда Майк поднимает глаза, то замечает на его щеках румянец, а сам Уилл смотрит на него с благоговением.       — Правда?       Наконец-то он сделал Уилла счастливым, исправил все, исправил их. Майк вкладывает в свой ответ все свои непростые, но искренние чувства, мысли и эмоции:       — Правда.       — Но… — Уилл вдруг колеблется, — но ты же с Эл.       — О, она порвала со мной, — Майк неловко чешет затылок. — Еще даже двадцати минут не прошло.       Улыбка сразу же сползает с лица Уилла.       — О.       — О?       — Так вот почему это происходит.       — Что? — у Майка сжимается сердце.       — Я всегда был вторым выбором после Эл. И теперь, когда ее нет… — Уилл издает самоуничижительный смешок, — вот он я, да?       — Нет, дело не в этом! Уилл, ты же не всерьез… — в панике тараторит Майк. — Черт, я знаю, что выбрал дерьмовое время, но все не так, я делаю это не потому…       — Майк, все в порядке, я понимаю, — прерывает его Уилл, его глаза наполняются слезами. — Ты ведь так долго состоял в отношениях, что, наверно, просто не можешь представить себя без них. Это нормально – хотеть вернуться к этому.       — Что? Уилл, нет, послушай…       — Тебе не нужно ничего объяснять.       — Я должен объяснить, потому что ты не слушаешь.       — Мне не нужно ничего слушать, — Уилл мягко улыбается ему, даже когда слеза скатывается по его щеке. — Все в порядке. Я понимаю.       — Ты не понимаешь, — Майк отчаянно хочет отменить все это, вернуться на пару минут назад, потому что он должен был тщательнее подбирать слова. Хотя к черту – он должен был подождать. Он должен быть хоть раз в жизни проявить терпение, подождать несколько дней, прежде чем рассказывать Уиллу о своих чувствах. Но нет, он сделал это всего через двадцать минут после разрыва с Эл, что действительно выглядело так, будто он не мог вынести одиночества или что-то типа того. — Это не замена…       — Я и не говорил, что это замена, — Майк мысленно бьет себя по лицу из-за того, что лишь подлил масла в огонь. — Но, вероятно, да, это просто… замена, Майк, — его тон ровный, прямо как тогда, когда он дает советы, хотя его глаза полны слез. — Сегодня много чего произошло. Мы ходили к Макс в больницу, я разозлился на тебя, мы поссорились в лесу и… Эл порвала с тобой, — он кусает губу, изо всех сил сдерживая рыдания. — Ты просто напряжен и сбит столку. Или чувствуешь вину за то, что произошло между нами, и хочешь сделать меня счастливым. Но это не значит, что… — его голос срывается, — что я тебе нравлюсь, Майк.       Майк хмурит брови, уставившись в пол – как делает всегда, когда Уилл дает ему совет. Неужели это все правда? У него едва было время переварить события последних дней, не говоря уже о собственных эмоциях. Все его действия были спровоцированы каким-то порывом. За один день он почти потерял Уилла как друга, действительно потерял Эл как свою девушку, а затем почти обрел Уилла как парня. Это… не так просто. Какой выбор был правильным? В тот момент все казалось естественным, но что насчет будущего? Это все-таки важные решения, которые будут влиять на него в течение… долгого времени.       Следом в его голове проскакивает еще более мрачная мысль. Если он хочет быть с Уиллом, это значит встречаться с парнем. Это значит не только рисковать тем, что тебя назовут «феей» и «квиром», но и быть ими на самом деле. Но ему же не нравились парни, ему просто нравился Уилл. Однако Уилл был мальчиком, так что подумают его мама и папа? Или Нэнси? Что подумают все их друзья? Или Эл? Внезапно он впадает в панику. Уилл прав, это важное решение. Даже не так – это очень серьезное решение.       Он поднимает взгляд, осознав, что слишком долго молчал. Уилл наблюдает за ним, и по его виду легко сказать, что у него разбито сердце, однако он быстро меняется, заметив, что Майк смотрит на него в ответ.       — Видишь? И это нормально, — шатко заключает Уилл. — Я рад, что мы разобрались во всем сейчас, пока не… — он всхлипывает, с трудом сдерживая плач, — начали встречаться. Представь, как это было бы больно.       Майк молчит, слезы наполняют его глаза, хотя он и не знает почему. Он хочет что-то сказать, исправить все это, но ему просто нужно время, чтобы подумать – решить, что он хочет сделать или что он должен сделать; это все еще было сложно определить. Ему просто нужно время…       Майк слышит голоса, приближающиеся к хижине, и, прежде чем кто-то из них успевает среагировать, Джонатан открывает дверь. Он замирает, переводя подозрительный взгляд между ними, и, приняв решение за долю секунды, поворачивается, блокируя проход остальным. Майк отдаленно слышит, как он говорит всем уходить, потому что «там бегает какое-то животное», затем чей-то крик – вероятно, Нэнси – и шаги, когда они уходят. Он бы, конечно, нашел это забавным, если бы его глаза все еще не были бы прикованы к Уиллу, который отказывался смотреть на него и заметно дрожал из-за сдерживаемых рыданий.       Он снова причинил Уиллу боль и ненавидит себя за это. Когда Майк оглядывается на дверь, то ловит на себе пристальный взгляд Джонатана.       — Майк.       — Д-джонатан?       — Я… — Уилл прерывает их, давясь всхлипами, — я пойду в ванную, — он не дожидается ответа ни от кого из них и уходит, закрыв за собой дверь. Майк смотрит на закрытую дверь, чувствуя себя худшим человеком в мире.       — Майк, нам нужно поговорить, — обращается к нему Джонатан, стоя у двери.       — Эм, да, я тоже так думаю, — Майк поворачивается к нему.       Джонатан заходит внутрь и облокачивается на какой-то комод, скрещивая руки на груди.       — Послушай, — начинает он и делает паузу, осторожно подбирая слова, — я не знаю, что между вами происходит и чья это вина… — однако по взгляду, которым одаривает его Джонатан, Майк понимает, что он знает. — Но я точно знаю, что это убивает Уилла. Я имею в виду, вы, ребята, были друзьями так долго, и это не то, что… следует обрывать сейчас. Векна все еще на свободе, а Уилл тесно связан с ним, так что, если что-то случится, лучше не…       Майк качает головой на его слова – на то, что Джонатан думает, что ему вообще наплевать на его брата, как будто ему нужно напоминать о чувстве вины, если Векна собирается сделать что-то.       — Нет.       — Нет? — недоверчиво повторяет Джонатан, выглядя близко к тому, чтобы выйти из себя. — Майк…       — Нет, ты все неправильно понял! — перебивает его Майк срывающимся голосом. — Я не пытаюсь причинить ему боль. Я пытаюсь… исправить это. Исправить нас. Но я все испортил…       Выражение сочувствия мелькает на лице Джонатана, но через секунду оно исчезает, будто он пытался удостовериться в искренности Майка.       — Испортил?       — Я… сказал ему, что чувствую, — Джонатан ничего не уточняет, только немного поднимает брови в немом удивлении, и Майк может сказать, что тот понял, что он имеет в виду. — Но еще я сказал ему, что Эл только что рассталась со мной – это случилось, когда ты позвал нас на улицу – и он думает, что он просто замена.       Джонатан делает короткую паузу, обдумывая его слова, после чего сверлит его странным взглядом – то же самое он видел в глазах Хоппера раньше. Это защита.       — А он замена?       — Что? Нет! Джонатан, да ладно, серьезно? — яростно отрицает Майк.       — Можешь ли ты винить меня? В прошлом году ты был довольно отстраненным, — он прав. Майк с сожалением поджимает губы, глядя вниз. — Не то чтобы я был лучше, — тихо добавляет Джонатан, как будто больше самому себе.       — О чем ты?       — Эл была твоим наркотиком, а травка – моим.       — Что?       — Неважно, — Джонатан качает головой. — Суть в том, что сейчас мы нужны Уиллу. Ему нужно, чтобы я стал его старшим братом, а ты – его… эм, — он впервые за этот разговор не находит слов.       — Парнем, — быстро заканчивает за него Майк.       — Парнем? — Джонатан тепло улыбается.       — Ага, — Майк ошеломленно моргает, пораженный тем, как легко сказал это слово. Даже после всего экзистенциального кризиса ранее… который, честно говоря, до сих пор никуда не делся. — Я просто… боюсь.       — Эй, мы оба знаем, что Уилл не кусается.       — Нет, — Майк смеется. — Нет, я имею в виду, я боюсь… — он запинается, вдруг почувствовав себя глупо, — что люди об этом скажут. Что они подумают о нас.       Поначалу напряжение в воздухе усиливается, пока Джонатан внимательно разглядывает Майка, но потом выражение его лица смягчается.       — Послушай, я не собираюсь притворяться, что знаю, на что это похоже, потому что это не так. Мало кто может это понять. Так что я просто скажу тебе то, что уже сказал Уиллу: если люди действительно любят тебя и заботятся о тебе, то ничто этого не изменит.       — Правда? — на глаза Майка вновь наворачиваются слезы, и он отчаянно смаргивает их.       Джонатан немного наклоняется вперед и кладет руку ему на плечо.       — Правда. Любовь – это не то, чего нужно стыдиться. Это достаточно редкое и красивое явление, и если ты ее найдешь, то тебе следует цепляться за нее изо всех сил, — Джонатан смотрит в сторону окна, где, вероятно, стояла Нэнси. — И никогда не отпускать, — он делает глубокий вдох и возвращается взглядом к Майку. — И я знаю, что некоторые говорят, что это грех или неправильно, но ты и Уилл – одни из самых лучших людей, которых я знаю. И вы двое любите друг друга, что в этом может быть плохого?       Майк кивает, вытирая слезы со своих щек обратной стороной рубашки.       — Ты серьезно?       — Конечно. Просто некоторые люди не способны этого видеть.       Слова оседают в его сознании приятным грузом, и брови Майка приподнимаются. Он трет глаза, издавая водянистый смешок.       — Тебе следовало бы стать поэтом или кем-то в этом роде.       — Может, Аргайл заразил меня своей поэтичностью.       — Может, — он шмыгает носом. — Спасибо.       Джонатан слегка улыбается ему и указывает в сторону ванной.       — Поговори с ним.       — Да, конечно, я так и сделаю! — Майк усиленно кивает. — Черт, правда, спасибо тебе.       — Ты это уже говорил, — Джонатан усмехается, но вместе с тем выглядит так, словно у него с плеч гора упала. — А теперь иди.