Бракованный дуэт. Ганнибал. 4 сезон

Сантьяго-де-Куба.

На большом деревянном обеденном столе поверх аккуратно натянутого целлофана лежал труп. Ганнибал медленно подошел к столу, натягивая на правую руку медицинскую перчатку. Уилл молча подал ему нож. Ганнибал взял его за рукоять и начал быстро, с разрезающим воздух звуком, проводить им по точильному камню. Отложив камень, он занес нож над трупом и повернулся к Уиллу: - Будешь смотреть? – сказал он, слегка приподняв бровь. Уилл нервно сглотнул, поднял взгляд с рук Ганнибала и сказал, глядя ему прямо в глаза: - Да. Нож опустился к рукояти грудины, одним точным плавным движением Ганнибал провел его к концу рваной раны до пупка, которую оставил там Уилл. Отложив нож, обеими руками взявшись за края раны, Ганнибал развел их в стороны, открывая доступ в брюшную полость, словно разрывая оберточную бумагу на рождественском подарке. Лектер шумно втянул носом воздух и поморщился. Кожа, кровь и мясо трупа пахли синтетически, словно кто-то предварительно залил их хлорным отбеливателем и оставил отмокать в ванной как груду грязного белья. Он взял в руки садовый секатор и начал отсекать от грудины ребра. Звук ломающихся и трескающихся костей заставил Уилла поежиться, однако тот все же не отвел взгляд. Ганнибал сломал хрящи гортани, погрузил руку в перчатке вглубь тела и вырвал оттуда легкие вместе с трахеей. Он вытащил их словно рыбу из воды, покрутил, осмотрел со всех сторон и сбросил в черный мусорный мешок. Уилл встретился с ним взглядом, глаза Ганнибала задержались на нем, он, кажется, изучал выражение лица Уилла. Что он там видел? Изумление, нотку страха, благоговение или страсть? Все эти эмоции смешались в Уилле как сорта крепкого алкоголя в коктейле «Лонг-Айленд», он мог поклясться, что от наблюдения вскрытия его пульс участился, а дыхание стало прерывистым. И, кажется, ладони слегка вспотели. Он опустил глаза, потупив их в хаотично разбросанную на полу окровавленную одежду, и решил разобрать ее. Он смутился от собственной реакции. Даже по прошествии стольких лет он все еще порой удивлялся тому чего хотел и на что был способен. Он убил этого человека на заднем дворе их дома, он отрезал ему член и выпотрошил его как свинью, и это казалось ему абсолютно нормальным, тем, что он должен был сделать, чего действительно жаждал сделать. Однако наблюдать за вскрытием, за ловкими движениями рук Ганнибала, точность которых достигается только благодаря постоянной практике, было все еще чем-то… Больше, чем личным. Чем-то сугубо интимным. Руки доктора скользили в ему лишь одному известном танце, пальцы крепко сжимали нож, рассекающий мясо как сливочное масло. Он орудовал им не как чопорный мясник, нет. Это был художник, пишущий кровавое полотно изящными мазками тонкой кисти, дирижер, управляющий симфоническим оркестром костей и сосудов. Сам Уилл чувствовал, что сидит на первом ряду скамьи анатомического театра, в партере в шаге от сцены, где актер отдавал всю свою душу любимому делу. И это было прекрасно. Как очередной разговор между ними с аллегориями на мифы Древней Греции или превращение их жертв в нечто высшее с точки зрения значения всей их никчемной жизни, превращения их тел в произведения искусства. Уилл тихо усмехнулся сам про себя, поднимая запачканную в дорожной пыли потертую кожаную куртку. Черт, - подумал он.- Это чучело даже не съесть. В его теле столько героина и метамфетамина, что от одного ногтя поймаешь трип часа на полтора. Он продолжал улыбаться от этой мысли, стряхнув грязь с куртки на пол. Пачка сигарет «Винстон» упала на деревянный пол. Уилл бережно поднял ее одними лишь кончиками пальцев, переложил из руки в руку, не отводя от нее глаз. Он заметил на себе вопрошающий взгляд Ганнибала. - «Винстон» - прочистив горло, прохрипел Уилл. Он не узнал собственный голос, он почти прошептал это слово. - Уинстон. – Также не совсем твердо произнес Ганнибал. Уилл посмотрел на него, зрелище было поразительное. Ганнибал продолжал вынимать из трупа внутренности, запихивая их сразу в мусорный мешок, его руки опускались почти по локоть в брюшную полость, появляясь из нее багряными от крови. Он делал это так… легко и непринужденно, не прерывая зрительного контакта с Уиллом, - Ты скучаешь по нему? Уилл снова потупил взгляд в пол, слегка прикрыв глаза и шумно вдохнув пахнущий кровью воздух, он был готов поклясться, что учуял запах шерсти и увидел ее переливы золотыми искрами в рассветном солнце. Он выдохнул, снова сделал попытку проглотить горький комок в горле, но голос все также остался хриплым. – Да…- Он заглянул в глаза Ганнибалу, - по всем им. Даже по засранцу Бастеру, который постоянно гадил у самого крыльца и всегда забирался грязными лапами в мою кровать. Ганнибал улыбнулся уголком рта, но улыбка вышла какой-то кислой, он сочувственно посмотрел на Уилла, снова засовывая руку по локоть в труп. - Алана могла бы приглядеть за ними… - Она делала это только когда я просил, ну... или был в тюрьме… Сейчас у нее семья и бизнес, и целая больница с дюжиной самых опасных психов Америки. - Думаешь, ей составило бы большого труда сделать на деньги Марго еще и псарню, помимо свинарника и конюшни? Ганнибал пытался его рассмешить, перевести разговор на другую тему, но Уилл не мог не признать, эта фраза заставила его улыбнуться, Ганнибал улыбнулся ему в ответ. - Как он это сделал? – спросил Ганнибал, со щелчком вывихивая руку трупа в плечевом суставе. Его голос звучал обыденно, спокойно, будто они обсуждали список покупок в магазине. Уилл, все еще сжимая пальцами куртку, процедил сквозь зубы: - Он хотел ее изнасиловать, я уже это говорил. – Он поднял глаза с пола и уставился в труп, точнее, то, что от него осталось. – Он прижал ее к стене, она кричала… - У Уилла пересохло в горле, он закрыл глаза, вся сцена невольно снова возникла перед его глазами. Задний двор, залитый солнцем, кирпичные стены их дома с обсыпавшейся местами желтой штукатуркой. Уилл возвращался из магазина, он перебросился по пути парой милых слов на ломанном испанском с Марией, прошел с гордо поднятой головой мимо шайки уже подросших засранцев, раскуривавших траву, сидя под футбольными воротами. Его снова окружили местные бездомные собаки, для которых он не забыл обрезки свинины, которые Саму, мускулистый, смуглый и татуированный с ног до головы мясник, обычно выбрасывал в помойку. - Sentarse, sentarse perrito [Сидеть, сидеть, собачки] – сказал он, раздавая собакам обещанное лакомство. Он чесал за ухом у рыжего ротвейлера, когда услышал тихий, сдавленный крик. Уилл напрягся. Да, они жили не в самом приятном и далеко не в самом благопристойном районе Сантьяго, но в последние пару лет уровень преступности здесь значительно снизился, уж и речи не шло о том, чтобы на кого-то нападали посреди бела дня. Уилл прислушался, сдавленные стоны и какие-то маты на испанском прозвучали снова. Он оглянулся по сторонам в попытке узнать откуда исходит звук, когда громкий крик пронзил пространство – Ayuda! [Помогите!] – кричала Крис. Уилла пронзила паника, словно стрела, ужалившая его прямо в сердце. Только не это! Он подскочил, выронив все продукты, оставив их лежать на песчаной, выжженной солнцем земле. Он побежал. Сдавленный крик раздался снова. Уилл понял откуда исходят эти звуки, он метнулся на задний двор их дома. И он замер. Высокая, худощавая фигура в потрепанных серых джинсах и черной кожаной куртке прижала Крис к стене, распущенный ремень болтался на уровне его колен. Она пыталась вырваться, но девушка казалась крошечной по сравнению с мужчиной, она едва ли доставала ему макушкой до плеча. Она со всей силы ударила ему между ног, мужчина скрючился, но не ослабил хватку, вдавив ее запястья глубже в стену. Уилл оскалился. Он не знал что это было: адреналин, ярость, желание убить или же жажда крови, отчаянная нужда спасти жизнь девочки, он вытащил перочинный нож из кармана. Он всегда брал его, когда ходил в магазин и кормил собак. Саму никогда не разрезал обрезки, он просто скидывал их в пакет, отдавая Уиллу за бесценок. Уилл разрезал их на маленькие кусочки, чтобы досталось сполна каждому его четвероногому другу. Уилл подошел к нему со спины. Он встретился глазами в умоляющим взглядом Крис, он вытащил нож из-за спины, в ее глазах отразился блик с острия ножа. Она улыбнулась. Ее хищная, радостная улыбка врезалась Уиллу в сердце. Он ударил по голове мужчины левой рукой, тот был выше его, когда он повернулся, из его виска сочилась кровь. Уилл опустил глаза – его штаны были спущены, его член стоял. Уилл поморщился в немом отвращении. Он схватил мужчину за горло, сжал пальцы до боли в костяшка и до отвратительного треска. Скорее всего он сломал ему хрящи гортани. Мужчина закашлялся, из его горла вырывались хрипы, но его реакция была слишком медленной. Уилл одним легким косым движением руки полоснул его в области промежности. Кусок человеческой плоти с глухим звуком упал на песок. Глаза мужчины округлились в ужасе и осознании боли, Крис тем временем осела по стене и отползла на безопасное расстояние. Уилл посмотрел ему в глаза. Ему показалось, что он увидел в его глазах отражение своих – ярость, животный гнев, голод, но в то же время что-то безумно притягательное и будоражащее его кровь и сознание. Он вонзил нож по рукоятку мужчине в пах, его и без того круглые глаза, теперь казалось совсем выскочат из орбит. Уилл медленно провел ножом вверх до самого пупка, остановившись у этой точки, он провернул нож несколько раз, с улыбкой наблюдая то, как из горла его жертвы вырываются немые стоны. И он отпустил нож. Струя крови вырвалась наружу, водопадом стекая по ногам насильника. Уилл убрал руку с его горла и тот припал на коленях, пытаясь закрыть руками смертельную рану. Его кожа становилась все более серой, тем временем как лужа крови расширялась, пропитывая песок. Крис встала рядом с Уиллом за его спиной, положив руку ему на плечо. Уилл развернулся и посмотрел в ее глаза. Они были черными, как самая темная кубинская ночь, но они блестели от слез. Уилл притянул ее к себе, девочка обвила его руками, пропитывая его голубую рубашку поло слезами. - Mirame, [ Посмотри на меня], - прошептал Уилл, он коснулся окровавленными пальцами ее подбородка, все еще сжимая нож. Их глаза снова встретились, и он знал – в его взгляде сквозила решимость. Они отнесли труп на второй этаж квартиры Уилла и Ганнибала вместе, рука об руку затаскивая его по лестничному пролету наверх. Они скинули его в ванной. Ганнибала не было дома, он был в городской библиотеке, и Уилл решил дождаться его прихода, чтобы решить, что дальше делать с трупом. Уилл достал из кухонного шкафа бутылку текилы и молча разлил в два стакана со льдом. Они оба безмолвно сели на диван. Уилл протянул стакан Крис, та взяла его слегка трясущейся рукой и осушила залпом. - No es la primera vez, ¿verdad? [Это уже не первый раз, правда?] – Она перевела взгляд со стакана на лицо Уилла. Он шумно втянул в себя воздух, также одним глотком опрокинул стакан. - Нет, не первый. Я убивал и раньше. – Тихо произнес он. Крис поставила стакан на кофейный столик у дивана, она сжала его руку, встретившись с ним взглядом, произнесла – Спасибо. – Уилл сжал ее руку в ответ. Ганнибал молча и внимательно выслушал рассказ Уилла, он поморщился лишь раз, когда Уилл упомянул то, что насильник все-таки начал задуманное, прижав Крис к стене. Когда Уилл закончил рассказ о том, как они затащили труп в ванную, Ганнибал уже убирал отрезанную голову со стола в мусорный мешок. На столе, который Уилл когда-то собственноручно собрал с Крис на том же заднем дворе, который они с таким трепетом покрывали лаком, подобрав цвет идеально в тон к полу, не осталось ничего кроме лужи крови на прозрачном целлофане. - Она спросила убивал ли я раньше. - произнёс Уилл, глядя в пустоту. - И что ты ответил. - Отозвался Ганнибал. Уилл почувствовал эту лёгкую перемену тона с повседневного на слегка настороженный, словно зверь слышит как затихли вокруг него птицы. Уилл посмотрел в багряные глаза Ганнибала, тот протирал салфетками стол, сбрасывая винно-красные тряпки всё в те же мусорные мешки. Он замер на секунду, глядя в его глаза. Он всё понял, ему не нужен был ответ. Уилл слегка вздрогнул, когда послышался лёгкий стук в дверь. Они переглянулись с Ганнибалом, тот быстро снял запачканные в крови фартук и перчатки, жестом показав Уиллу встать и пойти за ним. Уилл встал в дверной проём, загораживая собой вход в кухню и столовую. Двери там не было, она и не нужна была. Дверь была только в туалет и кладовую, все остальные комнаты были соединены между собой подобием арок, что создавало ощущение свободы, позволяя утреннему рассветному и вечернему закатному солнцу проникать в каждый уголок их квартиры. Он наблюдал за Ганнибалом со спины. Тот был одет в свободные каштановые брюки и серую рубашку, рукава которой были закатаны чуть повыше локтя. Он взял с кухонного стола небольшой нож, спрятав его, положив руку в широкий карман штанов. Уилл улыбнулся. Предосторожность никогда не помешает. Ганнибал подошёл к двери, расправил плечи, оглянулся на Уилла и глубоко вдохнул. Надел свой человеческий костюм, - подумал Уилл, - Играть добрых слегка странноватых соседей иностранцев у них получалось на удивление хорошо. Ганнибал открыл дверь, но только на ширину цепочки. Закрыл. И распахнул полностью. В дверном проёме показалась Крис, кудрявые волосы сбились в нечто невообразимое, тушь с ресниц перетекла под глаза и на скулы, а сами глаза отражали свет в нетрезвом блеске. Она держала в руках бутылку неплохого виски и какого-то вина, скорее всего краденные. Она пожала плечами, смотря на них обоих сразу и одновременно в никуда. - Выпьем?