Мой ласковый и нежный, зверь

***

      Первым к нему вернулся слух. Он четко уловил чужое дыхание, что нарушало стоящую вокруг тишину. Тишина была не особо приятной, возможно, потому что он не понимал, где находится. Следующим к нему вернулось обоняние. В нос сразу же ударил запах лекарств и женских духов, что были, на его взгляд, слишком сладкими с цветочными нотками. Они раздражали, как и вся ситуация в целом. Где он? Что произошло? Черт! В голове полная каша.       Последней же восстановилась чувствительность. Он почувствовал, как некто осторожно касается его тела. Прикосновения были осторожными, даже ласковыми. Возможно, в другой раз это и могло показаться приятным: давно к нему не прикасались так нежно, но, увы, только не в этой ситуации, когда тело реагирует холодным потом и неприятными мурашками, а в голове проносятся неясные образы, самое чёткое из которых — насмешливые зеленые глаза, крепкая хватка на шее, мимолётная боль и темнота.       Логан никогда не боялся смерти. Да и сложно бояться того, чего никогда по-настоящему не сможешь испытать. Столь желанный покой. Дар это или проклятье? Ответа нет, и вряд ли мужчина сможет ответить на этот вопрос в ближайшее время. Но казалось, что он — тот, кто по-настоящему не сможет испытать смерть, — смог на один миг заглянуть в её глаза. Почему-то они были цвета изумрудов. Все инстинкты Росомахи обостряются до предела, он зверь, запертый в человеческом теле, и не позволит себе быть слабым при чужаках, поэтому, когда чувствует иглу у левой руки, быстрым и ловким движением вскакивает с металлического стола, на котором до этого лежал, и хватает рыжеволосую женщину за горло. Не сильно, но ощутимо. Она дрожит, и от нее воняет страхом, словно перепуганный кролик она замерла в его руках. Джин Грей. Логан вспоминает её имя, как что-то обыденное и не особо важное. Рыжуля не имеет для него значение. Ведь в его голове есть только Гард. Гард, который, сука такая, свернул ему шею. Логан хочет отплатить. Правда, пока не знает, как именно, в голове бродят много разных мыслей на этот счет. Не все из них гуманны. То ли убить наглеца, то ли вначале жестко трахнуть, вымещая все свое недовольство, а потом уже свернуть тонкую шею. Хотелось так много. Адреналин побежал по венам, разгоняя кровь быстрее. Он хочет…хочет… хочет! Чего? Жажда и желание найти Гарда душат.       Он отпускает Джин, даже не смотрит на то, как она пытается восстановить дыхание. Не обращает внимание, что в помещении, на соседней койке лежит Роуг, которая смотрит на мужчину со страхом и даже ужасом. Ему нет дела до них. Первая пусть скажет спасибо, что не убил, а вторая еще не доросла, чтобы ему что-то говорить. Сейчас же у Логана есть цель, и, как самый настоящий зверь, он, поддавшись инстинктам, бежит к ней. Он вынюхивает свою жертву, и его острый нюх ведет его на верхние этажи.       В голове мерещится какой-то голос, что пытается успокоить, но мужчина только рычит и велит убираться из его башки. Сейчас есть только Росомаха, и этого зверя злить не стоит, особенно копошением в его голове. Он и без этого зол.       От Гарда пахнет дождём, мокрой землей после хорошей грозы и смертью. Эти ароматы кружат голову, но Логан лишь скалит клыки. Выбравшись из нижних этажей, стараясь быть осторожным и не попадаться на глаза кому-либо, мужчина, ведомый чужим и сильным запахом, которого ранее не ощущал, поднимается на третий этаж. Уши дергаются, когда улавливают звуки музыки. Чем ближе он подходит к самой дальней комнате, туда, куда ведёт запах, тем громче музыка. Её ритм нарушает тишину дома, что вроде должен быть живым, наполненным голосами не затыкающих детей, шумом и гамом. Но вместо этого есть музыка, музыка, которая кажется чем-то инородным в этом мире, где ему никогда не было место. Даже среди таких же мутантов, как и он. Он чужак. Всегда и везде. Но сейчас это и не важно. Сейчас есть дела поважнее. Логан не даёт себе одуматься. Он резко дергает за ручку двери, распахивая её, но даже не успевает сделать шаг, как тут же застывает, словно вкопанный.       Перед ним что-то нереальное. Прекрасное. Неземное. В голове сразу появляется какой-то туман, а тело реагирует как-то неправильно. Грешно. Запретно. Полуголый Гард не замечает, что больше не один в комнате. Его глаза прикрыты, в руке полупустая бутылка виски, капли пота блестят на подтянутом теле, волосы растрепаны. Он танцует так плавно, так грациозно, полностью отдавшись музыке, её ритму. Сейчас для него не существует ничего, кроме её и танца.       Логан чувствует себя… странно. Словно вор, который увидел то, что не было предназначено для его глаз. Ему хочется уйти, даже весь гнев будто испарился, но это чувство обманчиво, когда Гард открывает свои дьявольские глаза и смотрит на него тем же взглядом, полным насмешки. Мужчину накрывает новой волной чего-то звериного, и в следующий миг он уже осознает себя сжимающим шею взбесившего его парня, что даже осмелился убить его. Какая наглость, дерзость, безрассудство. Или простая глупость?       — Пришёл мстить? — похоже, Гарда совершенно не смущало то, что огромный двухметровый мужик пытается его придушить.       — У тебя что, совсем нет чувства самосохранения? — выгнув бровь с рычанием в голосе спросил Росомаха. — Или ты просто дурак?       — Всего понемногу, — хмыкнул парень с какой-то грустью. В его глазах Логан с какой-то пугающей лёгкостью смог прочитать боль, даже некую муку. Или ему только привиделось это? Ведь миг — и всё пропало, перед мужчиной снова стоит наглец, что не боится дерзить опасным дядям. — Но не будем обо мне, сладкий! Не знал, что тебя заводят ролевые игры? Любишь, когда грубо?       — Ты специально нарываешься? — мужчина прошипел это прямо в чужие губы. В штанах было тесно, и Логан понимал, что либо он вот сейчас убьет пацана, либо всё же трахнет. Больше пока привлекал второй вариант. — Ты мне вообще-то шею сломал.       — Ну, ты ведь жив, — резонно заметил Гард, оскалившись.       Зло зарычав, Логан просто плюнул на всё и впился в чужие губы жадным, голодным поцелуем без грамма ласки и какой-либо нежности. Это даже поцелуем сложно было назвать, скорее терзание, пытка, садизм с металлическим вкусом. Мужчина сначала думал, что Гард сломает ему шею во второй раз, но, похоже, тот был совсем отбитым на всю голову, ведь он, черт возьми, отвечал не менее жадно и грубо.       Их поцелуй больше напоминал драку двух диких хищников, что сначала рвали глотку врагу, а потом задавали вопросы. Они были разными, но такими похожими. Оба со сломанной судьбой, покорёженной психикой и одинокими душами. И всепоглощающей жаждой. Жаждой сражаться, трахаться, поддаваться порокам, жить — они были жадными настолько, что не принимали полумер. Быть с таким людьми, было очень сложно, если вообще возможно. Их любовь была подобна вулкану, цунами, урагану — её было не остановить, не избавиться, ни тем более заглушить. И теперь Логан и Гард смотрели в собственные отражение, где видели не себя, а друг друга. Их тянуло друг к другу, как магнитом, и они совершенно не понимали, что с этим делать. До встречи они будто не дышали, а теперь столь нужный кислород сжигал их лёгкие к чертовой матери. И ни один не мог сказать, чем в конце концов закончится их противостояние.