Черная дыра

– Кирилл, почему ты сразу все не рассказал?! - изумленно, едва не скрываясь на крик, сказал Петербург. Он ходил по комнате, иногда останавливаясь возле окна. После рассказа Екатеринбурга о черной дыре, Петербург не понимал, как передать все те мысли, которые вертелись в голове, как песчаная буря в пустыне. Единственное, что было понятно по его голосу - это то, что он возмущен до глубины души. Понимание того, что Екатеринбург укрывал эту дыру, не сказав ни столице, ни ему о её существовании, злило его. – Извините, но я это делал ради вашего блага... – Вот только теперь у нас куча проблем из-за этого! – Неужели Маша пострадала из-за черной дыры?! – провокационно воскликнул Екатеринбург. Санкт-Петербург в очередной раз остановился и посмотрел на Нижний Новгород, который пытался собрать пресловутую мозаику. "Точно, мы же так до сих пор не узнали, кто виноват в этом", - подумал Петербург. Почувствовав пристальный взгляд Петра, Нижний Новгород задал вопрос: - Что-то не так? - Извини, сказал не подумав, - уже тихим, виноватым голосом пробубнил в трубку Санкт-Петербург. - Так вы ничего не знаете?! - еще более удивленно спросил Екатеринбург. Когда он разговаривал с Петром, он был уверен, что Санкт-Петербург нашел хоть какие-то ответы на вопросы, но теперь Екатеринбург начал больше волноваться за Москву. – Нет. Мы пока ждем результата от Коли,– продолжил Петербург. Он ругал себя за то, что, даже не разобравшись в нынешней ситуации, начал давить на Екатеринбурга. – Понятно. Наверное, сосед пришёл к вам с довольным видом, - пытался развеселить Петербурга Екатеринбург, и ему это удалось. – Ну да, ты бы видел ухмылку на его лице, - сказал тот, наблюдая, как в соседней комнате стоит Новосибирск, который разговаривал со старым, уже седым человеком в белом халате. В трубке телефона прозвучал тихий, легкий смех Екатеринбурга. "Он такой спокойный, при том, что обманывал нас. Вот это талант! Завидую..." - думал Петербург. - Ладно, я потом тебе позвоню. Он положил свой телефон на письменный стол, который был поврежден неизвестно чем, но стоял, и этого было достаточно, да и по размеру был невелик, поэтому не занимал много места. – Ну и что он такого рассказал, что ты вспылил? - не отрываясь от мозаики, спросил Нижний Новгород. – Он умолчал о Черной дыре. – Черная дыра? А при чем здесь Маша? Ведь черные дыры в космосе. – Ну да, я тоже раньше так думал. Нижний Новгород вопросительно посмотрел на Санкт-Петербурга, который разглядывал воображаемую картину. Он перебирал информацию, которую получил от Екатеринбурга, обдумывая каждое его слово, но никакой связи между разгромом, состоянием Маши и черной дырой не видел. Среди той неразберихи, которая образовалась в голове, как свет в темной комнате, прояснилось слово "сосед". Это слово заставило Петербурга улыбнуться. Заметив широкую улыбку на лице Санкт-Петербурга, Нижний Новгород положил все бумаги и нахмурившись посмотрел на него: - Так, можешь нормально объяснить, что происходит? То ты кричишь, то улыбаешься. - Они так до сих пор спорят? - Что? Кто? - этот вопрос окончательно запутал Нижний Новгород. - О тринадцатом мае, - он косо посмотрел на Нижний Новгород. Тот изумленно посмотрел на своего собеседника, слегка раскрыв рот. Он думал что сказать, но вспомнив о происходящем, потряс головой и проворчал: - Некогда вспоминать прошлое. Он продолжил перебирать бумаги, хоть мозаика и тяжело собиралась, но кое-какие листы уже нашли своих "соседей", а Санкт-Петербург продолжал размышлять о тех днях. "Нет-нет-нет! Только не сегодня! Санкт-Петербург будет зол, и это мягко сказано. Боже, останови время!" - молилась Москва, когда бежала по золотому коридору. На ней была белая блузка и черная юбка. Золотые локоны были собраны на затылке, а на ногах были одеты черные, лаковые туфли на приличном каблуке. С разных сторон стояла охрана, которая следила за порядком, но несмотря на то, что Москва летела как сумасшедшая, опаздывая на собрание, что было редкостью, на нее никто не обращал внимания. Когда она добежала до золотой двери, то остановилась, чтобы отдышаться. Посмотрев на большой свиток, который несла все это время, она поправила одежду, прическу, сделала вдох, открыла дверь и вошла в кабинет. Огромная люстра освещала комнату, посередине которой стоял большой, прямоугольный стол из темного дерева, покрытого лаком. За ним сидели города, которые прибыли по первому зову Москвы. Так как в кабинете стоял шум, то звук открывающейся двери не было слышно, отчего её не сразу заметили, и пока она была "невидимкой", она решила осмотреть всех, кто пришел на это собрание. Ближе всего к дверям спиной сидел Санкт-Петербург. Он же не давал увидеть другим Машу. Его широкие плечи были как стена, которая защищала от опасности. В какой-то момент Москва почувствовала себя защищенной, и это чувство было приятным. По одному пиджаку можно было понять, что он был в черном костюме, а его руки были скрещены на груди. Его дыхание было спокойным, а голова опущена вниз. Это давало понять, что Санкт-Петербург спит. Все остальные что-то бурно обсуждали, только Хабаровск тихонько сидел слева и слушал собеседников. Его волосы были угольного цвета, а глаза - золотого. От него все время веяло холодом, но в отличие от Новосибирска, это был приятный холод, нежный. Справа от Хабаровска сидел Нижний Новгород, который слушал и добавлял от себя пару слов, а слева — Новосибирск. Он что-то обсуждал с Пятигорском, который сидел напротив. У Пятигорска были золотые волнистые волосы. Они спокойно лежали на его голове, но, все равно, некоторые локоны торчали из его шевелюры. В отличие от волос, его глаза были черные и слегка сужены. У него был спокойный, добрый характер, за что его так любила Москва. Рядом с ним сидел Ростов-на-Дону. Он задавал Екатеринбургу разные вопросы, но смотрел он на Пятигорска. Волосы его русого цвета, а глаза голубого, но один глаз был закрыт челкой. Волосы прямые. Наверное, из-за его внешности его считали "криминальной столицей России". Уж слишком странно выглядел. Когда Москва рассматривала этих ребят, на её лице появлялась улыбка. "Они все такие разные... и дружные", - думала она, разглядывая, как они оживленно обсуждали какую-ту тему. Неожиданно для Москвы, Санкт-Петербург повернулся и около пяти секунд рассматривал её. От темного взгляда карих глаз Москва слегка смутилась. - И долго ты будешь там стоять? - раздражённо спросил Санкт-Петербург. Его взгляд встретился со взглядом Москвы, от чего у неё пробежались мурашки по коже. В комнате образовалась тишина. Все гости повернулись в сторону двери и встали в знак уважения, только Санкт-Петербург оставался на месте. Все они смотрели на Москву с заостренным вниманием, от чего Маша покраснела. Она робко сказала "садитесь" и направилась к своему обыденному месту. Положив свиток на стол, она развернула его так, чтобы все могли видеть, Хабаровск и Екатеринбург помогали ей в этом, прижав старую бумагу стаканами. Это была карта страны, так как она была старой, то не хотела подчиняться рукам Москвы, из-за чего не раз кончик бумаги убегал из под её пальцев. Когда она справились с ней, Москва посмотрела на календарь, обдумывая свою речь. Она встала, пробежалась взглядом по гостям, чтобы убедиться, что все ее внимательно слушают, и начала свою речь: - Сегодня тринадцатое мая, двухтысячный год и с сегодняшнего дня наша жизнь изменится... - Давай сразу к делу! - проворчал Санкт-Петербург. По одному выражению лица можно было понять, что он был недоволен. - Ты сегодня не в настроении? - У меня чемпионат мира по хоккею еще не закончился, поэтому у меня мало времени на болтовню. Москва была обижена таким хладнокровным, жестким отношением к ней, она посмотрела на стол, подавив обиду, и когда снова посмотрела на Петербурга, она увидела грустное, усталое лицо Петра и решила прислушаться к его совету, но с меньшим удовольствием, и Москва не собиралась это скрывать, поэтому следующие слова она сказала язвительно: - Хорошо, тогда перейдем сразу к делу. Посмотрите на карту. Теперь наша страна поделена на семь федеральных округов. Все встали из-за стола, чтобы лучше рассмотреть карту и осмыслить сказанные слова. После минуты разглядывания карты, начал восстанавливаться шум. И как Москва предполагала, начался спор. - Маша. Я не согласен с распределением! - начал возражать Нижний Новгород. - Тебе не нравится, что ты стал центром приволжского округа? - Нет. Я не против, но ты уверена, что Коля справится с такой огромной территорией? Москва посмотрела на территорию, за которую Новосибирск будет в ответе, - "Сибирский федеральный округ", - прочитала она, а Нижний Новгород начал свое давление. - Машенька, послушай меня. Я беспокоюсь об этой территории. Коля моложе всех. Он только недавно, как стал официальным городом. - Ну и что, он хорошо развивается... - Но он такой молодой! - При чем здесь это! – перекрикнул всех Новосибирск, - Мой возраст не имеет никакого значения! Я город и этого достаточно! - Ты уверен? - присоединился к разговору Екатеринбург, в его голосе звучало беспокойство. Его не интересовал разговор Москвы и Нижнего Новгорода. - Да, - ответил Новосибирск и начал сверлить глазами Нижний Новгород, тот, как зеркало, начал сверлить его. - Ребята, давайте жить дружно, - с улыбкой сказала Москва. Новосибирск посмотрел на Нижний Новгород и улыбнулся своей жуткой улыбкой. Это насторожило Нижний Новгород. - Вы сомневаетесь в моей кандидатуре на пост города Федерального округа? - он посмотрела на Нижний Новгород, а потом на Екатеринбурга, - Может вам просто непривычно считаться с такой мелочью, как я? М-да, нужно время, поэтому я пока вас буду называть соседями, – Все эти слова Новосибирск выплеснул, как философствующий правитель. Он подошел к Нижнему Новгороду и Екатеринбургу, положил руки на плечи и посмотрел на них с широкой улыбкой. Те раскрыли рты от такой наглости, но Санкт-Петербург их опередил своим нейтральным предложением: - Значит, вопрос исчерпан. Есть ли у кого-нибудь ещё претензии? Жуткая аура, перемешанная с индеферентностью, наводила тяжёлую обстановку. Санкт-Петербург выглядел очень угрожающе, а огонь в его глазах был настолько силен, что готов был спалить всех в этом кабинете. Все это заметили, из-за чего образовалась тишина. "Давление Санкт-Петербурга, как обычно, творит чудеса", - подумала Москва, осматривая всех присутствующих. Все, как солдаты, не решались даже возразить, и это ей нравилось, ведь она не любила спорить, поэтому Санкт Петербург был тем самым человеком, который спасал ее положение. - Значит, можно идти, - Санкт Петербург повернулся и пошел к двери. Перед ней он остановился, повернулся, осмотрел всех, как будто вспоминая что-то, и вышел из кабинета. Все с облегчением вздохнули, и воцарился мир в этом кабинете. - Слава богу, зануда ушел, - позитивно промолвил Ростов-на-Дону - А другой зануда остался! - проворчал Пятигорск. - Это кто ещё зануда? - Ты. - Я?! - протянул Ростов-на-Дону, показывая указательным пальцем на себя. От удивления у него отвисла челюсть. Это выглядело очень забавно, поэтому кабинет наполнился смехом. И этот смех, как святая вода, очистила кабинет от жуткой обстановки, которую создал Санкт-Петербург одним лишь поведением. Все находящиеся почувствовали облегчение, и Ростов на Дону, сквозь смех, сказал: - Хорошо, что Петербург не слышал, а то бы он целую лекцию по русскому устроил. - А я слышал, – тихо промолвил Петербург, прижавшись спиной к двери, он слушал, как за дверью доносился смех. Он разглядывал потолок, и на его лице появилась слабая улыбка. Этот смех успокаивал его. "Нехорошо подслушивать чужие разговоры", - говорил ему внутренний голос. "Я знаю", - отвечал он, и, будто прислушавшись к его совету, направился к выходу. Чем дальше он отходил от двери, тем тише доносились голоса. Петр шел по длинному коридору. И с каждым шагом в нем становилось все темнее и темнее. Постепенно свет, который освещал этот шикарный коридор, стал пропадать, со временем начали исчезать в темноте углы и стены, и через какое-то мгновение вся картина погрузилась в темноту. Санкт Петербург бродил по этой темноте, пытаясь найти выход, но несмотря на это, он не чувствовал страха, радости, горечи - ничего. Он не боялся и не паниковал. Никаких чувств. Он просто бродил по этой гнусной темноте. - Ребята. Где вы? – пробубнил Санкт-Петербург, как будто вспомнив о том, что позади его друзья, но ответом была тишина. В далеке светил маленький огонек. Петербург бежал к нему, но чем ближе он подходил к нему, тем дальше этот огонек казался. Но со временем все четче и звонче он слышал голос Нижнего Новгорода. Его голос звучал, как будто он находился в банке, но его слова были разборчивы: - Петр! Петр очнись! В его голосе были слышны нотки беспокойства. Петербург бежал и бежал к этой сверкающей звезде, которая сверкала в далеке этой темноты, а голос продолжал звучать. - Петр, очнись. Очнись, пожалуйста! Постепенно становилось жарко, в темноте появлялся дым, который поглощал свет, за которым гнался Петербург. "Душно, нечем дышать", - думал Петербург. Он начал бежать быстрее, чтобы не потерять эту "ниточку", но свет внезапно приблизился к нему, ослепляя его. Как только его глаза привыкли к свету, он увидел картину, от которой ужаснулся: Нижний Новгород смотрит на него широко распахнутыми, зелеными глазами; позади горели стены, книги, мебель, шторы; среди огня бегу люди в белой одежде. - Петр! Ты меня слышишь? - кричал Никита, потрясывая плечо Санкт-Петербурга. Тот ответил кивком, после чего Нижний Новгород оглянулся. - Вставай, - более спокойным тоном сказал Нижний Новгород. Он поднялся и подал руку, чтобы помочь Петербургу встать. Попытка была неудачной. Только Петербург принял вертикальное положение, как головокружение захватило его голову в плен, если бы не рука Нижнего Новгорода, то Санкт-Петербург бы упал на загоревшийся диван. Нижний Новгород перекинул его правую руку через шею и повел к окну. Сквозь головокружение, Санкт Петербург замечал только людей в красных костюмах, которые пробегали мимо них, погружаясь в глубины горевшей квартиры, и Новосибирска, который подбежал к ним, и, подхватив Петербурга за вторую руку, начал помогать ему идти. Постепенно во всей этой картине снова образовалась темнота, только было слышно треск горевшего дома.