Черная дыра

Санкт-Петербург открыл глаза и увидел голубое небо. Единственное, что его прятало - это дерево. Его листья слабо шевелились от прохладного ветра. Ни одно облако не тревожило голубизну неба. На ветках сидели синицы, чирикая, они сопровождали действия всех попадавшихся на глаза действий. Где-то были слышны голоса людей, и звон сигнала пожарной машины. Но Петра не интересовала эта шумиха, и даже если бы его это интересовало, то не было бы сил, чтобы повернуть голову, поэтому он не делал попытки. Он тихо смотрел на тех синиц, которые наблюдали сверху. "Помню... Я помню это дерево" – подумал Санкт-Петербург. Он рассматривал одну синицу, которая так заинтересовалась им. Она села на спинку скамейки, на которой он лежал, и разглядывала его, поворачивая своей маленькой головкой. Санкт-Петербург с таким же интересом смотрел на нее, он наслаждался этим мгновением. Пробегавшие мимо люди напугали пташку, и она, вспорхнув, улетела к дереву. Взлёт птицы вернул Санкт-Петербурга в реальность. Он вспомнил о собрании, о темноте и о горевшем доме. Эта мысль его тревожила. Он пытался вспомнить еще какие-нибудь вещи, но все было бесполезно. В груди все начало сжиматься, он чувствовал, нет, даже слышал, как сильно билось его сердце. Ужасные мысли посещали его голову, но он пытался выбросить их из головы. В надежде вернуть спокойствие он снова посмотрел на стоявшее дерево. На нем уже не было птиц. Только ветки, да листья, которые бесшумно шевелились под дуновением ветра. Санкт-Петербург почувствовал на себе взгляд. Это чувство не утихало, немного раздражая его. Но когда уже кончились силы это терпеть, он сделал попытку сесть на скамейку, но очередное головокружение чуть не повалило Петра с неё. Он видел, как плывет земля, трава, камни, как будто он находился на борту корабля, а к его горлу подходила тошнота. Кто-то держал его за руки и говорил. – Лучше тебе не вставать. Петербург поднял голову и увидел Новосибирска. Он был предельно серьезен, что было на него не похоже, но его слова он пропустил мимо ушей. Конечно, вставать он не решился, так как чувствовал слабость, но рассмотреть все ему захотелось сейчас. Повернув голову направо, он увидел дом, точнее, то, что от него осталось, и пожарных, которые что-то обсуждали с полицейскими. Возле дома стояли соседи, прохожие, которых заинтересовал обгоревший дом. Все они о чем-то разговаривали. Ни Нижнего Новгорода, ни Москвы не было видно. В душе Петра, из глубины, нарастала паника. "Маша! Где Маша?" – он ужаснулся, но лицо не выдавало этих чувств, но каким-то образом его мысли предугадал Новосибирск. - С Машей все в порядке. Она сейчас у докторов. Кстати, куда бы ты хотел поехать? Если хочешь ты можешь пройти курс лечения у нас... - Докторов? - Петербург повернул к нему голову. Он смотрел на него, как на человека, который при знакомстве сказал, что то неприличное. Санкт-Петербург всегда был сторонником «грязных» слов, но этот момент был другим. - Лечиться? – продолжил Санкт-Петербург. - У тебя травма головы… эм, в легком виде, – Новосибирск говорил это тихо и спокойно. Санкт-Петербург вернул свой взгляд на землю, чтобы обдумать сказанное. Он не помнил, что получал травму или что-нибудь еще, поэтому он не стал медлить и спросил Новосибирска: - Что случилось? Я ничего не помню. - Совсем ничего? – его голос был тихий и неровный. Новосибирск рассматривал толпу, которая скопилась возле бывшего дома Москвы. - Нет. - Значит, ты ничего не видел и не слышал? – начал расспрашивать Новосибирск. Он надеялся, что если он будет больше задавать вопросы, то, может быть, он вспомнит хоть какие-нибудь моменты. - Я видел то, что происходило много лет назад, и то, как вы меня вытаскивали из уже горевшего дома. Новосибирск посмотрел на Санкт-Петербурга и замер. Тот молча сидел и разглядывал его. Новосибирск был в белой футболке и джинсах. Сверху был надет белый, медицинский халат, но из-за пожара был весь в саже. На лице чётко читалась угрюмая гримаса. Он походил на зеленого подростка, который борется с переходным возрастом. Это обеспокоило Санкт-Петербурга. - С тобой все в порядке?.. - Все в порядке, – этот ответ не удовлетворил Санкт-Петербурга, а Новосибирск начал рассматривать асфальт. - Эй, Коля. Что случилось там тогда? – Петербург нагнул немного голову, чтобы лучше видеть его лицо. Его мучил интерес. Он и так много чего не помнил, так еще Новосибирск ведет себя странно, но он ему не ответил, и Петербургу это не понравилось. - Не хочешь говорить... Расскажи, что здесь произошло, пока я был без сознания, – эти слова Санкт-Петербург сказал спокойно, но в душе была тревога. Он давно не видел такого взгляда у Новосибирска, поэтому хладнокровными словами он надеялся выманить какую-нибудь информацию. «Взгляд, как при первой встрече. Как будто я переместился в прошлое» - от этой мысли у Санкт-Петербурга прошли мурашки по коже, а Новосибирск начал свой рассказ. - Когда мы проводили обследование, ты находился в другой комнате, с Никитой. Когда я зашел к вам, то заметил, что ты спишь на диване, а Никита продолжал разбираться с бумагами. Я позвал его поговорить о состоянии Маши, тебя будить не стали, а сами ушли на кухню. Мы немного прикрыли дверь, чтобы не мешать тебе… - Новосибирск замолчал. Он смотрел на пальцы, потом он поднял свои серые глаза на Петербурга и продолжил. - Единственное, что мне известно так это то, что в комнате, где ты спал, начался пожар, и каким-то, непонятным мне, образом, этот огонь поглотил всю квартиру. Когда мы вытащили тебя, то заметили на твоей голове шишку и уже по симптомам поняли, что с тобой происходит. Хоть это даже и не травма, но, все равно, тебе надо пройти лечение... – его голос звучал упрямо, настаивая обратить внимание на последние сказанные слова. Санкт-Петербург это понял. Подняв руку, пощупал шишку, которую он получил. От каждого своего прикосновения в голове доносилась боль, поэтому он перестал трогать голову. Он посмотрел в серые глаза собеседника, который с каждой минутой становился все мрачнее и мрачнее. - Значит, Никита уже знает, что с Машей. Можно теперь мне узнать результаты анализов? – внутренняя тревога увеличивалась. - В ее крови нашли хлороформ. Это вещество вызывает опьянение, а еще его используют как обезболивающие, только по определенным нормам. Ей придется немного полежать под капельницей. Ей должны промыть кровь, чтобы она быстрей встала на ноги. - Ясно – промолвил Санкт-Петербург. «Нужно разузнать, что с ним происходит. В чем причина такого поведения?» - начал думать Петербург. - И тебе бы стоило подлечиться, - продолжал Новосибирск. - Я так не думаю, ведь… - он не смог договорить, так как резкая рвота заставила его остановиться. - Да что ты говоришь! – раздражённо сказал Новосибирск и пошел за стаканом воды и полотенцем, когда он вернулся, то увидел бледное лицо Санкт-Петербурга. Приняв стакан воды, Петербург сделал пару глотков, а остальное вылил на голову, которая была опущена над землей. Потом он взял полотенце и приложил к лицу, а волосы оставил мокрыми. Новосибирск смотрел, как Петербург сидел, нагнувшись над землей, и как по его волосам текут капли и, останавливаясь на концах прядей. Он не хотел прерывать тишину, потому, что понимал, что лучше не «приставать» к человеку, которому очень плохо. Санкт-Петербург положил полотенце на скамейку, но положения не менял. Они сидели, и оба разглядывали асфальт. Много народу собралось возле дома. Кто-то помогал, кто-то снимал на свой мобильный телефон, кто-то просто наблюдал. Правее пожарные разгребали все, что было еще цело, чтобы убедиться, что больше никого там не осталось. Врачи Мешалкино, где-то за толпой в закрытом и большом грузовике следили за поправкой Москвы, которая сейчас напоминала спящую красавицу. - Коль, что с тобой происходит? – тихо, чуть ли не шепотом сказал Санкт-Петербург. Он не смотрел на Новосибирска. Ему и не надо было на него смотреть. Грусть, которая поглотила его, была настолько исполинской, что её чувствовали все. Кто находился поблизости. Так, по крайней мере, думал Петербург. На его вопрос Новосибирск промолчал. - Коля, отвечай. – Санкт-Петербург поднял голову и устремил свой взгляд на Новосибирска. Он сидел и не издавал ни звука. Его челка прикрывала глаза, а руки лежали на коленях. Санкт-Петербург снова наклонил голову, чтобы увидеть его глаза. - Сейчас не то время, чтобы в молчанку играть. Я все-таки беспокоюсь – Петербург сказал эти слова более мягко. На глаза Новосибирска наворачивались слезы и это удивило Санкт-Петербурга. - Коля… - растянуто и удивленно сказал Петербург. Его глаза расширились. Он никогда не видел, как Новосибирск плакал. Ему казалось, что он даже не имеет таких чувств, которые вызывают слёзы. - Что? Все в порядке, просто надо успокоиться, – тот глубоко вздохнул, немного потер глаза и сказал, - Все хорошо. Просто устал. Санкт-Петербург понял, что тот соврал, но решил притвориться, что поверил. - Ну, хорошо, – сказал он. Вдруг из толпы выбежал Нижний Новгород. Он сначала бежал, а потом перешел на шаг. - Не знаю, поверишь ты моим словам или нет, но я беспокоюсь за тебя, да и не только я, поэтому будь честен и не ври больше. Вранье до добра не доводит, – Санкт-Петербург сказал это тихо, не глядя на Новосибирска, а тот наоборот повернул голову в его сторону, думал что-то сказать, но не успел озвучить. - Доброе утро, хотя его добрым не назовешь... – сказал Нижний Новгород. Он посмотрел на Санкт-Петербурга, а потом на Новосибирска. - Доброе, – поздоровался Санкт-Петербург. Нижний Новгород, как и Новосибирск, был в чем-то испачкан. - Коль, ты ему сказал о Мише? – этот вопрос прозвучал эхом в голове Петербурга. - Миша здесь? – спросил он, и, подняв голову, посмотрел на зеленые глаза прибывшего собеседника. - Да. Он пришёл незадолго после трагедии. Вдалеке, пытаясь протиснуться между людьми, шёл Калининград. Его волосы были серебряного цвета, а глаза светло-голубые. Волосы покорно лежали на его голове. Он был в коричневых брюках и в жёлтой футболке. По телосложению он был невелик, даже худощав. Из-за этого он казался легким. Подбежав к собеседникам, он встретился со взглядом Санкт-Петербурга, и на его лице появилось выражение жалости и беспокойства. Он начал что-то говорить о том, что он очень переживал, но Нижний Новгород остановил его. - Петр, я рад, что с тобой все в порядке. Как голова? – спросил Калининград. - Нормально. Болит, но терпимо. - Хорошо. - Но все равно тебе надо полечиться, – продолжил настаивать Новосибирск. Он скрестил руки на груди и сдвинул брови, из-за чего был похож на старого ворчуна, но настрой у этого ворчуна был серьезный. Нижний Новгород и Калининград, глядя на него, стали тихонько посмеиваться, но когда они посмотрели на лицо Санкт-Петербурга, то увидели на его лице слабую улыбку. Для него это была редкость, особенно, включая его состояние сейчас. - С каких это пор мы такие серьезные? - с ухмылкой сказал Санкт-Петербург, глядя на него соколиным взглядом. Новосибирск посмотрел на него и ответил: - Просто, столько всего произошло. Сначала Маша пострадала, а теперь и ты, – скромно сказал Новосибирск, но, как-будто опомнившись, он снова вернул свою уверенность на положенное место своего сознания и, вставая со скамейки, ворчливо сказал: - Так. Ты остаёшься здесь. Кто-то же должен быть с Машей. - В каком смысле? - сказал Санкт-Петербург и обвел глазами всех, кто учавствовал в этом разговоре. На этот вопрос ответил Калининград. - Мы поедем к Павлу. Недавно Москва собиралась туда поехать вместе со мной. Он недавно обнаружил кое-что интересное, что очень заинтересовало её. - А что он там обнаружил? - решил расспросить Санкт-Петербург. - Я не знаю. Мне больше ничего не говорили. Я задавал много вопросов, но он сказал, чтобы я приехал и увидел. - Вы ему хотя бы позвонили? - Пытались, но он не отвечал, может быть занят... - подключился к разговору Нижний Новгород. - Так, я еду с вами! - начал вставать Санкт-Петербург, но его остановил Новосибирск, который положил руки на его плечи и сказал повышенным тоном. - Нет! Ты останешься здесь! Пока ты не пройдешь лечение, тебя никто не отпустит! Или ты хочешь оставить Машу одну?! Санкт-Петербург решил не сопротивляться и посмотрел на грузовик, в котором врачи следили за ее состоянием. Потом он глубоко вздохнул и сказал. - А ты умеешь уговаривать людей. - Я знаю, - сказал Новосибирск и на его лице появилась широкая улыбка. «Ну наконец-то он пришел в себя», - успокоился Санкт-Петербург. - Ну что, поехали? - с позитивом в голосе сказал Калининград. - Поехали! - подхватил его Нижний Новгород. - Два Гагарина, ей Богу, - сказал Новосибирск и обратился к Нижнему Новгороду. - Никит, а на чем мы поедем? Прекратив разглядывать Новосибирска, Никита медленно повернул голову к Калининграду, который смотрел то на него, то на Новосибирска и сказал: - Я приехал на новой Ладе. - Отлично! - на лице Новосибирска появилась улыбка, а в глазах загорелись искорки. Он посмотрел на нахмуренное лицо Санкт-Петербурга и торжествующем голосом воскликнул: - Мы быстро туда доберемся и вернемся! - Новосибирск приобрел такое выражение лица, будто он выиграл международную олимпиаду. Санкт-Петербург начал жалеть, что Новосибирск вернул свою позитивную черту характера обратно. - Коль, когда ты говоришь таким голосом, да еще и с таким выражением лица, то всегда хочется спросить: "Что ты задумал?". Но сейчас я знаю, что ты имеешь в виду под "быстро доберёмся", поэтому, даже не вздумай гонять по дороге! - так как состояние было плохое, то эти слова звучали гораздо мягче, чем обычно. Санкт-Петербург посмотрел на Нижнего Новгорода, его выражение было спокойно, и было ясно, что ему не было интересно то, что говорил в это время Санкт-Петербург, а Калининград спокойно смотрел на Санкт-Петербурга. - Никита, не беспокойся, пока вас не будет, я буду приглядывать, чтобы с Машей ничего не произошло. Я обещаю, - Санкт-Петербург говорил это, понимая чувства Нижнего Новгорода, и добавил, - И не пускай этого дурака за руль, - большим пальцем показал на Новосибирска. - Что?! Почему?! - Потому, что я тебя знаю! Только подпусти тебя к рулю какой-либо машины, так ты начнешь из себя гонщика строить. - Может поэтому у тебя такая хорошая медицина. У всех врачей большой опыт за спиной. С какими только травмами люди к ним не попадали. И большинство из-за аварий, - сказал Калининград. - И ты туда же... - уже с обидой в голосе сказал Новосибирск. Он стал понимать, что он с Санкт-Петербургом поменялся ролями. - Народ, мы теряем время, - тихо сказал Нижний Новгород. Эти слова вернули собеседников к реальности. Все понимали, что сейчас не то время, чтобы шутить и начинать разборки. Поэтому они все замолчали, осознавая неуместность этого разговора. - Короче говоря, я поведу машину. Где ты её припарковал? – спросил Нижний Новгород у Калининграда. Тот вздрогнул от вопроса и заикаясь ответил. - За углом. Нижний Новгород осмотрел всех и сказал. - Так поехали. – И быстрым шагом пошел к машине. Калининград сначала посмотрел на Санкт-Петербурга, пожелал ему быстрого выздоровления и побежал догонять Нижнего Новгорода, а Новосибирск встал со скамейки и пошел спокойным шагом. На какое-то мгновение вернулся тот Новосибирск, который разговаривал с Санкт-Петербургом, до прибытия друзей. Он остановился, повернул голову, на лице котором было грустное выражение лица и сказал. - Спасибо. Петербург скромно улыбнулся и ответил ему хриплым голосом. - Не за что.