Черная дыра

Старая запись саксофона и помогающие ей низкие аккорды фортепиано ласкали уши Челябинска и Тюмени, которые, отбросив мышку и клавиатуру, вращались в медленном танце. Их движения, как музыка, были плавными, но редкие. Столь чувствительные касания кончиками пальцев иногда напоминали щекотку, а в это время на экране компьютера проходили неведомые Тюмени процессы, подчиненные созданной когда-то программе Челябинска. Когда Тюмени доставался шанс видеть экран компьютера, она использовала его, пытаясь понять принцип работы той программы, но очередной ее поворот сбивал ее и в итоге она оставалась ни с чем, а вот Челябинска это даже немного забавляло. Он воспринимал ее любопытство как игру и поддавался ей. Ханты-Мансийск наблюдал за танцем, чем являлось для кого-то испытанием, для кого-то игрой, а для него - простое нежное выступление и в какой-то момент ему захотелось поучаствовать в этом подземном балу, но вибрация карманного телефона отвлекла его. Приняв звонок и поднеся телефон к уху, голос, звучащий так тихо, обрадовал скучающего Ханты-Мансийска. Когда Курган отказался от участия в этом необычном приключении, Ханты-Мансийск подумал, что он боится проблем и опасностей, но когда он выслушал его историю, то понял, что сильно ошибся в своих рассуждениях. Обдумывая сказанные Курганом слова, Ханты-Мансийск заметил подозрительное сходство. Тот же теребил своего собеседника вопросами и Ханты-Мансийск не думал обманывать его. - А зачем он взламывает? – задал вопрос Курган, дослушав рассказ Ханты-Мансийска. Думал он не долго да и ответ находился прямо перед ним: Челябинск с широкой улыбкой схватил Тюмень на руки и крутился вокруг своей оси. Девушка, боясь упасть на пол, обхватила руками его шею и зажмурила глаза. - Его друг попросил взломать кое-что, а подробностей он не знает – с ухмылкой ответил Ханты-Мансийск, дивясь такой слепой доверенности Челябинска. - Разве так можно делать? А вдруг он думает, что взламывает что-то безобидное, а в итоге это окажется какая-нибудь ядерная боеголовка? Она взлетит и как ударит по какой-нибудь стране и здравствуй третья мировая война! – взволновано сказал Курган, представив перед собой эту картину. - Не-е-ет, этого человека мы знаем и он точно не желает нагрести на всю страну проблем. - Это хотя бы радует. Слышу, у вас там красивая музыка играет – для Кургана нечеткая мелодия казалась шедевром, особенно по сравнению с громким и говорливым голосом Новосибирска. - Да, Леня включил – отметил Ханты-Мансийск. Долго размышлял Курган о своем вопросе на которое он не нашел ответа. Набирая Ханты-Мансийску, он думал, что к нему придет озарение, но даже после рассказа Ханты-Мансийска не пришло никаких идей. - Что мне делать? – устало спросил Курган, смирившись с тем, что нет ответа в его голове. - Я не знаю. У вас есть хоть какие-нибудь шансы вылезти оттуда? Есть зацепки? – начал интересоваться Ханты-Мансийск темами о которых не хотел говорить Курган: - Коля пытался выбраться, но у него не получилось. - И что он теперь делает? - Не знаю. Он куда-то пропал и не высовывается. - Наверняка уже где-то на свободе – кидал в трубку свои предположения Ханты-Мансийск, но Курган думал по-другому: - На свободе? Не думаю. Он уже так пропадал, а потом чуть с потолка не упал. Челябинск отпустил легкую руку Тюмени и подлетел к компьютеру, словно продолжая танец. На светящимся экране, где над синим фоном экрана светились белые буквы, что-то мигало с восклицательным знаком. - Ага, готово. Так, а теперь отдадим руль управления Тихомиру – пробубнил про себя Челябинск, будто вспоминая забыденное ранее дело. - Это обязательно? Может лучше будет, если ты сам все найдешь и ему отправишь – высказала свое мнение Тюмень, подойдя к столу. Она взяла лежащую на столе ветровку, чуть ли не подаренную Челябинском. - Пускай он сам ищет необходимую ему инфу – лениво ответил он, тыкая правой клавишей мыши по кнопкам программы. В его глазах отражались цифры и буквы, а также второй экран справа, на котором указатель мыши играл свою игру. Посмотрев на небольшой, псевдо-экран он присел на черный, кожаный стул и добавил – К тому же я вижу все, что он делает, поэтому в любой момент могу отобрать у него управление. - Ну хорошо… - решила поверить Тюмень и накинула на свои плечи ветровку. Ханты-Мансийск, обговорив возможные варианты исчезновения Новосибирска, успел и задеть их проблему. Когда его небольшой телефон оказался на ближайшем столе, он подошел к заинтересованному Челябинску и заметил, что ненормальное счастье немного покинуло его и теперь, на месте сумасшедшего сидел старый Челябинск, чему Ханты-Мансийск был рад. Если ему полегчало, то Челябинск только больше задумался о своем прошлом, которое все никак не отстанет от его. Долго он навязывал себе, что его прошлое – не его вовсе, что это был другой человек, а он не он. Когда Челябинск вместе с Таганрогом попался и влез в не шуточную историю, он думал, что не сможет увидеть яркого солнца, а видеть улыбку Тюмени – тем более. До сих пор он удивляется тому, как он смог выбраться созданной им же проблемой и паутиной. Может это Ростов-на-Дону помог ему, прислушавшись к просьбам Пятигорска; может сама удача решила выручить его грешную душонку, но теперь он живет, как и все остальные, вот только с клятвой, что никогда не будет использовать свой талант и вот теперь, когда Ханты-Мансийск смотрел на него, он даже не мог предположить, что чувствует он: может он недоволен, а может и зол. «Уверен, что потом он долго будет меня пилить по этому поводу. Ну, ничего. Разберусь.» - успокаивал себя Челябинск, но смотреть в глаза Ханты-Мансийска не стал. Ну, а старые привычки шпионажа остались и он не имел тех знаний, которые бы помогли ему слезть с этой зависимости. - И как? – решил воспользоваться этой дурной привычкой Ханты-Мансийск. Он подошел к спинке кресла и, скрестив короткие руки, стал смотреть на экран: код ему ничего не говорил, зато качество экрана его поразила. Мышь двигалась, открывала данные, Тюмень стояла справа и начинала зевать, а в это время мышь искала человека. В пустом поле постепенно появлялась надпись: «Эммануэль Павел Иосифович». - Ты знаешь такого? – безразлично спросил Челябинск, дабы не привлекать к себе внимания (к его грешку) и почесал затылок, высоко подняв подбородок. - Знакомая фамилия… - начал вспоминать Ханты-Мансийск, но у Тюмени быстрее всплыло в памяти: - Паша! Он из Северо-Кавказского округа. - Там же где-то неподалеку Рома живет? – начал вспоминать Челябинск и когда перед ними открылась карта на котором сверкали зеленые светлячки, все утихомирились и стали внимательно смотреть за дальнейшими изменениями. Указатель мышки нажал на две кнопки, после чего все зеленые светлячки потухли кроме одного. Под зеленой точкой светились таким же зеленым цветом фамилия, имя и отчество. Зелень мигала, будто привлекая к себе их внимание и чем больше присматривался Челябинск тем больше росла его уверенность в указанном месте. Иногда, особенно зимой, он мечтал не видеть ни то, что людей и стены, и даже координаты своей работы были противны. - Он находится у черной дыры! – воскликнул Челябинск и указательным пальцем тыкнул в сверкающую точку. - За ним что, следили? – не понимала нахмуренная Тюмень, которую уже раздражала мысль о скрытой слежке. Она приблизилась к экрану и стала внимательно рассматривать точку с его фамилией. - Ага. Раньше следили и сейчас следят, вот только что они там забыли? – для Ханты-Мансийска это было никакое не открытие, но вот причины нахождения Пятигорска в таком скрытом месте, заинтересовало Ханты-Мансийска. Вспоминая недавние события и недавний звонок, чуйка ему упрямо твердила о скрытом подвохе. «Нас закрыли, их закрыли, Кирилл ушел, а Пятигорск стоит на самом опасном месте в мире» - думал Ханты-Мансийск, а вот Тюмень теребила правый рукав ветровки и ждала предположений, но ребята гадать не стали: - Интересно получается. Ну что ж, свою работу я выполнил, а теперь давайте думать, как будем выбираться. – закрыв второе окошка, Челябинск повернулся и посмотрел в удивленное лицо Тюмени, которая не понимала такой нулевой реакции Челябинска. *** - Вот ты где! – бессмысленно закричал Ростов-на-Дону, слегка оглушив рядом сидевшего Санкт-Петербурга. - Мог бы не орать. – пробубнил он, держась одной рукой за звеневшее ухо. - Только не говори, что ты не рад этой информации. Толя, я у тебя в долгу! – давно Ростов не чувствовал такого счастья и его нельзя было чем-то измерить. Положив руку на плечо сидевшего на кресле Таганрога, отчего тот слегка испугался, Ростов-на-Дону долго хвалил его смекалку и хорошую работу, но с непривычки Таганрогу это ни капельки не понравилось, а только больше пугало бедолагу, но не он один был в испуге. Работник, у которого и отобрали ноутбук, тоже был не рад такому происходящему давлению (хоть и радостному). Трудно было ему воспринимать их радость, когда на уме звучат их требования рассказать пароль от скоростного интернета, а ему ведь отвечать за все сказанное и отданное. И пришлось ему стоять неподалеку и смотреть на то, с какими улыбками вымогальщики пялились в экран. Когда поднявший шороху Санкт-Петербург спокойно вернул аппаратуру работнику, тому стало куда легче: давящая ответственность и напряженная внимательность начало потихоньку спадать. Узнав все необходимое, ребята строили свои планы, а работнику отеля только и оставалось тихо отойти от них, дабы они что-то еще не на придумали. - Надо бы позвонить и сообщить Тане – начал искать недавний использованный номер телефона Санкт-Петербург, чувствующий себя в долгу перед ней, хотя она ему ничем не помогла. Когда вместо женственного голоса Твери послышался мужской и тихий голос Великого Новгорода - Санкт-Петербург не удивился. Он прекрасно знал, как хорошо они дружат. В трудных и в нелепых ситуациях они часто встречались и вместе разбирали проблемы. Многие думали, что они встречаются и чувствуют друг к другу нежные чувства, но фантазеры каждый раз разочаровывались их дружественным, иногда глупым поведением, а отсутствие каких-либо чувственных подтверждений, придавало хорошего настроения поклонницам Великого Новгорода. Природа одарила его хорошей внешностью: голубые глаза, волосы цвета блонда да и щетина сводила многих с ума. Когда он посещал балы (что было редкостью), на него сразу клала глаз какая-нибудь молодая особа, но как бы она не пыталась привлечь его внимание, он всегда проходил мимо, поправляя волосы, щекотавшие его веки. В конце концов девице приходилось бросать эту идею и искать себе нового жениха, а в это время Великий Новгород находил Тверь, за которой охотились представители мужской половины. Главная подруга Москвы старалась всегда быть рядом с ней и зачастую она была занята наблюдением за своей столицей. Конечно, признавать мании Владимира не хотела, но по вечерам, когда она готовилась спать и смотрела в свое отражение, она понимала, что эта забота ей необходима. Преданно она следила за ее окружением, а Великий Новгород мешал ей, чем немного ее раздражал, но когда дела были плохи, а смекалки не хватало, она обращалась к нему за помощью, чем тот не отказывался. Планы проходили гладко, но заканчивались по разному. Иногда у них появлялись претензии друг к другу, иногда Твери приходилось прятать Великого Новгорода в своей кровати, дабы его не взяли возмущенные, статные личности имперского двора, но все это умолкало и куда-то пропадало. Некоторые умы: любители секретов – считали, что им помогал сам Санкт-Петербург, но как и истории романов этой пары – у них не было доказательств. Тут приходилось только гадать: правда ли это или нет? Как хозяин таких балов, Санкт-Петербург не мог не слышать слухов и не видеть каких-то изменений, поэтому слухи, скандалы этой псевдо-пары были ему известны, но как культурный человек, он не стал влезать в их истории и в нынешнее время не влезает. «Нет необходимости заставлять их все рассказывать. Мне от этого будет ни жарко, ни холодно» - думал он, поэтому после услышанного голоса Великого Новгорода, Санкт-Петербург сразу перешел к делу: - Ярик слушает – сказал Великий Новгород не отрываясь от экрана компьютера. - Нам удалось кое-что узнать, а как у вас дела? – поинтересовался Санкт-Петербург, пока Ростов разговаривал с Таганрогом. - Мне тоже повезло, хотя я не уверен в достоверности этой информации и пока хочу кое в чем разобраться – ответил Великий Новгород, крутя колесико небольшой белой мышки. - Надеюсь это не займет много времени? Я не собираюсь ждать твоих итогов да и я так понял, ты там сильно занят, поэтому я просто напишу тебе письмо с найденными подробностями и все. Надеюсь, что они тебе помогут – решил так закончить Санкт-Петербург, словно чувствуя занятость Великого Новгорода да и не видел он смысла лишний раз шевелить языком. Особенно с Великим Новгородом. - Я тоже – ответил такой же краткостью Великий Новгород и на этом закончился разговор, в котором не нуждался Великий Новгород. Посмотрев на свой телефон в котором хранились его необходимые номера, а симка не видела денег месяца так три, он переписал нужный ему номер телефона в мобильник Твери и начал звонить старому знакомому, который мог что-то знать о украденных документах советских времен. Когда он перебирал электронные варианты документов, некоторых не оказалось на месте, то заметил, что пару документов не хватает, из-за чего его предположения выглядели довольны реалистично, поэтому он решил попытать удачу, а когда на телефон Твери пришла обещанная смс-ка, его гипотеза только больше поддержала его. - О! Кто тут решил мне позвонить?! – удивился Орел и отошел подальше от края черной дыры, чтобы не привлекать своим разговором взволнованную Калугу, которая матерясь перерисовывала один из кругов. - Привет – весело поздоровался Великий Новгород, будто он ничего не знает. - О-о-о! Здравствуй-здравствуй! Давно я от тебя новостей не слышал. Если мне память не изменяет, ты стал важной персоной в государственной думе. - Не знаю, кто тебе такое сказал. Я там практически не участвую, просто сижу и никого не трогаю, да и стар я, чтобы нынешние проблемы решать – начал отнекиваться Великий Новгород. - Ну если ты старый, то я давно ходячий труп – пошутил Орел, чем немного рассмешил Великого Новгорода. - Надеюсь у трупа хорошая память. Помнишь развал СССР? – начал с далека Великий Новгород, рассматривая на светлом экране желтоватый документ. - А кто ж его не помнит. Такая великая страна была и такая великая трагедия. - Ага, но люди не меняются и убывшую страну вспоминают молодые. - И знаешь, что меня удивляет? С виду мы может и выглядим как молодые, сильные и задорные парни, а ведь мы столько пережили. Столько мы видали переворотов, убийств и рассветов. В такие моменты мне иногда начинает казаться, что мы бессмертны, а может заколдованные. Ты же до сих пор хранишь того голубя? – вспомнил кое-что Орел, поддерживая тему. - Я не могу его выкинуть. Для меня он, словно памятник о погибших – с какой-то грустью отметил Великий Новгород и откинулся на спинку кресла. - И пока этот голубь с тобой, ты будешь жить. Так звучит одна легенда. – вспомнил рассказ одного бродячего старика Орел, объездившего большие горы. - Легенда и не более –скептично сказал Великий Новгород и нацелился на выставленную ранее цель - Так, я по какому поводу… Помнишь, мы тобой тогда в засекреченных данных копались? - Да, сколько удивления у меня было, когда я увидел чертежи и планируемые проекты. Раньше бы я даже не догадывался, что наша не такая уж и развитая страна может воссоздать фантастику. - Я тоже так думал, но кое-что ты похоже тогда прихватил – тянул свою линию Великий Новгород, а в это время, неподалеку на диване сопела Тверь, укрытая белым, найденным Великим Новгородом, одеялом. - Ну да, прихватил. И что? – насторожился Орел, и старая бумага в левой руке громилы слегка помялась от напряжения в грубых пальцах. - У меня есть часть этих отксерокопированных документов, которые возможно ты держишь в своей руке. В этих документах упоминается такое слово, как дыра, а на другом даже нарисована она. Как Паша поживает? – задал провоцирующий вопрос Великий Новгород, учуявший напряжение Орла и, повернувшись к Твери, стал рассматривать ее рыжий, спадающий с дивана водопад волос, но Орел не ответил, как и ожидал Великий Новгород: - Молчишь? Значит я прав. Знаешь, а талантливая у нас растет молодежь. Пока вы там что попало творите, они взялись и смогли сговориться друг с другом. Нашли они ваше место и когда я узнал о нем, то сразу все понял. - Откуда ты знаешь о черной дыре? Никто практически об этом не знает. – серьезно спросил Орел, на что получил: - Я же старик, а со стариками всегда советуются. Особенно, когда какая-то большая дыра пугает молодое поколение. Я даже и не помню, когда я узнал об этой дыре, но похоже все забыли о моей осведомленности. - Хочешь помочь? – понадеялся Орел. - Нет. На данный момент я помогаю молодежи, а тебя прошу не творить глупостей. Все-таки мы не молоды и вряд ли сможем что-то изменить, а вот молодое поколение надо беречь. - Я понимаю и надеюсь, что все будет хорошо – Орел ткнул большим пальцем на красную кнопку и звонок был закончен, но череда эмоций продолжали буянить. Долго он смотрел в экран телефона, думая о сказанных словах старого друга, но обязанность и дела его торопили. Особенно когда Калуга кричала чуть ли не на весь зал на пол, на котором не хотел рисовать мел. *** - Пс-с-с, парень, не хочешь выбраться от сюда – послышался чей-то шепот. Курган начал вертеть головой, но видел только старые лица друзей Калуги. Убедив себя, что это не проказы его воображения, он таким же шепотом ответил: - Кто это? - Посмотри назад – ответил таинственный голос. Курган, попросив у одной блондинки с косой на плече вернуть очки и, одев квадратные стекла, повернул голову. Из угла выглядывал Новосибирск и суженными глазами смотрел на него. «Мы же вроде в одной лодке, так что он так ко мне обращается?» - подумал он и еще раз посмотрел на занятых своими делами гостей. Столь слабая, на их взгляд, персона как Курган не требовала к себе какого-либо внимания, да и Калуга, как узнал он из разговора вожака с его другом, говорила ему, что такой слабак как он вряд ли доставит им проблем. Конечно, ему было обидно, но в данный момент он был рад сказанным Калугиным словам и встав со своего места, Курган быстро сбежал к Новосибирску – за угол. Когда он подбежал к нему: там, где их никто не видел, Новосибирск одной рукой схватил за его правое плечо и подвел его поближе. - Я тут нашел одно местечко. Там есть выход. – уверенно сказал он. - Надеюсь не на крыше, а то у меня нет желания падать. - Нет, на этот раз я нашел выход в подвале. - Ты уверен? А вдруг это просто старый, классический подвал, в котором прячут банки – предложил Курган. - Не думаю. Вряд ли Катя занимается таким делом, но не удивлюсь, если увижу хорошую бутылочку вина. Так…Ты со мной? – уверенно, словно зная ответ, спросил Новосибирск. - Ну не буду же я тут сидеть?! Конечно иду! – ответил Курган, после взвешивания все за и против. - Вот и ладненько. Пошли – Новосибирск развернулся и на цыпочках пошел по лестнице, прислушиваясь к разговорам гостей. Курган, следовавший за ним, не раз поворачивал голову и смотрел назад, но к их счастью никого не было. - А почему мы на вверх пошли? – начал задавать вопросы Курган, когда стал подниматься по лестнице вместе с Новосибирском. - Потому что только здесь есть лестница в подвал – объяснил Новосибирск и когда они вышли на ровную площадку к которой вели сразу несколько лестниц, Новосибирск кивком головы показал на нужную лестницу и направился к ней. Чем дольше они спускались по ступенькам, тем больше становилось Кургану не по себе, а вот Новосибирска даже темнота на лестнице не беспокоила. - Ты точно уверен в этом? – недоверчиво спросил Курган и ловя себя на мысли, что не готов доверять Новосибирску. - Да и мы пришли – Они вышли на ровную, широкую площадку по которому разгуливал холодный ветер. Новосибирск, оглянувшись, прошел немного вперед. - Ты когда нашел это место, пытался найти хоть какое-то освещение? – продолжал сомневаться Курган, потирая руки. - Пытался и не нашел, но он нам и не нужен – Новосибирск указал пальцем вперед и только после того, как Курган прищурил глаза, он увидел небольшое свечение и пошел к нему. Новосибирск от него не отставал. Когда они добрались до лучей света, то Курган понял и даже в уме похвалил Новосибирска. Дырка в стене была небольшого размера и давала траве и другим растениям пролезать внутрь и покачиваться на ветру и этой дыры хватало, чтобы пролезть одному человеку. Первый полез Курган: в отличие от Новосибирска, его плечи были куда меньше, поэтому проблем у него не было. Единственное с чем пришлось помогать Кургану – подтолкнуть его: дырка находилась на уровне его груди и без посторонней помощи ему было сложно подтягиваться, особенно когда в спину давит край стены. Без проблем его тело вылезло на свободу и ему нужно было время, чтобы привыкнуть к яркому свету, но времени у них было мало (по крайней мере так думал Новосибирск), поэтому Кургану пришлось сразу давать руку своему открывателю и помогать ему вылезти оттуда. Если у Кургана не было проблем с проходимостью, то широкие плечи Новосибирска подбросили проблем. Немного повозившись на одном месте, он выполз из дыры, оставив на полу подвала пару отломившихся от стены кусочков. Новосибирск не сразу встал на ноги, а какое-то время дышал свежим воздухом. Курган же только ожидал, пока голова Новосибирска не прекратит кружится. - Похоже ты сильно тогда ударился – промолвил Курган, но Новосибирск воспринял его слова как пинок под зад: он тут-же вскочил и, словно он не слышал его слов, сказал: - Ну вот, а ты не верил – Новосибирск встал, начал отряхивать свою одежду. - Ты просто так долго искал выход и так много ошибался, что я не мог поверить, что есть еще один выход – думал таким образом подбодрить Новосибирска Курган. Пыли Новосибирск вытряхнул много, но когда он провел рукой по грязным, приобретенным во время аварии пятнам, то махнул рукой и сказал: - Один фиг стирать. Мог бы мне хоть что-то дать чистое. - Что? – не понял Курган. - Да так, Семена ругаю. Пошли? - Пошли. *** - Смотри, куда едешь! – орал на всех, высунувшийся из окна переднего сидения Ростов-на-Дону. - Ну вообще-то это мы виноваты. Мы нарушаем правила дорожного движения, а не он. - Ну все, включил занудный режим – вернулся обратно в кабину Ростов-на-Дону, а нижний Новгород переключился на ведущего машину - Санкт-Петербурга: - Петр, прошу тебя, немного сбавь скорость. - Нет – сотый раз ответил Петербург и продолжил нажимать на газ. Ехали они долго и пейзажи за окнами машины чередовались: то появлялся крупный город, то лес. За это время Нижний Новгород устал ворчать и доставать остальных своими претензиями, устроившись на заднем сиденье. Положив голову на спинку сиденья, он пытался привыкнуть к скорости, но на долго его не хватало: в его воспоминаниях так и стояли аварии, которые оставили большой отпечаток в своей жизни и пока серьезно настроенный Ростов-на-Дону и Санкт-Петербург не видели знаков дорожного движения, у него бешено билось сердце от каждого резкого поворота и обгона. Время шло. Каждый думал о своем и только тогда, когда они проезжали пустое поле, им стало казаться какое-то странное жужжание. Сначала они думали, что им просто мерещится, но когда их стал обгонять байкер с левой стороны, то поняли, что все-таки такую забытую дорогу кто-то помнит и использует, а они не сошли с ума. За одним байкером появлялся другой, с девушкой позади. Один, второй, третий и Ростов прекратил их считать, но увидев знакомые черты лица, сразу высунулся из машины и заорал: - Какие люди! Куда едем?! - Привет, Рома. Давно не виделись! Да вот к Егору на работу едем! – Новосибирск кивком головы указал на Кургана, который сидел за ним и ухватился за него, как тонущий за спасательный круг. Иногда он поправлял сползающие руки и шлем, к которому он не привык, а Новосибирск только больше смеялся и говорил: «У тебя нежные руки», «Держись за меня, дорогуша» или «Знаешь, я хоть и из Сибири, но парни мы горячие и с хорошей фантазией», чем немного смущал Кургана, который только и думал о том, как не слететь с мотоцикла. - По-моему не только вы – Ростов кинул взглядом рядом проезжающих попутчиков. - Долго рассказывать, но они решили нам помочь – объяснил Новосибирск. - И ты решил полностью соответствовать виду байкеров? Почему такой потрепанный? – продолжил выяснять Ростов, а в это время Нижний Новгород уже тянул того за белую кофту. - Попал в аварию, а другой одежды не нашел – хохотнул Новосибирск. - Интересное совпадение. Мы то тоже едем на «его» работу. - А что Толю не взял с Артуром? - Места нет. - Есть одно – решил немного поспорить Новосибирск. - Да, есть и туда можно посадить Егора. Надеюсь он займет нашего неугомонного – Ростов ударил одной рукой по ладони Нижнего Новгорода, который пытался чуть ли не силой затащить того обратно в кабину машины. - Ну даже не знаю. Я так привык к его рукам – специально мямлил Новосибирск, а Курган молился, чтобы побыстрее оказаться на заднем сиденье машины. - Давай останавливаться – скомандовал Ростов и сказал Санкт-Петербургу: - У нас остановка, поэтому попытайся нежно остановиться, а не как прошлый раз. Санкт-Петербург его послушал и совместно с группой байкеров они остановились на правой стороне дороги. С трясущимися ногами Курган слезал с мотоцикла и снял шлем. Его волосы были на электризованы и по бокам стояли дыбом, а вот очки запотели. - Забирайся к нам - скомандовал Ростов, выйдя из машины и открыв дверь заднего сиденья, пока Санкт-Петербург пил газированную воду и тут Курган поверил в бога. Редко, когда он улыбался, но тут он не мог не растянуть улыбку на пол лица и присоединился к уставшему Нижнему Новгороду. - Я всю жизнь буду помнить эти моменты! – крикнул Новосибирск и Курган покрылся красной краской. - Если ты так со всеми шутишь, то наверняка у тебя много поклонников – решил подколоть Ростов, подойдя к мотоциклу Новосибирска. - Увы, нет, но я надеюсь, что он станет первым – продолжил тянуть свою линию Новосибирск. - Эх, шутник – Ростов погрустнел и направился обратно в машину, где Нижний Новгород бурно рассказывал их путешествие Кургану, а в это время, в голове Ростова звучал голос и образ Пятигорска. *** - Так, все у нас готово? – спросила взволнованная Москва у собравшейся команды. - Вроде бы да – ответил Орел, предварительно осмотрев сделанную им работу и оценив ее кривоватость. - Я так устал – пятый раз сказал Смоленск, устроившийся на холодном полу. Ему было сложно нарисовать узор не из-за нехватка таланта, а из-за тяжелых, слипающихся век, которые требовали теплой, мягкой кроватки. Раньше, когда он собирался в поездку, он думал, что сможет заснуть в самолете, но привыкший к тихому, иногда жуткому зданию, он не мог даже вздремнуть. Даже немного спиртное в маленькой, хранящейся в кармане, бутылочке не помогло ему и пришлось ему, сонному чертить узор. - Да ты всегда устаешь – проворчала Калуга, даже не посмотрев на него. Она, как и Смоленск, не могла заснуть в самолете, но по другой причине. Размышления и предположения доводили Калугину голову, до боли и находясь в близи Смоленска, она таскала его спиртную бутылочку. - Значит мы можем начинать? – не уверенно спросила Москва у других, а Екатеринбург так и не смог определиться с выводом. План наполовину был выполнен и это ему не нравилось. Когда Калуга ответила: «Рано, надо немного подождать» - ему показалось, что она услышала его немую просьбу дать времени, чему был благодарен. - И что мы пока будем делать? – спросил Смоленск, рассматривающий пятую точку Калуги, пока та осматривала черную дыру. - Попьем чаю, поговорим, так сказать на последок – серьезно ответила Калуга. - Не драматизируй – попросил Орел, а сам вспоминал недавние слова Великого Новгорода. Собравшись в маленькую кучку, они собрали кресла на колесиках и подвезли их к центральному столу, к которому была проведена розетка. Раздобыв чайник и чайный сервис, они налили воду и стали ждать, пока электронный нагреватель отключиться. Порывшись в своем чемодане Орел вытащил хороший, рассыпной чай, хотя отреагировали на него по-разному. Москва была рада ему, а вот Калуга долго кричала на Орла, когда увидела свое нижнее белье в открытом чемодане: - Так ты все-таки их взял! - Опять ты драмати… - Я сейчас тебя травматизирую! – Калуга начала медленно подходить к сидевшему и спокойному Орлу, а аура девушки превращалась в раскалённую лаву. - Вы можете хоть в такой день не ругаться? – спросил Смоленск, который наливал в свой белый стакан воду. - Думаю, что сегодня я имею право отправить его на тот свет – сквозь зубы процедила Калуга. - Он нам еще нужен – отговаривал Смоленск ее навязчивую идею. - Кать, а может ли кто заменить Марию? – задал совсем другой, не связанный с предыдущим диалогом, вопрос Екатеринбург. - Как было написано в старых документах, никто не сможет стать заменой. – Калуга посмотрела на пушистый затылок столицы, пока та медленно попивала горького чаю. - Жаль – тихо озвучил свое мнение Екатеринбург и продолжил рассматривать свои сомкнутые пальцы в замок. Образовалась тишина и она была настолько тяжелой, что даже возмущение Калуги стало пропадать. Она опустилась на стул и стала рассматривать рабочие столы и старую, пыльную аппаратуру. - Ты хотя-бы аппаратуру вывез? Жалко же. – пыталась сменить тему Калуга. - Все, что было предназначено для черной дыры, должно пропасть вместе с ней – ответил Екатеринбург. - Понятно – без эмоций промолвила Калуга, осознав, что смена темы не удалась, а Москва, ни сказав ни слова, встала и направилась в коридор. - Ты куда? – спросила Калуга, на что услышала: - В уборную. - Только не потеряйся – крикнула Калуга, а сама готовилась к бурному разговору. Москва, не выдерживая свои эмоции, побежала по коридору и иногда не замечала, как чуть ли не падала с лестницы. Ворвавшись в женский туалет темно-синего цвета, выложенного плиткой, она посмотрела на свое отражение и открыла воду. Про настройку воды она забыла, поэтому, когда ее руки попали под струю, она отскочила от прямоугольной раковины. Часть рук горело от ожога, но не растерявшись она открыла только холодную воду и погрузила обожжённые места. Держала свои руки по водой до тех пор, пока кончики пальцев не начали неметь. «Какой ужас, даже эта боль не может заглушить мои чувства. Если бы ты слышал сейчас меня. Петр…прости меня. Ты даже не представляешь, как я хочу увидеть тебя. Как мне хочется снова прикоснуться к тебе и увидеть твои глаза. У меня не было выбора, ведь я … Мы ответственны за тех, кого приручили и теперь пришла моя расплата за долгие правления и грехи, но вместо того, чтобы думать о стране, я думаю о тебе. Как это эгоистично! Как мне стыдно! Я так хочу тебя видеть, хочу поцеловать, обнять тебя в последний раз и надеюсь, что ты станешь хорошим правителем страны. Ты далеко и вряд ли узнаешь где я, но все равно я так надеюсь, что ты придешь и скажешь мне хоть какие-нибудь слова. Прошу тебя, приди ко мне. Дай взглянуть на тебя в последний раз.» *** - Мы точно не полетим в вниз? – неуверенно спросила Тюмень, поднимающаяся по пыльной вентиляционной шахте. Ее руки, как и ноги собрали кучу пыли и каждое их столкновение с железными стенками вентиляции, отпускали звуки бродить по лабиринтам, которые охватывали все подземную организацию. - Не бойся. Если ты упадешь, я тебя поймаю – успокаивал ее Челябинск, следовавший за ней, а Ханты-Мансийск был замыкающим. Привыкший к чистоте Ханты-Мансийск не мог свыкнуться с такой, накопившейся за время работы организации, пыли и не раз летающая пылинка заставляла дрожать вентиляцию из-за его чихания. - Надеюсь, нас не обнаружат – продолжала сомневаться Тюмень, но щекотка ее ног Челябинском - подняло настроение. Лезли они долго и на их удивление, без каких-либо проблем. Выбравшись на свободу, пыльная и радостная тройка выдохнула с облегчением и даже испачканная, пыльная одежда, которая при ударе рукой, выплевывала кучу грязи не могла испортить настроение. - Ну вот, а ты боялась – заметил Челябинск, разглядывая испачканные щеки Тюмени. «Мда-а-а, и чего Тамара так боялась? Мы всегда находили препятствия и не было в моей памяти такого, с чем бы мы не справлялись» - думал Ханты-Мансийск, рассматривавший огромное поле. - Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но нам пора ехать на работу – промолвил Челябинск и стал направлять к стоявшим, одиноким деревьям. - Ты хоть знаешь, куда идешь? – спросил Ханты-Мансийск, ведь пока он не видел никаких признаков цивилизации. - Мое шестое чувство подсказывает, что нам надо идти туда – не останавливаясь он продолжал идти к теням деревьев, а Тюмень только пожала плечами и также слепо доверилась солнцу на затылке старого знакомого. *** - И долго мы будем ждать? – сильно волновал этот вопрос Екатеринбурга. Пытаясь себя чем-то занять, он не раз проходил мимо сидевшей на стуле Калуги, которая внимательно рассматривала движущиеся значки на экране своего ноутбука. Краем глаза она посматривала на дергающуюся дыру, которая иногда резко всасывала в себя крошки земли и выплевывала их, явно недовольная ими. Поправляя очки, она волновалась, гадала и даже сомневалась в точности данных. Боялась, что подведет, а от этого решалась целая жизнь, но она не имела себе право впадать в раздумья, ведь главным было не пропустить лучший момент и когда ее компьютер показал долгожданные цифры, она поставила лежавший на коленях ноутбук и снова поправила сползающие очки. - Пол часа. Столько у нас времени. Ты видел Машу? – поинтересовалась та. - Да, но она попросила, чтобы никто ее не трогал – спокойно ответил Екатеринбург и присоединился к разглядыванию дыры. - Ей надо о многом подумать. - Как думаешь, есть ли хоть какой-нибудь шанс того, что она откажется? – упрямо пытался верить Екатеринбург. - Не думаю, что она повернет обратно – честно ответила Калуга и тут она заметила, как у ограждающего стекла стоял Смоленск с Орлом. Они о чем-то говорили и так же рассматривали их цель, а в это время Пятигорск сидел возле своего нарисованного узора и поглядывал с далека на Калугу. В эти минуты каждый не хотел верить в реальность, но пришлось в нее поверить и когда заданное время пришло, всем пришлось занять свои, нелюбимые и наверняка запоминающиеся места. Вернувшись и одарив Калугу одним листком бумаги, Москва встала у единственных ворот, которые вели к темноте. - Все на месте? – крикнула Калуга. Кто кивнул, кто ответил, а вот Москве не было необходимости говорить о своей готовности. Тогда прощаясь в одиночестве она с трудом писала на бумаге русские буквы и кривая подпись стало точкой тех вытянутых из ее души слов, которые и дарили ей капельку света в такой тяжелый момент. Ей хватило минуты, чтобы вспомнить каждого ее друга, но образ любимого человека, забыть было невозможно. Открыв свои очи, на месте широкой спины стояли толстые двери, которые не открывали не один век, а за ними ждала ее чернота, чуявшая ее присутствие. Чем ближе она приближалась, тем сильнее она выплескивала мелкие крошки и мигом обратно всасывала их. Москва, как и черная дыра, была готова к встрече, а стоявшие вокруг большого стеклянного купола – тем более. Участники, пожираемые собственными нервами, мыслями о неудаче, впитывали каждое движение Московских рук. Длинные пальцы ухватились за железный руль и стали медленно, со скрипом поворачивать на лево до тех пор, пока дверь не щелкнула. Москва остановилась, не отпуская его и посмотрела на Калугу. - Немного подожди! – ответила на ее взгляд та и снова посмотрела в ноутбук, пока в лабиринтах подземного царства что-то громыхало, но участники этого ритуала не обратили внимания. - Еще пять минут и можешь заходить! – сказала Калуга, а черная дыра начинала набирать силу: выплескивать она начала меньше, а сила, с которым она притягивала крошки земли стала сильнее. Потихоньку начались отрываться куски побольше и, промчась мимо стоявшего у купола Орла, влетала в дыру. Калуга не отрывала своего взгляда от экрана и смотрела на знак Марса, который рывками двигался по кругу и так она была поглощена этим, что не заметила новых гостей. Не веря своим глазам и сваливая это на выдумки ее воображения, столица не могла сдержать накативших слез и одна из слезинок спрыгнула на щеку и стала сползать по ней. Эта капля говорила о многом и если бы Москве дали шанс сказать что-то, то она бы не смогла так точно передать свои эмоции, которые несет в себе кристалл на ее щеке, а Санкт-Петербург это видел. Сузив глаза и нахмурив брови, он смотрел на черную дыру, а потом на Москву, но раздражало его больше всего дверь, за которую так крепко держалась Москва. - Маш, отойди оттуда! Там опасно находиться! – крикнул он, не знающий того, что Москва не собирается идти обратно, но как радостно ей было на душе: «Он услышал! Он пришел! Я так рада видеть тебя! Боже, спасибо…». - Открывай! – скомандовала Калуга и Орел перекрестился, а в это время Ростов-на-Дону добежал до Пятигорска, который сидел возле нарисованного им же узора. - Что здесь происходит?! – крикнул он, ухватившись одной рукой за плечо Пятигорска. - Пытаемся мир спасти и пожалуйста, не мешай. – ответил тот и пока Москва с большим трудом открывала дверь. Звук ветра и сильное притяжение начало всасывать в себя все, что попадалось ей. Экраны на столах начали падать на пол и потихоньку ползти к черноте, издавая не приятый звук. Стекла, которые не один год держали черную дыру взаперти стали трещать, покрываясь трещинами, но и держащая эти стекла стена не смогла устоять: она сгибалась, по краям как по швам; начала отрываться от пола и в итоге части купола начали улетать в пропасть, как и мелкие предметы: ручки, стаканы, стулья, экраны и даже столы начали потихоньку, со скрежетом ползти к ней, а вот Москва держалась за устоявшую дверь. Убирая волосы с глаз, она смотрела, как к нарисованным узорам начали дорисовывать необходимые части. Калуга, параллельно посматривая на наручные часы, молилась, чтобы все успели дорисовать узоры, но притяжение дыры усложняло работу. Каждый, схватившись за обломок стены, старался устоять на ногах и новоприбывшие решили им помочь, хотя и не понимали того, что происходит. Ростов-на-Дону внимательно смотрел, как Пятигорск продолжал свой рисунок, но противится гравитации ему было сложновато, поэтому Ростов обхватил левой рукой за талию Пятигорска, а правой держал за тяжелый, лежавший на полу кусок металла. «Я тебе, конечно, сейчас помогу, но вот только попробуй мне потом ничего не рассказать» - думал Ростов. Калуге на помощь пришел Нижний Новгород и по ее указу ему пришлось держать не ее, а ноутбук, в котором она нуждалась, а Москва в это время потихоньку начала направляться к дыре, ожидая пока ее товарищи закончат свои рисунки. Дыра увеличивалась и когда резкий ее удар, поднял столицу от земли в воздух, ее рука оторвалась от руля двери и полетела к ней, но к ней подоспел Санкт-Петербург: он схватил ладонь столицы и стал потихоньку тянуть к себе. Дыра желала ее, но Петербург хотел обратного. Ухватившись за тот же руль, он тащил Москву, но за ее ноги держалась дыра, которая не собиралась отпускать живую добычу. Все стало дрожать. Крыша, которая держала землю начала падать вниз, прихватывая за собой большие валуны земли. Стены рушились, поднималась пыль и чем ближе земля находилась к дыре, тем больше земли и металла ломала и мяло пол. Не раз Новосибирск чуть ли не попадал под один из таких камней, но до Санкт-Петербурга добежал и рад был тому, что оставил Кургана на поверхности. - Держись! – Новосибирск протянул руку Санкт-Петербургу, который был не прочь отпустить уже с горем державшуюся дверь и ухватился за его руку. Тот начал потихоньку, вместе с усилием Санкт-Петербурга, вытаскивать столицу, но та остановила их: - Нет, я должна быть там! - Что? – не понял Санкт-Петербург, а Новосибирск внимательно смотрел на них, продолжая тянуть к себе. - Я должна это сделать, иначе все пострадают – она посмотрела на Калугу, которая кивнула на ее взгляд. Это был тот главный знак, которого она ждала все это время и промолвила то, что так часто звучало в ее голове – Я так была рада тебя видеть. Спасибо - и отпустила руку. Время замедлилось и все стало рушиться на глазах. К земле и к небольшим земным камням вперемешку с металлом, полетели огромные части земли, потихоньку закрывая путь на свободу. Собирались большие горы, которые мешали бежать к выходу, но вариантов у них не было. Как и договаривались с Москвой, все участники этого ритуала должны были покинуть это место, но с трудом им это удавалось. Провожая Москву своим взором, каждый отдавал ей свое уважение, благодарность, и только Петербург, бросивший руку Новосибирска, пару раз притронулся к полу и прыгнул к столице, потянув руки вперед. Он отдался притяжению так же, как и она. Схватив ее за руку, притянув к себе, он обнял ее за плечи и увидел слезы, на которые он не мог не ответить улыбкой. «Да, это глупо. Да, я дурак, но по-другому я не могу поступить. Лучше я уйду вместе с тобой, ведь не смогу я больше жить без тебя. Прости меня, дурака, но я люблю тебя» - думал Санкт-Петербург, не сумевший оторваться от светлого, нежного и такого дорого лица Москвы. Они были счастливы. Каждый по своему и это счастье дало свой отпечаток горести единственного человека, который предано сидел возле дыры и запоминал последние секунды их счастья. Когда темнота заключила их в свои объятья, ком в горле и боль ударило ему в грудь. Притяжение прекратилось, дыра остановилась, но землетрясение только начало показывать себя. - Коля! Уходим! – кричал ему Орел, забравшийся на собранную гору земли – Ты меня слышишь? Черт возьми. Добежав до сидевшего, впившегося в кусок стены Новосибирска, Орел схватил его за талию, поднял и, положив на плечо, побежал. Бежал он вон из подземки, убегая не только от смерти, но и старого прошлого. На пути встречались поломанные, изогнутые стены, которые приходилось оббегать, большие камни и другая чепуха, но Орел с легкостью преодолевал эти препятствия. Они оказались последними, кто еще не выбрался из под земли, и пока Орел бежал по лестнице на вверх, друзья волновались, теребя порванную одежду. Они не находили себе места и когда послышался топот Орла, а солнце осветило их, то на лице Калуги появилась небольшая улыбка. - Боже, Коля. Зачем ты там остался? – не понимала Калуга такой глупости. Орел, немного отдышавшись, опустил Новосибирска, чьи ноги не держали веса тела, а все остальные переводили дыхание и приходили в себя. - Что случилось? – послышался голос Тюмени, пробиравшейся через запутанную траву к ним. - Не сейчас, ребята – проворчал Екатеринбург, сидевший на земле. - Что? – Тюмень посмотрела на расстроенные лица. Все молчали, а подземные толчки прекращались. - Может кто-нибудь, что-нибудь расскажет? – попытался Челябинск узнать правду с надеждой, что ему хоть что-то расскажут, но никто даже не обратил на него внимания. - Коля, скажи что-нибудь, пожалуйста. Не молчи Коля. – Калуга стояла на коленях и захлебываясь слезами, не в силах больше сдерживать свои эмоции. Она положила правую руку на плечо Новосибирска, который молчал, сидел на земле и смотрел в одну точку. Ей было так тяжело сдерживать свои эмоции, что иногда она всхлипывала и издавала звуки недавно раненного щенка. Ее руки тряслись, а сама она свернулась калачиком и это пугало Тюмень. В ее голове стали мелькать ужасные мысли и когда она посмотрела на груду камней, на месте которых раньше находился скрытый второй дом, ей стало не по себе. Только от мыслей ее бросало в дрожь, сказать же она ничего не смогла. - Тамар, Маша и Петр… - пыталась что-то вымолвить Калуга сквозь всхлипывания, но не смогла. - Нет – ее мысли твердили правду, но признавать Тюмень этого не хотела. Ханты-Мансийск и Челябинск могли только стоять и сдерживать свои эмоции под контролем, но участники, которые все этого видели – не могли. Каждый по-своему оплакивал столиц. Даже забыв о своей поломанной ноге, Пятигорск уткнулся в Ростова-на-Дону и кричал, пытаясь хоть как-то успокоить себя. Тюмень же среагировала, как показалось Орлу и Смоленску, глупо: она подошла к Екатеринбургу, который стоял неподалеку от кусков земли и ударила его по щеке. - Ты знал об этом? – спросила она, не сдерживая злости и слез – Ты знал. Так как ты мог это допустить?! Как?! – начала кричать Тюмень, начиная колотить Екатеринбурга. Ее большие, наполненные слез глаза отражали виновный его взгляд, который с самого начало окрестил себя убийцей. Тюмень одним не ограничилась: когда она замахнулась, Челябинск думал влезть и остановить ее, но Екатеринбург остановил его раскрытой ладонью, после чего получил вторую пощечину. - Ты виноват. Зачем?! За… - Тюмень трясло и злость перекрыло отчаяние, а Екатеринбургу приходилось только молчать. - Коля, скажи что-нибудь. – продолжала требовать Калуга. - Можно я? – послышался незнакомый Калуге голос, но она покорна отодвинулась и наблюдала. – Привет. Ты меня помнишь? Это я, твой дядя. – ласково говорил Томск, но никакого ответа не последовало – Ну что, поехали домой?