Цветы Селестии

Фокалорс выдохнула. Ей почему-то казалось, что собрание будет сложным. Мурата и Моракс выглядели далеко не благодушно, а серьезно, то даже будто враждебно. Самый старший архонт даже на Барбатоса взглянул недовольно, а сам Барбатос ответил ему настороженным, внимательным прищуром. Эи не мигая рассматривала мраморный, огромный стол, словно в изящных трещинах залитых смолой видела нечто важное. Женщина прожигала взглядом мрамор не дыша. Издалека она походила на статую рук древнего волшебного мастера. Нахида пыталась оставаться как обычно спокойной и дружелюбной, но и по ней было заметно: девочка подавлена. — Рад всех вас видеть, — поприветствовал собравшихся анемо архонт. — У тебя прекрасная церковь, Барбатос, — чинно произнесла Эи, — очень мудрый пастор и дьякон, они выбрали хороший зал для собраний. Я рада что с тобой и Фокалорс все в порядке. — Мне кажется, вы даже немного поладили с Фокалорс, — цепляясь за возможность начать беседу в дружеском тоне добавила Нахида. Барбатос пожал плечами и подмигнул архонту Фонтейна. Та удивленно покосилась на покровителя Мондштадта. К таким дружеским выходкам от него она не привыкла. — А то как же. Ради общего дела можно с кем угодно найти общий язык, а Фокалорс и вовсе не кто попало, а архонт, такой же полноценный участник союза семи. Сказал бы Фокалорс раньше кто-то, что Барбатос будет говорить о ней в подобном тоне, без насмешек, да попросту серьезно — она бы рассмеялась от этой глупости. Сейчас просто смутилась и удивилась. — Я рада, что узнала Барбатоса с новой стороны, пусть и не понимаю его методов общения и принятия решении… — наконец сказала гидро архонт и тут же ее перебила аловолосая смуглая воительница. — Будем дальше делать вид, что ничего не случилось? — рыкнула Мурата, концы волос которой едва заметно полыхнули огнем. Моракс, словно манекен, без какой либо эмоции повернулся на голос молодой женщины и та, сцепив зубы, чуть было не потянулась за оружием. Хладнокровие гео архонта показалось ей хуже открытого объявления войны. — Хватит его прикрывать. Твоя сопливая привязанность, Моракс, тебя же погубит. Барбатос умело проявил свой настоящий характер, там под деревом. Даже я почувствовала, на что он был способен в тот момент! Он сильный, неуравновешенный, а значит — опасный! — тут же попыталась «вразумить» Мурата покровителя Ли Юе. Архонт ветра слушал Мурату с улыбкой. Нахальной, высокомерной и от того все более заставляющей женщину багроветь от ярости. — Столько времени строить вид пропойцы и дурака… Делать вид слабака… — будто задыхаясь от возмущения и злости, продолжила напирать Мурата, косясь на Барбатоса. — Никто и не считал никогда меня слабым, — веско заметил Барбатос, — ну, из умных архонтов разумеется. Все знали чей я любимый сын, все помнили, из чего соткано мое созвездие. Только дура могла посчитать меня нелепым, безрассудным и даже… Барбатос застенчиво отмахнулся, он буквально разыгрывал театральную сценку перед всеми. — Слабым, — шепотом дополнил архонт ветра. Эи переглянулась с Нахидой, девочка пожала плечами, они то как и Моракс отлично знали ситуацию. А вот Фокалорс стало стыдно. Она действительно считала Барбатоса, ну… не слишком-то и сильным архонтом. — И раз ты такой сильный, как мог допустить эти войны? Что убило столько народу? Пострадавшие регионы, все это, как ты мог? Маленький, лживый гад, ты только и можешь что потакать своим прихотям! Сила — это долг! И ты обязан брать ситуацию в свои руки как только видишь любую оплошность у тех, кто слабее! — О, да простит меня великодушно Эи, но обратись к ней, она уже испытывала метод всеобьемлещего господства на своих землях. Так себе задумка. Мурата, ты сама не своя. Неужели не рада меня видеть? — Рада, — фыркнула Мурата, — Просто удивляюсь, как так вышло, что по одной твоей прихоти кроят ткань самой вселенной чтобы любовника спасти. А когда Царица попросила спасти ее отца, в этом мире, под небом Тейвата, ей все отказали! — Браво-браво, — засмеялся Барбатос и тут же подмигнул, но только остальным пятерым архонтам, — Отца? Прежде она говорила о супруге. Ее сказка постоянно меняется. — Довольно! — веско оборвал Барбатоса Моракс. По полу пронеслись золотые искры. Казалось, земля вот-вот рухнет и все находящиеся в комнате упадут в преисподнюю. — Решение не помогать Царице отклонили все архонты, — отчеканил брюнет, внимательно глядя на Мурату, как судья выносивший приговор, чье решение не оспорить. Воительница осеклась, словно получила удар по лицу. Моракс продолжил вещать таким же бесстрастным тоном: — Решение помочь Барбатосу приняло большинство, впрочем это всего лишь уплата за услугу — он спас народы тем, что первым начал спасать ситуацию! Мурата, я не ожидал от тебя такого поведения. Что с тобой? Фокалорс мысленно согласилась со словами Моракса. Брюнет внимательно смотрел на пиро архонта, словно пытался прочитать что в ее голове. — Ничего. Просто понимаю, что скоро Натлан останется без защитника. Мой гнозис будет подарен тому рыцарю, чтобы жили они долго и счастливо. А мой народ? — Он прекрасный воин, справедливый человек и Натлан будет процветать под его руководством. Такого бизнесмена поискать еще надо, я буду уважать его, займи он твое место, — не глядя на Мурату произнесла Эи. Мурата оскалилась и резко вставала из-за стола. Эи подняла голову и посмотрела в смуглое лицо правительницы Натлана. Мурата… Боялась. Впервые боялась за себя, а не за народ и этот страх, невысказанный, глубинный, словно отравлял ее здравый смысл. — Ты была мне близка. Продалась? — с горечью спросила покровительница Натлана. — Забери, — Эи отдала подаренный Муратой кинжал. Старинная работа, глава Инадзумы берегла этот подарок он выглядел словно только был выкован. Моракс достал из-под стола ларец и подтолкнул его к Мурате. Пиро архонт закатила глаза, дескать, какой драматизм, открыла дорогую шкатулку и обомлела. — Передай нашу волю Царице. Раскола не будет. Ты можешь смело объединяться с ней, остальные пусть решат сами. Тебя не назовут предательницей, ты не несла зла и просто сделала другой выбор, — отчеканил Рекс Ляпис, тоже вставая из-за стола. — Меня выгоняют? — сощурилась Мурата, готовая обороняться. По лицам Моракса и Эи читалось, они готовы напасть. Барбатос как обычно балагурил, насмехаясь. Только на этот раз, жертвой его театральных замашек стала она. — Нет. Ты можешь остаться. Просто держи себе на уме, мы в курсе ваших бесед с Царицей и видим последствия вашего общения. Пока ты не наш враг и все еще мы можем называть тебя другом. Пока что. Время покажет, — продолжил Моракс. — А оно-то покажет, будь уверена, матушка Истарот будет за тобой присматривать. Она передала свою волю, пообещав стереть с лица земли Натлан так же, как и Энканомию. Забытие, Бездна, Страх — твоими союзниками станут именно они, посмей ты разрушить то, что мы начали создавать, — мрачно добавил Барбатос. Мурата не выдержала. Барбатоса буквально окружила лава и пламя. Эи, не теряя времени схватила Нахиду и даже умудрилась метнуть копье в длинные полы изящного платья Фокалорс чтобы та обратила на нее внимание. — За мной! Не вмешивайся! — быстро объяснила Эи гидро архонту, которая испуганно смотрела в исчезнувшее копье из своего платья. Блондинка машинально попыталась помочь Барбатосу. — Дружбу с Фокалорс водишь, думаешь водичка огонь потушит? — рыкнула Мурата. Задыхаясь, Барбатос взмыл выше, Моракс поднял руку над полом и мрамор треснул, стол так же распался на огромные куски и стало понятно, из чего он — не мрамор, а полуночный нефрит — один из любимых и самых опасных камней во владениях Моракса. Все вокруг засияло золотом. Моракс не шевелился, щит вокруг него стал расширяться словно сияющая река. Барбатос задыхался, но почему-то не стрелялиз лука в Мурату. Его обжигало огнем. Эи держала оружие в руках, заслоняя собой Фокалорс и Нахиду. Она была готова защищать их ценой жизни. — Он на пределе! — крикнула правительница Инадзумы и Моракс прекратил подавлять пламя Мураты. Знатно обгоревший Барбатос почти потерял сознание, крыльям досталось, даже кожа и та выглядела пузырящейся, мерзкой, вот-вот обуглиться. И тут случилось то, чего Мурата очевидно не ожидала. Вышел из себя Моракс. Эи сжала копье сильнее, готовясь спасать архонтов позади себя. Моракс единственным коротким взглядом оценил состояние Барбатоса, которого крылья едва держали в воздухе и посмотрел на заигравшуюся Мурату. Стекло выбило во всей столице. Камни потрескались во всех церковных залах и даже на площади вся мостовая словно после удара огромного молота стала раскрошена на камни разных размеров. Мурату как куклу отбросило к стене зала и там, словно тряпку, не тело, протащило по мрамору и камням. Она явно пыталась что-то сделать, но невидимая сила держала ее, садистски протаскивая по камням, что распарывали ей спину и затылок. — Моракс! — крикнул архонт ветра сверху. Глава Ли Юе не отреагировал, Барбатос закатил глаза и просто позволил себе упасть прямо на Рекс Ляписа, отвлекая того от пытки. Мурата осталась лежать, скованная золотыми печатями. Эи выдохнула. Фокалорс на дрожащих ногах рухнула на колени. Ее мутило от страха. — Тварь. А ты чего не оборонялся? На твоей земле ты сильнее! Весь в ожогах, крылья… что с твоими крыльями? — грохотал Моракс, укладывая пострадавшего на стол, который восстановился словно сам по себе. — Я сниму с твоего Ли Юе последние тряпки и ты отстроишь то, что сломал! Люди несколько… Веков делали, чтобы ты вскипел и все разрушил? — рычал Барбатос, которого трясло то ли от злости, то ли от боли. Мурата безжизненно смотрела в потолок. — Мои люди, — продолжал бесноваться Барбатос пытаясь встать, но его крепко прижал к столу Моракс, — если хоть одна царапина, я тебя презирать буду до конца жизни, я не то, что Истарот позову, я до шабаша ведьм доберусь и ты пожалеешь, что тронул хоть кого-то! — Сам виноват! Нечего было ее терпеть! Клянусь Ли Юе, твои люди целы и невредимы. Пострадали лишь камни да стекла, — рыкнул Моракс. Барбатос посмотрел на мужчину с недоверием, но присмирел. Да и откровенно говоря, ему было очень больно дергаться в попытках улизнуть и лично проверить, все ли хорошо в городе. Эи вздохнула. Все разрешилось. Пиро архонт молчала, словно выдохлась. Женщина не шевелилась. — Зачем же… Так, — выдохнула Нахида, — это ведь не его слова. Разве не очевидно, кто просил так поступить? Видимо, сама Госпожа Истарот просила его так тебе хамить, чтобы суть твою проверить. Да, он палку перегнул, но и ты неправа. С Царицей общайся сколько угодно, но пить ее искаженную истину хуже, чем слушать самую подлую ложь. Мы могли бы с тобой поговорить, ты могла бы объясниться. А ты напала. Барбатос даже не защищался, он просто терпел, хотя всего лишь слова матери передал. Барбатос лежал, закрыв глаза. — Не совсем точно, Нахида. Я презираю Мурату и издевался над ней по праву старого друга, которому воткнули в спину нож. Она всегда знала, что я опасен, только в последнее время упустила из виду. Я смеялся над ней, потому что она сунулась к моему врагу, — к той, кто предавал и будет предавать, пока существует. И она что-то там предьявлять удумала! Как ты могла слушать Царицу, Мурата, зная что делал народ Снежной с моим регионом, зная что натворили Фатуи под руководством правой руки Царицы — Шута, зная… Барбатос с трудом сел. — Я не объявлю войну Натлану. Людей вмешивать не буду, я не настолько слаб или низок. Но и доверять тебе больше никогда не буду. Для меня ты никто. Не дрожи за свой гнозис, меньше слушай Царицу. Вот только и просить за твою шкуру я не буду. Ни Моракса умолять, чтобы тебя терпел, ни матушку. Решай все сама. И в регион мой больше не суй свой нос, а если сунешь, будь готова — за тобой все следить будут. Не тронут. Но будешь под подозрением. — Я не твоя собака, Барбатос. И да, пусть изредка твои мольбы на меня действуют, ты никогда и никому не отсрочишь казни от моей руки. Идиот пернатый, — ругнулся Моракс, видя что левое крыло архонта сильно изуродовано. Архонт камня подхватил сидящего на руки, и степенно попросил остальных следовать за ним. Над собором сиял огромный, золотой купол. Мурата была обезврежена. *********** Порой, месть предпочтительнее желания изменить все к лучшему, использовав тот шанс, который любезно предоставляет судьба. Услышь Тарталья эти слова, он бы даже не понял, что это относится к нему. В его душе царило желание мстить всем тем «сочувствующим», кто на деле насмехался своим лицемерным милосердием. В частности Барбатосу, будь проклята летающая сволочь, которая изначалально была костью в горле. С самого начала Барбатос, словно тайный злодей, то и дело возникал на его пути. Он умудрился на равных пообщаться с его наставницей, самой Скирк, убедив ее без всяких сражений принять нейтралитет. Что в принципе было невозможно, она без боя к себе на разговор никого не подпускала, считая, что тот кто против нее хотя бы минуту не выстоит, не стоит даже времени. Даже своего ученика. Дальше — хуже. Моракс был не просто привязан к Барбатосу как друг, он словно был частью его существования. В человеческих формах казалось, что они друг друга не слишком терпели, подтрунивали, насмехались и почти кляли как два старика в очереди за внеочередной помощью от государства. А вот в божественных все совсем иначе. Особенно показательным был случай, когда он еще был, так сказать, в отношениях с Мораксом. Тогда Тарталье казалось, владыка камня к нему привязан и даже будто бы любит. И словно была крохотная надежда, ему не придется выполнять задание Царицы, он сможет укрыться с семьей в Ли Юэ, Моракс защитит и будет на его стороне. Архонты оказываются любят, возьмите чертовго Барбатоса который бы все отдал ради Рагнвиндра! Так может и ему повезет, он покончит с Фатуи, его жизнь… Наладится. Его полюбят. Все перечеркнул один случай. Тот самый случай, который по книжному, весьма поэтично стер остатки любой надежды на лучшее.

***

Несколько лет до бойни в Тейвате Вечерашний день в Ли Юэ выдался изумительным. Прекрасный закат, солнце будто прячется в море. Сегодня им удалось провести весь день вместе и вот, в такие моменты Чжун Ли куда-то исчезал, буквально перед входом в общую спальню. Надев черный шелковый халат с золотой вышивкой на голое тело, стоя на балконе из которого видно было всю столицу, в комнате оставался Моракс приглядывающий за своими владениями. Властность чувствовалась едва ли не в воздухе, ему хотелось подчиниться, проиграть, загнать куда подальше желание стать сильнее. Странное чувство для того, кто буквально до хруста костей, травм и моря шрамов на теле тренировался дабы стать самым сильным. Моракс воистину был владыкой во всем. Даже в постели, он брал, подчинял, вынуждал забыть о гордости, стонать до охрипшего голоса, забывая обо всем. О долге перед страной, о семье, даже о том, кто он такой. И казалось Моракс читал его мысли, довольно касаясь ладонями широких плечей, рассматривая огненно-рыжие волосы и почти пропавшие от загара веснушки. Порой, он спрашивал о том или ином шраме. Это все было так… Близко. Тягуче-томно, заставляя замирать все внутри. Тарталья наблюдал из постели за тем, как Моракс смотрит на город не дыша. Что-то было воистину завораживающее в таких моментах. Он уже видел и чувствовал подобное с Мораксом не раз и все равно, сходил с ума теряясь в чувствах. — Моракс, — звонкий, и одновременно ласковый голос раздался словно из ниоткуда. Будто одновременно по всей комнате. Архонт камня повернулся лицом в комнату. Он взглядом искал кого-то в роскошной спальне, но прямо на периле балкона появился бирюзовый силует, в мгновение сверкнувший так ярко, что Тарталье пришлось закрыть глаза. Когда он смог видеть, то Барбатос в светлой одежде уже обнимал Моракса, обхватив за шею. Архонт камня внимательно слушал, что гость шепчет ему прямо на ухо, порой задумчиво касаясь крыльев юноши. — Люблю тебя такого, — чуть громче хмыкнул Барбатос, — рад, что не пришлось видеться с Чжун Ли. Тарталье не верилось. Картина перед ним едва ли походила на встречу старых друзей! Моракс приобнимал Барбатоса за талию, будто тот упасть с балкона мог. Он внимательно слушал гостя, почти улыбаясь и в его взгляде, таком властном, и словно немного пустом, сиял неподдельный интерес. Тарталья вскипел, на него так Моракс не смотрел. Чжун Ли, человеческая форма архонта камня — да, он смотрел. Но сам архонт — никогда. — О! — Барбатос покосился на парня в постели, затем презрительно закатил глаза и крепче обнял хозяина Ли Юэ. — Это Тарталья, — представил Моракс. — Знаю-знаю, Фатуи. Снежная. Предвестник. Фи, — брезгливо добавил архонт, напрочь руша ареол слухов о своей доброте и милосердии. — Между прочим это «Фи» кое-чей гнозис как у ребенка отобрал, — вспылил Тарталья. — Ой, как смешно. Во-первых забрал не ты, а Синьора уже мертва, спасибо кукле Эи. Говорят, она уничтожила ту женщину одним ударом. Тарталья открыл рот, чтобы поспорить, но Барбатос спрыгнул с перила и направился к нему. Моракс с интересом наблюдал за сценкой, не вмешиваясь. — Во-вторых, а кто тебе сказал, что мне нужен гнозис? Кто же такой глупый считает, что отобрав гнозис, можно отобрать силу? Может…– Барбатос коварно подмигнул Мораксу, — гнозис и не был нужен, от него избавились чтобы получить силу куда большую? Впрочем, такие как ты, никогда не выйдут из ранга мусора Царицы. Думай головой, может и доживешь лет до тридцати. Тарталья заскрипев зубами, поднял руку чтобы материлизовать лук. — Не советую, Барбатос лучший лучник за все времена, которого я знаю. Не рискуй, — предупредил Моракс. — Серьезно? От тебя слышать такое очень лестно! Я рад тебя видеть, старый друг, — счастливо засмеялся Барбатос, опять бросаясь архонту камня на шею. Перемена в поведении была разительной. Тарталья не понимал, почему за него не вступаются, что вообще происходит и какой архонт ветра по-настоящему? Все смешалось, внутри словно… Невозможно подобрать слов. — А ты похоже пить начал, что вот это себе в постель притащил, — кивая на Тарталью заметил гость, — Моракс-Моракс, где твой вкус? Он и лучник то посредственный! Мне Скирк говорила, учиться ему и учиться. — Лучший лучник занят. Удачи Барбатос. Я навещу вас с Дилюком. Желаю вам счастья, — тепло пообещал мужчина. Барбатос будто виновато кивнул и исчез, оставив за собой светящиеся лепестки сесиллий. Тарталья чувствовал, что закипает. И сейчас его волновал только один вопрос. — Если бы он не был занят, если бы он был не против, то ты бы с ним… — Разумеется, мой выбор стал бы очевидным, — спокойно перебил Моракс, — Успокойся, Тарталья. Цени то, что имеешь. Возможно, тебе неприятна эта ситуация, но ты должен осознать: Барбатос — часть меня. Мой союзник. Мой друг. И он всегда будет мне дорог. И если ты этого не приемлешь, мне горько говорить, но ты должен будешь уйти. Хотя мне и дороги наши отношения. Проглотить как ком обиду было невозможно. Все кипело, горело, болело! Моракс вздохнул. Он чувствовал свою вину, на лбу Тартальи было написано, как ему больно. — Я оставлю тебя одного. Если ты не захочешь продолжать наши встречи, я тебя пойму. Если же сможешь все принять — забудем об этом инциденте. Только помни о том, кто такой для меня Барбатос и все. — Такое сложно забыть Владыка, — злобно бросил Тарталья, хватая первую попавшуюся одежду, чтобы уйти из спальни. Моракс проводил рыжеволосого взглядом. Ему было жаль чувства Тартальи, и в то же время давно пора было объяснить кое-что важное этому человеку. Он заслужил эту правду и как он с ней поступит — его выбор.

***

Тарталья тогда вернулся к Мораксу. И тот принял его без лишних вопросов. Ситуация словно забылась, гео архонт проникся уважением к силе воли парня и поэтому даже не заметил, когда Тарталья смог украсть его печати и не просто предать, а буквально плюнуть в душу. Удивительно, но принял это гео архонт спокойно. Стойко, и будто не ожидал ничего другого. Словно никакой боли не было. Так, глупое развлечение с неприятными последствиями. А вот его смертной форме было куда тяжелее, но и Чжун Ли справился с этим, отвергая любые попытки принять и понять Тарталью. Предателей нельзя понимать, как бы их не было жаль. Предателей просто не существует, даже если стоят прямо перед ним, отрывисто бросая фразы в духе — это ты меня вынудил своим обожанием то ли друга, то ли старой любви, так поступить. Предатели… Не имеют и капли серого вещества под названием мозг, чтобы пользоваться этой жижей! Кто в конце концов такой этот рыжий фатуец с не самой простой судьбой, что лез в его прошлое, ненавидя самого близкого друга. Любил бы — принял Барбатоса. И понял, почему к нему такое отношение. Ли Юэ было обязано Мондштадту, сколько людей спасли рыцари, сколько сил вложил Барбатос в помощь соседнему региону вместе с Двалином, когда бездна прорывалась со всех уголков Тейвата. Так же и Мондштадт всегда благодарен Ли Юэ за поддержку. Материальную. Культурную. Духовную, и разумеется, просто дружескую. Забавно, но и люди с этих регионов дружили так же, как и их божественные покровители, подтрунивая друг над другом, но веря в союз двух стран. Мондштадцы часто смеялись над бюрократично-прагматичном складом ума многих торговцев Ли Юэ, дескать, вместо крови — чернила. Ли Юэ не отставал — уж лучше чернила, чем алкоголь. Тарталья не понимал этого. Самоуверенно желая отомстить якобы за обиду. Кто он такой, — пешка Царицы, — чтобы совать нос к святой, не менее, дружбе. Даже убивать эту мошку не хотелось, его стоило просто игнорировать. Моракс увидел знакомый силует Тартальи в церкви. Тот остановился, видя архонтов, что следуют с другой стороны коридора. В груди парня все заклокотало, Моракс нес на руках друга. — Ох! Случилось что? О, святой Барбатос! — запричитала Барбара, — что с вами? Донна, живо за дьяконом! — Не волнуйся, случайность. С городом все в порядке? — Говорят, странное землетрясение было. Альбедо сказал, будто вспышка какая-то… По научному длинные термины, я не упомню. Мостовую будто приподняло и камни рассыпались. И стекла словно вылетели, но рассыпались в песок. Люди перепугались, но не сильно, больше за окна волнуются. Пострадавших нет, все как-то странно случилось. — Барбара, милая, позови магистра. Пусть все расходы до каждой копейки посчитает, и направит в чертов Цисин, а лучше самой Нин Гуан. Так и передай, Владыка Ли Юэ лично желает возместить все убытки, в тройном размере. — Не много ли ты на себя берешь, Барбатос? — хмыкнул Моракс поправляя крыло анемо архонта. Летун улыбнулся вовсю, хоть и читалось во взгляде: он укусит друга не меньше, если тот будет спорить. — Просто помогаю тебе, так сказать не хочу утруждать объяснениями столь щедрого поступка. Или ты против? Такая вспышка магии, о, Селестия, кто же это мог устроить? — Сумму в двойном размере пусть передадут Мондштадту. Случайность конечно, но кто я такой, чтобы отказывать другу, — хмыкнул гео архонт. — Да ты мне никогда не откажешь, я знаю, любишь меня, старик занудный. Куда мы друг без друга, — засмеялся Барбатос и видя, что Мораксу не по себе от того что Тарталья поблизости, как мог отвлекал друга. — Все равно, что собака без любимой блохи. Есть такая пословица, вроде бы Мондштадская. Идем, горе крылатое. От тебя несет как от курицы идиотки, которая забрела в костер. Паленые перья, мерзость! — Не сравнивай мои перья с куриными, а то напомню, как кто-то вина перебрал и чуть ли не на четвереньках с Луди Гарпастум в Ли Юэ полз! — ехидно протянул Барбатос, вынуждая Моракса зеленеть от злости. — Селестия, да храни Дилюка, что же он сделал то такого в жизни, что ты ему в супруги выпал? Бедный парень! Архонты прошли мимо. Фокалорс смеялась вовсю, Нахида как могла держалась, но даже Эи прикусывала щеки, чтобы не выдать смешок. Было бы слишком грубо так насмехаться над Мораксом, она не столь молода и несдержана как Фокалорс и Нахида. Тарталья отошел в сторону. Ну и картинка. Мерзость. В прочем, хорошо, что Моракс вспомнил про Дилюка. Любопытно, а как он отнесется к такой близкой «дружбе». Моракс вошел в другой зал, Барбара засуетилась с какими-то мазями. — Больно… Надеюсь пройдет. Прости, — прошептал Барбатос в ухо другу, понимая что может твориться у него на душе при виде предателя. — Твоя-то в чем вина? Ты и вовсе спас его от казни. Эта рыжая псина еще и лает на твою помощь. Мусор. Успокойся. Надо заняться восстановлением стекол, мостовой и твоим лечением, — тихо ответил другу архонт камня радуясь, что в суете устроенной Барбарой и монахинями никто не слышал, о чем они говорили.