Цветы Селестии

      Северус, скрепя зубами, массировал виски. Голова разболелась так, что ни одно снадобье не помогало. Перед глазами всё плыло, а воспоминания будто пытались прорваться сквозь тёмную холодную воду, заряженную электричеством. Только коснись, только попытайся вспомнить — и сразу же в виски впивался резкий удар, сопровождающийся полной потерей самоконтроля на пару секунд. Он становился слеп и глух, а в награду — обрывок женского лица, её голос, всплывающий в голове.       — Как можно! Терпите подобное? Почему меня не позвали? — звонкий девичий голос больно ударил по ушам.       Снейп покосился на юную девушку, возраста школьниц четвёртого-пятого курса Хогвартса, в белом аккуратном платье с двумя пышными детскими хвостиками. За её спиной стояло двое мужчин в одежде церковников.       — Помогите его уложить потом, — негромко попросила девушка и, видя, что Снейп пытается протестовать, подошла к нему и с улыбкой негромко запела.       Северус пытался не слушать, сопротивлялся чему-то странному в своей голове, но блондинка положила ему руку на лоб и продолжила петь. Учителя словно погрузило в тёплую, приятную воду, и его понесло течением уютной реки.       — Ну вот. Поспите, милостью святого Барбатоса вам станет легче. Я присмотрю за Лили. Я… кажется, всё понимаю, — нараспев пояснила пастор собора, видя, что мужчине становится легче, но он вынуждает себя держаться в сознании.       — Не верю… — с трудом запротестовал зельевар.       — Верьте. Господин Рагнвиндр забрал ее на винокурню. Она гуляет по роскошному винограднику под присмотром других учителей. Она с вашими людьми.       Северус зажмурился. МакГонагалл и Дамблдор, значит, были там — уже неплохо. Да и Дилюк начал казаться, пусть и невыносимым, но толковым.       — Если вы не уснете, боль может свести вас с ума. И тогда вы больше никогда ее не увидите, вы упустите свой шанс.       Мужчина сдался. Закрыл глаза. Барбара присела рядом, продолжая петь, и вот вскоре Снейп начал опасно крениться, явно теряя сознание. Церковники быстро подхватили его, укладывая на носилки, чтобы отправить в лазарет.

***

      Вновь за столом поместья Рагнвиндров собралось очень много людей. Аделинде порой не верилось: после месяцев тишины и страха за архонта и хозяина дома, теперь дом будто жужжал день и ночь, словно улей. Сегодняшние гости вновь были необычными. Молодую пару привез хозяин винокурни из церкви.       — Как странно. Я вас будто помню и не помню. Во всем вина того случая, про который я ничего не знаю. Пастор собора сказала: «Вспоминать сейчас опасно, мои волнения могут повлиять на ребенка», — глядя в лицо Дамблдора, пояснила Лили.       — Джеймс как с цепи сорвался, вы простите, он тревожится за меня и малыша.       Директор Хогвартса переглянулся с заместителем. Он тоже начал смутно вспоминать Лили. Дилюк привез эту молодую женщину на обед, а вскоре появился сам святой Барбатос, и с ним — тот самый архонт камня. Джеймс, приехавший ради спокойствия жены, подметил это недовольство, но молчал.       Рагнвиндр, очевидно, не жаловал брюнета, а увидев Барбатоса на его руках, так и вовсе посмотрел зверем. Но хозяин дома сдержался, проявляя невиданную тактичность. Он явно собирался все выяснить наедине у своего супруга.       — Это правильно. Нельзя рисковать ребенком. Уверен, все прояснится, — доверительно произнес Дамблдор.       — Какой роскошный виноградник! Я пробовала все-все безалкогольные напитки из «Доли Ангелов». Вы их создаете? Невероятно, — продолжила Лили, улыбаясь на этот раз Дилюку.       — Да, многие рецептуры мои, — спокойно отозвался Рагнвиндр, принимаясь за обед. — Некоторые из других стран, я и команда виноделов их дорабатываем.       Лили покачала головой: вот это талант! Прежде Дилюка она никогда не видела, но была наслышана, что он красив и очень умен. Отменный воин с благородным сердцем. Многие девушки на него засматривались, но он был в милости у самого архонта. Лили не верилось: Барбара и вся церковь говорили об архонтах как о внеземных существах, и она лично видела одну юную барышню, одетую в изысканный наряд, которая управляла озерной водой так просто, словно ею дышала. Позже выяснилось, что это Госпожа Фурина — архонт Фонтейна, и то, что она «играла» с озерной водой, — это сущие мелочи.       Позже Лили удалось видеть самого Барбатоса. Крылатое божество стояло на каменной статуе, возведенной в его честь посреди площади у церкви. Улыбающийся и величественный, он внушал странный трепет и тепло. Рядом с ним стоял его проповедник, дьякон Далия. Наверное, что-то важное обсуждали, пока детишки играли с мыльной пеной на площади.       И теперь, глядя на Дилюка вживую, стало понятно, почему сам архонт его выбрал. Молодой мужчина был таким же удивительным, как и божество. Какая… Сказочная пара!       — Мы в гостях надолго? Есть ли шанс поговорить со святым Барбатосом? — спросил Джеймс.       — Он устал после тяжелой работы. Спустится на ужин. Пока я рад вас приветствовать в моем доме, — отчеканил Дилюк.       — Вынужденная поездка больше походит на плен. А где же мистер Снейп? — продолжил напирать Поттер.       — Вы жаждали встречи с архонтом? Вы ее получите. Нечего жаловаться после того, что вы устроили, к вам и так относятся с высочайшим уважением, — равнодушно отозвался Дилюк.       — Джеймс, ты опять где-то вспылил? — простонала Лили, — прошу всех простить за его выходки. Он очень хороший человек, просто такая странная история, он волнуется!       Лили выглядела совершенно обескураженно. Дилюку она все больше казалась доброй, даже слишком. Она походила на многих мондштадских монахинь: наивных, как дети, готовых отстаивать даже идиотов ценой своей жертвенности.       — Вы не должны извиняться за грубость другого человека. Он взрослый — не дитя, должен сам нести ответственность за свои поступки. Если он хочет называться мужчиной и в дальнейшем стать хорошим отцом, — так же спокойно произнес Дилюк.       Лили просияла с виноватым взглядом. Рагнвиндр — буквально оплот мудрости. Вот уж хорошо, что он понимает ситуацию и не будет конфликтовать с Джеймсом. Не всякий Поттера стерпит, порой в нем просыпался вспыльчивый и нетерпеливый подросток, которого тянуло на авантюры.       — У архонтов бывают дети? — продолжил Джеймс.       — Какой странный вопрос, — хмыкнул Моракс, до этого вполне мирно общавшийся с Дамблдором.       — Просто любопытно, как тот, у кого детей, возможно, и не будет, может судить о тяжком бремени отцовства, — еле́йным тоном произнес Джеймс, глядя на Дилюка.       Рагнвиндр не счел необходимым отвечать на этот вопрос. Просто закатил глаза и продолжил есть салат.       — Я видел, святого Барбатоса принесли вы. Он точно в порядке? Кажется, вы близкие друзья, и вы знаете о реальном состоянии архонта, — продолжил Джеймс, обращаясь к Мораксу.       — Зачем вам знать о состоянии святого Барбатоса? — покосился архонт камня на Джеймса, чувствуя, как Дилюк все-таки позволяет себе недовольно взглянуть на гостя.       — Чтобы знать, как долго мы будем пользоваться столь щедрым гостеприимством, разумеется, — хмыкнул Джеймс, замечая, что Рагнвиндр явно был недоволен дружбой своего супруга с брюнетом за столом.       — Столько, сколько велит святой Барбатос. Вы же не будете противоречить богу? — ответил Дилюк.       — Верно, вы похоже, так же не перечите, оттого брак у вас исключительно по любви. Дом такой роскошный. Кому больше выгодна такая любовь? Любовь, — продолжил язвить Джеймс.       Дилюк вновь сделал вид, что Джеймса не существует.       — Любовь никогда не бывает выгодной. Истинные чувства просто невозможно купить. Силу сердца не купить, — донеслось откуда-то из-за спины хозяина дома.       Бирюзовый силуэт появился сразу за спиной Дилюка. Голос уже был слышен, но образ медленно сплетался из светящихся искр, облекаясь в форму человека.       — Как много гостей сегодня. Дилюк, прости меня. Я вечно приношу неудобства, — архонт легко поцеловал супруга в висок и отошел в сторону, пока Аделинда расторопно поставила для него стул.       — Порой твоя услужливость… — запричитал Барбатос, глядя на прислугу. Ему явно не нравилось, что в доме Дилюка слуги перегибали палку с обслуживанием. Навевало старые, тяжелые воспоминания, хотя рабством, разумеется, сейчас и не пахло.       — Мне же не сложно, святой Барбатос, — отмахнулась Аделинда, лично уходя на кухню, чтобы принести приборы для нового человека за столом.       — Я рад всех вас видеть тут. Прошу, не доставляйте неудобств Дилюку, я и так перед ним виноват этой суматохой в его родовом гнезде. Моракс, спасибо, что лично меня принес домой.       — Наконец-то я вас увидел. У меня много вопросов, — тут же оторвался от разглядывания архонта Джеймс, решительно начиная беседу.       — По какому праву ты треплешь нервы моему мужу? — Архонт внимательно посмотрел на Джеймса. — С чего ты думаешь, что имеешь право оскорблять моего друга?       — Дьякон нажаловался? А вы не выглядите столь милосердным и мудрым, как о вас рассказывали. А с учетом того, какую кашу вы натворили!       — Еще один звук, и я помогу моему любимому профессору Снейпу получить кое-кого очень важного для его судьбы. Он будет так мне благодарен, — Барбатос ехидно покосился на Лили, намекая Джеймсу, что в курсе их любовного треугольника и если Поттер будет его бесить, то он вмешается.       — Странно от вас слышать, что профессор Снейп был вашим любимым учителем, — гася ссору, заметил Дамблдор. Барбатос осекся, ему стало немного стыдно от взгляда Дилюка и Дамблдора. Лили недоуменно рассматривала того, на кого молился целый регион, и ей не верилось, что он может вести себя так нетипично для божества.       — Ты должен ответить на все мои вопросы. Объясниться за то, что устроил, по какому праву я и Лили оказались втянуты в эту передрягу. И мне всё равно, с чего ты возишься с Рагнвиндром: из-за его денег или он на тебя позарился ради божественности да смазливого личика. Мне абсолютно всё равно, что у вас творится в этом волшебном бедламе! Я и моя жена не должны стать жертвой чьей-то вседозволенности. И мне плевать, бог ты или просто умелый манипулятор, который при случае толкает пафосные речи или тренькает на лире. Ты обязан передо мной объясниться!       Барбатос совершенно спокойно выслушал наглые слова мужчины за столом. Моракс так же выглядел воистину каменной статуей. Вот только архонт Ли Юэ явно желал стереть с лица земли Джеймса и сдерживал себя только во имя уважения Барбатоса, где-то внутри надеясь, что хотя бы Дилюк сделает что-то.       — Не будь здесь, за столом беременной женщины, ты был бы мёртв. Впрочем, я думаю, все это понимают. Венти, тебе не стоит слушать этот бред, полагаю, мы дообедаем наедине в саду. Аделинда, если гость будет вести себя шумно — закрой в подвале. Только не в винном, испортит товар — возместить не сможет, — вытирая губы вышитой столовой салфеткой, объяснился Дилюк.       — Мы что, все здесь пленники? — рыкнул Джеймс, пугая свою жену. Лили схватилась за живот. Дамблдор неодобрительно посмотрел на Поттера, но это не помогло. Тот продолжал устраивать невесть что.       Дилюк обхватил Венти за талию и повёл за собой. Архонт явно был недоволен, но от скандала воздерживался.       — Гости. Пока от вас нет никаких проблем. В ином случае пеняйте на себя, — предупредил Дилюк, уходя с архонтом из обеденного зала.       Лили проводила Рагнвиндра взглядом, полным восхищения. Вот это выдержка, без угроз и вспыльчивой глупости. Настоящий рыцарь.

***

      — Что на тебя нашло? Он, конечно, хам, но злиться вполне имеет право. Он ничего не понимает, в полнейшей растерянности, — тут же начал отчитывать Дилюка Барбатос.       — Он ведет себя хуже пьяного фатуйца в баре! Никто и никогда не должен обращаться с тобой так! — выдохнул Дилюк. — Это возмутительно! Как только мы найдем этого злосчастного Воландеморта, всех их обратно куда подальше надо сослать!       Барбатос закатил глаза. Дилюк выглядел необъяснимо вспыльчивым. Растрепанный, он походил на того школьника, которого он увидел в Хогвартсе, а не на прежнего хозяина дома.       — Ты устаешь, похоже, сказывается…       — С чего бы Моракс тебя сюда на руках приносил? Меня позвать нельзя? Я был в церкви сегодня! По какому такому праву он вечно так и вьется вокруг тебя! — Дилюк быстро перебил мужа, требуя правды. Барбатос отпрянул, недоуменно глядя на мужчину напротив.       — Он мой старый друг, прекрати! Твои обвинения, твоя вспыльчивость — это уже слишком. Ты измотан, как всегда, взвалил на себя весь мир и сейчас не можешь справиться с этим. Я же рядом, я помогу.       Рагнвиндр замолчал. Он и сам не мог объяснить причин своей вспыльчивости. И от этого становилось совершенно не по себе. Дилюк не привык быть несобранным, ему было сложно принять отсутствие контроля над ситуацией, а уж над собой и вовсе жутко. Барбатос держал его за руку, уткнувшись в плечо.       — Что-то со мной не так. Воспоминания того школьника порой не дают моим воспоминаниям выйти на первый план. Я будто… будто два человека в одном теле, и, естественно, какого-то сопляка я подавлю, но это так мешает, — признался мужчина, прикрывая глаза.       — Это не какой-то сопляк. Это ты сам, просто вздорней и моложе. Вспомни себя до всех горестей: какой ты был юркий, суетливый и даже беспечный! А как быстро вспыхивал, загораясь в любой стычке, с какой преданностью даже самое глупое дело отстаивал?       Архонт погладил мужчину по волосам. Рагнвиндр всё так же слушал его, пытаясь найти внутри себя ответы на сотни вопросов.       — А сейчас твоя сила иная: глубже, выверенней. Твой опыт и прошлое дают тебе больше возможностей сдерживать горячий нрав, и в то же время ты стал настойчивее и упрямее. Вот и сложно. Прежний ты ещё можешь уступить, охладев к делу. Этот же следует до конца, неумолимо двигаясь к закономерному итогу.       Дилюк выдохнул. Звучало верно.       — Может, и так. И всё же ненавижу такие состояния, внутри — раздрай. Попытаюсь поспать. Пара часов поможет. Прошу сейчас не Венти, а святого Барбатоса присмотри за этой толпой.       — Обязательно. Отдохни немного, — обеспокоенно пообещал архонт, — я оставлю с тобой мою лиру, есть мелодия, что может помочь тебе отыскать гармонию внутри.

***

Голова болела. Дилюк уставился в потолок, глядя на позолоченную лепнину. Встал, покосился на себя в зеркало и захотелось засмеяться. Выглядел он как какой-то пижонистый аристократ в дорогой пижаме, с длинными, неудобными волосами. Кошмар.       Мужчина порылся в трюмо, нашёл ножницы и быстро срезал алый хвост под корень. Вышло криво, но, скорее всего, он сможет найти того, кто ему поможет довести причёску до ума. Странное состояние: он знал, что дома, понимал, что терял память, и что был учеником в Хогвартсе по вине злодейки судьбы в виде Барбатоса. И в то же время настроение было каким-то иным. Зато постепенно переставала болеть голова.       — Господин, вы проснулись? — после стука вошла Аделинда и обомлела. Дилюк с криво подстриженными волосами посмотрел на неё с облегчением.       — Помоги этот кошмар убрать. Неудобно. Господи, что за вещи! Я что, какой-то принц? Ни футболки тебе, ни джинсов… Что за жизнь? Драгоценностей как на старухе какой-то, — хозяин дома снял фамильный перстень и любимое тяжёлое кольцо с большим рубином.       Аделинда просто моргала, не понимая, что происходит. Пока очевидно одно: хозяин тронулся.       — Ну! Ты же служанка, ну найди кого-то, пусть постригут нормально. Стоишь как столб.       — Я и… сама могу. Но прежде надо святого… Венти, — заикаясь и отступая к двери, забормотала служанка.       — Отлично. Займись моей головой, а потом уже будем Венти искать. Ну! — нетерпеливо кивнул на ножницы в руке Рагнвиндр.

***

      Хозяин дома спустился в сад. Там за приятным чаем негромко общались гости. Барбатос обернулся, услышав, что супруг идёт, и, увидев его новую причёску, обомлел.       — Дилюк! Ты чего с собой натворил? — севшим от испуга голосом спросил архонт, не веря тому, что видит.       Далия открыл рот в тотальном шоке.       — Я с тобой разведусь, клянусь! Не подходи ко мне в таком виде, — ошарашенно выдал архонт, хватаясь за стол, чтобы ненароком не свалиться.       — Вроде как и в горе, и в радости должны жить, а тут волос нет — и всё, развод. Чего вы на меня так все уставились? — хмыкнул Дилюк, проходя мимо ошарашенных людей в беседке.       Барбатос совсем шокированно посмотрел на Моракса в поиске поддержки. Архонт Ли Юэ пожал плечами. Он и сам не ожидал такого поворота.