Цветы Селестии

Барбатос упрямо отгонял желание напиться. Опять и опять. Дилюк пугал его до безумия. Понятное дело, сказывался переход из одного мира в другой, к тому же вчера он говорил, что пытается подавить свою молодую, хогвартскую версию. Но чтобы проиграть в этой внутренней схватке? Что случилось? Как поступить? Утром Дилюк явился за стол с обрезанными волосами. Через пару часов работы в кабинете начал рявкать на служащих, очевидно, его всё выводило из себя. К обеду он умудрился поддаться на какую-то шутку одного из его наемников и подрался с ним. От спокойствия прежнего хозяина жизни будто ничего не осталось. Больше того, Дилюк начал недовольно коситься на Моракса, с которым Барбатос очевидно пытался найти выход из ситуации. Разумеется, он ревновал всегда. Только прежде умело гнал от себя эту ревность, мог её скрыть и не устраивать конфликтов. А сейчас, если и сдерживался, то только потому, что сгонял зло на служащих. Аделинда и Чарльз понимали всю беду: хозяин не в себе, вот и старались, чтобы лишний раз Господин никого не видел. С тем наемником, который шутил не к месту, поговорили и пообещали вырвать ему язык, если начнет трепаться. Но как долго продлится эта ситуация? Что делать? — Этот твой божественный друг здесь тоже поселится? — вскользь спросил Дилюк, рассматривая содержимое тарелки. Какой-то суп. Они с Барбатосом всё время старались проводить отдельно, чтобы скрыть состояние хозяина дома. Архонт всё ещё старался делать вид, что бестолковые темные брюки, которые проще увидеть на похитителе сокровищ, и рубашка с коротким рукавом — вполне себе нормальная одежда для аккуратного Дилюка. Не то чтобы Барбатосу это не нравилось, откровенно говоря, на одежду парню было всегда почти что плевать, просто пугали такие перемены. Нет, конечно, Барбатос как человек творческий любил посмотреть на красивые наряды, ему нравились цветы и изящные вещицы, ведь это говорило о вкусе того, кто носит, и таланте того, кто такую красоту создает. — Мы ищем решение проблемы. Я ему бесконечно благодарен, он... — примирительно начал объяснять Барбатос и тут же оказался перебит. — Только ждет случая, чтобы тебя то на руках носить, то смотреть так, будто в койку готов тащить, — перебил архонта Дилюк, глядя на парня напротив из-под лобья. — Не смей так о нем говорить! Моракс — мой лучший друг! — возмутился Барбатос. — Ну, может, тебе он и друг, а он смотрит на тебя не как на друга, — пожал плечами Дилюк. В комнату постучали. Вошла Аделинда с прискорбным видом. Не глядя на хозяина и его супруга, молодая женщина подошла к столу, стараясь лишний раз не раздражать Дилюка, тихо начала объяснять ситуацию. — Пришли счета на оплату, а также надо разобраться с поставками в Нод Край. Господин, я понимаю, вы не в состоянии, но это срочная работа. Может пострадать ваша репутация. Прошу, попытайтесь справиться. Дилюк раздраженно отодвинул тарелку с супом. Его неимоверно бесило с самого утра, что на него смотрели как на инвалида. Все, каждый, кто его видел, считал его чуть ли не безумным. Да, он не мог многого вспомнить. И эти непонятные счета, документы казались ему чуть ли не ахинеей. А вокруг все толпой стояли, чуть ли не кланяясь, и подкладывали злосчастные бумажки. Сбоку любимый супруг так же, едва ли не в обнимку ходит со своим дружком, который точно времени терять не будет. Моракс смотрел на Барбатоса так, что даже слепой дурак понял бы: дайте шанс — он его не упустит! И вся эта ахинея длилась с утра до полудня. К вечеру что, его окончательно в дураки спишут или заставят работать как раба? — Аделинда, время никак не терпит? Мы ищем решение. Дилюк, я вижу, ты пока не способен этим каторжным трудом заниматься, надо что-то придумать, — вновь взывая к своему терпению, стараясь говорить как можно тактичнее, вмешался Барбатос. — Прекрати делать жалостливый вид! Это выводит из себя! С самого утра черт знает что творится! И вот тебе мое слово: разуй глаза на Моракса! Иначе я уже буду думать, ты в курсе всего и водишь меня за нос! Барбатос поджал губы. Если в Хогвартсе он был напуган тем, что случилось, измотан и поэтому терпел всё от Дилюка, то сейчас его настроение так же было на пределе. Рагнвиндру нужно было поставить на место. Он вёл себя как ревнивый болван, такой же, как супруг несчастной Лили. И если та беременная дуреха готова была пытаться втeмяшить всему миру, что муж просто экспрессивная личность, то Барбатос, именно Барбатос, должен разобраться в ситуации. Венти пусть пока отдохнёт. — Аделинда, прошу, выйди. Забери бумаги. Нам нужно поговорить, — твёрдо потребовал Барбатос. — Это мой дом, и моя прислуга. Аделинда останется, — исключительно из упорства сказал парень. Барбатос хмыкнул. Так же отодвинул свою тарелку. — Ты будешь находиться дома, под моим присмотром, пока не сможешь вести себя благоразумно, или мы не найдём выход из сложившейся ситуации. Ты не виноват в своём состоянии, но даже будучи юным ментально, можно уметь правильно себя вести. В конце концов, с четырнадцати лет ты был примером для всех рыцарей! — Закроешь меня дома, как собаку, пока будешь любезничать со своим дружком? Какое ты имеешь право распоряжаться в моём доме? — рявкнул Дилюк. — Будем играть в собственность? Хорошо, — Барбатос встал из-за стола. — Я твой архонт. Твой личный бог. И ты — наследие моего региона! Ты будешь под моей защитой и под моим покровительством, или же я приму меры! Порыв ветра снёс всю посуду и скатерть прямо на Дилюка. — Ты мой супруг. Ты можешь говорить и делать что угодно, в рамках человеческих понятий. Пока в тебе не будет здравого смысла, твоё существование будет зависеть от моего божественного решения. Будь мудр, Дилюк. Не вынуждай меня скандалить. — А тыкать меня носом, как кота, перед слугами — это мудро? — попытался зацепиться хоть за что-то Рагнвиндр, чувствуя, насколько не прав, в то же время стараясь не сдавать позиции. — Аделинда, твой выбор, что делать. Из комнаты никто не выйдет. Попытаетесь что-то поджечь — отберу глаз бога. Попытаешься сбежать — запру в соборе. Барбатос вздохнул, глядя на супруга с такой тоской, словно родитель на нерадивое дитя. Дилюк сощурился. — Вот как ты с любимым человеком себя ведешь, — ядовито протянул Дилюк. — Именно, с любовью и заботой. И не вздумай ничего натворить. Я узнаю. Мне ветра донесут, — хмыкнул Барбатос и, видя возмущение и обиду во взгляде парня, сжалился, стал на носочки и поцеловал парня в щеку. Тот обхватил его за талию и потянул на себя, явно собираясь усадить на диван, чтобы продолжить. — И вот этого всего не будет, пока ты в себя не придешь! — Барбатос ловко увернулся из рук парня. — У тебя просто фетиш на мои длинные волосы, — зло заметил Рагнвиндр. — А у тебя — на мою талию, голос и походку. Я в курсе, Дилюк, я в курсе. Об остальных предпочтениях при Аделинде не будем, это, так сказать, тайные аспекты нашей интимной жизни. Я займусь работой. Приходи в себя, — не поддаваясь на провокации, подвел черту Барбатос, изо всех сил стараясь не замечать, что беседа походит на разговор ребенка с родителем. — Да ты никогда не работал! Ты ничем таким не занимался! Из тех воспоминаний меня взрослого... — Я хранитель всего региона, — грубо оборвал парня архонт, — разгребу твои бумажки. Помни о моих словах. Божество вышло из комнаты. Аделинда только успела протянуть архонту бумаги, глядя куда-то в пол. Рагнвиндр, ругая себя и ситуацию в целом, угрюмо схватил первую попавшуюся книжку с полки. Будь всё проклято! Он понимал, что ведёт себя неправильно, но и удержаться не мог, словно внутри прорвала дамба эмоций. Один только Моракс и куча работы чего стоят! — Господин, вы не злитесь и не беспокойтесь. Все срываются. Вы прежде долго держали себя в руках, вот и сказывается. Никто на вас не сердится, мы все сильно волнуемся, — Аделинда решила утешить хозяина. Он действительно слишком многое перенёс. — Слишком долго терпел и вот, привет, нервный срыв? — хмыкнул Дилюк, рассматривая бардак на полу. — Что-то вроде того. У всех бывает. Доверьтесь святому Барбатосу. Он, пусть и не правитель, но покровитель целой нации. Он стольких рыцарей на ноги поднял, стольким людям помогает. Всё наладится, — продолжила Аделинда, так же глядя на мусор. — Ну, он же Бог. У них свои умения. А я один. У меня из семьи только Альберих, и тот сюда нос не показывает! Я знаю, что на меня всегда были все надежды отца, я старался всё время оправдать ожидания всей фамилии. И вот сорвался, и меня, как собачонку, Барбатос запер! Учить меня удумал. Что-то его во мне не устраивает! — Рагнвиндр обхватил голову, пытаясь собраться. Ну уж нет, он обязательно сам со всем разберётся.

***

— Какой любопытный перформанс, господин Рагнвиндр. Собираетесь по делам, как я думаю? Дамблдор отошел в сторону, давая Дилюку возможность спрыгнуть с крайне неудобного выступа дома. Парень вполне ловко выбрался из своего окна и, по совету брата, который напомнил о старом пути побегов из дома во время наказаний Крепусом, смог сбежать. Почти. Кейя недовольно посмотрел на директора. Вот уж не вовремя старика принесло. За директором Хогвартса шла МакГонагалл. Оба брата, как в худшие времена школьного образования, стояли напротив преподавателей. — Я полагала, ваши детские выходки остались в школе. Всё-таки бесшабашная личность решила вернуться? Стыдитесь! Ваш супруг весь день за бумагами провел! Вас от ваших же необдуманных решений берегут! — сурово начала отчитывать хозяина дома профессор. Странно, но Дилюк почувствовал почти детский стыд. Что-то сродни тому, когда он творил невесть что в школе. Но и в школе же вроде был всегда куда спокойнее, сейчас то что на него нашло? Кейя закатил глаза, он уже понял, что с братом неладное. Так сказать, не выдержали извилины ответственности. Еще Барбатос свихнулся, запер супруга в собственном доме. Нет. Надо было срочно помогать горе-родственнику. Хорошо, у Дилюка мозгов хватило к нему сокола отправить. — Он всю жизнь на себе винокурню тащил, все выходки архонта терпел, в дом как бродячего кота тащил из любой заварушки. А архонт то у нас мастер творить чепуху. Устроить драку в таверне — так это нам в удовольствие. Попасть под чей-то замок, лишившись силы, как принцесса в беде — о, и до такого дошло, — вмешался Кейя. — Барбатос стал мозгами думать, когда почти весь регион коту под хвост пустил, и то Дилюк все тылы закрывал, пока наш бог пропал без объяснений. Пахал за десятерых командиров. И вот что он заслужил, когда крыша поехала? Что его закрыли в собственном доме? МакГонагалл покачала головой. Она понимала: отношения у этих двоих — те ещё. Братья могли скандалить между собой сколько угодно, но в случае опасности готовы были голову друг за друга положить. Поведение архонта, судя по всему, до всех проблем Дилюка было тем ещё, бесшабашным. Но сейчас он поступал исключительно верно, стараясь не топтать репутацию, судя по всему, влиятельного человека с огромным бизнесом. — А с какого это времени люди на своего же архонта гадости чужестранцам говорят? Это дела Тейвата. Дела Мондштадта. И не нам судить Барбатоса, — Моракс, словно подслушивал, появился в стороне, озаренный золотистой дымкой. — Вот именно дела Мондштадта. Ли Юэ чуть дальше. Вам, великий Моракс, карту подать? — любезно оскалился Альберих, надеясь, что в случае чего чужой архонт слабее не на своей земле, и им удастся сбежать. — Я тебе карту Кэнриаха подарю, так, для изучения, на всякий случай, — вскользь заметил Моракс, вынуждая Кейю оцепенеть от злости. Проклятый каменный ублюдок! Знал о его происхождении! Как только выяснил? Будь прокляты эти боги! Мужчина в чёрной одежде прошёл вперёд, ни на кого не глядя. — Да. У Господина Рагнвиндра порядочно заслуг. Да вот только заслуги Барбатоса почему не перечислить? Он воспитал Двалина, помирил весь совет архонтов, прилежно присматривал за своими людьми, даруя им высшее благо — свободу мысли и дела. О, в других регионах даже я опускался до прямых приказов, и сейчас ими не брезгую. Барбатос — глупец, всегда ставил людей как равных, а порой и даже чуть выше. Он научил всех остальных архонтов многому. Впрочем, бесшабашный ветер — так его видят все. А внутри у него контроль такого уровня, что ни одному человеку не снилось, — степенно, словно лекцию, пояснил присутствующим Моракс, облокотившись об стену дома, словно разделив мондштадцев и гостей из другого мира по разным сторонам. — Особенно когда видит вино? — взвился Кейя. — О, там прямо контроль тот ещё! — Видите эту погоду? Она изумительна. Мондштадт всегда славился самым ласковым климатом. А ведь это титанический труд и контроль каждое мгновение, — продолжил пояснять, словно учитель, Властелин камня. — Контроль? — с сомнением спросил Дилюк. Ему сложно было поверить, что тот капризный парень из воспоминаний оказался настолько серьёзным и умным существом. Он помнил многое из их отношений, и Венти всегда был… озорным, даже отчасти разгильдяем. Остальное, как бы он ни пытался, вспомнить не удавалось. Моракс выдохнул. Его выводил из себя Дилюк. — Контроль! Да, представьте себе, контроль! Каждый раз, оставляя свой регион в руках добрых людей, надеясь, что они научатся жить сами и будут людьми свободными, возвращаться и видеть, насколько люди всё изгадили и испортили, ему удавалось контролировать себя, чтобы не перетопить всех и каждого, как мусор! Контроль — видеть смерти близких, хоронить друзей лично, бороться с самим собой, учиться, стремиться ради счастья мира людей, не считаясь со своей болью! Контроль — вести свой народ под эгидой счастья во имя настоящего и будущего, считая горести прошлого ценным уроком! Контроль — вытрясти из судей небесного порядка немедленное вмешательство, менять судьбы людей и при этом всём любить и быть верным одному смертному! Каждый раз, когда больно, страшно или смертельно ранен, контролировать себя, чтобы в Мондштадте погода не стала хуже и люди не потеряли урожаи, не заболели от холода, который несёт из проклятой Снежной! Моракс посмотрел в глаза Дилюка. Сейчас архонт камня почти ненавидел глупого парня. Понятное дело, тот мало что помнил, судя по тому, что вытворял, но хотя бы слушал Барбатоса. Нет же, решил устроить детский побег! Идиот! — Контроль. Не перетопить свой же народ за море ошибок. Я бы после того, что делали монштадцы со своим же регионом, испепелил всех и оставил будущему в назидание, как себя вести нельзя! — Именно поэтому он меня выбрал. Вы способны убить за то, что кто-то не живёт по вашим правилам. А я не способен. Я принимаю выбор других людей, — как эта мысль в голову Дилюка пришла, непонятно. Очевидно, прежняя взрослая сторона это всегда знала. А глупая молодая ещё и решила озвучить. У Моракса окаменела челюсть, а глаза стали темнее самого дорогого обсидиана. Он замолчал, становясь словно статуей. Ни движения, ни дыхания. Он мрачно продолжал смотреть в глаза парня напротив несколько минут, и Кейе резко захотелось помолиться и чтобы Барбатос немедленно их спасал. Он не был слабым или пугливым. Но в такие минуты хотелось одного: чтобы их спасли. — Ты! Умолкаешь и идёшь к себе. Сейчас наболтаешь чего не следует! — Барбатос выстрелил. Золотая стрела вонзилась прямо перед Дилюком и Кейей, словно предупреждение для всех вокруг. Он явно говорил это Дилюку. Моракс отмер. Выдохнул. Барбатос был в гневе. Он всё ещё не мог летать, был ниже всех собравшихся. Он буквально прибежал, сжимая в руках свой любимый лук. — Ты! Марш к магистру Ордо Фавониус! У тебя дежурство, а ты забрел совсем не в свой район. Я напишу письмо Джинн, она проверит твою работу! — а вот это предназначалось Кейе, который был счастлив, что их всё-таки спасут, пусть и скрывал это как мог. — А с чего бы мы не летаем? — буркнул униженный Альберих. — С того, что ты сейчас ветром будешь доставлен в Ордо Фавониус! Расходимся! Профессор Дамблдор, профессор МакГонагалл, приглашаю вас попить чай. У меня приятные новости. Моракс, друг мой, я знаю, ты уважаешь мои старания. Присоединишься к нашему чаепитию? Я все еще хочу рассказать тебе о потомке твоего старого друга, мистере Фламеле. Он, представляешь, помнит некоего странника. То, что Барбатос пытался всех развести по разным углам, опасаясь чего-то серьезного, очевидно. Уязвленный Кейя быстрым шагом удалился. Моракс, услышав фамилию старого знакомого, кивнул, принимая приглашение, и ушел в сторону беседки. Дилюк выдохнул. Ему захотелось извиниться. — Действительно, почему не прилетел? — отгоняя чувство вины, спросил супруг. Барбатос вздохнул и поманил парня, чтобы тот наклонился к нему. — Крыло ранено. Еще пару дней будет восстанавливаться. Ступай к себе, прошу. Я говорил с врачом, тебе может быть опять плохо. Головные боли, головокружение. Не надо. Я скоро к тебе приду, — шепотом объяснился архонт, не сводя взгляда с уходящего архонта камня. Рагнвиндр чуть кивнул и быстро ушел в дом. — Поразительно быстрое реагирование, — удивился Дамблдор. — Неужели ветра вам все доносят? — Я просто молиться так умею, что он меня слышит, — фыркнул сверху Далия, который, собственно, и доложил архонту, что сейчас Барбатос может стать вдовцом. — Спасибо. Я поговорил с главой собора. Пусть только попробует что-то тебе сказать, — помахал рукой другу архонт. Далия шутливо раскланялся и так же, как Дилюк до этого, спустился вниз по стене дома. — А двери! — бессильно буркнул архонт. — Сам-то любитель в окна влетать. Мне что, с окна спуститься нельзя? — пошутил дьякон и, помолчав, обнял друга. — Ты с ним построже. Он хуже ребенка. А его слуги по старой привычке все ему доносят. Береги себя и зови, я сделаю все, что будет в моих силах. Когда все это закончится, я клянусь, я натравлю на твоего мужа весь собор и разнесу его таверну в честь любого ближайшего праздника. Барбатос вздохнул, улыбнулся и благословил друга. Далия ушел. МакГонагалл очень хотелось подойти, утешить парня, почти юношу. Ну вот, как же он сейчас был похож на ее студентов! Архонт мотнул головой, виновато улыбнулся и даже утешающе подмигнул профессорам. — Всё будет хорошо. Совсем все по мне соскучились, вот и доставляют проблемы, чтобы я на них внимание обратил. Вот именно поэтому я и скрываюсь простым бардом. — Простите, там Джеймс... Понимаете, он что-то сказал вашему супругу, а он почему-то не смолчал, и они дерутся, там горит всё, — из дома выбежала Лили, держась за живот. — О, Селестия! — взвыл Барбатос и побежал за молодой женщиной. Дамблдор тактично показал коллеге в сторону беседки. — Мне его очень жаль. Так и валится на него. Надеюсь, Рагнвиндр скоро придёт в себя. Любопытно, какие приятные новости нас ожидают.