The Night We Met

С последнего выпускного экзамена Минхо прошла неделя. Он снова не выходил из дома. Все прошедшее время Сонни заезжала за ним домой с утра, чтобы вместе поехать в школу и старший не продолжал оставаться в своем мире. Она буквально силком заставляла парня тащиться на остановку. Ей пришлось наладить общий язык с матерью друга, чтобы попросить ту готовить сыну еду хотя бы на выходных. По будням она приносила с собой вторую порцию в школу. Ей тоже нужно свободное время, как минимум, чтобы проводить его с Чаном. Девушка почти переехала к нему, лишь несколько раз в неделю наведываясь домой, чтобы проведать родителей. Они не отпускали ее жить к мальчику, тем более... ко взрослому мальчику. Но Сонни понравилось ставить их перед фактом. Будем честны, за всю ее жизнь родители не дали и капли счастья, а скорее только заставляли делать все из-под палки, чтобы не разочаровать окружающих. А с Чаном она почувствовала себя собой. Дверь, которую приоткрыли Джисон с Минхо, старший буквально оторвал с корнем, давая свободу ее внутреннему миру. Ей нравилось в нем буквально все: внешность, принципиальность, внутренняя доброта, которую он показывал только особенным людям, в числе которых оказалась и она, его ответственность. Единственное, что продолжало оставаться тайной — это работа. Сонни спрашивала, но Бан отвечал, что пока не может рассказать. Она подождет. Девушка уже успела привыкнуть к быстрым переменам в ее жизни: сначала у нее появились друзья, затем парень. Несмотря на столь короткий промежуток времени, который они все знакомы, Ян привязалась к ним так сильно, как ни к кому еще не удавалось. И, наверное, это нормально, ведь взаимно. Не всегда связь между людьми устанавливается годами, иногда достаточно и нескольких месяцев. У Чана получалось наставлять ее на верный путь. Он ни в коем случае не лез прямым текстом в решение ее проблем, потому что она сама должна выбирать. Модель поведения чем-то напоминала ту, что Минхо показал на вечеринке во второй день их знакомства. Важно правильно задавать вопросы. Сонни четко стало понятно, от кого Хо понабрался таких штучек. Чан же тоже души в ней не чаял. Она такая... приятная. Наверное, это то самое слово, которым он смог бы охарактеризовать ее полностью. У Бана было немного отношений, но было, и длились они обычно достаточно продолжительное время. В большинстве случаев девушки оказывались его ровесницами или чуть старше. Свой выбор парень связывал со страхом впутать молодой ум в ту грязь, с которой он постоянно имел дело. И этот страх никуда не делся, просто Сонни оказалась слишком обворожительна для него. Он пока не представлял, с какой стороны лучше подойти с этой темой и стоит ли вообще. Может быть пока она не знает, так даже лучше. Но потом он вспоминал историю любви своего босса. На чужих ошибках нужно учиться, Чан. Поэтому он искренне хотел рассказать ей все, как есть, чтобы девушка с самого начала понимала, что происходило в его жизни. Чтобы для нее это не стало сюрпризом. Несмотря на раскрытие тайны, он, конечно, планировал продолжать держать ее все также подальше от этого дерьма. Да, он так зарабатывал, но только он, и пусть это останется без изменений. Не факт, что она вообще захочет быть с ним после правды. Поэтому нет смысла загадывать наперед. Минхо все еще боялся садиться за руль. Байк стоял у Чана, как они с Ян договаривались. Страх связан совсем не со смертью. Диавел был еще одним напоминанием о нем. Больным напоминанием. Парень еще долго не мог выбраться из иллюзии, он не верил, что Джисона правда нет рядом с ним. Все закончилось так быстро, Минхо не успел осознать произошедшее. Как с этим справиться, не мог придумать, потому что апатия и непринятие поглотили целиком. Сонни удалось хотя бы немного вытянуть парня из прострации. Но это не сколько ее заслуга, столько простое отвлечение на учебу. Он обещал Чану. Что бы не произошло, он обязан отлично сдать экзамены. Цель была достигнута. Он потратил все свободное время на зубрежку и разбор непонятных тем, чтобы закрыть пробелы в знаниях. Стоило школе закончиться, как Минхо почти перестал выходить из комнаты. Он убрал оттуда зеркало, а в ванной старался не смотреть в его сторону. Но каждый раз, когда на глаза попадалась отражающая поверхность и он сталкивался с собственным изображением, сердце сжималось. Эти чертовы волосы. Пока он, как и все время до этого, просто лежал на любимой ими кровати, пытаясь поймать хотя бы какой-то отголосок запаха Джисона, которого уже совсем не осталось. Наверное, Минхо уже сам себе его придумывал. Он еще ни разу с отъезда Хана не менял постельное белье, относясь к нему настолько бережно, насколько возможно. Застилал абсолютно каждое утро, ни разу не ложился, не приняв душ заранее, чтобы как можно сильнее оттянуть момент стирки. Парень даже Сонни перестал к себе пускать, потому что какой-либо мотивации жить, как нормальной человек, у него не осталось. Чан давно хотел передать ему вознаграждение за содержание Джисона на протяжении двух с небольшим месяцев. Но и тот был проигнорирован. Зайдя в ванную, Ли снова обратил внимание на свой цвет волос. Темные корни отросли, прошло уже около месяца. Он потерялся во времени. Расчесавшись каким-то гребешком, которым пользовался до и после приезда Джисона, он еще раз оглядел себя. Пальцами перебрав несколько прядей с одной стороны на другую, он вернулся в свою комнату и начал поспешно одеваться, натягивая первое, что попадалось под руку. Выбежав из квартиры, он быстрым шагом направился к остановке. Никаких планов у юноши сегодня не было, но он торопился так, будто это последний автобус в его жизни. Ждал нужный номер на стекле лобового он недолго, но по внутренним часам прошла точно вечность. Еще ехал минут сорок минимум, если не весь час. Ему непривычно преодолевать любые расстояния за столь долгий отрезок времени. Обычно дорога туда, куда он держал путь, занимала максимум восемнадцать минут. Они с Джисоном засекали. Поднявшись по знакомому серпантину и пробравшись сквозь кусты с небольшим количеством деревьев, перед ним открылся их любимый вид. За все время они оставили только одни выходные без поездки в это памятное место. Это были последние их выходные. Сев на край выступа, он свободно раскинул ноги, оперся ладонями на камни позади себя и смотрел на пустое небо. Классически не было ни одной, даже самой маленькой, звездочки. Он хотел бы посмотреть на звезды с Джисоном. До сих пор хочет. Минхо уже давно выплакал все свои слезы. Поэтому, как бы ни тянуло впасть в истерику, не получалось. Но вот чувство горечи не отпускало ни на секунду. Мысли начали крутиться одна за другой, наслаиваясь друг на друга. В этом месте ничего просто так не отпускало. Оно связывало Минхо с тем, что для него важно, только крепче. Вот и сейчас. Мозг начинал воспроизводить то ли воспоминания, то ли это просто фантомные приступы. Но он готов поклясться, что он чувствовал запах Джисона отчетливо, а на землю тень упала от фонаря. Парень развернулся, но там никого не было. Что-то внутри точно сквозь землю провалилось. Это должен был быть он. Минхо все еще верил, что его Хан-и вернется. Он безумно этого хотел. Опустив голову вниз, он схватился пальцами за волосы и потянул за них, боль не уходила, превращаясь в физическую. Он уже успел проклясть себя за то, что приехал сюда. Здесь все казалось в десятки раз реальнее, чем дома. Образы будто материализовались. «И так теперь будет всегда?» — спросил Минхо в своих мыслях, но явно не у самого себя. Он не знал ответ. — Иди нахуй, Хан Джисон! Я тебя ненавижу! — Ли чувствовал, как попал в ловушку, выхода из которой не видел. Поддавшись эмоциям, он просто начал кричать. Здесь все равно его никто не услышит. — Уйди из моей головы блять! Проваливай! И не возвращайся! Сука, исчезни! — он уткнулся лицом в колени, сжимая их руками. — Отстань от меня… — его голос дрожал. У него получилось. — Пожалуйста… — получилось заплакать. Он злился. Злился на себя, потому что так успел привязаться. Злился на Джисона, потому что он так легко оставил его. Злился на весь мир, потому что он так несправедлив к нему. Где он провинился? Он не выбирал родиться тем, кем являлся. Он тоже хотел получить шанс на лучшую жизнь, но уже настолько давно забыл про это, что принял текущую реальность, научившись существовать в ней. Минхо просидел там полночи, думая обо всем подряд: перебирая факты, которые он знал о Джисоне, вспоминая их совместную жизнь. Первый поход по магазинами, первый совместный просмотр кино, как они учили вместе уроки, первый поцелуй, первый секс. Все эти сцены были идеальны от и до. Все, что касалось Джисона, для Минхо являлось эталоном счастья, не требующего никаких дополнений. Вторые полночи он ждал рассвета, шляясь по улицам и в итоге дойдя до родного района пешком. Ему не хотелось сейчас домой. Он успел обматерить свою жизнь и все в ней, на чем свет стоял. Гневаясь на все живое, он каждый раз приходил к выводу, что все зависит только от него. Затем злился из-за этого, и так дальше покругу. В итоге он обвинял лишь себя в случившемся. Если закрыть глаза на его прошлую жизнь и сконцентрироваться только на побеге Джисона, то Минхо становилось предельно ясно, что раз его возлюбленный решил поступить таким образом, значит в нем самом чего-то не хватало. Неважно, по какой причине: хотел ли защитить или же не видел с Хо будущего. Парень знал, что чтобы что-то исправить, ему необходимо начать с себя. Поэтому с самого утра он направился в дом к Чану. Начав трезвонить на телефон, так как дверного звонка не существовало в принципе, Минхо дождался ответа только на четвертый раз. — Открой мне дверь, я у твоего порога, — Ли расхаживал назад-вперед возле входа в основной дом, ожидая, когда его впустят. На часах шесть утра. Удивительно, что Чан еще по телефону не наорал на него. Старшой, конечно, готов по первому зову товарища встать в любую минуту, но все зависит от причины, которую он еще не знал. Дверь открыла Сонни. Потирая маленькими кулачками глаза, чтобы хоть как-то их расклеить, она поздоровалась с Минхо, но тот уже на всех парах вошел в помещение, что девушку даже немного откинуло. — Что с тобой случилось, малой? Сам не свой, — также пытаясь размять глаза, Чан только спускался вниз со второго этажа. По нему было видно, что он еле встал с кровати, даже футболку не успел накинуть. — Чан, я хочу уехать учиться за границу, — заявил младший, встав в твердую позу, которая олицетворяла его духовное состояние. — И куда же? — парень сам резко преобразился. Чего уж точно он не ожидал, так это того, что его малой придет к нему с подобной просьбой, еще и в такую рань. Ему даже самому не пришлось начинать этот разговор. — В Европу. Куда сам скажешь, мне не принципиально. — Поедешь с ним? — Чан кивнул головой в сторону Сонни, ошарашивая ее неожиданным предложением. — Что? Куда? — она еще проснуться не успела, а они тут такие темы обсуждали. Эти странные парни, у них все не как у людей. — С Минхо, в Европу. Я вам обоим оплачу обучение. — А ты? А школа? Родители? — девушка подошла к парню, взяв его за руку. Она за последнее время привыкла так делать. Когда ее что-то тревожило и рядом оказывался Чан, то она всегда брала его за руку, перебирая чужие пальцы. — Малышка, с родителями договоримся, а я приеду, как только смогу, — Чан не смог сдержать улыбку, наблюдая за такой милой Сонни. Для него эта девушка всегда была такой, что притягивало его еще сильнее. На самом деле, у Чана уже была идея предложить господину Хану разрешить ему присоединиться к Джисону в Европе, потому что он правда хотел лучшей жизни для Минхо. Конечно, оплатить обучение он мог и находясь в Корее, но ему жизненно необходимо проследить за его благополучием лично. Здесь он вряд ли найдет успокоение. Почти каждый угол города привязывал к определенным воспоминаниям, и все они не из лучших. А тут теперь еще и Сонни появилась. Он прекрасно знал, что кроме него и Минхо у нее никого больше нет. С родителями она не близка. Оставаться здесь без весомой причины не лучшее решение. Смена обстановки часто разгоняет мозг и жизнь в целом. Тем более, когда почти все дорогие сердцу люди будут с ней. — Мы можем сразу в школу тебя туда пристроить. Ты же знаешь английский, это не будет проблемой. — То есть ты так быстро согласился? — брови на лице Хо приподнялись, а глаза слегка распахнулись. Он думал, что эта тема перерастет в серьезный разговор, который потребует длительного обсуждения. — Да, я давно хотел тебя отправить учиться в университет, но не знал как преподнести. А стоимость в Европе не сильно будет отличаться от местной. Начнете новую жизнь, самый лучший возраст для подобного. Только вот, Минхо, а почему ты резко принял такое решение? — притянув к себе девушку и обняв одной рукой, он все-таки продолжил разговор в первую очередь с парнем, с Сонни они еще успеют обсудить все подробности. — Я решил измениться в лучшую сторону. Он предлагал мне учиться, а я по дурости отказался. Раз он этого хотел, то это точно то, что мне нужно. Возможно, тогда у меня будет шанс. — Ты же понимаешь, что это не гарантирует его возвращение? — Да, Чан, я все понимаю. Но я не готов заканчивать все так. Два, считай, ребенка, которым дается построить свою жизнь с нуля так, как они хотят. У обоих есть на это свои причины. Чану остается лишь дать то, что им необходимо, и поддерживать. — Сонни, своди меня сегодня в парикмахерскую, я хочу корни подкрасить, — получив добро от старшого, он уже переключился на другую тему, волнующую его чуть ли не больше поступления. — Не перекраситься? — девушка посмотрела на него с недоумением. Она была уверена, что он еще до экзаменов решит перекраситься обратно в черный или в любой другой, лишь бы не фиолетовый, который подарил ему Джисон. — Ты все правильно поняла. Я хочу освежить цвет и постричься, — парень весь уже оброс: челка давно лезла в глаза, а забрать волосы назад не хватало длины. — Хорошо, можем съездить... — Но сначала мы выспимся, — Чан перекинул Сонни через плечо и начал подниматься с ней наперевес обратно на второй этаж в спальню. — Можешь на диване в гостиной или гараже поспать, если хочешь. Не смей будить нас, малец, воскресенье на дворе. — Чан! Так некрасиво делать! — Ян слегка постучала по широкой спине парня, выражая свое недовольство. Одно дело, что происходило между ними наедине, но совсем другое, когда он устроил такое шоу перед Минхо. Бан ничего не ответил, лишь расплылся в улыбке. Какое плодотворное утро для него выдалось: и детей учиться почти пристроил, и выспаться еще может успеть. Не день, а песня. ~~~~ Джисон выходил с последнего экзамена, который позволял перейти ему на программу выпускного класса. Через месяц после приезда во Францию он освоил не пройденные остатки программы. Повезло, что в Корее учебный год начинается раньше, поэтому учить пришлось немного. А вот последний класс придется штудировать в более быстром темпе, ибо осталось всего какие-то полгода. Близился канун Рождества. По всей стране улицы украшены различными гирляндами, разноцветными огнями и тематическими игрушками. Выглядело это все безумно. В Европе всегда очень красиво во время праздников. Администрация городов и сами жители ответственно относились к созданию уютной обстановки по случаю повода. Но вот была одна проблема — Джисон ненавидел праздники. Особенно Рождество. И у такого негатива существовали причины: парень почти всю жизнь жил один, в сопровождении максимум нянечки или собственных подчиненных. С семьей они не праздновали ни одного праздника, кроме его четырнадцатилетия. Тогда отец как раз собирался дать возможность младшему сыну показать свои способности в управлении бизнесом, поэтому решил наведаться лично, а не просто стандартно отправить какой-нибудь подарок, от которого мальчишке ни холодно, ни жарко. Ничего особенного в этот день не произошло, не было какой-то умопомрачительной прогулки с отцом, не появилось той самой чудесной связи или искры между ними, как это принято по законам жанра. Но, несмотря на обыденность проведенного вместе времени, для Джисона это все равно чуть ли не лучший день в жизни. Хотя нет, лучший. Потому что он впервые разговаривал с отцом не только по делу. Редкие вопросы со стороны старшего не в счет, они не смогли сблизить их духовно. Мужчина прогулялся с сыном по улицам Таллина. Джисон настолько был рад происходящему, что, шагая по брусчатке, точно тысячу раз споткнулся о неровности, чего в обычной жизни с ним не приключалось. Больно сильно воодушевился, не смог сдерживать эмоций. В тот день Донсок окончательно убедился в том, что у его младшенького вряд ли что-то получится в развитии дела, ведь он такой неуклюжий и невинный. Не сможет он построить бизнес с нуля, еще и на новой территории. Хан Донсок никогда так не ошибался. — Господин, вы хотите поехать отдохнуть в отель? — Питер стоял у открытой двери в машину, ожидая своего начальника в назначенный час у входа в экзаменационный центр, где Хан проходил тестирование для более раннего перехода в выпускной класс. — Нет, поехали на точку, хочу проверить новую лабораторию, — парень сел на пассажирское сидение, даже не вынимая рук из карманов джинсов. За прошедшие пару месяцев он уже давно успел перевести часть химиков из Эстонии и договориться с братом, чтобы тот занялся наймом недостающих. Обосновать их он планировал в Чехии, потому что там была возможность развернуться пошире, при этом не убирая базу в Прибалтике, что продолжит функционировать в рамках региона. После инцидента с английской бандой, которая пыталась выследить Джисона, о врагах почти ничего не было слышно. Разве что небольшая слежка замечена в Лондоне, когда парень ездил проведать лично, как работают склады там и что с ними стало за время его пребывания в Корее. Видимо, испугались. Но младший Хан предчувствовал, что это далеко не конец. Держался юноша хорошо, ни одной нестабильной эмоции больше не проявил. Сразу заменил все пахнущие средства в своем номере на покупные, причем самые дорогостоящие, что были в косметическом магазине, чтобы точно ни один запах не напоминал ему о прошлом. Вывих уже почти прошел и не давал о себе знать, за исключением легкой, слегка заметной хромоты. Даже плечо практически зажило, но еще около полугода парню нельзя было поднимать тяжести левой рукой. По приезде на новое производство, Джисон расхаживал между рядов с фасовочными станками, наблюдая качество работы сотрудников. Накинув на себя капюшон, парень предпочитал быть незаметным. Его и так мало рядовых сотрудников этого склада знали в лицо, а так вообще непонятно, что за парень ходит поблизости. Может быть новый коллега. За охрану отвечали совсем другие люди. Зайдя в помещение с лабораторией, он обратил внимание, как там было чисто, намного аккуратнее, чем в прибалтийской. Будто тут и правда профессора работали, а не какое-то подпольное производство. — Здравствуйте, господин Хан, — с порога к юноше сразу обратился главный химик, который нес ответственность за качество товара. Поздоровался он на чистом корейском, да и выглядел соответствующе. — Здравствуйте. Вы родом из Кореи? — этого парня Джисон еще не знал, согласившись взять его сюда только по наставлению отца. Донсок рассказал, что знает отличного химика, бывшего профессора одного из немецких университетов, и попросил сразу поставить его на новое производство на руководящую должность. Оформлением занимался Питер, поэтому Хан даже имени его не знал. — Да, вы правильно поняли, — они продолжали говорить на корейском, игнорируя недоумевающие лица остальных работников. — Меня зовут Ким Чонхо, приятно с вами познакомиться, — парень в рамках традиций родной страны поклонился. — Не стоит вдаваться в формальности, мы не на родине. Мне нравится, какой порядок вы тут навели. Все выглядит более чем презентабельно, — пройдя чуть дальше в комнату, Джисон осматривал каждый уголок, ни к чему нельзя придраться. Обстановка как в больнице — стерильная. — Да, я долгое время работал в национальной лаборатории в Германии, привык к чистоте, — Чонхо следил взглядом за юношей. — По-немецки, я так понимаю, вы также хорошо говорите? — Верно. — Это может пригодиться, — Джисон слышимо вздохнул, будто до этого ему сильно не хватало кислорода. — Хорошо, продолжайте в том же темпе. Вы себя хорошо зарекомендовали, поэтому жду от вас первоклассных результатов, мистер Ким. — Сделаю все возможное, — привычно кивнув, Ким Чонхо проводил взглядом своего нового начальника, который вышел вместе с Питером обратно. — Сколько ему? — Хан спросил это, сев в машину. Ему уже пора собирать вещи и направляться в аэропорт, потому что он договорился встретиться с братом на новой точке предприятия. Да, они расширялись стремительно, стоило Джисону вернуться в Европу. — Двадцать восемь, — ответил Юн, не колеблясь. Он уже изучил всю подноготную этого типа прежде, чем согласовать его переезд на базу к молодому господину. — Молод и уже успел поработать профессором. Занятно, — юноша явно о чем-то задумался. Этот парень показался ему странным, но какими могут быть люди, которые за такое короткое время успели добиться высот в карьере? — А почему он решил уйти в подпольный бизнес? Неужели ради денег? — Не знаю, господин. Ваш отец так настаивал, что не было возможности спросить, — взгляд Питера выдавал легкую неуверенность. Он чувствовал, что недостаточно отработал то, что ему было доверено, поэтому, вероятнее всего, его гложила совесть. Но теперь уже нечего было исправлять, потому что дело сделано — Ким Чонхо стал частью их компании. Заехав по пути в отель, Джисон накидал в рюкзак вещей первой необходимости и спустя десять минут вернулся в автомобиль, готовый лететь к месту встречи с братом. Они не виделись уже довольно продолжительное время. Младший Хан в целом старался как можно меньше контактировать с ним, потому что не хотелось. Не то чтобы у Джисона было какое-то нестерпимо ужасное отношение к нему, просто, сколько он себя знал, от Ганджэ всегда были сплошные проблемы. Младшему постоянно приходилось прибираться за ним. То он учинит какой-то бесполезный налет на другую банду, то подведет полицию в тех городах, где Джисон уже наладил с ними дела, то просто нахамит. В глубине души старший сын был обижен, чуть ли не летальной обидой. Иногда младшему казалось, что не будь отца, его бы точно прикончил этот нестабильный псих. Просто потому что. Просто потому что он занял его место. Само собой, сначала Донсок хотел сделать основным наследником Ганджэ, но его решение кардинально изменилось, когда Джисон начал показывать результаты куда быстрее в сравнении со старшим братом. Их отличие даже не в умственных способностях, просто Джисон не тратил время на себя, он был в разы целеустремленнее, ему не нужны развлечения, которые могут открыть деньги: шлюхи, дорогие отели, шоппинг, пьянство, на которые старший тратил приличное количество времени чуть ли не ежедневно, дай Бог полдня оставляя на работу. Секрет до безобразия прост, но он не хотел ничего менять, встав в позу и желая обломать выстроенную младшим систему. Наконец прилетев в Прагу, Джисон сразу направился в бар, в котором они условились встретиться. Хан Ганджэ уже ждал его в пустом помещении. Пятница, на улице уже начинало темнеть, а в заведении пусто. Неужели он выкупил весь зал ради них двоих? Еще одна бесполезная трата денег ради того, чтобы подчеркнуть свой достаток. Для кого это было нужно? Скорее всего только самому Ганджэ, потому что все прекрасно понимали, что большую часть заработанного их семьей сколотил отец, а на втором месте был Джисон, никак не старший сын. — Здорова, братец! — парень лет двадцати пяти лишь сильнее откинулся в кресле, где ждал младшего. — Как дела? Джисону сложно не реагировать на столь вальяжное поведение, учитывая, что они вовсе не близки. Но у него получалось, он уже привык к такому за последние годы. Приходилось снисходительно относиться к наглости этого прохвоста. — Привет, — он сел на кресло напротив и бросил безразличный взгляд на собеседника. — Вот всегда ты такой! Даже не улыбнешься родному брату. Совсем не рад меня видеть? — не то чтобы Джисон собирался реагировать как-то на этот выпад, но Ганджэ, как всегда, не дал и слова вставить. — Принесите малому выпивку! И покрепче! — Я не пью, Ганджэ, — ровным тоном прокомментировал младший Хан. С каждой секундой ему все больше хотелось встать и уйти, его тошнило даже от манеры речи старшего. Организм отторгал почти любое его проявление, но надо терпеть. Отец спасибо не скажет, если он поссорится с ним. Он с детства учил, что, несмотря ни на что, нужно сохранять семейные узы. Поэтому в данной схватке он выступал щитом, принимающим на себя все удары. — С каких это пор? Мы же раньше каждый раз выпивали до твоего отъезда в Корею. — С таких, — Хан сложил ногу на ногу, а руки на подлокотники. За все время его выражение лица и холод в глазах не изменился ни на грамм. — Давай рассказывай про свои успехи. Я знаю, ты хочешь похвастаться. — Конечно, хочу! — на лице Ганджэ еще шире растянулась улыбка. — Мы все уже организовали: и цеха, и лабораторию. Завтра все начнет функционировать полным ходом. — Поставки наладили? — отрезал Джисон, создавая впечатление, что его интересовали только факты о работе, не больше. В принципе, так все и было. — Обижаешь. Само собой, — парень оперся рукой на подлокотник, ладонью придерживая собственную голову, и старался как можно более непринужденно смотреть на брата. Джисон видел в каждом его движении выверенный образ, который он создал, чтобы не попасть в просак. — Хорошо, завтра свозишь меня на базу? Хочу осмотреть все, раз приехал. — Никаких вопросов, братишка! Организую все в лучшем виде! — Отлично, — Хан встал с места и развернулся на выход, где его ждал Питер. — До встречи. — И куда ты собрался? А как же просто пообщаться со старшим братом? Мне вот очень интересно, как ты слетал в Корею… — Не твоего ума дело, — Джисон не выдержал и перебил на самом последнем слоге. Его слова почему-то задели триггер внутри юноши. Чаша терпения переполнилась. Она стала необыкновенно быстро кончаться, такого раньше не было. Играло роль изначальное отношение к старшему. Он изначально раздражал. Бочку дегтя уже никакая ложка меда не спасет. Хан не стал оборачиваться, а молча ушел, не вслушиваясь в последующие фразы брата. Ему не хотелось показывать слабость перед ним. Именно по этой причине и не обернулся, потому что зубы стиснулись, а губы поджались. Ганджэ точно заметит подобные изменения в лице младшего. — Питер, отвези меня в отель, — коротко приказал парень и сел в машину, не дожидаясь, когда ему откроют дверь. Скинув с себя надоевший рюкзак, который он нес всего от машины до кровати, но который сильно успел натереть место пулевого ранения, Джисон разулся и прошел в глубь номера. Хоть и чувствовал себя парень нормально, но лишний раз на плечо лучше не давить. После он, наплевав на все возможные варианты, куда можно было потратить время, просто упал на постель и в обнимку с подушкой нежился на мягкой перине. Апартаменты ему выделили в том же отеле, где проживал старший брат. По всему периметру была охрана из его же людей, в соседнем номере расположился Питер, но отчего-то Хану все равно беспокойно. Усталость переборола уровень тревоги и буквально заставила юношу уснуть. День по насыщенности не особо отличался от остальных: парень и так всегда находился то в разъездах, то за учебниками, то на одном из предприятий. Но именно сегодня его буквально свалило в царство сна. Без задних ног отключился, даже кровать не успел расправить. Проснулся Джисон так же резко, как уснул: от шороха у входной двери. У него безумно чуткий сон. Часто мог проснуться от простого удара насекомого в окно, потому что подобный звук мог оказаться чем угодно с его образом жизни. И в этот раз подсознательная осторожность не дала сбой. В номер младшего Хана кто-то вошел. Он, не мешкая, сразу приземлился с кровати на пол со стороны, которая скрыта от взоров только что проникнувших в помещение без разрешения. Плечо стрельнуло, потому что для бесшумного приземления, он плавно уперся сначала руками о пол. С юношей всегда был пистолет, и каково же было его счастье, что он не успел его выложить. Излюбленный револьвер, почти такой же, какой был у Минхо, все еще крепко прижат к талии парня ремнем. Протиснувшись между полом и достаточно низкой кроватью (комплекция позволяла), он замер на середине пути к свободе, прислушиваясь к вражеским шагам. Один из двух мужчин обходил постель вокруг. — Черт, и где он? Нам же сказали, что он не выходил, — негромко затараторил второй. — Давай все осматривать, вдруг он заныкаться успел. Тут Джисон понял, что тянуть нельзя. Присмотревшись сквозь щель под кроватью, он дождался, когда один из наемников подойдёт достаточно близко, чтобы проверить его присутствие там, и вылез наружу, сразу прицелившись пистолетом и приложив палец свободной руки к губам, приказывая молчать. Пока второй осматривал балкон, Хан успел встать на ноги и направиться спиной в сторону выхода. Только он сделал пару шагов, как на него уставились уже две пары глаз. — Не шевелитесь, и все закончится хорошо, — пригрозил Джисон, не выпуская из твердой хватки пушку. Обычно Джисон казался посмелее. Но если вдуматься, зачастую он пользовался эффектом неожиданности. Сейчас эти люди, вероятнее всего, четко настроены на убийство, поэтому мериться письками и рисковать собой точно не время. Нужно действовать аккуратно. Оба мужчины остались стоять на месте, пока юноша продолжал отходить спиной к двери. Резко вынырнув из комнаты, его встретили третьи глаза, владелец которых схватил его под плечи. Джисон выстрелил в потолок, потому что прицелиться во врага уже не в состоянии, физической силы не хватало. Да, он мог предположить, что на этой парочке прихвостни брата не закончатся, но времени поразмыслить и действовать каким-то альтернативным образом не было. Из соседнего номера выбежал Питер, на него тут же накинулась еще пара человек, сжав в тиски с обеих сторон. — Если хоть волос упадет с головы «вашего господина», — Юн выделил тоном последние два слова, указывая на то, что именно Джисон являлся главным лидером группировки в Европе, несмотря на то, что ее местные члены привыкли слушаться Ганджэ, — то поляжете прямо здесь, — он указал взглядом на свой карман. Один из тех, кто держал Питера, вытащил из указанного места телефон, на который только что поступил звонок. Питеру звонил Бан Чан, чье имя уже успело оказаться на слуху, так как именно он стал правой рукой Хан Донска относительно недавно. Мужчина сначала хотел позвонить сразу старшему Хану, но посчитал эту ситуацию не достойной его внимания. По крайней мере пока. Он изначально понял, что эта ночь не закончится без приключений. Слишком удачно они с его господином оказались на хоть и не вражеской, но небезопасной территории. Поэтому Юн выглядывал из своего номера каждый тридцать-сорок минут, чтобы проверить, не изменилось ли что-то в коридоре. Будь там даже самое незначительное обновление, он точно его заметил бы, как и в этот раз. Питер увидел в конце коридора, как около четырех охранников стояли и что-то обсуждали, тряся при этом оружием в руках. Какой босс, такие и подчиненные — слишком ослеплены собственным сиянием. Тогда он поспешно закрыл дверь изнутри и сразу набрал Чану, дабы сообщить о случившемся. Мало ли, начнут с него, чтобы минимизировать процент неудачи. Питер все-таки старше и опытнее, несмотря на весь потенциал Джисона, не говоря уже о том, что раны младшего все еще не до конца зажили. Но они даже тут ошиблись, не убрав с радара сначала самого опасного из них двоих. — Ты возьми трубку, господин Бан очень хочет с вами поговорить, — на лице Питера приподнялся уголок губ. Нет, он не улыбался, но был доволен. Его телефон вибрировал в кармане, потому что Чан должен был перезвонить, чтобы продолжить разговор буквально через пару минут. Хватка, сковывающая мужчину, немного расслабилась, и Юн беспрепятственно выбрался на свободу, пока на звонок отвечал пустоголовый амбал. — Да, мистер Бан, — он чуть ли не запинался, когда отвечал Чану. — Да, будет сделано, — чувствовалось, как во рту пересохла вся влага, а в горле встал ком. — Да, всего доброго, — он плавным движением отдал телефон его владельцу, паническим взглядом осматривая своих коллег. — Необходимо собрать список напавших поименно и отдать его господину Хану. — Так он и так знает, кого отправил, — не подумав, проговорился тот мужчина, который все это время продолжал держать Джисона. Он опешил от собственной беспечности, как и его дружки, и в ту же секунду отпустил мальчишку. Теперь всем наверняка известно, что это спланировал Ганджэ, хоть изначально все и так было ясно. — Блять. Нам самим себя закладывать? — Да, — сложив телефон в карман и поправив пиджак, ответил Питер. — И побыстрее, господину Хану надо еще выспаться перед завтрашним днем. Джисон тяжело дышал, он был безумно зол, но не на этих узколобых идиотов, а на брата. Парень верил, что до такого Ганджэ не опустится. Ошибался. Он не смог совладать с собственными эмоциями, все слишком накипело и перемешалось. Поэтому он поднял пушку и выстрелил сначала в того, кто держал его минуту назад, затем в тех, кто стояли по бокам от Питера, а потом резко развернулся и, прицелившись, повалил оставшихся в своем номере. — Ничего не говори, — Джисон прошел мимо Питера, чтобы спуститься на первый этаж, Юн последовал за ним. — Где этот долбаеб сейчас? — только выйдя на лестничную площадку, Джисон сразу прижал к стене одного из охранников, который следил за обстановкой на лестничной площадке. Как удачно он тут оказался. — Мистер Хан, я не понимаю, о чем вы, — он весь сжался, потому что к его виску сразу был приставлен пистолет, даже опомниться не дали. — Где ебучий Ганджэ?! — делая паузу после каждого слова, Джисон уже еле сдерживался, переходя на повышенный тон, прижимая дуло плотнее к голове мужика. — Господин Хан на первом этаже в баре, — как только парень его отпустил, тот сразу сполз по стене на пол, пытаясь отстраниться, насколько возможно. Младший Хан на всех порах отправился на поиски своего непутевого братца. Быстро преодолев несколько лестничных пролетов, он вышел в коридор первого этажа и целенаправленно зашагал в бар, на который указал прислужник Ганджэ. Ворвавшись в мрачное помещение, ему на глаза сразу попался этот тип, который в этот раз был одет в вычурную меховую накидку, а по обе стороны его сторожили по одной полуголой девушке. — Господи, как же ты меня заебал, — Джисон схватил брата за воротник левой рукой. Забыл, что плечо нельзя перегружать. Он вновь почувствовал неприятную боль в суставе, который только зажил, но через силу продолжал удерживать Ганджэ. — Какого хуя тебе спокойно не живется? Думал, моему терпению нет конца? — как и несколько минут ранее, младший приставил револьвер к голове парня. Тот вцепился в руку, державшую его за рубашку. Дамы тут же расползлись в разные стороны, сглатывая визги, дабы не привлечь к себе лишнее внимание. — Ты что творишь, Джисон? — казалось, в голове Ганджэ успел уже помолиться всем возможным Богам. Старший явно не ожидал, что вместо трупа младшего братишки он лично придет к нему вполне себе живой и здоровый. — Отъебись от меня! Как ты смеешь?! — даже на смертном одре продолжал прикидываться дурачком. Джисону смешно от этого становилось. — Нормально тебе покушаться на жизнь собственного брата? Еще чуть отца не приплели. Может быть мне тебя просто убить, чтобы под ногами не мешался? — юноша харкнул прямо на меховую накидку старшего. — Ты, Ганджэ, моя личная головная боль, — и он зажал курок револьвера. Ганджэ упал на колени после того, как Хан отпустил его. — Еще раз встрянешь костью в горле — так просто не отделаешься. Хан Ганджэ попрощался с жизнью, но всего на секунду. Пистолет Джисона был не заряжен. Все шесть патронов он потратил до этого. В шоковом состоянии разодетый парень вжался спиной в диван, потому что дальше некуда. Он не думал, что его игры зайдут так далеко. Да и убийство Джисона казалось чем-то обычным, даже веселым. Будучи настолько поглощенным своим праздным образом жизни, смерть вечно мешающего младшего брата неплохо улучшила бы его ситуацию. Можно все так красиво инсценировать, будто его убила вражеская группировка. Питера в ту же яму. Но эти двое оказались умнее. Ганджэ и в этот раз повезло, потому что рано или поздно Донсок докопался бы, чьих рук смерть младшего Хана. Только вот парень тогда этого не осознавал, предвкушая будущую безнаказанность. Но в таком случае ему точно белого света было бы не видать. Джисон хоть и ненавидел брата, но все еще относился к нему как к семье, поэтому не стал убивать и отцу не собирался говорить, по крайней мере сам. Тут уж старший сам виноват, что так ошибся. И слава Богу, что его младшенький не умер в этот день. Когда они с Питером вышли из отеля и сели в машину, в течение десяти минут им перезвонил Чан, попросив дать телефон Джисону. — Привет, — он снова сидел с маской безразличия, несмотря на то, что его эмоциональный фон был максимально нестабильный. — Я сам разобрался. Если можешь не сообщать отцу, то не надо. Нет, он живее всех живых, — в руке парень сжимал пистолет с пустой обоймой, из-за чего Питеру становилось отчетливо ясно, что тот все еще не в себе. — Гарантировать не могу. Кто знает, что у него в голове, — он засунул револьвер обратно за пазуху и сел спокойно. — Делай, как считаешь нужным, — следом он сжал кулак, впившись собственными ногтями в ладонь. — Нет, мне неинтересно, как он. Пока, — Хан сам сбросил звонок и вернул телефон хозяину. — Поехали смотреть производство и домой. Пускай на склад привезут мой рюкзак, там остались пара тетрадей по учебе. Как бы Джисон не пытался избегать Корею и все, что с ней связано, у него не вышло. Все, что он посадил в темницу глубоко внутри себя, начало прорываться наружу, что совсем некстати. Вокруг происходил хаос, который надо контролировать, чтобы тот не перешел рамки дозволенного. Одна оплошность — все может развалиться, так и не успев прийти в норму. — Там сейчас только фасовка работает. Ночь на улице, господин. Может стоит все же отдохнуть? Питер не терял надежды вразумить своего господина. Джисон устал и пережил стрессовую ситуацию. Ему жизненно необходим отдых. Однако слушаться никого он не собирался, потому что нужно срочно занять мысли, которые вновь заполнялись все те же, от чего он так усердно бежал. — Да, я знаю, — откинувшись на пассажирском кресле, он уставился куда-то в крышку кабины, пытаясь хотя бы отдышаться. Все пошло по пизде. Нельзя показывать слабость. — Мне и этого будет достаточно. Едем на производство.