Do u love me?

      После хорошо прошедших выходных вставать в пасмурную и дождливую погоду совсем не хотелось ни Ёнро, ни её соседке. Кое-как просыпаясь и отключая по три будильника на телефонах, они нехотя начали собираться на ранние пары. Рассматривая себя в небольшом зеркале, Ёнро схватила с вешалки своё светлое пальто и натянув его вновь пробежалась взглядом по своей одежде: тёмная рубашка, джинсы и те самые бежевые кеды придавали ей больше уверенности, чем когда-то любимое белое платье, которое она думала надеть, однако взглянув на прогноз погоды в этот раз девушка поменяла своё решение и отправила платье в самый дальний угол шкафа. Глаза прошлись по тёмным волосам, что волнами спускались с плеч, и слегка подкрашенным губам. «Сегодня…» — вновь подумав о понедельнике, которого все так ждали, а именно Тэхён и Чонгук, Ёнро невольно улыбнулась, опуская глаза и мысленно ловя саму себя, она сомкнула губы и покрутила головой, пытаясь выкинуть из мыслей два навязчивых слова «понедельник» и «приезд».       Прихватив с собой зонт, девушки вышли из общежития и быстро дошли до основного корпуса, в котором сегодня проходили занятия. Аудитория ещё пустовала, что позволило им обеим занять удобные для себя места и немного подремать перед приходом профессора. — Ёнро, — Сонхва потянула её за рукав, не давая той уснуть. — Ты не знаешь ли кое-что? — девушка решила начать издалека, неловко тормоша край рукава рубашки. — Что? — в ответ спросила Ёнро, сонно открывая глаза. — Ну… ты же помнишь тогда в больнице, я много чего говорила, и я не хотела тебя… — Он проснулся, — ответила девушка, понимая к чему клонит её подруга, отчего Сонхва дёрнулась, увидев в её глазах правдивый ответ. — Пока его не отпускают, но говорят скоро выпишут. — Да… спасибо, — одногруппница улыбнулась, отворачиваясь к пустующим напротив партам. — Честно говоря, — девушка вновь повернулась к Ёнро. — Я рада, что сказала ему всё тогда. Боюсь, если бы я начала тот разговор глядя ему в глаза, не сдержалась бы и наговорила ещё больше лишнего. И хорошо, что это произошло тогда, потому что сейчас мне стало немного легче. Да и наверняка он никогда и не узнает о тех словах, что я наговорила ему. — Что ты будешь делать, если он придёт к тебе? — вдруг спросила Ёнро, опуская глаза на руки. Это было впервые, когда Сонхва упомянула о том дне в больнице и о Хосоке. Девушка чувствовала себя некомфортно вспоминая тот момент разговора, но ещё сильнее она ощущала вину за ту ложь, которую постоянно скармливала Сонхве. — Поговорить насчёт всего между вами? — Не знаю… Я бы хотела послушать, что он мне скажет, но мысленно понимаю, что пока не готова слышать то, что сделает мне ещё больнее, чем просто то, о чём он не говорил. Да и я тоже не знаю, что мне говорить ему ещё… поэтому и оттягиваю этот момент. Даже думать о нём не хочу. Давай лучше поговорим о вашем прошедшем свидании? — девушка мигом перескочила с одной темы на другую, пытаясь отвлечь подругу от крутящихся мыслей в её голове. — Я же тебе всё рассказала в тот же вечер. — Это да, но Ли Цзань, он же писал тебе? Ты вчера вся встревоженная ходила, телефон из рук не выпускала. Сообщение ждала? — Сонхва хитро сощурила глаза на уводящей от неё взгляд Ёнро. — Что он тебе написал? — девушке не терпелось узнать, отчего она извивалась сидя на своём месте. — Да, так ничего особенного, — На самом деле вчера Ёнро не ждала от него сообщений и звонков, но как трепетала её соседка, она и правда весь день рассматривала экран телефона, на котором светился знакомый за долгое время контакт. Ждала ли она именно от него хоть что-то? Как внутри, так и снаружи, она встревожено посматривала на номер, который так и оставался неактивным последние тринадцать часов. — Простые вопросы как дела? Занята ли я в эти выходные и так далее. — Ну так, а тебе он как? Понравился? По фотографиям кажется очень даже хорошим. Подозрительно хорошим. — О чем ты… Мы виделись всего-то один раз. Пока рано об этом говорить. — Да ладно тебе. Уж я-то точно знаю каково это. Ожидать сообщения или звонка, — продолжала Сонхва, поглядывая в свой телефон. «Был ли это ты тогда или я просто уже схожу с ума?» — выдохнув, Ёнро заблокировала телефон и отложила его на край стола, продолжая неосознанно в преддверии сегодняшнего дня кусать губы.

***

      Пары закончились слишком быстро, но студенты всё продолжали сидеть в четырёх стенах своего альма-матер, сдавая проекты и очередные тесты для подготовки к экзаменам, который позволит им перейти на следующий курс. Закончив все свои дела, Ёнро оставила подругу в библиотеке и первой ушла. Проливной дождь продолжал стягивать небо тучами. Невольно в её памяти всплыли воспоминания того дня, что сильно расстроил её тогда. Годы упорной учёбы, подготовка к поступлению в вуз мечты, сдача экзаменов прошедшей зимой прошлого года и итоговые списки, после которых осталась пустота на душе те дни казались ей стёртыми из памяти, вплоть до такого же дождливого. Только сейчас она отличается от той себя. Её чувства отличаются от той пустоты и разочарования. Сердце в нетерпении бешено билось внутри, а дыхание замирало от одной мысли о предстоящей встречи. Ведь Ёнро верила и чувствовала, что с этого дня всё изменится. Всё уже изменилось.       Девушка быстро дошла до своей комнаты и, захватив с собой зонтик, выбежала обратно на улицу, где, следуя указателям направилась к дороге, ведущей на её «подработку». — Привет, — поздоровалась Ёнро с охраной внизу. — Привет, — улыбнувшись ответила ей девушка, с которой она по счастливой случайности сблизилась за всё время. — что-то хорошее случилось? — заметив у Ёнро лёгкую улыбку на лице, она улыбнулась, разглядывая как у неё сияют глаза. — Нет, ничего, — бегло ответила Ёнро пряча взгляд. — день просто такой… — Да… Ну, может быть… — Вслед ответила девушка, провожая Ёнро на второй этаж.       Ёнро привычно и без стука вошла в кабинет к Чонгуку, который на этот раз расслабленно прохлаждался в своём кресле. Заметив девушку, он поднял руку в знак приветствия и продолжил водить пальцами по экрану телефона. Рядом с ним лежала маленькая стопка документов, остатки дел, до которых он только дошёл, не без помощи Ёнро за последние дни их совместной работы. Девушка кинула сумку на диван и подошла к его столу. Подхватив пальцами одну из бумажек, она потянулась за ручкой и протянула её Чону. — Тут осталась маленькая стопка, — начала Ёнро, протягивая следом часть ценных бумаг. — Требуется только подпись. — Подпишешь? — тут же задал вопрос Чонгук, не отвлекаясь от телефона. — Ты знаешь, что я не могу, так что это на тебе или, когда вернётся господин Мин, — ответила она, замечая, как, не хотя Чон отвлекается от телефона и берёт в руки пишущий предмет.       Пока Чон подписывал оставшиеся бумаги, девушка села напротив него и теперь уже она сама сидела в телефоне, ведя очень активную переписку со своим собеседником. Улыбнувшись позабавившим её сообщениям, Ёнро несколько раз покосилась на занятого парня. Чонгук откинул ручку и, вновь облокотившись спиной на стул, взглянул на развеселившуюся девушку. Быстро закончив переписку, она отложила телефон и села напротив парня, который непрерывно смотрел на неё, будто хотел что-то спросить или сказать. — Хочешь что-то спросить? — догадалась Ёнро, замечая мысленные метания Чонгука. — Да. — Коротко ответил он и замолчал. — Это насчёт Джерен… — Что именно тебя интересует? — Ёнро знала о дружеских отношениях между ними, даже слишком дружеских и вполне подозревала что у парня могут быть чувства к её подруге, чего не скажешь о самой Джерен, что так умело могла скрывать свои эмоции. Она никогда не говорила на тему отношений, даже на прошедшем двойном свидании стандартные вопросы о том, какой человек тебе нравится по характеру, она прекращала на корню, не давая чёткого ответа собеседникам. — Как она? — спросил Чонгук, нервно царапая кутикулу у ногтей. — Ну, то есть, как она поживает? Всё ли хорошо? — Почему ты не можешь спросить её лично об этом? — тут же в ответ спросила девушка. — Я могу ответить тебе, но мне просто интересно… Вы же хорошо ладили друг с другом. — Я не могу этого сделать. Да и не должен, чёрт, — потрепав свои волосы парень встал со своего места. — Ладно, забудь… ничего не говори… — мысли разрывали его на части. Он понимал, что не должен был спрашивать о ней, в его ушах стоял тот писк медицинского прибора, а в глазах так и виднелся побитый до смерти Хосок, но сердце всё ещё болело и от своих поступков, и от неостывших чувств. «Я сам оступился и решил быть полным мудаком и уродом в её глазах… — думал Чон про себя. — Я сам отставил её без ответа… И сам оборвал с ней все связи… Так будет лучше», — уверял он самого себя. — Я выйду ненадолго, — оповестил он, направляясь к двери. — С ней всё хорошо, мы все готовимся к экзаменам, и она думает пойти на стажировку в новом году… — парень остановился на ответе. — Это всё, что я знаю, кроме того, что творится у неё на душе. И того, что произошло между вами… — Я выбрал молчание, — сказал парень, опуская взгляд на экран смартфона, на котором светились не прочитанные за месяц сообщения. — Это все мои оправдания. Не говори ей ничего, хорошо? — Да, хорошо, — Ёнро кивнула головой в знак согласия, почувствовал, что настроение парня резко сменилось, девушка нерешительно продолжила. — Но знаешь…. Возможно ты поступаешь правильно с одной стороны, а с другой и сам понимаешь, как плохо поступил с ней. В любом случае… — Так лучше для нас обоих… — Да, в этом ты прав… «Я должен был сделать это намного раньше, прости…» — Чонгук оставил Ёнро одну в своём кабинете и, закрыв за собой двери, отошёл в сторону лестницы. Проводив парня взглядом, на телефон девушки пришло несколько сообщений от давно забытого номера в её контактах. Разблокировав экран, Ёнро открыла диалог, сверху которого мелькало имя «Сэгё» Сэгё: Привет. Я давно не писала тебе. Просто хочу, чтобы ты знала, мы с мамой улетаем из Кореи. Я не знаю, что между ними произошло, но он сильно изменился за это время. Мы как можно скорее покидаем страну. Спасибо, что помогла тогда. Надеюсь, мы ещё увидимся с тобой. «Он сильно изменился за это время…» — строчки сообщения настораживали Ёнро. Она не общалась с ним с той последней встречи и совсем не интересовалась, и не знала, что происходило у него в жизни, но вполне пропускала мысль о том, что могло послужить скорой поездке Сэгё и её матери.       Так и не дождавшись возвращение Чонгук, она вышла из кабинета и остановилась около ограждения второго этажа. Облокотившись на них, Ёнро опустила глаза вниз на первый этаж, где от проливного дождя прятались люди. Вмиг её вновь посетили мысли о прошедшей весне, сейчас же она, рассматривая девушку, сидевшую на том месте, на котором тогда сидела Ёнро, вспоминала себя в тот момент. Незнакомка внизу казалась совсем юной, в её руках также была какая-то папка, а рядом стоял цветной зонтик, с которого на пол первого этажа стекали осенние капли дождя. Девушка подняла голову и посмотрела на оберегающий её от дождя стеклянный купол. Капли дождя завораживали и словно останавливали время вокруг. Посторонняя рядом суета также стихла, как и лёгкая музыка, доносящаяся по всем этажам этого здания. Ёнро, будто почувствовав ново входящих в помещение, вернула взгляд на первый этаж. Стеклянные автоматические двери распахнулись перед группой людей, посреди которой был он. Приковано только к одному человеку, её глаза очертили его с макушки до низа. Отросшие волосы были завязаны в небольшой хвост на затылке, тёмная привычная одежда, кольца и непоколебимая мимика на серьёзном лице заставили девушку усмехнутся и следом улыбнуться, продолжая тихо наблюдать за столпотворением на первом этаже.       Только войдя в здание, Мина окружили со всех сторон его же люди. Многие сходу по старой привычке начали свои доклады о проделанной за месяц работе, один Чонгук, наблюдавший за всем со стороны лестницы был несказанно рад возвращению друга, в отличие от других, он не хотел нагружать его до тех пор, пока Юнги сам не вызовет на доклад к себе в кабинет. Чего не скажешь о самом виновнике маленького торжества. Италия была бы прекрасным местом для отдыха и туризма, однако больше всего он ненавидел задерживаться там более чем на три или четыре дня. Вернувшись в Корею на три дня раньше, Мин был рад приступить к своим делам несколько позже, чем сразу переступив границу своей страны. Даже сейчас, слушая незначительные доклады своих сотрудников, он мало вдавался в подробности, ведь всё, что они говорили, он уже знал и так. Поёжившись от пробежавшегося по затылку холода, Юнги обернулся, его глаза искали на себе этот знакомый и внимательный взгляд, что последние четыре минуты не скрывая испепелял его. Всё вокруг было шумным, незнакомцы, гости прятавшиеся внутри его заведения, общались меж собой, создавая громкие волны звукового эха. «Если не здесь, и не на улице, значит…» — подумал Мин, запрокидывая голову к верху. Его взгляд сразу же ухватился за неё. Вот они. Те самые глаза, тот самый не сводящийся с него внимательный и одновременно мягкий взгляд. Прошёл месяц с лишним, а он тот ещё лжец, обманывающий самого себя. — Юнги, Намджун и Тэхён уже здесь, — оповестил его Чонгук, как только он подошёл к лестнице. — За это время много работы накопилось. — Идём, — ответил мужчина, ступая наверх.       Родной кабинет нисколько не изменился за столь долгое отсутствие своего хозяина, только стопок с документами превышало привычное количество, будто их вообще не разбирали за месяц. Сидевшие около стола Намджун и Тэхён встали, увидев вошедшего внутрь Мина. Он, также поприветствовав их обошёл край стола. Оглядев стопки бумаг, Юнги взглянул на Чонгука, который пожав плечами кивнул, будто отвечая тому «Да, это всё твоя работа, которую тебе нужно разгрести». — Что у вас? — спросил Мин, кивая в сторону Тэхёна и Намджуна. — С моей стороны как всегда тихо, — начал Намджун, присаживаясь напротив Мина. — Тебя долго не было, скорее это мы ждём информации. — Так долго, что мы было думали посадить на твоё место Намджуна, — вставил своё слово Тэхён, но тут же осёкся. — Шутка. Просто шутка, не смотри на меня так. Мы с господином Чоном потеряли след «Призраков», но теперь контролируем поступление всех веществ в клубы и другие места. Тот наркотик изъяли отовсюду, новых за это время замечено не было. — Вы оба потеряли след «Призраков»? — Юнги совсем был недоволен их ответом. — У вас обоих были все ресурсы на это дело, как вы оба могли облажаться? Вы даже на посредников не вышли? — Ким помотал головой. — Были бы доказательства, что это те, на кого мы думали… Вы оба продолжаете контролировать ситуацию с этим веществом. Все дороги и порты на вас, это вещество не должно распространится по стране без нашего ведома. — Поняли, — синхронно, они оба ответили Мину. — Юнги, — привлёк его внимание Намджун. — Что насчёт Италии? — он поднял вновь вопрос, намекая другу и партнёру на то, что он не уйдёт от вопроса. — Стало что-то известно? Месяц там вряд ли прошёл просто так. — Было два суда, один подтвердил нового Апостола Японии — Такано Асуку, большинство голосов было отдано за неё, что не удивительно, старик хорошо поднатужился со связями, даже после смерти, хах, — усмехнулся Мин, — Мне и правда есть чему поучиться у него…. Там же оставшиеся Апостолы с разрешения Правления экстренно провели второй суд над человеком клана Маэда. Их глава сбежала, так что пришлось самому предстать там… — Юнги раздражённо скривился, вспоминая суд, на котором ему пришлось отчитываться и защищать их обоих по произошедшему тем утром действиям его «невесты», которую он успел вовремя отправил домой, не позволяя той лично предстать перед оставшимися Апостолами в Ватикане. И по своему личному допросу, после которого обвиняемый еле мог двигаться и говорить на суде. — В общем-то второй суд задержался на недели из-за некоторых обстоятельств и расследования со стороны Пятого Апостола. Так бы я вернулся намного ранее. — А с Хосоком тогда… — То, что случилось с Хосоком… Подтвердилась причастность второго клана Японии, однако не обошлось без поддержки партнёров из Кореи. Клана Маэда, вплоть до своего провала в войне и смене главы, не остановятся в отношении клана Такано, а значит они и их партнёры будут доставлять проблемы всем нам. У нас много работы. И одна из них выяснить, кто эти партнёры? Потому что они же связаны с группой Призраков, похищениями, наркотиками, Кэтрин и всем остальным происходящим и произошедшим. Не исключено, что эти же люди — остатки от прошлого Апостола. — Мы избавились от всех его последователей, как они могут восстать из мёртвых? — спросил Чонгук, с некой тревогой внутри рассматривая всех в кабинете — Пак Чимин же жив, Шон Доу. — Мы пощадили их, это точно не они. — Пак Чимин вряд ли, Шон Доу слишком дорожит другими, — размышляя над услышанным, предположил Намджун. — Остаётся не так много претендентов. — Почему ты так думаешь? — встречно задал вопрос Ким. — Пак Чимин вполне может быть способен на это, как и Шон Доу, как и сама глава Маеда. Она-то умеет водить за нос и устраивать правдоподобные театральные постановки. — Потому что Пак Чимин, он обрёл второй шанс в те времена и терять его точно не собирается. Он киллер, ему нравятся развлечения и игры с другими и ничего более. Хотел бы он большего, то разыгрался бы не на шутку. А вот Шон Доу не настолько силён характером, ему есть что терять и кого защищать, в отличие от того, кто уже мог пережить всё это. Кому если не потерявшему всё человеку, быть ослеплённым местью и властью? — продолжил Намджун, украдкой смотря на Чонгука, Тэхёна и Юнги.       Охрана у дверей быстро сменилась. Девушка вернулась в кабинет Чонгука и, прислонившись к стене, отделявшей его помещение от кабинета Мина, опустила голову вниз, уставившись носки своей обуви. Погружённая в собственные мысли, до неё слабо доходили голоса по ту сторону и именно сейчас, напрягая слух, Ёнро глухо, но почти чётко слышала о чём шёл разговор в кабинете Юнги. Полностью расслышать речь не получалось, а вот слова отрывками долетали сквозь глухо изолированные стены. «Странно как-то, — засомневавшись подумала девушка, отрываясь от стены и разворачиваясь, её взгляд изучающе бегал по светлой окантовке, на которой совершенно не было ничего видно. Её рука поднялась на уровне головы и, слегка надавливая пальцами, что-то искала на том месте, где она стояла. — Кажется, здесь? Или здесь, — надавив на стену посильнее, Ёнро протолкнула вырезанную часть стены, за которой спрятались протянутые к кабинету Мина провода и наушник. Взяв его в руки и осмотрев, девушка просунула корпус и амбушюру в ухо, откуда голос Намджуна, Тэхёна и Юнги стали отчётливо ей слышны, словно она сама стояла там, рядом с ними. — Какого… чёрта…» «Значит тот, кто стоит за похищением Хосока и Ким Тэджона, а также управляет группой Призраков и кланом Маеда…» «Предстоит выяснить кто это и конечно же его цель… Всё указывает на нового Апостола Японии… Но Такано Асука — не его цель, иначе её бы не было на суде Правления, как и на похоронах Ясуо. Кому-то явно было выгодно, чтобы сейчас клан Такано, и она оставалась Апостолом».

***

      Поздний вечер давно проводил большинство работников по домам. Намджун и Тэхён уехали сразу же после своих докладов, Чонгук ещё некоторое время пообщавшись с Юнги, вернулся в свой кабинет, где как ни в чём не бывало сидела девушка. Скрывшись за горой бумаг, она молча разбирала документы, изредка поглядывая на ничего не подозревающего Чона, который точно, как и Ёнро, принялся рассматривать документы, полученные от Мина. Время давно переваливало за восемь часов, а свет в кабинете Юнги и Чонгука продолжал холодно освещать помещения. Сегодня девушка задержалась чуть дольше обычного за обычной бумажной волокитой. Встреча с Тэхёном и их занятия отменились из-за внезапно накинутой работы, но это ничуть не огорчило её. Ёнро неуверенно рассматривала открытую дверь и охрану, стоявшую у закрытой двери в конце коридора, думая стоит ли ей поговорить с Юнги спустя столь долгое его отсутствие или нет? Но только что она может ему сказать? За это время Ёнро совершенно ничего нового не узнала, как и в книге, найденной среди вещей дедушки. Обыденность, ставшая привычным течением её жизни, как только она увидела его — сегодня оборвалась. Хотя возможно и она и не обрывалась-то и вовсе. Учёба отвлекала её днём, а ночью кошмарные сны не давали полноценно высыпать, заставляя глаза изучать пустотную тьму.       Так и не решившись подойти ближе, постучаться к нему и просто поговорить наедине хотя бы о произошедшем в Италии за всё это время, Ёнро спустилась по лестнице и вышла на охваченную дождём улицу. «Может в следующий раз, ты сам решишь поднять эту тему… Мы же договорились о сделке между друг другом. Свою часть я уже выполнила, пожалуйста, Юнги, выполни свою…», — сжимая ручку прозрачного зонтика, проговаривала она про себя как мантру, которую заготавливала на будущий разговор с ним.       Шум дождя и уличный гул автомобилей заполонил собой мутно освещаемый кабинет. Затемнённое открытое окно осенним свежим бризом охлаждало лицо мужчины, рассматривавшего темную макушку, скрывшуюся под прозрачным зонтиком на улице. Оперевшись плечом на выпирающую стену, Юнги поджёг край сигареты, вдыхая и выдыхая горький дым, он продолжал клацать роликом зажигалки, которую держал в руке. Мешавшиеся волосы вновь были с собраны в маленький хвостик позади, но это не мешало другим более коротким лежать на шее и колыхаться от прошедшего ветреного потока. Смотря вслед уходящей девушке, Юнги невольно задумался о том взгляде, с которым она следила за ним. Губы расплылись в еле заметной улыбке, о нагрянувших воспоминаниях того дня, когда он сам был на том месте и также разглядывал сверху посетителей, уловив её среди остальных. Его мысли и приятные воспоминания вмиг сменились другими... «— Господин Третий Апостол, вы подтверждаете своё свидетельство против госпожи Марони? А также свидетельствование нарушения правил Правления работником отеля «Континент»? — задал вопрос один из членов Правления. — Да, подтверждаю, — коротко ответил Агуст, посматривая на девушку, стоявшую за местом для подсудимых. Рядом с ней кое-как сидя в перевозном кресле был второй виновник — тот самый человек клана Маэда. Третий не показывал виду своих эмоций, решивших внезапно накрыть его, даже привычная ухмылка, которую в последнее время не сдерживает, не прокрадывалась меж губ перед видом человека, которого он превратил в инвалида за территорией отеля и священного Ватикана и притащил на Суд. — Свидетельство принято. Господин Третий Апостол, вы подтверждаете своё свидетельство против господина Такуми, являющегося также членом второго по величию в Японии клана Маэда? — Да, свидетельство подтверждаю. — Свидетельство принято, господин Третий Апостол, однако, вы знаете что сокрытие участия вашей невесты, госпожи Ли, в конфликте уже само по себе тянет на преступление против правил, прописанных некогда в старом Законе и утверждённых в Новом? А также, если она действительно нарушила одно из правил, находясь на территории священного Ватикана и отеля «Континент», вы, как Третий Апостол, обязаны были явиться на Суд вместе, а не скрывать её действия от Правления, — начиная давить на Мина, произнёс один из Правления. — Я понимаю ответственность перед правилами, но прежде вы не предоставили доказательств против меня или моей невесты, — ответил Мин, понимая к чему клонит весь Суд. — Доказательства? — один из членов Правления зацепился за сказанное слово. — У нас есть внутренние видеоматериалы, предоставленные управляющим отеля «Континент», на которых видно, как вы и госпожа Ли покидаете здание, а спустя несколько минут, уточню спустя двадцать минут, здание покидают несколько людей, нанятые вами, они проходят по тому же пути и увозят кого-то в чёрном мешке, предположительно — это господин Такуми. — Однако, его личность трудно подтвердить из-за нехватки свидетелей и ограниченной возможности съёмки камеры внутри отеля, — высказался другой член Правления на высказывания против Третьего. — Обратимся к Господину Такуми. Вы может защищать себя в суде или нет? Господин Такуми? — тот пытался издавать звуки, но повреждённая гортань и голосовые связки, буквально не давали ему этого сделать. Изувеченное тело было покрыто бинтами. — Что ж, ныне избранный, Второй Апостол, уже покинул страну, как и глава клана Маэда, у господина Такуми нет возможности обратиться к защите, которую могли бы предоставить его покровители. Из чего следует, что господину Такуми придётся пытаться защитить себя самому, — как бы нереально это не звучало, Правление продолжило Суд. — Господин Третий Апостол, вернёмся к вашему свидетельству против госпожи Марони и господина Такуми, — голос одного из Правления стал сухим и почти тихим, словно вот-вот зал разразится громом нового наседания на свидетельствовавшего Апостола. — Если вы подтверждаете вину этих двоих, и осознаёте всю тяжесть совершённых ими преступлений, раз по словам других свидетелей, запечатлевших арест госпожи Марони и ваше обвинение ей. Вызывает вопрос — почему мы также не видим на месте подсудимых госпожи Ли? — Вы утверждаете, что доказательств против вашей невесты нет, и в то же время уверенно говорите о своей ответственности. Противоречите сами себе, — подключился второй из членов Правления. — Мы видим, как она уходит с вами. И видим, как спустя двадцать минут по тому же пути уносят тело, которое невозможно точно идентифицировать, но которое, судя по ранениям, уже тогда тело человека находилось в критическом состоянии. Как вы можете утверждать о не причастности к этому госпожи Ли? На камерах хорошо виден окрашенный в красный подол её платья.       Зал Суда погрузился в напряжённую тишину. Прежде чем Агуст заговорил в его защиту вызвался выступить управляющий отелем: — Уважаемое Правление! Прошу принять моё обращение и рассмотреть внимательнее предоставленные ранее мной доказательства против госпожи Марони и господина Такуми. На видеоматериале, подкреплённым фотоматериалами, отчётливо видна передача ключей от номера, в котором проживал Третий Апостол и Госпожа Ли. — Передача ключей лишь часть материалов подтверждающие первую часть правил, — ответило Правление. — Есть ли у вас доказательства того, что госпожа Ли первая нарушила правила? — Вы обвиняете её, но при этом не хотите ли дальше рассмотреть записи с этажей или лифта, на котором поднялся человек, зашедший в номер? — выступил Агуст, вставая на защиту своей невесты перед Правлением. — Эти записи, передал не лично я, а управляющий отеля для Суда над обвиняемыми Госпожой Марони и Господина Такуми. Содержимое на этих записях также подтверждает нарушение правил, одно из которых содержит в себе такие слова: «Пронос любого вида оружия на территорию и внутрь отеля, независимо от статуса лица — будь то Жнец Смерти, Апостол, гость или сотрудник отеля — строго запрещён и рассматривается как грубое нарушение Нового Закона», и также «Передача оружия третьим лицам, допускается только по письменному распоряжению Правления или Управляющего объектом, с обязательной регистрацией, фиксацией времени, цели, и условия возврата. Незаконная передача, попытка изъятия или сокрытия оружия, зарегистрированного на Правление, приравнивается к акту внутреннего мятежа и карается по протоколам Суда». — Моя невеста читала правила отеля, ведь в каждом номере они обязаны быть, — он знал это, ведь сам видел, как она стоя около дверей комнаты, читала их, пытаясь понять суть содержимого написанного исконно в официальном стиле на трёх разных языках. — Осведомлённая в правилах, она не могла их первой нарушить, в её целях было только одно — защита себя. — Передача ключа зафиксирована, оружие также зафиксировано, выстрел внутри отеля был, что подтверждает наличие пули в номере. Письменного разрешения для передачи оружия не было, что подтверждает причастность к нарушению правил госпожой Марони и господина Такуми, — заключил управляющий, передавая документы отеля Правлению.       В зале вновь наступила тишина. Агуст, продолжал рассматривать оставшихся на суде Апостолов и Правление, молча скрывавшееся за масками. — Ваши показания и свидетельство являются принятыми, — после сказанного управляющий, высказался один из судей Правления. — Господин Третий Апостол, — обратился к нему второй судья, — вы сказали Госпожа Ли не могла нарушить правила? Только защита себя? Значит ли это, что вы подтверждаете её причастность к состоянию господина Такуми? — продолжал судья, будто олицетворяя тем самым знаменитые слова театра: «Люди требует хлеба и зрелищ», вот только на Суде зачастую наседали со всей жестокостью и резкостью, цепляя сказанные слова из контекста. — И соответственно нарушению правил. «Вот же… идиот…» — подумал Агуст, замечая в словах второго судьи, что-то напоминающее от Четвёртого Апостола.       Третий не поднял сразу и взгляда на Правление. Чувствуя предшествующее завершение, он всё так же держался прямо, будто высеченный из камня. На лице не дрогнула ни одна мышца. Но внутри-то всё взрывалось магматической бурей. Это не был гнев или страх. Это было то холодное отвращение к их манипуляциям, лицемерной «справедливости» и попыткам Правления загнать его в угол. Их голоса, фальшь и вымощенные правила, были похожи на первое судейство против него, как нового Третьего Апостола.       Наконец, когда всё внимание зала в очередной раз сосредоточилось на нём, когда любой другой сломался бы под этим давлением, Агуст поднял глаза на Правление, а именно на Четвёртого, выводившего его на угрозу и злость в отношении Суда. Он как никто другой знал отношение Мина к этим всем мероприятиям. Глубинная ненависть отражалась в его взгляде, закрывая ту холодность, с которой он держался. — Нет, моя невеста не нарушала правил, — громко звучал его стальной голос, — то, что она защищала себя и свою жизнь от покушения, уже говорит о том, что нарушение правил никак не могло быть первым с её стороны. Это не делает её соучастницей. — Агуст замолчал, смотря на судей так, словно насквозь видел лица, скрытые под масками. — Если ваша цель — вытянуть из меня признание её вины, — вы выбрали не того Апостола. Я здесь не ради покаяния, а ради свидетельствования, которое уже подтвердилось доказательствами.       Все притихли. Никто не мог возразить резким словам Третьего, сказанным Правлению. На лице Апостола совсем не было никаких эмоций, позволяющих и далее выводить его на разговор. Только его логика и железная уверенность помогали ему противостоять им…» Вспомнив прошедший суд, Юнги продолжал смотреть за девушкой, остановившейся около какого-то ресторанчика неподалёку от его здания. Его внимание привлёк молодой парень, вставший у неё на пути. Мин видел его совсем недавно вместе с ней за один столиком. Глаза сощурились на лице молодого человека, который буквально светился от внезапной встречи с девушкой, словно встреча с ней была для него чем-то важным и радостным. Даже издали это чувствовалось. На минуту в его мыслях промелькнул тот день, когда он застал её на встрече с ним и ещё двумя другими людьми. Как бы ни хотелось сейчас он не мог видеть её лицо и эмоции. Вероятнее всего, это было и к лучшему. Ему не нужно, не хотелось, знать, что сейчас происходит между ними… Ведь это могло вывести его самого даже хуже, чем могло бы быть на затянувшемся Суде. «Как только мы вернёмся, я выкину его...» — он вспомнил её слова утром второго дня. И точно помнил, как зацепился взглядом за поблескивало на её пальце то кольцо, что он надел ей в самолёте.

***

Автор = Ким Сокун, «Правление», 1993, стр. 400

«Глава XLIV. Падение (Нисхождение)

      Издавна известно, нисхождение — процесс и стремительный, и постепенный. В зависимости от того, как пойдут события — будет известен и исход…       Как твердил старый закон: «Первым падёт контроль. Вторым —свита. Третьим — строй. И только затем — Империя и Король…»       Правление тех времён твердило: тот, кто запомнит сей порядок, сможет предсказать час гибели. Или час восхода…»