Do u love me?

      Горячие капли воды очерчивали лицо и бегло спускались по коже, уносясь в воронку вместе с пеной. Совмещённые вместе ладони собирали немного накопленной жидкости, которая омывала лицо, стирая макияж и стекая по и так мокрым волосам. Мелкий душ, будто майский дождик, расслаблял накопленную в теле усталость и очищал голову от дурных мыслей, всё никак не покидавших девушку. Выключив кран, Ёнро ступила на холодный пол ванной комнаты и, обмотавшись полотенцем, подошла к запотевшему зеркалу. Стерев рукой осевший пар, она долго осматривала собственное отражение, будто искала что-то за его пределами, внутри самой себя. Взгляд опустился на кучу баночек с уходом, которые один за другим открывались и наносились на лицо. Словно в тумане, девушка растирала по губам бальзам и, потянувшись к крючку, на котором висело чистое нижнее бельё наконец пришла в себя. «Чёрт, одежда осталась в комнате, — шёпот тихо разошёлся по её опустошённым мыслям. — Ладно… всё равно пока не буду спать… потом переоденусь».       Она надела нижнее бельё на чистое тело и снова посмотрела на себя, нервно теребя кольцо на безымянном пальце. Руки быстро потянулись к тёплому махровому халату закутавшись в него, слабо завязали пояс. Выключив свет, Ёнро вышла в свою комнату и, прокрутив выключатель, осталась в темноте, что освещалась небольшим воткнутым в землю фонарём за окном. Она прошла ближе к стеклу и молча наблюдала за своим отражением, вспоминая прошедший вечер, а именно тот разговор с Кан Соён. «Я слышала вы стали заменой… неожиданно появились рядом с господином Мином… Словно вас специально привели на это место», — её слова никак не выходили из головы, а только продолжали затмевать все чувства, образуя в груди ком сомнений.       Что если Ёнро всё это время ошибалась? Что если её чувства, её мысли, действия на самом деле, только потешают его? Неужели она попалась на заранее заготовленную для неё удочку и позволила играть с собой? Всё больше и больше вопросов, на которые она перебирала ответы в своей памяти, заполняли её мысли, вызывая внутри всплеск эмоций, что как омут накрывало голову. «Ты всё ещё останешься куклой, которая заменяет мне Кэтрин на вечерах», — она вновь вспомнила его слова, сказанные ей когда-то. «Я и правда ошиблась?» — не прекращая, произносила про себя Ёнро. Воздух в лёгких резко кончался, заставляя её вбирать больше и тяжело дышать, стискивая в скрещенных руках ткань халата. В её памяти отрывками всплывало всё, что она пережила и чувствовала рядом с ним от первой встречи и до последнего вечера. С самого начала они играли друг с другом, играли на глазах других и порознь, отчего позволили этим кукольным ролям запутаться в надуманной игре и реальности, стиравшей грань между одним и вторым. Ёнро, следя за собственным отражением в стекле, кивала подтверждая рождавшиеся опасения. Она понимала, Кан Соён действительно была права в своих словах, и знала, что влюбилась, привязалась, что в этот вечер ревновала и всё равно не могла унять сомнения. Её проверки, поцелуй, те взгляды, подаренные ей, точно подтверждали то, что он чувствует к ней, но так ли это на самом деле? Ёнро уже не знала, полностью запутавшись в растянутой пучине множества вопросов, она не унимала донимать себя вопросами, на которые не могла дать правильный и точный ответ. «Так больно… и так невыносимо от незнания…» — Если я спрошу, ты также усмехнёшься и ответишь, что это просто роль, которую мы оба создали с тобой? — глаза тускнели с каждой проходившею секундою и, словно в пустоте, фокусируясь на кристальных узорах, оседавших на стекло, следили за первым снегом за окном.       Парящие снежинки, будто в немом танце, кружились на ветру, а волны моря разбивались о скрытые во тьме бальзатовые скалы, и даже глухой стук и открывшаяся в дверь никак не прервала девушку, которая будто заворожённая разглядывала каждую ажурную пушинку.       Мокрые и лишь слегка подсушенные волосы, после принятого душа, рассыпались по плечам и еле касались невидимой талии, скрытой за халатом, что лишь немного приоткрывал вид на голые ноги и босые стопы, твердо стоявшие на полу. Отражавшее фигуру девушки стекло, позволило вошедшему в комнату увидеть её потухшие глаза, задумчиво смотревшие в одну точку, а мысли, что так и кричали, он мог прочесть даже на расстоянии. Только сейчас Юнги позволил себе незаметно любоваться ею, проходясь глазами сверху до низу, и только сейчас, заметил, что под белым одеянием было скрыто что-то ещё. Медленно подойдя ближе, он думал, что она обратит на него своё внимание и обернётся, начнёт тот самый запоздалый разговор, но, с каждым минувшим шагом, внутри себя ликовал от её бездействия.       Коснувшись мягких и тёмных волос, Мин убрал их в сторону, открывая себе обзор на белоснежную кожу шеи, которой так и хотелось подарить еле чувственный поцелуй. Ёнро ощутила, как её тело покрылось мурашками и, дёрнувшись, сквозь стекло, заметила рядом с собой вошедшего без разрешения мужчину. Взгляды в отражении пересеклись, будто молчаливо общаясь друг с другом и не произнося ни единого слова, их силуэты размывал снежный покров, тающий за окнами домика. Руки девушки расслабленно спустились к животу, задевая слабый пояс, глаза неосознанно метнулись к стеклу, в котором просвечивало прозрачно-чёрное бельё.        «Такой обескураженной, взвинченной, раздражающейся от каждого движения, злящейся от любого слова, взволнованной от молчания и мечущейся от малейшего взгляда или улыбки, уязвимой и потерянной… И одновременно с этим. Обворожительной и притягательной, местами дерзкой и сумасшедшей, и при этом невероятно умной, догадливой и смелой. А самое главное, проигрывающей — ты нравишься мне больше всего…» — припомнила она его слова в тот вечер. «Да, ты прав… Я и правда проиграла, — шептало внутреннее я, поймав на своем теле тот самый взгляд, сгорающий в томлённом ожидании.       Его рука скользнула внутрь халата, холодная ладонь легла на талию, а пальцы надавили на распаренную кожу, чувствуя под собой натянутое напряжение. Притягивая девушку ближе к себе и нагло прерывая ей дыхание, Юнги коснулся шеи почти невесомым поцелуем, ощущая следом зудящее дрожание, прошедшее по коже. Тот самый аромат прохлады и морского бриза, свежести и теплоты, желанного спокойствия, до чёртиков сводил его с ума.        — И для чего всё это? — его губы растянулись в непривычно сладкой для Ёнро улыбке, а руки сильнее сдерживали рядом, словно боялись отпустить и потерять. — М?       Взгляд девушки опять метнулся к отражению, в котором были только двое. Улавливая за окном шуршащий ветер и накатывающий прибой, она задумалась над прозвучавшими словами.        «Для чего? И правда… для чего… — горький смешок искривил её улыбку, что тут же испарилась. Ёнро коснулась грубых рук и силой оттолкнула от себя, отстраняясь от мужчины и выдерживая между ними несколько шагов. — Ответь — ты любишь меня или просто ломаешь?», — повернувшись, она смотрела прямо на него, не смея отводить свой взгляд, выискивала в противоположном ответ на свой вопрос. — Говорят… если встретить первый снег с любимым человеком, вы никогда не расстанетесь, а ваша любовь будет сравнима вечности… — её признание звучало скрыто, таинственно и завуалировано, совсем не так, как этого он ожидал. — Не стоит сильно надеяться на приметы и сказания, придуманные другими людьми для утешения своих чувств… — его ответ, как острый нож вонзался в сердце. — А я продолжу верить в эти выдуманные утешения…       Его глаза осматривали её, подольше останавливаясь на босых ногах касающихся подогретого пола, оголённых тонких бёдрах, что выглядывали из-за раскрытой с двух сторон ткани, напряжённых мышцах живота, вздымающейся в лёгком волнении груди, светлой коже острых ключиц, тонкой шее, покрасневших и увлажнённых бальзамом губах, легком румянце на щеках и полюбившихся глазах, которые он бы, не прекращая, рассматривал часами. Взгляд мутнел от одного лишь вида перед собой сейчас, а губы растянулись в смиренной улыбке, признавая поражение перед ней. — Ты и правда тот ещё ублюдок, — сквозь зубы проговорила Ёнро, впиваясь ногтями в собственные ладони. Его чёрная рубашка и хлопковые брюки сливались в темноте, а распущенные волосы касались мокрой шеи, намекая ей о том, что он, как и она, только вышел после душа. — Но знаешь, — продолжила Ёнро, заставляя его сердце неприятно щемить от резкости и медленно выстраивавшейся между ними грани. Они оба чувствовали это, и если она принимала эту грань, то он боялся, что если не предпримет хоть что-то в эту минуту, то навсегда так и останется по ту сторону от неё. Взгляд девушки скользил по его лицу и остановился прямо на глазах, за которыми таился его страх. Страх упустить и потерять её намного раньше, чем он предполагал. — Я вижу тебя насквозь, Мин Юнги… Точно так же, как и ты видишь меня. Так почему даже сейчас, ты продолжаешь молчать и…       Крепко сжимая руки в кулаках, Юнги не отрывал от неё свой взгляд, его брови хмуро приблизились к переносице. Расслабив руку и слишком шумно сглотнув подступившую слюну, он на секунду отвлёкся, замечая, как меняется её настроение и поведение. Ёнро опустила взгляд в пол, словно приняла его молчание за ответ. Шаг за шагом сокращая меж ними расстояние, Юнги коснулся её шеи и, прокравшись к затылку, надавил на него, заставляя девушку вновь вернуть ему своё внимание. Он быстро наклонился к ней и приподнял её голову, настойчиво припадая к губам сладким и давно желанным, требовательным и влажным, почти отчаянным, поцелуем, что постепенно углублялся и наполнялся чувствами. Их языки переплетались, а губы мягко двигались в едином и интуитивном ритме.       Медленно ступая по полу, Мин вёл перед собой Ёнро. Холодный матрас кровати прогнулся под разгорячёнными телами. Разрывая поцелуй в полной темноте, среди которой они могли видеть и ощущать друг друга, руки девушки небрежно расстёгивали пуговицы белой хлопковой рубашки, пока Мин, не отрываясь, опять рассматривал её. И только покончив с ними, он тихо прошептал: «У тебя ещё есть шанс остановиться».        — Не давай мне его, — шепча ответила Ёнро, приподнимаясь на локтях и целуя его в уголок губ. — Мы ведь оба знаем, что мы чувствуем друг к другу… И знаем, что у нас двоих нет никакого шанса. Поэтому, если ты сейчас просто играешь со мной, остановись сам или скажи мне всё, что должен был сказать, — вновь слишком неумело, она коснулась его губ, не дожидаясь ответа и снимая ткань рубашки с плеч, подушечки пальцев ощутили на его коже множественные, старые и выпуклые шрамы.       В этот раз их поцелуй был коротким и более нетерпеливым. Прерываясь, его губы перешли на её шею и ключицу, оставляя на нежной коже несколько багряных засосов. Руки точно стянули с плеч халат и, откидывая на пол, вернулись к разгоряченному телу, улавливая тонкое тяжёлое дыхание. Оглаживая бок талии и поднимаясь выше, губы опустились на ложбинку меж скрывающейся за бельём маленькой груди. Медленной и влажной дорожкой, он прошёлся к мягкому ореолу, заставляя девушку напрячь живот. Язык горячо коснулся кружева, задевая и вбирая ещё не набухший от трения сосок, он оставил мелкий вакуумный поцелуй сначала на одной, а после, повторив тоже самое, и на другой груди. Пальцы поддели бретельки бюстгальтера и спустили их ниже, открывая в полутьме вид на голую, мучительно вздымающуюся, грудную клетку. Бледно розовые, похожие на мелкую округлую ягоду, соски набухли от его недавних действий. Теперь же, недолго наблюдая за томящейся в потаённом ожидании девушкой, он не мог более сдерживать самого себя. Желая заполучить то, о чём когда-то грезил, Юнги опустился ниже и, пройдясь горячим дыханием меж солнечного сплетения, прикоснулся губами к мягкой коже, вызывая у Ёнро продолговатый стон. Улыбка не могла не проявиться на его лице, ведь именно такой реакции он и ожидал. Поднимаясь выше, губы вновь подарили приятное касание соскам. Её грудь красиво и тяжело вздымалась в нехватке воздуха, и Мин понимал это, наблюдая и чувствуя её напряжение и быстрое возбуждение, что могло нарушить этой ночью план. Его руки освободили верхнюю часть тела от сдавливавшего грудь белья и удобно обхватили покрасневшую кожу, позволяя губам вобрать бледную ореолу, а кончику языка несколько раз затронуть твёрдую горошинку.       Прикусывая нижнюю губу и сдерживая очередной рвущийся наружу стон, Ёнро зажмурила до мелких слёз глаза. Ровное покрывало скользило по ладоням, отчего она сжала руки в кулаки и снова, впиваясь ногтями в собственную кожу, оставила внутри полукруглые отметины. Мин отпустил покрасневший и мокрый сосок, большой палец мягко растирал его и вскоре надавил, не упуская момента, мужчина тут же прильнул ко второй ореоле, проделывая всё те же самые действия, что и с первой. Жар накатывал на девушку, проступавшая испарина испытывала её, как и тянущий низ, отчего ноги непроизвольно хотели сомкнуться. Ажурное кружево, прикрывавшее её промежность, намокло от выделяющейся и естественной смазки, казалось, ткань, что тёрла нежную кожу, только сильнее обжигала. Вдоволь насладившись её грудью, Юнги, сладкой и тягучей дорожкой поцелуев, спустился к напряжённым мышцам живота. Ёнро схватилась за его плечо и крепко впилась ногтями в рубцовую кожу, словно прося остановиться. Правая рука прикрыла собственные губы, позволяя вновь сдержать повторный стон и воздух, которого так и не хватало её лёгким. Мин остановился. Нависая над ней и крепко сжимая руку девушки, он увёл её в сторону. Губы грубо прикоснулись к ней, утягивая в очередной горячий поцелуй, в котором чувствовался им обоим резкий и металлический привкус крови. — Не смей сдерживаться, закрывать глаза, смыкать губы или ноги, и особенно прикрывать себя… — прошептал он ей, — этой ночью я хочу видеть, слышать и чувствовать всю тебя, — обжигающее дыхание ласково щекотало ухо. — Ёнро… дыши. «Дыши…»       Юнги вновь опустился к её животу, желая продолжить начатое. Его указательный и средний палец волной огладили кожу и перешли на гладкие бёдра, что тут же сжали крепкие ладони, оставляя красные следы. И опять щекоча кожу поцелуями, перебрался ближе к нижнему белью. Тёплое и обжигающее дыхание около промокшего в прозрачной смазке кружева, натёртой кожи, сильнее возбуждало девушку, заставляя крепче сжимать уже скомканное под ними одеяло и ощущать новый прилив жара.       Холодные пальцы прокрались к ажурной ткани внутри и медленно прошлись сверху вниз, надавливая на слегка припухший клитор, чем вызывали громкий, вырванный изнутри, женский, сладкий, ласкающий и утешающий стон. Контраст температур породил новую испарину и прозрачную липкость, которую с каждым поглаживанием, надавливанием, словно её терзали и испытывали, чутко ощущала Ёнро. Сквозь края промокшего белья, она почувствовала пламенное прикосновение его губ, которое вмиг исчезло. Воздух соприкасался с нею там, не успев даже осознать, что последняя часть белья была снята, девушка ощутила, как приятная свобода от натирающей недавно ткани, сменилась влажным и жарким соприкосновением губ к её клитору. С искусанных и покрасневших девичьих уст сорвался новый громкий стон. Изогнувшись в спине, Ёнро сжала между пальцев его мягкие распущенные волосы, от которых так приятно расходился аромат кофейного шампуня.       Сравнимо поцелую, Мин продолжал намеренно терзать её, уча терпению и выжиданию и, короткими, мокрыми, быстрыми и мелкими движениями губ, спустился ниже покрасневшего и сияющего от влаги клитора. Он снова прикоснулся к её коже, что так сладко и приятно пахла для него. Язык горячо прошёлся по истекающей промежности, а губы втягивали её в рот, создавая тот самый вакуумный эффект, от которого кружилась голова. Проделав так несколько раз, Юнги отстранился от Ёнро, не доводя до нужного оргазма, он сошёл с кровати и снял с себя оставшуюся домашнюю одежду. Долго оставлять девушку в таком состоянии, что так терзалась и почти сводила ноги вместе, он не мог и вновь навис над ней, заставляя отвлечься на очередной короткий поцелуй. Найдя в ближайшей тумбочке упаковку новых презервативов и разорвав её, Мин растянул мягкий тонкий латекс по головке члена и, взяв руку девушки в свою, протянул оставшуюся часть до основания. — Расслабься, — прошептал он на ухо, накрывая своими пальцами её обмазанные в прозрачной смазке половые губы. Войдя внутрь сначала одним указательным, а затем и вторым — средним пальцем, он проверял готова ли она и, собрав часть вытекающей и липкой естественной влажности, растёр по мягкому и тонкому презервативу.       Ёнро более не могла терпеть, жар всё никак не спадал, а испарина проступающая по всему телу, только заставляла капли пота стекать и щекотать чувствительную кожу. Слышала их совместное и сбитое дыхание, она сглотнула вязкую слюну и сильнее изогнулась, вбирая в ноздри больше иссякающего воздуха. Его пальцы продолжали проникать внутрь неё сначала слабо, а после более наращивая темп. Сухие губы смазывали кожу щёк, шеи и груди влажными поцелуями, вырывая из неё оборванные стоны, что послужили для него сигналом. Резко убирая пальцы из пульсирующего влагалища и прижимаясь сверху, Юнги приобнимая девушку, крепко сжал запутанные в пальцах вороньи волосы, его член прошёлся по мягким и мокрым половым губам, собирая больше её смазки на себя, и наконец вошёл внутрь. Давая ей привыкнуть и чувствуя сжимающую его узость внутри неё, Мин остановился и прижался к девушке. Она впивалась острыми ногтями в его спину, царапала кожу вплоть до красных и продольных полос, начиная от лопаток и заканчивая поясницей. Ей вовсе не было неприятно или больно, скорее непривычно, однако всё это почти не волновало её, ведь в эту ночь он был аккуратен, чуток и нежен с ней. Медленные движения тазом постепенно ускорялись, наращивая темп и мешая их стоны с мокрыми и хлюпающими звуками, наполнявшими тёплую комнату ещё большим жаром.       Её стоны для него, сладкий запах не то парфюма, не то тела, сводил его с ума, сильнее заставлял возбудиться и забыться, полностью растворяя в ней своё сознание. Их губы вновь соприкоснулись в приторном и влажном поцелуе, в котором Ёнро не в силах было победить его напор. Слегка прикусывая то нижнюю, то верхнюю её губу и, переплетая пальцы рук, Юнги продолжал приобнимать и придерживать её, с каждым разом член, входя всё глубже и глубже, касался и задевал кончиком головки чувствительную точку внутри неё. Мин почти не слышал тихих слов Ёнро, что растворялись средь остального шума, и, чувствуя, как приближается её оргазм, последний раз вошёл до самого конца, ощущая лёгкую пульсацию, дрожание тела и напряжение, резко сошедшее с тела в приятное расслабление.       Стёртая в багровых полосах спина почувствовала облегчение, как и девушка, что смутно видела над собой мужчину, вышедшего из неё и кончившего следом. Накрывшая голову и тело эмоциональная и физическая усталость, их грудь тяжело вздымалась, приводя дыхание в норму. Не в силах даже подняться с кровати, Юнги прикрыл нагое тело ватным одеялом и лёг рядом с Ёнро. Обнимая и притягивая её ближе к себе, под стихший ветер и уходящий шум прибоя, они оба провалились в долгий и приятный сон.       

***

             Морозная ночь сменилась тёплым ранним утром. Разбивавшиеся о камни серебристые волны белой пеной расползались по опустошённому берегу и тут же отступали, светясь при ярких солнечных лучах. Чистое голубое небо лишь изредка закрывали подступавшие облака, не задерживаясь под едва ощутимым соляным ветром, они уползали дальше. Открывая сонные глаза под яркий свет, что не давал окончательно проснуться, Ёнро довольно громко вздохнула, ощущая тихий звон в ушах, постепенно перерастающий в головную боль. Она медленно заморгала, прогоняя наступающий сон и улавливая взглядом спящего рядом мужчину, чуть приподнялась на локтях. Глаза то и дело метались по крепкой оголённой спине, на коже которой девушка заметила множество белых и тёмных рубцов, рядом с которыми красовались новые ярко-красные продольные царапины. В памяти всплывала их прошедшая вместе ночь, касания и разговоры, поцелуи и эмоции, омутом затмевавшие все мысли. Руки бесшумно подтянули одеяло ближе к телу, закрывая наготу. Аккуратно потянувшись к тумбе, на которой стопочкой лежали её нетронутые вещи, Ёнро взяла одежду и, быстро надевая на себя, вдруг осеклась, замечая копошение рядом с собой. Она притаилась в надежде покинуть манящую ко сну кровать, но лёгшая поверх талии тяжёлая рука мужчины притянула её ближе к нагретому телу. Тёплое и равномерное дыхание щекотало кожу, отчего девушка поёжилась и, бросив короткий взгляд на закрытые ресницами глаза, облегчённо выдохнула. Ей совсем не хотелось будить крепко спавшего Юнги, из-за чего, смиренно принимая мягкие полуобъятия, она повернулась набок в сторону окна, сквозь которое наблюдала за небольшим просветом моря, проплывающими в небе облаками и подвешенном колыхаемом ветром декоре.        «Я вижу тебя насквозь, Мин Юнги… точно так же, как и ты видишь меня. Так почему даже сейчас, ты продолжаешь молчать и…, — вспоминала Ёнро свои слова, сказанные ему прошедшей ночью. — Я хочу услышать от тебя ответ, но сомневаюсь, ведь могу вновь ошибиться…, — её сердце снова накрывал рой непонятных, спутанных чувств, что сеял новые сомнения на и так изрезанной душе. — Для нас с тобой эта ночь хоть что-то значила?» — Расскажи мне… — мягкий шёпот, не достигший его слуха, вдруг нарушил тишину. Шум прибоя и яркий свет ранних солнечных лучей, что скрылись за настигшими их облаками, словно немая колыбель, убаюкивала и утягивала в сладкий сон, мгновенно наседавший на Ёнро. — Знаешь, — едва слышно выдохнул Юнги. — Ты очень громко думаешь… — его голос был немного глуховатым и сильно низким с полусонной хрипотой, что моментально пробудила почти заново уснувшую девушку. — Настолько громко, что даже пробуждаешь меня, — Мин знал, что она не спала, слышал это по её сбитому дыханию, учащённому сердцебиению и сжавшемуся телу, которое только выдавало её. — Ли Ёнро…       Её имя, что так нежно и тихо, будто кто-то другой мог его услышать, каждый раз слетало с его губ, отчего сердце на секунды замирало и заново начинало биться с ещё большим усилением. — Спроси уже то, что хочешь…       Она повернулась к нему лицом, оказавшись всего в нескольких метрах, её взгляд цеплял его глаза, словно искал в них что-то. В то время как Юнги ответно рассматривал её в ответ. Слишком близко, слишком жарко и слишком громко, чтобы слышать мысли друг друга, они с каждой секундой вязли в собственных чувствах, утягивающих их на самые глубины. «Оставить её с ним… Это единственный вариант сохранить ей жизнь. Ты забрал у него всё, он же, в свою очередь, хочет отобрать у тебя это с двойной ценой. Я точно знаю, что сейчас именно она станет целью. Именно она — будет его трофеем за тебя… — слова друга, прозвучавшие вчерашним вечером, никак не выходили из головы, даже сейчас, смотря на неё, он всё равно не мог смириться с тем, что тот ему советовал. — Отбрось свои чувства, свои желания, свои сделки и заключённые когда-то договоры». — Как бы не хотелось ему следовать этому совету, сказать ей заготовленную ложь, он не мог, и вовсе не потому, что сердце превысило холодный разум, а потому что знал — она слишком хорошо понимает и видит его. И та ложь, которую он мог бы ей сказать сейчас, хоть и могла ранить, но никак не обмануть. «Я и правда хочу спросить тебя о многом… Но расскажи мне сам об этом, — проговорила она про себя. — Хватит уже ходить по кругу…»       Ёнро вдруг неосознанно потянулась рукой к его щеке и убрала спадающую на глаза часть волос, что мешала им обоим. Её пальцы мягко скользнули по чистой коже и опустились к шее ближе к ключицам. Взгляд следовал за ноготком, медленно обводившим старые рубцы на его плечах и груди, снова позволяя воспоминаниям прошедшей ночи на мгновение затмить всё остальное. — Давай поговорим, — с надеждой начала она, возвращая свой взгляд ему. — Я ведь тебе уже сказал, — ответил ей Юнги. — Спроси меня. — Не буду, — резко ответила Ёнро, вызывая у него улыбку. Она убрала его руку с талии и, приподнявшись, оказалась сверху. — Скажи мне сам, — нависая над ним, прошептала девушка.       Мин коснулся её талии и чуть огладил, приподнимая просторную футболку к верху. Его глаза осматривали каждый уголок светлой и багровой от вчерашних поцелуев кожи шеи и, выглядывающих, ключиц. Он чувствовал, как её ладонь легла ему на грудь, как пальцы и острые ноготки, что вчера царапали его, щекотно оглаживают каждый шрам и спускаются ниже к левому боку, на котором остался знакомый им обоим рубец. Они оба нехотя вспомнили ту ночь, когда он вынуждено позвонил ей в тот момент, как она приехала и помогла ему тогда, как они добрались до дома доктора Ана. В памяти мелькало множество событий, что были пережиты вместе, особенно Юнги помнил тот день, когда они заключили с ней договор, как тогда она давила на его рану, к которой нежно прикасалась сейчас. — Я ведь знаю, что ты хочешь спросить, — намекнул он ей, видя, как она рассматривает все его шрамы. — На самом деле я и правда хочу спросить тебя о прошлом, но эти шрамы и рубцы от них на коже… расскажи мне обо всём, когда сам посчитаешь нужным. — А если это никогда не случится? — Значит так нужно. Ты и сам знаешь, пытать не стану… — она замолчала, выжидая его ответ на её главную просьбу. — Как и… — Ёнро замолчала, не заканчивая начатое. «Знаю…», — с каждым стуком сердца твердил он, — «И я знаю, чего ты ждёшь сейчас…» — Ли Ёнро, — имя девушки само по себе шёпотом слетело с его губ. Юнги осторожно дотронулся до неё и, потянув на себя, продолжил. — Я всецело принадлежу тебе… Так же, как и ты — всецело принадлежишь мне. Моё прошлое, моё настоящее, моё будущее, моё тело и моя душа, моё сердце, мои чувства — полностью твои. Точно, как и твои… — его слова заставили Ёнро оцепенеть, выслушивая от него столь долгожданное признание. Звук сердца будто вовсе стих, а хриплый и глубокий, разрезающий тихое утро, мужской голос ещё громче отдавался в ушах, повторяя эхом прозвучавшие слова. — Вся, от начала и до конца. Ты моя, Ли Ёнро…

***

Bring me the Horizon — Follow you

      Весь день провалявшись в кровати, они довольствовались выданным им спокойным днём, который мало хотели тратить на поездки куда-либо, и, конечно же, сполна наслаждались слишком приятным, тёплым и чувственным единением друг с другом.       Укрытое оранжево-серым полотном небо провожало уходящее солнце, что скрылось за горизонтом штильного моря. Вдалеке от пляжа, глубоко закреплённые тонким основанием на морском дне и разгоняющие слабый ветер, в тишине крутились лопасти ветряной турбины. Крупные чёрные камни перемешались с влажным и прохладным песком, на котором осталось две параллельные цепочки шагов.       Выбравшись из дома только под вечер, после ужина, проведённого на их пустующей от других людей территории, шаг за шагом направляясь вдоль берега, Ёнро вместе с Юнги в полном одиночестве гуляли по прилегающему к их дому пляжу. Солёные прибрежные волны то накатывали, загребая под себя часть песка, то медленно отходили назад, оставляя чистую проседающую влагу и лёгкий бриз, что мелкими каплями оседал и охлаждал кожу. Ветер, под приглушённый разговор, проносил по острову свежий и морозный аромат молчаливого и опустошённого моря.        — Я всё время вспоминаю Италию, тот день и после, — после недолгой тишины, что была между ними, начала Ёнро. Взгляд устремлялся далеко за горизонт, будто перед глазами, она видела и чувствовала ту теплоту, с которой он тогда оттягивал её от изуродованного тела, как заботливо вытирал кровь с её лица, и как после, далеко в прибрежном городке, то прохладное Тирренское море, омывало её ступни, затягивало ближе к себе и откидывало назад, словно говоря уйти. — Как бы не хотела, я всё равно не могу забыть… Ни его, ни наш разговор, и ничего из случившегося, я не могу забыть… «Я боюсь самой себя. Я боюсь будущего. Сейчас мне очень страшно… Так откуда ты можешь знать это?» «Я знаю» «Значит, ты тоже прошёл через это… Как мне быть дальше? Что делать? Как мне это пережить? Скажи, как ты смог пережить это?» «Ты должна» «Может у тебя и есть люди, которым ты доверяешь! Но у меня — нет никого, кроме тебя…» «Что ещё хуже, я доверяю тебе больше, чем кому-либо ещё!» — в памяти отчётливо всплывала их лёгкая перепалка на берегу. — Тогда ты сказала кое-что, — поворачивая к ней голову и привлекая её внимание к себе, ответил Юнги. Ёнро машинально обернулась к нему, сталкиваясь со слегка прищуренными, будто улыбающимися ей, глазами и еле видимой улыбкой. — Кое-что про доверие, ты же помнишь? — девушка нахмурилась, дословно вспоминая свои слова. — И наш договор с выдвинутыми друг другу условиями. Ты же помнишь? Несмотря ни на что, даже если я буду самым худшим злом, ты должна быть на моей стороне, чтобы я не думал, не делал, не говорил… Ты не должна предавать меня. — Помню… что в Италии, что в тот день, я не врала тебе. Это правда — я доверяю тебе больше, чем кому-либо ещё, больше чем себе самой. И я не предам тебя, во-первых, в этом нет смысла, во-вторых… — она на секунду замолчала, припоминая один важных для неё дней. — Ты всё ещё мой должник! — Ёнро остановилась вместе с ним посреди пляжа, продолжая уже настороженно и серьёзно рассматривать мужчину перед собой. — Между нами остаётся заключённый договор и та сделка, которую мы заключили у Ким Намджуна, не думай ускользнуть от этого. Я должна знать — почему всё это произошло, — девушка продолжала настойчиво твердить, — и я не сбегу от тебя, — припоминала она его слова тогда в день заключения договора. — Не спрячусь, потому что знаю, ты в любом случае найдёшь меня… — Ёнро видела, как уголки его губ растянулись в приятной от услышанного улыбке, а прежде внимательный и осторожный взгляд рассеялся в игривый. — Но не думай, что это относится только ко мне… Ты в таком же положении. Доверяй мне, как я доверяю тебе. Не смей лгать, думая, что так будет лучше, так будет только хуже. И всё же, ты должен знать — я найду тебя, где бы ты ни был, отыщу где бы не прятался, даже будь ты на другом конце мира — я приду к тебе, хочешь ты этого или нет. Наш договор так или иначе придётся переписать, ведь в нём теперь должно быть ещё несколько условий, неизменным остаётся только расторжение… Всё это были твои слова, Мин Юнги. Теперь они вдвойне и мои тоже.       Он молчал, будто именно такого ответа и ожидал от неё. Глаза без устали бегали по её лицу, а воспоминания, так и накладывали тот день на сегодняшний только начинавшийся вечер. Мин впервые почувствовал что-то тяжёлое на душе, в мыслях повторялись слова друга, прокручивались вчерашний день и ночь, сегодняшнее слишком тёплое и, словно сказочное, утро, где он вновь довольствовался той простотой, что была дана им этим морозным днём и что так и останется в скрытых, не озвученных мечтах, которые так никогда и исполнятся. Юнги множество раз обдумывал и строил скорое будущее, в котором не должно быть её. Однако, он так и не мог озвучить заготовленные слова, не потому что может ранить или стать тем самым ненавистным ей ублюдком, который использовав, готов был выкинуть и вычеркнуть из жизни навсегда, а потому что знает, ему не удастся обмануть или предать её. Ведь сам себе говорит и видит… «Ты поймёшь и без моих слов… Если только уже не поняла, по одному взгляду, разговору и дыханию. Пусть рушится то, что должно рухнуть. Обещаю, даже среди пепла и руин, я обязательно защищу тебя, я найду тебя, где бы ты ни была. Возложив на кон свою жизнь, я помогу тебе и расскажу ту правду, которую ты ждёшь… но всё же, не могу позволить идти дальше вместе со мной». «Прости…» — Похоже нам обоим не спрятаться и не сбежать. Неужели мы настолько увязли друг в друге? — на выдохе начал Мин, касаясь её руки и поднимаясь выше, пальцы задели волосы и аккуратно надавили на затылок, притягивая ближе. — Ответь мне, Госпожа Ли, — наклонившись, прошептал он почти в губы. — Именно… У нас не осталось ничего, никаких шансов. Потому, ты тоже должен запомнить свои слова. Только ты всецело принадлежишь мне… Прошлое, настоящее и будущее, тело и душа, сердце и чувства, боль и радость — всё это полностью моё. — Призналась Ёнро и, потянувшись ближе к нему, в ответ прошептала, — с самого начала и до конца нашей истории. Ты мой, Мин Юнги…