Попаданцы 3. Русальная.

Шастанье в тридевятое диканьковское государство не прошло даром. Тагавор хорошо изучил все закоулки, проулки Диканьки и мог в темноте отыскать дом Вакуленко, Николя Гоголя, и главную достопримечательность развесёлого селения — шинок. Петляя и лавируя, как заяц, он оторвался от преследовавшей его разгневанной, как испанской бык на корриде, супруге. Остановился отдышаться и озираясь по сторонам, ощерился в довольной ухмылке, произнёс: — Ха, Катраминешечка… напугала ежа голым, как говорит еврей-шинкарь, тохесом. А ещё слывешь самой сообразительной! — Ещё одна сыщица. Тагавор повернулся и разнообразие эмоций в одно мгновенье прокатились по его лицу: от страха от неожиданности, до интереса и восхищения. Голос был не менее красив, чем его обладательница. Он звучал как тихие переливы далёкого колокольчика сквозь мглу зимнего вечера: нежно и печально. — Удивлён, парубок? Князь Тагавор уже пришёл в себя и его неизменная велиричавость перед прекрасными девами, взяла своё. — Ещё бы не удивится, увидев ожившую богиню из древних мифов. — Мифов? — По-диканьковски, сказок. — Ну, да… — протянула девушка. — Не всякому и не каждый день удаётся увидать ожившего мертвеца из… — она тихонько хохотнула, — сказок. — Мертвеца… — мгновенно остудив свой пыл, запинаясь прошептал князь. — Разве только Николе Гоголю. Заманивала я его, заманивала! А он в этого кракена, будь она неладна, втрескался! Мне же подсунул дурачка Хому. Отравила я этого семинариста на дальние болота в услужение Вию. Не хотел со мною летать и звёзды собирать, руки начал распускать, да плёточкой помахивать. Путь теперь у болотной нечисти на посылках послужит и босиком грязь помесит. — Вввию? — запинаясь переспросил Тагавор. Князь не был трусом, но это если имеешь дело с людьми, не с нечистью. Тут дело обстояло иначе. Какому смертному хочется ввязываться в делишки с теми, кому дарована вечность? Для них люди — как мошкара-однодневка. Он понятия не имел кто такой Вий, однако почувствовал, что это не человек. — Ишь что придумали, людишки! — фыркнула девушка. — Меня, как животное редкой породы, на потеху выставлять. Не будет этого! Такие как я, особенные. Мы — избранные! И наша жизнь, значит не меньше, чем жизнь простых смертных. Посмотри, — она повернулась к князю. — Разве я не хороша? Тагавор покосился на девушку, не поднимая глаз выше её талии, опасаясь вместо лица увидеть звериную морду, или ещё хуже, голый череп. После услышанного любой засомневается, человек ли перед тобой? Но нет, капюшон был опущен, длинная коса висела ниже талии и на изящной шее красовалась гордая головка, за что-то, непонятное князю, обиженной на род людской, красавицы. «Эта красотка заворожит кого угодно». Тагавор потупил взгляд. — Почему ты опускаешь глаза? — обида вновь зазвучала в её мелодичном голосе. — Я не смею… — пролепетал он. Чарующая улыбка была ему ответом. — Подойди ближе. Тагавор сделал шаг навстречу и замер. С соседней улицы, шедшей параллельно той, где они находились, донёсся голос Катраминэ. Ревнивая супруга не скупилась на нелестные слова и прозвища в его адрес и обещала все кары небес обрушить на голову князя, в случае если она его найдёт, ну, а если нет… кары увеличивались в сотни раз. В любом случае ничего хорошего князя не ждало. Девушка многозначительно заметила: — Пожалуй, есть чудовище пострашнее нашего Кракена. Зелёное, о семи головах. — Ещё чудовище?.. — Рядом с тобой живёт. Ревностью прозывается. — А-а, это… — князь равнодушно махнул рукой. — Ерунда! Подумаешь вмажет мне пару пощёчин. Не в первый раз. — И ты её не накажешь? — тёмные брови красавицы поползли вверх. — Не поучишь плёткой? — Зачем? Ревнует, значит — любит. Сама же потом каяться и винится будет. Прощения просить и места пощёчин целовать. Девушка приблизилась к Тагавору. Движения её были изящны, а походка плавной и князю показалось, она не касается земли. Улыбка не сходила с её красивых губ и даже карие глаза улыбались. Во всяком случае так князю казалось. — А ты необычный мужчина. Она наклонилась немного вперёд и пристально уставилась Тагавору в глаза. — Что ты, девушка… — смутился князь. — Мой друг необычный, а я так, самый что ни на есть обыкновенный. -У тебя ещё и друг есть… необычный? Тагавор кивнул. — Что же ты один прятался от этой… упырихи? — Да, нет, она не такая. Кровь не пьёт. — Она её льёт! — зловеще расхохоталась девушка. — Я насквозь вижу людей, милочек. Твоя — истинная упыриха. Не уймётся пока тебя всего не выпьет до дна. — В чём-то ты права, — промямлил Тагавор вспоминая ненасытность Катраминэ в постели. — Однако уверяю моей крови для неё хватит. — А для меня? Она взяла его за руку и притянула ближе к себе. Тагавора прошиб озноб от догадки чего же хочет от него взявшаяся неоткуда красавица-ведьма. И если он не исполнит её желания, месить ему грязь болотную рядом с неведомым ему Хомой. — Что я должен делать? — Какой ты умница! — весело воскликнула девушка и повлекла князя к дверям ведущим в деревянное строение. — Для начала полетаем! — По небу? — Нет! По церкви в моей домовине. Надо же тебе привыкнуть к высоте. Тагавор приостановился на пороге и присмотрелся к девушке. «Никакая она ни нечисть. Разве может быть у нечисти такая белоснежная кожа и нежный румянец на щеках? Такие восхитительные алые губы и чистые глаза? Такие черные как зимняя ночь волосы и тёплые руки? Она просто весёлая девушка, которая хочет показать всем, что она умеет делать. Ну полетает по небу… Кому от этого станет плохо? А её плёткой за невинную шалость. Изверги!» Он решительно переступил порог церкви.

***

— Любовь, любовь, — бурчал себе под нос галатский царёк, спотыкаясь в темноте на неровной, перерытой местными поросями диканьковской дороге, едва поспевая за взвившейся, по выражению местных мужиков «на дыбы», женой друга. — Хомут это, а не любовь! И не семья у тебя, Тагик, а гнездо… — Для Купидона! — хихикнув, прошамкал кто-то рядом. Аминтас моментально остановился и от неожиданности втянул шею в плечи. Он был не робкого десятка, за тридцать лет немало побродил по свету, повидав всякого, и темнота его не пугала, но сейчас… сейчас страх холодными мурашками пробежал по телу заставив вздрогнуть. Не разбойников и воров испугался галатянин, а кое кого пострашней. От этой Диканьки чего хочешь можно ждать, а тем более увидеть! — Ну, что до отрывались у Вакуленко? Видно, этого жёнушка с поличным накрыла. Аминтас продолжал стоять не шелохнувшись. — Ты чё, как вкопанный застыл? — голос уже не шамкал, а доброжелательно урчал. Было в нём что-то кошачье. — Али испужался? В подтверждение что-то мягкое и тёплое толкнуло галатянина в бок. Аминтас повернул голову и… увидел на заборе чёрного кота, глаза которого горели как два факела. Обыкновенная четвероногая зверушка, с одним «но»: кот говорил. «Или я сошёл с ума». — подумал галатянин и вздохнул. — Так все думают, — между тем продолжил котяра, прищуривая глаза и морда его расплылась в довольной ухмылке. — Как услышат, так и одно на уме «Я рехнулся!». Никому невдомёк, что я из породы «Мадан хатуль», проще говоря — кот учёный! Могу я хоть раз в году, в русальную, поговорить? Вот ты смог бы молчать целый год? — он тронул лапой Аминтаса за руку. — Кстати меня Базиль зовут. — Не смог бы, — промямлил Аминтас, ещё не совсем осознавая, видится ему этот разговорчивый черныш, или он и правда слышит его. — Твой Тагик к церкви понёсся, а эта клуша за ним. Раздача мужей другим жёнкам видно нигде не приветствуется. У тебя тоже есть супружеский ошейник? — Есть. Только она не ошейник… — А ясная звёздочка на твоём утомлённом жизнью небосклоне. Знаем, слышали. Сам так заливаю в марте в уши кошечке-красавице, когда её завоёвываю. Бегай за ними, отбивай от хищных соперников, шкуркой и ещё кое-чем драгоценным для нас, мужиков, рискуй… а потом от них бегай. Как твой дружок. — Если Катраминэ его догонит, то… — вздохнул Аминтас. — Ты, мадан Базиль, прав. — Тут главное вильнуть и нырнуть поглубже, как карасю, в тину. И затаится! А глубже и надёжнее церквушки нашей ничего нет. Эта со сковородкой, — опять хихикнул кот. — неповоротливая коза на роликах! Пока до него докатит, панночка, (да я просто уверен!) уже сцапает твоего приятеля. Она любит с парубками забавляться. — Ещё одна русалка? — Да так, — кот провёл по усам лапой. — Ведьмочка местная. В церкви окопалась. Аминтас подался ближе и глаза его расширились. — Кто?! — Ой, я вас умоляю, а нервных прошу утопится! Она вовсе не страшная. Понимаешь, богатыми невестами у нас округа не полна и ими не разбрасываются. Батька ей всё жениха подыскивал, уже и плётку для зятя приготовил, а она упёрлась: сама говорит выберу! Красавицы они ж такие! Начала копаться в парубках, выбирать. А так как девушка она одинокая, в этом добре недостатка не было. Слетались женишки, аки пчёлы на мёд, покоя не давали, а кумушки вслед за батькой тоже жужжат: выбирай мужа, выбирай. Вынудили! Пошла она к Солохе, а та давно ученицу искала, вот и выбрала нашу панночку. Научила… на нашу мужскую голову. — И что? — Что?! — фыркнул кот и шерсть на его загривке встала дыбом. — Даже я от неё теперь прячусь. Жертвой Гименея стать не хочу… или импотентом! — Она и это может? — Всё может! Говорит: или ты станешь моим или конём на выпасе, притом мерином! Во как, понял?! — А ты хочешь прожить век пожизненным альфонсом? — Ну да! Я же кот! Альфонс, приятель, ошибается однажды. На грабли брака мне наступать не хочется. Никакой ромовой кошкой меня в семейную жизнь не заманишь. — Ну… — задумчиво протянул Аминтас. — Тагавор вроде бы как женат. Ему новый брак не страшен. — У его Джульетты на носу написаны зрелые годы. А наша юная панночка-затейница преподаст ему курсы житья и три ночи соблазна, сам внеочередным мужем согласится стать, лишь бы она угомонилась и главное… — кот понизил голос до шепота-шипения. — мерином не сделала. — Тагавора нужно выручать! — Аминтас решительно шагнул в темноту и услышал: -Эй, красавчик, а меня забыл? Думаешь ты сможешь сам с панночкой договорится? Пришёл, увидел и тут же соблазнил… Хотя ты и ничего так себе, однако она дивчина своенравная: того, которого выбрала не упустит и тебя к рукам приберёт. А уж которого в мужья, а которого в мерины… — Двуликая особа? — Ещё какая! — Мне с такими не впервой встречаться. Батька мой из таких был. — Из нечистых? — Хуже. Ведьмак! — Так ты дитя порока и платонической любви ведьмака? Тогда… — кот Базиль прыгнул Аминтасу на плечо. — Вперёд! Нанесём визит змеюке! Я один знаю тайную лазейку в церквушку. Палку из забора выломай. Собак у нас много развелось. Могут из шаровар труселя сделать, а перед дамами, пусть и ведьмами, в неглиже представать негоже. Ты же не из балетных, прелестями светить. Хи-хи… ещё сглазят. — Злых собак боишься? — Собаки у нас не злые. Они принципиальные. Всем известно: кошачьих на дух не переносят. — Ты не только говорящий, а ещё и ясновидящий! — Я — попой чующий. — обиженно сверкнул глазами кот и Аминтас почувствовал сквозь одежду остроту его когтей. Галатянин усмехнулся, погладив за ушком рассерженного котейку. — Слушай, Базиль, как ты сюда попал? — В Диканьку ссылают чертей, демонов и… котов учёных, которые слишком плохо себя вели… там. Во всяком случае, осторожность в любом деле не помешает. — Убедил. Давай, показывай дорогу. Когти исчезли и мягкие лапки обвили шею Аминтаса.

***

В помещении небольшой церквушки умиротворяюще пахло воском и ещё чем-то приятно сладковатым. Полумрак скрывал большую её половину. Переступив порог, Тагавор остановился у двери, а девушка принялась зажигать свечи. Любопытство распирало князя, и он, осторожно спросил: — Зачем ты начала изучать ведьмовство? Ты же нормальная дивчина. — Не ведьмовство, а ведовство! — нравоучительно подняла пальчик панночка. — Чувствуешь разницу? Кругом так много ненормальных. Знахаркой-лекаркой стать решила, а в этом деле без ведовства никуда. — Слушай, мне бы приворотное зелье. — Деловито зашептал Тагавор оглядываясь на двери. — Выпей маслятовки! — незамедлительно посоветовала красавица ведьма. — Да это не мне. — Ну ей налей стопарик. Маленький что ли! Объяснять надо. — Так нечестно! — вспылил князь. — А подсовывать бабе приворотное зелье честно? И вообще… из приворотных зелий я знаю только борщ! — Ты пойми, одно: моя от меня никуда. Сама видишь, с поленом ли, с вашим рогатым ухватом ли, она за мной бегает. — Видела! — сверкнула зубами в ухмылке дивчина. — Таскается как нитка за иголкой. — У друга же всё наоборот. Оно, конечно, понятно: он вроде бы и виноват, но он… не виноват! Жена у него есть, и как бы нет её. Раз в два года свидятся и опять двадцать пять! Обидится непонятно за что, губуси надует и без объяснений, отбывает домой. А что ему остаётся?.. Он молодой, красивый и ему тоже амуров хочется. — Ну, не знаю… — протянула ведьмочка. — Я ведь не мужчина. — За ним девки табунами ходят, такое-сякое предлагают. Он же красавчик каких мало! Я мужик и то… будь я дивчиной, на шее бы у него повис. Даже Христофоровича понимаю — запал! Не только женщины другу моему прохода не дают. — Пристают даже эти…которые непонятные? — Ага. От женщин вообще отбоя нет! Я ему намекал: что ж ты всё один да один. Выбери красивую, вроде себя! Он всё отнекивался, упирался и… — И до упирался! В один прекрасный день… — ведьмочка нахально подмигнула Тагавору. — Или ночь — свершилось! — Ну, да! — князь сокрушенно вздохнул и почесал затылок. — Дочка родилась. — Хорошенькая? — Очень. — Молодец твой друг. Не бракодел — ювелир! — Такой удар судьбы… — Она такая. Когда её пинки под зад не возымеют действие — получишь тумака прямо в лоб! — Как ему теперь появление ребёнка жене объяснить? Тут ведь оплеухами по моряке не отделаешься. Чего доброго, насовсем уедет. — Бросит твоего красавчика! А он без неё… — Жить не может! — вскричал Тагавор и сложил молитвенно руки. — Будь человеком. Помоги. — Конечно, дело сложное. — Ведьмочка задумалась. — И твоя правда… без зелья не обойтись. Только не приворотного. Морок нужен. Где говоришь твой горемычный дружок обретается? — Должно быть мучается изжогой от маслятовки, под присмотром Леопольдыча и Николы Васильича, у Вакуленко. — Как учила Солоха на лекциях по правильному питанию, со слабым желудком нельзя есть ничего острого. Сиди на листовой-салатной диете. — Оно-то так и фигуре помогает, хотя ему, поджарому, тучность не грозит. Понимаешь, маслятовка она же у нас изысканный деликатес. Перегонного аппарата в нашем мире ещё не изобрели, а маслята вообще не растут. В Галатии пацаны попробовали и… обзавидовались! Просили ещё принести, а в дар послали амфору нашего, так Леопольдыч, собака, всё выдул. — Один?! — А то! Пока мы отвлеклись, рассматривая новые кожаные шаровары Христофорыча, этот эскулап время даром не терял. — Малость ошибся, приняв ваше вино за квас. — Резюмировала панночка, собирая в холщовый мешок какие-то травы, коренья, сушёных паучков, змеиные шкурки, и прочий нужный в работе инвентарь. — Я как-то хотела до него добраться, конкурент он мой, и вызвала демона в женском обличье. — Для соблазнения? — глазки князя засияли от предвкушения пикантных подробностей. — Вроде того. — уточнила ведьмочка. — Она вначале соблазняет, а потом съедает. Целиком. Говорит так вкуснее. — Вкуснее… — князь Тагавор слегка попятился от девушки. — Не пужайся, княже, я не ем людей. Я их лечу или околдовываю. Это как на настроение ляжет. Так вот о Леопольдыче. Он как узрел её, разорался на всю Диканьку: «Где тут ангельское личико? Эта чумазая, не мытая, не чёсанная, тощая, с фигурой палки от метлы, деваха, и близко не та гарная дивчина из моих сновидений!» Сбежалась вся округа на его медвежий рёв! Вначале, даже я офигела от такой наглости, а демоница, от обиды, вообще разревелась. Говорю ей: «Фас! Сожри его, даже не осчастливив!» — И что?! — Он на неё дохнул. От же мне Змей Горыныч! — фыркнула она, вспоминая Блумберга. — Огня не было, но амбре…угарный газ не иначе. Демоницу водой два часа отливала. Тагавор с облегчением выдохнул: — Не проглотила. — Нет. Я ж его не зря змеем обозвала. Хитрый он! Теперь демоница к нему сама шастает. Захожу как-то, а они сидят в обнимку, выпивают маслятовку, закусывают салом с цибулей и миска вареников на столе. Эта дурында, видите ли, стала сладенькое любить что бы поправиться, а вареники с вишней и сметанкой — её любимый десерт! Он, гад, обсуждает с ней разные типы диет, столичные древние журналы мод показывает, косметику ей подарил, ну и открывает ей тайны соблазнения не только мужчин человеческого рода, но и демонов мужиков. Она, видите ли, замуж хочет и мечтает нарожать кучу демонят! Оно вроде бы не плохо, нам ведьмам, подспорье в работе, но молодая ещё. И отработать бесплатное обучение в демонической академии надо! Лет с пяток. — Дружат значит. — Дружат. Зато я с тех пор прячусь по углам от местных инквизиторов. Пришлось даже мёртвой прикинутся. Отволокли сюда. — Девушка кивнула на центр комнаты, посреди которой стол, весь украшенный цветами, гроб. — Спасибо домовину крепкую сколотили и сюда не лезут. Леопольдыч ничего не боится: ни монстров, ни моего гнева! — Значит, тухлое дело у моего друга. — Понурился князь. — Отчего это? — рука панночки, шарившая по полкам, застыла в воздухе. — Сновидение своё наяву узрел, вот чего! И если он такой смелый и упёртый, то отобьёт у Аминтаса жену! — Э.э, да тут нужно брать для морока двойную порцию дерьма… то есть лекарства!