Сплетник

Хосоку казалось, что племянника сегодня словно подменили. Обычно всегда спокойный и несколько отстранённый Чонгук сегодня ходил из угла в угол и постоянно посматривал на часы, пока старший Чон переговаривал с пришедшими строителями, объясняя, что от них на данном этапе работ требуется. Вначале Хосок не обращал внимание, однако вскоре мельтешение Чонгука перед глазами начало порядком раздражать, усиливая и без того болезненные ощущения в голове, вызванные недосыпом. Всё же в его возрасте каждый час сна был на счету, сказываясь на общем самочувствии в течение всего последующего дня. Мало того, что Чон и так приехал на работу с недомоганием, так ещё и племянник со своими душевными терзаниями. И зачем Соджун только скинул Чонгука на младшего брата? Будто Хосоку своего домашнего возмутителя спокойствия было мало и надо было нянчиться ещё и со вторым. Впрочем, альфа это и так делал все пять лет в Америке, поэтому ему не привыкать, но порой это всё вставало посреди глотки. Когда Чонгук делает ещё один взволнованный круг по ресторану, дядя не выдерживает и всё же спрашивает: — Что у тебя случилось? Ты какой-то нервный сегодня, — хотя на самом деле нервным здесь грозился стать только Хосок, состояние его племянника скорее попадало под определение обычной тревожности. Услышав вопрос, Чонгук прекращает свои хождения, замирает, а после изумлённо смотрит на родственника. Однако очень быстро берёт себя в руки и всеми силами старается изобразить непринуждённость, в конце недоумённо выдавая: — Разве? Всё ведь в порядке. — Не юли, я прекрасно знаю, как ты выглядишь, когда всё в порядке. Ты даже на выпускных в колледже выглядел спокойнее, — Хосок конечно подозревал, что тогда племянник наглотался успокоительного, однако всё равно ситуация была показательной. Младший Чон ещё несколько мгновений стоит на месте, но вскоре всё же решает подойти к родственнику поближе и, с некоторым опасением взглянув на работающих в стороне строителей, приступает к своей объяснительной речи: — Боюсь, что только тебе и могу с этим довериться, отец не поймёт, — взволнованно начинает Чонгук, а Хосок невольно удивляется, не понимая, что может быть такого, чего не понял бы его старший брат. — Мне кажется, что я вчера на ужине всё испортил, и Тэхёну я больше не интересен. Кажется, старший Чон упустил тот момент, когда его племянника настолько заинтересовал Тэхён. Хосок был уверен, что всё дело в постоянных наставлениях родителей, которые нахваливали Кима со всех возможных сторон, приговаривая, что его редко можно поймать одиноким, а потому этим шансом следует воспользоваться. Вот только альфа даже подумать не мог, что эти разговоры смогут перерасти в искренний интерес. Впрочем, не заинтересоваться Ким Тэхёном действительно было задачей не из лёгких. В голове невольно вновь возникает картина загорелой обнажённой кожи спины и слегка выпирающих позвонков, которые очерчивают жемчужины на сотуаре, спускаясь всё ниже и ниже, достигая кончиком поясницы. Наваждение прогонялось не так быстро, как Хосоку того хотелось бы. — Не знал, что он тебе нравится, — всё же старший Чон находит в себе силы вернуться мыслями к теме разговора. — Мне казалось, что ты стараешься держать его на расстоянии. Что произошло? — Вначале мне казалось, что он просто красивая пустышка, но я ошибся. Он невероятно чуткий и, кажется, понимает меня с полуслова, ему искренне интересны мои переживания и проблемы, а я впервые такое встречаю со дня своего приезда в Сеул. Именно поэтому я так переживаю из-за того, что уже мог испортить то, что только-только начало возникать между нами. Он сухо отвечает на все сообщения. Хосок искренне не понимал постоянное желание молодёжи оценивать эмоциональное состояние собеседника по сообщениям в переписке. В такие моменты альфа ощущал себя тем ещё снобом, однако от недоумения избавиться никуда не мог. В его голове вообще с трудом укладывалось, как можно сухо или не сухо написать ответы на стандартные вопросы. Впрочем, Чонгуку наверняка было куда виднее. — Почему ты думаешь, что отец бы этого не понял? В этих переживаниях нет ничего плохого, — будучи не в силах полноценно поддержать в одной проблеме, Хосок решает перевести разговор к другой. — Ты же знаешь его, он считает, что глупо тушеваться перед омегой и смущаться, настаивает, чтобы я был более активным и напористым, поэтому я не хочу ему ничего рассказывать. А ты совсем другой, ты понимающий, что ли. Что ж, таковы были издержки роли поддерживающего взрослого для подростка в период пубертата. С тех шумных годов уже прошло достаточно времени, а Чонгук продолжал, как и в шестнадцать лет, видеть в дяде учителя, советчика и опору. Вот и сейчас обязанность разрешить душевные терзания молодого альфы ложилась на плечи Хосока, хотя старшему Чону казалось, что даже с этой ролью он уже справляется плохо. — Ты ничего не испортил, не волнуйся, просто Тэхёну хочется чуть больше внимания и заботы. Начни хотя бы с комплимента. — Но что сказать? Мне кажется, если я начну импровизировать, то опять запнусь и сделаю что-то не так, как это было с букетом. — В этом нет ничего сложного. Скажи, что у него красивые глаза, — глаза у Тэхёна определённо были красивые, старший Чон, кажется, ещё никогда не встречал такого одновременно волнующего и непринуждённого в силу возраста взгляда, — что у него чарующий голос, — для омеги подобный тембр был немного низковат, однако эта изюминка делала Кима уникальным, и Хосок бы не смог спутать его ни с одним другим, — что тебя восхищает его ум, в конце концов. У Тэхёна столько достоинств, выбери для начала одно. — А вдруг ему не понравится? — Не понравиться может, если только ты будешь говорить о сексуальности: сложится мнение, будто ты хочешь затащить его в постель, а всё остальное вполне приемлемо. Важна не сама суть комплимента, а тот факт, что его сделали. Тэхён любит внимательных и галантных, — вспомнив слова омеги на ужине, как и просили, Хосок передаёт их племяннику, только предусмотрительно решает умолчать о загадочном сопернике за сердце младшего Кима. — Он сам об этом сказал? — получив утвердительный кивок в ответ, Чонгук ненадолго замолкает, задумавшись, а после с ещё большим энтузиазмом обращается к родственнику: — Послушай, если у вас сложились такие неплохие отношения, не хочешь мне помочь? Поузнавать, что Тэхёну нравится в альфах, куда он любит ходить. — Чонгук, тебе не кажется, что это будет смотреться крайне странно, если альфа моего возраста станет докучать молодому омеге, стараясь выяснить его любимый типаж. Больше похоже на домогание. — Но в этом ведь нет ничего плохого, тем более Тэхён первым тебе открылся, — вот только неодобрительный взгляд дяди не внушает Чонгуку надежды. — Ну пожалуйста, ты ведь всегда меня выручаешь. Отказывать племяннику всегда было тяжело, как, впрочем, и Юволю. Эта мягкосердечность однажды точно сыграет с Хосоком злую шутку, однако думать об этом сейчас не хотелось. Если Чонгук так настойчиво просит помощи, то разве может старший ему вероломно отказать? Пусть альфе и не нравится эта затея от слова совсем. — Сделаю всё, что в моих силах, — безэмоционально соглашается Хосок, с горечью признавая факт своей капитуляции. — Люблю тебя, — звучит вместо благодарности, лишая старшего Чона любых путей к возможному отступлению. Это заставляло немного волноваться. — Последи за строителями, я выйду покурить. Чонгук согласно кивает, однако старший альфа сомневается, что племянник действительно будет следить за рабочими. Дело отнюдь не в его лени или же безответственности, а в простом непонимании, что нужно делать, и как лучше. Сколько бы человеку не объясняли простые, на первый взгляд, истины, он никогда их не запомнит, если тема разговора ему не интересна. Зато о машинах Чонгук мог распинаться круглыми сутками, неизменно приходя на помощь всем родственникам, если у них возникали проблемы с четырёхколёсными любимицами. Поэтому и дураком младшего Чона нельзя было бы назвать. Просто ему немного не повезло. Спуск вниз несколько утомлял, однако придавал и неожиданно положительные мысли: может, курение не так быстро убьёт Хосока, если каждой сигарете будет предшествовать подобная физическая нагрузка. Эти рассуждения заставляют едва заметно ухмыльнуться. Оказавшись на улице, альфа достаёт из пачки сигарету и уже хочет зажечь кончик, как замечает перед собой весьма занимательную картину: Тэхён пытается пройти к зданию, а какой-то альфа, судя по всему, его ровесник, никак не даёт этого сделать, постоянно преграждая путь и протягивая букет белоснежных роз. Весьма самонадеянно, если учесть, что Ким любит красные. О том, зачем он запомнил эту деталь, Хосок предпочитает не думать. Вместо этого альфа направляется к парочке, понимая, что омега сам с настойчивым поклонником не справляется. — Минсок, я уже несколько раз сказал, что не хочу ничего слышать, иди и дари этот веник своему актёришке, — повышая голос, требует Тэхён у Минсока в ужасном, по мнению Чона, костюме: следует знать, что чёрный носят либо телохранители, либо на похоронах. — Я его бросил, он и мизинца твоего не стоит, умоляю, вернись ко мне. Именно в этот момент рядом оказывается Хосок, на которого Минсок пока не обращает никакого внимания. Про себя Чон уже решил, что с этим настырным альфой с ужасным вкусом просто разговаривать бесполезно, нужны более убедительные меры. План рождается в голове сам собой. Хосок подходит к Тэхёну вплотную и, приветливо улыбнувшись, приобнимает Кима за талию левой рукой, потому что в правой всё ещё находилась сигарета. На самом деле Чон не прикасается к омеге, лишь держит рядом ладонь, так как джентльмены никого не хватают, но Минсоку эта незначительная деталь не была видна. Он, впрочем, мгновенно меняется в лице, преодолевая за одну минуту эмоции от изумления до злости. Тэхён же тихо прошептал на ухо «Спасибо». — Думаю, нам пора, — наблюдать за чужой растерянностью у Хосока не было ни малейшего желания, и он уводит Кима в сторону, пока разгневанный поклонник бросает вслед: — Ты теперь со старпёрами развлекаешься? Сказать, что Хосоку было неприятно — это ничего не сказать. Однако вязкий ком обиды всё же приходится проглотить, сохраняя непринуждённый вид. И зачем его Соджун утешает идиотскими фразами про то, что в их возрасте жизнь только начинается? — Спасибо ещё раз, не знаю, как смог бы отвязаться от Минсока без твоей помощи, — когда они оказываются в здании, Чон убирает ладонь, раздосадовано отмечая, что так и не смог покурить. — Часто докучает? — спрашивает альфа, возвращая сигарету обратно в пачку. — Нет, он просто сейчас в эпицентре скандала из-за сплетника и хочет с моей помощью вновь вернуть себе лицо. Ума не могу приложить, о чём я думал, когда начинал с ним встречаться. Впрочем, такой идиот должен быть в жизни каждого, чтобы научиться на ошибках и больше их не повторять. — Что за сплетник? — цепляется Хосок за незнакомый псевдоним, о котором ему ранее не случалось слышать. — Ты не слышал? Не могу в это поверить! — сказав это, Тэхён весьма красноречиво взмахивает рукой, и рукав полупрозрачной шифоновой блузы с леопардовым принтом немного опадает к локтю. Своеобразные предпочтения этого омеги в одежде Чон отметил про себя уже давно. Обычно люди из их среды «старых денег» предпочитали одеваться куда скромнее и проще, словно были членами королевской семьи, которых протокол обязует быть несколько блёклыми. Тэхён же любил выделяться и привлекать к себе всеобщее внимание, и без этого самого внимания он, кажется, не мог прожить и дня. Нарцисс в чистом виде. Знающие люди сказали бы, что его образы балансируют на грани моды и полнейшей безвкусицы. Хосок же знающим человеком в области омежьей одежды не был, а потому для него существовало лишь два определения: привлекательно и непривлекательно. Так вот, Ким Тэхён в своих кричащих нарядах был весьма привлекателен. — Тогда просвети, кто же это. — Аноним из интернета, который стал невероятно популярен, публикуя посты о разных представителях элиты и их скандалах. О нём сейчас все говорят. — Звучит ужасно пошло, — в некоторой степени аристократичная натура Хосока не могла даже мысли допустить, что кому-то нравится копаться в чужом грязном белье, так ещё и становиться за счёт этого популярным. — Когда людям нечем похвастаться в собственной жизни, они начинают осуждать чужие. — Но это так увлекательно, — не соглашается Тэхён, который относил сплетни к прекрасному развлечению. — Тэхён, ты достаточно самодостаточен, чтобы тебе было безразлично, что натворили другие, — разъясняющим тоном, каким обычно говорили учителя, поясняет Чон, а омега, который обычно не любил выслушивать наставления, на удивление спокойно это воспринимает. — Поучаешь? — однако от лёгкой язвительности Ким всё равно не мог отказаться. — Издержки нашей разницы в возрасте, такая уж у меня слабость, главное, не принимай за занудство. — Ни в коем случае.

***

Пусть и с опозданием, но до Сокджина всё же доходят крайне неприятные новости: отец продаёт загородный дом. Не то чтобы альфа был большим поклонником жизни вне мегаполиса, однако всё равно этот факт неприятно кольнул под рёбрами. Этот дом у Кима прочно ассоциировался с ушедшим из семьи папой: там картины, которые он покупал, шторы, которые покупал лично, и даже на столовых салфетках омега делал вышивку собственными руками. Но вот родитель покинул страну, из-за бывшего супруга не горит желанием возвращаться, да и испанский климат и Средиземное море нравятся ему намного больше тесного Сеула, а с сыном можно поговорить и по телефону. Вот только самому Сокджину этих непродолжительных разговоров было катастрофически мало, а потому он цеплялся за последние воспоминания как мог. И загородный дом был самым существенным из них, а теперь Донхён хотел так хладнокровно его продать. Игнорируя завал на работе в редакции, альфа поднимается на два этажа выше, где располагался офис издательства и самое главное — кабинет отца. Свой поход Ким не обдумывал, не готовил речь, и уж тем более не хотел его откладывать на вечер, чтобы поговорить с Донхёном дома, вдали от любопытных взглядов сотрудников. Сокджину на мнение окружающих всегда было плевать — выработался иммунитет, когда он признал свою ориентацию и не захотел её скрывать. Пожалуй, по этой же причине таинственный сплетник никогда о наследнике издательства «Verum» не напишет. Альфа был готов поспорить, что аноним на самом деле упивается метаниями своих жертв и их чувством бесконечного стыда. Сокджину же было абсолютно всё равно, с ним бы такой трюк эмоционального вампиризма не сработал. Ни с кем не здороваясь, и даже игнорируя слова секретаря о том, что господин Ким сейчас занят с отчётами и просил к себе никого не впускать, альфа в несколько шагов преодолевает коридор, и наконец оказавшись у нужной двери, резко её распахивает, являя Донхёну своё разгневанное выражение лица. Старшему Киму приходится отложить документы и вымученно посмотреть на сына, ожидая, какую сцену перед ним разыграют сегодня. К излишней эмоциональности Сокджина и его перепадам настроения Донхён давно привык. Можно было даже сказать, что они ему порядком наскучили. — Ты вообще-то должен быть на работе, — спокойно произносит господин Ким, пока на него надвигается самая настоящая буря. — Почему ты не сказал мне, что продаёшь загородный дом?! — не стесняясь того, что подчинённые отца через тонкие стены услышат его крик, начинает излагать свои претензии Сокджин на повышенных тонах. — Это нормально, что я узнаю об этом от посторонних людей?! И то Тэхён проговорился между делом, а так, может, и не сказал бы! — Это моя собственность. Дом покупал я на свои деньги, и оформлен он на меня, так что не вижу никакой проблемы, — никак не реагируя на возгласы сына, таким же ровным тоном отвечает Донхён, продолжая читать документы. — Это всё? — Ты мог хотя бы посоветоваться со мной! Ты же знаешь, насколько этот дом для меня важен, и как я им дорожу! — альфа продолжает взывать к эмоциям родителя, однако последний словно за бетонной стеной, через которую не проходит ни единый звук. — Это просто дом, Сокджин, не нужно устраивать такой драмы на пустом месте. Почему-то твой папочка к нему совершенно равнодушен, как, впрочем, и к тебе. — Не смей так говорить! — тут же отрезает Сокджин, не желая, чтобы отец затрагивал настолько болезненную тему. — Разве я говорю неправду? Он мог хотя бы раз приехать и навестить тебя, а он только и делает, что звонит, словно не папа, а сотрудник банка, предлагающий кредит. — Он из-за тебя не приезжает в Корею, — весомо апеллирует младший Ким, вот только в ответ замечает усмешку на устах собеседника. — Но ведь и к себе он тебя не зовёт. Или боится, что ты меня в чемодане привезёшь? — Донхён замолкает, ожидая реакции от сына, однако Сокджин лишь стоит и нервно сжимает руки в кулаки, не находя, что в такой ситуации сказать. — Ты ведь и сам понимаешь, что он не слишком дорожит этой связью, но всё равно продолжаешь цепляться за прошлое, которое все давно отпустили кроме тебя. Так что, думаю, продажа дома пойдёт тебе только на пользу. — Я всё равно не позволю этого сделать! Да и почему ты так резко принял это решение? До этого дом стоял, и ты не обращал на него никакого внимания. — Это не имеет никакого отношения к теме разговора. Когда захотел, тогда и захотел, к тому же подвернулся неплохой дизайнер в лице твоего знакомого из академии. Я решил совместить приятное с полезным и заодно помочь Юнги с практикой... — Донхён хотел привести ещё несколько аргументов в свою защиту, однако Сокджин его грубо перебивает, цепляясь к совершенно другому. — Откуда такая невиданная щедрость? Даже мне пришлось у тебя просить разрешение работать в журнале, хотя ты хотел засунуть меня к себе в офис. А я твой сын. С чего такое отношение к Юнги? На молодую плоть что ли потянуло? — с гадкой ухмылкой спрашивает альфа, надеясь хоть как-то компенсировать всю ту злобу и обиду, что вызвал непродолжительный разговор с родителем о продаже загородного дома. — Что за бред ты несёшь? — кажется, младшему Киму всё же удалось задуманное, и на лице главы семьи на мгновение появляется хоть какая-то эмоция — раздражение. — А что? Распространённая практика среди альф, которых накрыл кризис среднего возраста. Глушат ощущение собственной ущербности сексом с молодыми омегами и сразу чувствуют и себя моложе и активнее. С такой же проблемой столкнулся? — с каждым мгновением улыбка на лице Сокджина становилась лишь шире, а злость внутри Донхёна закипала всё сильнее и сильнее. — Пошёл вон, — сквозь стиснутые зубы проговаривает старший альфа, сдерживая себя, дабы не повысить голос. — Да ладно, нечего стыдиться. В твои пятьдесят скоро и импотенция может накрыть, надо успеть хоть кому-то присунуть. — Я сказал: пошёл вон! — внутренний бой с агрессией Донхён всё же проигрывает, и по кабинету тут же разносится крик, только после этого Сокджин прекращает лить на отца оскорбления и направляется к выходу, напоследок громко хлопнув дверью. Не то чтобы Сокджин всерьёз верил в роман отца и Юнги, однако это первое, что пришло в голову в пылу ссоры. Да и не отметить странность поведения Донхёна было трудно. Человек, который устраивал всем подчинённым собеседование в несколько туров, и всегда приговаривал, что работу следует доверять исключительно профессионалам, вдруг отдал столь важный проект молодому студенту толком без опыта работы. Совершенно на господина Кима не похоже, а потому мысли о его желании трахнуть миловидного дизайнера были в голове Сокджина вполне закономерны. Впрочем, альфа старается как можно скорее выкинуть их из головы и к моменту возвращения на своё рабочее место совсем забывает о Юнги. Вот только кипящая внутри злость никуда не уходит, и не заметить её Намджун просто не мог: — Главный устроил нагоняй? — делает разумное предположение альфа, отвлекаясь от заметок в блокноте, который везде носил с собой. — Если можно отца назвать главным, то ты правильно предположил, — Сокджин резко и слишком сильно нажимает на клавиши клавиатуры, стараясь что-то напечатать в черновом варианте статьи, но все идеи вмиг испарились после новости о продаже любимого дома. — У меня с моим тоже отношения неважные, — в качестве поддержки стажёр решает поделиться своим личным опытом, потому что это всегда срабатывало намного лучше сладких речей о том, что всё будет хорошо. — Он мечтал, чтобы я стал прокурором, а я пошёл учиться на журналиста. Даже факт поступления в Сеульский университет его не утешал. Не разговаривал со мной до самого выпуска и только через папу узнал, что я закончил университет с отличием. — Ты не из Сеула? — удивляется Сокджин, потому что Намджун производил впечатление по своим статьям человека, который отлично знает город и все его места. — Нет, я из Ильсана. — Трудно было обосноваться в столице? — наследник предпочитает развить куда более приятную тему разговора, не желая вдаваться в подробности непростых отношений с родителями. Чтобы отойти от злободневных мыслей, нужно было просто о них не говорить. — Трудновато. На факультете было достаточно мажоров, которые ни в какую не хотели принимать в свои круги. Впрочем, у вас в академии с этим наверняка ещё хуже. Не представляю, как Юнги там выживает. — Почему ты думаешь, что ему может быть плохо? — по щелчку пальцев вновь раздражается Сокджин, потому что имя приятеля напоминало о скандале с отцом. — Богачи не подпускают к себе слишком близко тех, кто значительно ниже их по статусу. Вы не видите смысла отягощать себя связями, которые в будущем не принесут никакой выгоды, тратить на таких людей своё драгоценное время. Насколько я заметил за то время, что работаю с тобой, ты ни разу не называл Юнги другом. Только приятелем. Это о многом говорит. Неприятная правда режет глаза, однако Сокджин старается отогнать от себя тошнотворное ощущение. Намджун просто совершенно не понимает, как устроен их мир, поэтому так легко осуждает. Да, у него нет тесной дружбы с Юнги, как с тем же Тэхёном, и никогда не будет. Разве это делает Кима плохим человеком? Он склонен полагать, что нет. Пресловутый средний класс ведь тоже не горит желанием вести дружбу с детишками из маргинальных семей, понимая, что такая связь будет медленно тащить их на дно. Так чем Тэхён и Сокджин хуже? Напротив, они очень даже отличные. Многие в академии с Мином вообще не разговаривают, а они проявляют хоть какой-то интерес. — А ты наблюдательный, — ловко уходит от ответа Сокджин, не желая начинать второй спор за день. — Профессиональная деформация, — как ни в чём не бывало отвечает Намджун и возвращается к работе, словно никакого разговора и не было.

***

Минджу гипнотизирует чашку чая, стоящую перед ним на столе, и никак не решается затронуть в разговоре с мужем столь волнующую его тему. Такие важные вещи не терпели спешки. Здесь всё нужно было тщательно обдумать, подготовить целую речь, как на конкурсе ораторского мастерства, в которых омега любил участвовать в старшей школе, и которые ему впоследствии сыграли отличную службу. Если бы не опыт в выступлениях, то Минджу никогда бы не уговорил отца, владевшего сетью частных клиник, выдать его в двадцать лет замуж за наследника отельного бизнеса, пребывавшего в те времена из-за кризиса в упадке. Омега слишком сильно был влюблён в Сумана и чертовски хорошо умел убеждать, и в итоге добился своего. Теперь ему предстояло не менее важное выступление. — Дорогой, как тебе прошедший ужин с Чонами? — осторожно начинает Минджу, пока не переходя к самому главному, отвлекая мужа от утренней газеты. — Думаю, ты и без моей похвалы знаешь, что обладаешь прекрасными организаторскими способностями и изысканным вкусом. Так что всё прошло великолепно, любовь моя, — даже спустя столько лет брака Суман продолжал столь ласково и трепетно называть мужа, словно они до сих пор проживают конфетно-букетный период первых свиданий, — впрочем, как и всегда. — Я имел в виду другое. Как тебе общение с этой семьёй? — омега делает глоток чая, пристально наблюдая за собеседником и малейшими переменами в его настроении: вначале Суман ненадолго задумывается, а после непринуждённо отвечает: — Ты же знаешь, что Соджун мне приятен, к тому же мы в своё время очень друг другу помогли, начав сотрудничать. Это помогло нашим компаниям выйти на принципиально новый уровень. Супруг у него очаровательный, но, конечно, не сравнится с тобой, младший брат тоже весьма воспитанный и создающий благоприятное впечатление о себе альфа, ну а Чонгук пока не успел себя раскрыть в полной мере, но думаю, у этого юноши прекрасные задатки. — Я тоже заметил, что Чонгук несколько скован, словно только-только учится находиться в свете. Как думаешь, что помогло бы ему стать более уверенным? — постепенно, шаг за шагом Минджу подбирается к нужной ему теме, ненавязчиво подталкивая к ней мужа. — Я же не знаю его близко, так что не могу судить. Лично я стал чувствовать себя куда увереннее, когда взял тебя в мужья. Ты мне очень помог в своё время, — Суман благодарно улыбается, даже спустя столько лет не забывая, сколько добра ему сделал муж, и омега также не может сдержать смущённую улыбку. — Ты немного преувеличиваешь мои заслуги, потому что любишь. Но я тоже думаю, что брак в таких ситуациях очень помогает. Уверен, Соджун и Воён рассуждают так же и наверняка уже кого-то подыскивают сыну. Думаю, и нам следует начать задумываться. Тэхён в следующем году выпускается из академии, — Минджу замолкает в нужном месте, выжидая, какая реакция на подобное высказывание последует. — Да, выпускается, у него сейчас важный жизненный этап, поэтому не морочь ему голову. Кого приведёт — того приведёт, — такое не устраивало омегу от слова совсем, поэтому он спешит возразить супругу. — Но он ещё такой молодой и неопытный, я волнуюсь, сможет ли он выбрать достойного человека. — Тебе было столько же, когда ты выбрал меня, и я до сих пор убеждён, что тогда выбор делал именно ты, а не я, хотя многие альфы любят считать наоборот. Ты же не ошибся, так что и Тэхён справится. — Вспомни хотя бы Минсока, — напоминает Минджу, прекрасно зная, как Суман относится к бывшему сына. — Даже не говори о нём, не порть мне с утра настроение. Совершенно пустой и жалкий, как и его отец, человек, который впечатлил моего сына красивыми словами и подарками. До сих пор не понимаю, как Тэхён на них купился. — Вот видишь, его так легко впечатлить и обмануть, поэтому я считаю, что мы должны нашему мальчику помочь и направить в этом непростом выборе. Всё же выходить два раза замуж — это моветон. — И кого же ты предлагаешь? — с куда большим интересом спрашивает Суман. — По-моему Чоны самое прекрасное семейство в этом отношении. Мы их давно знаем, а самое ужасное — это отдавать единственного сына в руки незнакомцев. У них безупречная репутация, как ты уже сказал, они все невероятно приятные и галантные люди, к тому же мы давние партнёры по бизнесу, и это укрепит наши связи. Они богаты, как и мы, наши дети сверстники и общались ещё в детстве. Думаю, лучше кандидатуры нам просто не найти. К тому же я никогда не стал бы подобное предлагать, если бы не заметил, что и Тэхёну Чонгук нравится. Выходить замуж без взаимной симпатии просто отвратительно. А у Тэхёна и Чонгука она есть. Всё складывается просто идеально, дорогой. — Любовь моя, не слишком ли ты торопишься? Они же только-только начали общаться после возвращения Чонгука из Америки. — Ну кто-то же должен побеспокоиться обо всём заранее.