Сплетник

Ким Тэхён был готов поспорить, что впитал умение организовывать званые ужины ещё в младенчестве вместе с молоком. С годами, несомненно, навык оттачивался, однако определённо были и какие-то природные задатки. Минджу регулярно привлекал сына к подготовке подобных мероприятий, особенно когда дело касалось приглашения семейства Чон в гости. Тэхён не прогадал, когда подумал, что папа вознамерился во что бы то ни стало их позвать. Хотя младшему Киму пока не совсем были понятны мотивы этого поступка. Да, с Чонами они были дружны, но пересекались всегда на приёмах, не ходя друг к другу в гости с морковными пирогами, как герои американских сериалов про соседей. Впрочем, Минджу было виднее, зачем налаживать с партнёрами по бизнесу ещё более близкий контакт, чем есть сейчас. Суман же просто высказал своё одобрение, не более. Пока специально приглашённый домработник сервирует стол, а Минджу собирает в вазе цветочную композицию, которая полностью смогла бы удовлетворить его изысканный вкус, Тэхён подрезает зелёные стебли, иногда приговаривая, какие бутоны смотрелись бы лучше. Суман пока пропадал в отеле, но скоро должен был появиться, успев закончить все дела до прихода гостей. — Думаю, сегодня ты немного переборщил, — отвлекаясь от вазы, в которой уже стояли белоснежные пионы и розы, говорит Минджу, пристально смотря на сына. Тэхён подозревал, что родителю не придётся по душе свободная молочная блуза, которая была полностью закрыта спереди, но сзади обнажала спину, вот только нужно привлекать внимание Чонгука, а подобное средство омега посчитал самым надёжным. Дабы альфа уж точно обратил внимание на оголённый участок кожи, младший Ким надел изящный сотуар с несколькими жемчужинами, свисающими вниз и подчёркивающими линию позвоночника. Достаточно маняще, на грани эротичности, но при этом не переходящее рамки сдержанности. Идеальный вариант для званого ужина в кругу семьи. — Хочу пользоваться возможностью, пока возраст позволяет мне подобные наряды, — находит, что ответить Тэхён, который обычно не любил перечить папе, но сейчас это было нужно для дела. — К тому же не вижу в обнажённой спине ничего непристойного, ты сам говорил, что это намного лучше глубокого декольте. — Да, но думаю, такой образ лучше подходит для театра или пышного приёма. — В любом случае, переодеться я уже не успею, — приводит неоспоримый аргумент омега, вновь концентрируя всё внимание на вазе, Минджу же остаётся лишь с небольшим осуждением посмотреть на сына, больше не имея существенных тезисов. Примерно через полчаса дома появляется Суман, и заверив супруга, что их сын прекрасно выглядит, удаляется к себе, дабы переодеться из рабочей одежды в чуть менее формальную. Ещё через час раздаётся звонок в дверь, и домработник сообщает, что гости прибыли. По команде Минджу всё семейство Ким становится в парадно показательную шеренгу: супруги держатся под руку, а их сын стоит рядом, и все приветственно улыбаются. Безупречная семья со столь же безупречными домом и репутацией. Чоны, вошедшие в гостиную-столовую выглядят не менее шикарно. Воён в роскошном костюме из красного бархата с вышивкой из бисера у ворота, под руку его держит Соджун, а за их спинами возникают Чонгук и Хосок, и у каждого в руке букет цветов: у Чонгука нежно-розовые крупные хризантемы, а у его дяди тёмно-красные розы. Можно было без труда догадаться, какой букет предназначался Тэхёну, а какой его папе. Пока глава семьи здоровается с Суманом, а Минджу обменивается любезностями с Воён, младший Ким ожидает, когда Чонгук к нему подойдёт и отдаст заветный букет. Тэхён уже решает, как томно посмотрит в ответ, как поблагодарит, и как ненавязчиво встанет поближе к альфе, однако все планы рушатся, когда, немного помедлив, Чонгук подходит к папе омеги и вручает нежно-розовый букет именно Минджу. Младший Ким робеет и не знает, куда себя деть, папа, кажется, тоже несколько удивлён, однако ситуацию спешно спасает Хосок, вручая Тэхёну букет с тёмно-красными бутонами. Омеге приходится его принять с вежливой улыбкой, но взгляда от хризантем отвести всё равно не получается. Заметив эти неприятные эмоции на чужом красивом лице, старший Чон наклоняется поближе и произносит слова шёпотом на ухо, дабы больше никто не услышал: — Чонгук просто немного переволновался, не бери в голову, — и вновь, как тогда в ресторане, тёплое дыхание отчего-то ощущается как обжигающее, а Тэхён ловит себя на мысли, что удивительно не равнодушен к подобному, хотя никаких эмоций Хосок не должен был бы вызывать. — Всё равно розы я люблю больше, — тем же шёпотом отвечает омега, надеясь, что никто из собравшихся не обратил внимание на этот короткий потаённый диалог. — Особенно красные, — последнее, что произносит Ким, прежде чем отойти от альфы на шаг и вернуть внимание всем остальным и Чонгуку в частности. Что ж, не всё ведь всегда должно идти так, как мы задумали. Порой случаются незначительные отклонения от курса: ветер неожиданно усилился, корабль обходит плавучие льды или же ещё какая-то опасность, таящаяся в океане, но в сущности не наносящая судну непоправимый ущерб. Вот и Тэхён считал, что этот эпизод лишь досадная случайность, а не первый инцидент в череде страшных фактов, приведших в конечном итоге к гибели «Титаника». Омега ведь ещё не задействовал своё главное оружие, и сейчас пришло время его применить. Убедившись, что Чонгук остался позади и пока не подходил ближе, Тэхён немного замедляет шаг и чинно проходит в гостиную, не забывая изящно двигать бёдрами, рассчитывая привлечь внимание к ним и к спине, пока сотуар осторожно покачивался в такт шагам Кима. Целый танец, в котором украшение и омега выступали в роли полноправных партнёров. Тэхён намеренно не оборачивается, ведь тогда всё представление испортится, а зритель поймёт, что спектакль был поставлен специально для него. Омега так и подходит к столу, передаёт букет домработнику с просьбой поставить цветы в вазу, а после ожидает, что кто-то отодвинет ему стул в знак вежливости. Это действительно происходит, Тэхён садится на своё место и лишь теперь позволяет себе взглянуть за спину, не забывая улыбнуться глазами, как учили в американских ток-шоу. Правда, улыбка пропадает, когда Ким, к собственному изумлению, видит за спиной не Чонгука, а его дядю. Стыд то какой, Хосок теперь наверняка решит, что омега его соблазняет. Тэхён тут же поворачивается обратно к столу, и замечает, как младший Чон любезничает с Минджу, похоже, избрав тактику, согласно которой путь к сердцу омеги лежит через одобрение его папы. Вот только на данном этапе обхаживать нужно было именно Тэхёна, а не его родителей. Что ж Чонгук за идиот такой! А Ким здесь старается, чуть ли не наизнанку выворачивается, вышагивая получше некоторых моделей на подиуме. — Опять переволновался? — спрашивает Тэхён, когда альфа садится рядом с ним. Скрывать от Хосока причину своего недовольства омега не видел смысла, всё равно старший Чон наверняка обо всём догадывался, ко всему прочему, Ким испытывал к нему странное доверие. Возможно, дело было в их рабочей идиллии. — Всё куда прозаичнее. Воён весь вечер убеждал Чонгука в том, насколько важно понравиться твоему папе. Похоже, у него далеко идущие планы. У Тэхёна они, вообще-то, тоже далеко идущие. Ему нужно вначале прославиться за счёт сплетника, а потом помочь Сокджину этого самого сплетника разоблачить. Для этого омеге был необходим Чонгук, вот только младший Чон был неприступным словно Пусан в годы войны. То он игнорирует омегу, считая его пустым и лицемерным, то теряется и старается впечатлить его родителей. Ни один, ни другой вариант Тэхёну категорично не подходили. — А мне понравиться будто не нужно, — разочарованно омега наблюдает, как Чонгук садится рядом с Минджу, радовало лишь то, что это место было прямо напротив Тэхёна. — Всем кажется, что Чонгук тебе уже понравился. — Передай племяннику, — Ким говорит на полтона тише и наклоняется к собеседнику, дабы уж точно больше никто не услышал подробностей этой беседы, — что я ещё не определился. Может, у меня на примете есть ещё кто-то. Кто-то куда внимательнее и галантнее. Тэхён почему-то был уверен, что Хосок непременно всё передаст. Азарт от соперничества всегда будоражил альф, вынуждал переходить к более решительным действиям, и младший Ким надеялся провернуть этот же трюк с Чонгуком, пусть на самом деле никого у омеги на примете не было. Старший Чон после услышанного замолкает и смеряет Тэхёна странным взглядом, который Ким никак не может расшифровать. Впрочем, это было и не слишком важно, и омега переключается на беседу за столом. — Суман, я искренне надеюсь, что вы с Минджу придёте на открытие нового ресторана, — озвучивает приглашение Соджун, подливая супругу красного сухого в бокал. — Всё же над ним трудится ваш сын. — Конечно же мы придём, — тут же отвечает Суман с такой интонацией, словно излагал всем очевидные истины. — Нам не терпится увидеть, что же Чонгук и Тэхён сотворили в тандеме. Но уверен, они смогут сделать нечто впечатляющее. Почему-то внутри младший Ким чувствует болезненный укол несправедливости, а потому торопится восстановить свою внутреннюю гармонию, неожиданно вступая в беседу двух альф: — Вообще-то Хосок выполняет очень важную часть работы, мы бы не справились без него, — теперь было намного спокойнее на душе. И вновь Тэхён чувствует на себе напряжённый взгляд, который словно вот-вот дыру прожжёт в его виске. Не выдержав, омега поворачивается, и их с Хосоком глаза встречаются в зрительном контакте. С самой первой встречи в этих тёмно-карих безднах Ким видел нечто одновременно чарующее и пугающее. Нет, страшно было не за себя, старший Чон даже мухи не смог бы обидеть. Боязно становилось за самого альфу, словно этот человек находится на пределе своих сил и возможностей. Однако сейчас эта внутренняя буря будто немного отступает, но на смену ей приходит другая, прежде Тэхёну незнакомая. Глаза не хотелось отводить, но это желание всё же приходится побороть, и омега поворачивается в сторону Чонгука. У племянника Хосока взгляд был совершенно иной. Лёгкий, приятный и в некоторой степени нежный. Такой сразу дарил покой, однако не было в нём никакой магии, к нему не манило. И о чём Тэхён только думает? Сравнивает взгляды — какая глупость. — Тэхён прав, мой брат несомненный профессионал своего дела, — поддерживает омегу Соджун. — Боюсь, я бы никогда не смог укрепить семейный бизнес без его поддержки. А впереди нас ждут лишь новые свершения. — Звучит как прекрасный тост, — тут же подхватывает настроение супруга Воён и поднимает бокал с вином. Все остальные присутствующие за столом его поддерживают.

***

— А я тебе говорю, что так писать совершенно некорректно, — громогласно заявляет Сокджин, не беспокоясь, что внимание остальных сотрудников редакции может привлечь их эмоциональная перепалка с Намджуном. Вот и угораздило же альфу купиться на превосходную внешность человека с дипломом Сеульского университета, который просто обожал этим самым дипломом кичиться. Конечно, Намджун ведь уже прошёл все университетские испытания и успешно выиграл сражение с финальным боссом — дипломной комиссией, а Сокджин пока только проходил практику, но богатый наследник всё равно упорно считал, что правда на его стороне. Он уже так давно работает с журналом, превосходно знает его специфику, так что не стажёру его учить и говорить, как лучше оформить статью. — Как же ты не понимаешь, тут дело не в эмоциях, а в элементарных законах журналистики. Все студенты знают, что так непоследовательно разбрасывать мысли по статье невозможно, — в отличие от собеседника, не переходя на повышенные тона аргументирует свою точку зрения Намджун, но в гробу Сокджин видел всю эту аргументацию. — Да причём тут законы, я всего лишь пытаюсь создать интригу, а не вываливать на читателей сразу всю информацию! — Кто так делает? Если хочешь интригу, то посмакуй завязку, а не раскидывай факты. Можно сделать интригу и с последовательным изложением, как это, к примеру, делает твой обожаемый сплетник, — неожиданно альфа приплетает к спору анонима из интернета, и лишь одно его упоминание окатывает Сокджина словно ушат ледяной воды: Ким замолкает, замирает, и кажется, будто на несколько секунд задерживает дыхание из-за напряжения. — Ты что его тоже читаешь? — с удивлением спрашивает альфа, потому что Намджун был совершенно не похож на человека, читающего по дороге на работу светский блог в инстаграме. Этот человек скорее скачивает себе на телефон последние новинки Мураками. — Ты все уши про него прожужжал, вот я и решил ознакомиться, хотя ничего нового для себя не узнал. Ты и так, пока беседуешь с бесконечными знакомыми по телефону, пересказываешь все последние сплетни раньше этого загадочного анонима. Если бы я не знал, как ты пишешь, то решил бы, что ты и есть тот самый сплетник, — вполне разумно и аргументированно отвечает Намджун. Тему со сплетником можно было бы закрыть, однако Сокджина так просто не успокоить. Он уже забывает, о чём они с Намджуном спорили, полностью переключаясь на куда более важную для себя тему. Что если именно опытный выпускник Сеульского университета поможет разгадать этот запутанный клубок и наконец выйти на след анонима, терроризирующего всю местную элиту? — Если ты ознакомился с творчеством, то что можешь об этом сплетнике сказать? — Я же не профайлер, — с коротким смешком сообщает альфа, однако Сокджин был не намерен его так просто оставить в покое. — Так мы и не Зодиака ищем, здесь задача попроще. — Я могу высказать лишь несколько предположений, — задумчиво замолкает Намджун, рассуждая про себя, с чего лучше начать свой анализ. — Учитывая, как хорошо он всех знает, думаю, он вертится в кругах элиты, но не принадлежит к ней. — Почему ты так уверен, что он не один из нас? — удивляется Ким, который уже по кругу начинал подозревать большую часть знакомых. — Потому что, если бы у него были какие-то личностные связи с кем-то из элиты, то он одних бы постоянно хвалил, а других уничтожал, но сплетник так не делает. Для него все одинаковы, но при этом он многих знает, вхож в те же тусовки, посещает те же клубы. Думаю, это либо чья-то прислуга, которую обычно в лучших викторианских традициях никто не замечает, либо чей-то обедневший родственник, либо что-то ещё в таком духе. Думаю, большего я сказать не могу. — Хотел по поводу ещё одной детали поинтересоваться твоим мнением. Мне кажется, что сплетник занимается журналистикой или чем-то подобным, возможно, филология или лингвистика. Таким языком блог с копанием в чужом грязном белье никто не ведёт. — Или он просто начитался классических романов и хорошо учился в школе, — категорично отвергает альфа это предположение. — В этом стиле нет ничего выдающегося, просто у многих блогеров в инстаграме пониженная планка, и они пишут хуже учащихся средней школы. — Это всё? Больше у тебя никаких зацепок? — с нескрываемым разочарованием спрашивает Сокджин, закатывая рукава оранжевой хлопковой рубашки свободного кроя, которая была заправлена в брюки с завышенной талией. — Ты так спрашиваешь, будто мне делать нечего, кроме как анализировать посты этого сплетника. Я пробежался глазами и забыл. Только когда ты спросил, начал рыться в голове и вспоминать наиболее примечательные моменты. — Жаль, я уж было рассчитывал, что хотя бы ты поможешь мне сдвинуться с мёртвой точки. — А ты хочешь разоблачить сплетника? — весьма красноречиво приподняв брови, спрашивает Намджун. — Он же твой любимчик, разве нет? — Конечно любимчик, но я хочу сорвать огромный тираж за счёт его разоблачения. Сплетни, как ты уже упомянул, я и без него прекрасно узнаю, хотя не могу отрицать, что некоторые его находки даже для меня становятся откровением. — Не думаю, что это удачная затея. Одно дело если бы он публиковал брошюры, как это делает загадочный сплетник в «Бриджертонах», там герои смогли отследить его через издательство, но то девятнадцатый век, а ты в двадцать первом. Что можно отследить по сети? Может, твой аноним вообще сидит где-то в жаркой Флориде, пьёт Голубую лагуну и публикует свои посты, получая информацию от близких друзей в Корее. А может, это вообще собрание литературных призраков. Столько гипотез, и каждая может быть как ложью, так и правдой, как распознать истину? — Нет, сплетник точно в Сеуле, и это точно один человек. В этом я уверен на все сто. Каннам не настолько огромный, чтобы я не смог его отыскать. Если потребуется, буду перебирать абсолютно всех, но до правды, рано или поздно, докопаюсь. Тут уже вопрос моего профессионализма и способности к журналистскому расследованию. — Поступай как знаешь, я лишь озвучиваю мнение, которым ты сам поинтересовался. Я, конечно, считаю эту затею бредовой, но твоя настойчивость впечатляет, это отличные качества для нашей профессии. Я приятно удивлён. Сдержать довольной улыбки Сокджин не может, да и не пытается. Пусть он сейчас и выглядит как кот, нанюхавшийся кошачьей мяты, однако скрывать свою радость альфа не хотел. Постепенно, шаг за шагом, Намджун всё же приближался. Он уже перестал быть отстранённым трудоголиком, который не поддерживает никакие отношения в офисе за исключением рабочих. Их с Сокджином уже можно было бы назвать относительно неплохими знакомыми. А теперь богатый наследник ещё и получает похвалу от более опытного коллеги. Похоже, до сильной симпатии осталось не так уж много, и Киму имеет смысл в этом марафоне перейти на бег. Главное не растратить слишком быстро силы и не потерять интерес. Хотя к Намджуну последнее было слабо применимо. Напротив, с каждым днём он манил к себе только больше и больше. Вначале Сокджин купился на брутальную внешность, потом на серьёзность и хорошую работоспособность, а теперь на ум и рассудительность. Вылитый мистер Грей из пятидесяти оттенков. Осталось только понять его предпочтения, нащупать ту заветную красную комнату. Это Сокджин непременно сделает, ведь для этого альфы нет ничего невозможного.

***

Общаться с папой у Юнги в последнее время получалось нечасто, и это не могло не расстраивать. Как-то всё резко навалилось: и учёба, и работа, хотя последнее и приносило исключительно удовольствие. Проект, предложенный Донхёном был действительно увлекательным и быстро затянул омегу, который все эти дни буквально бурлил и извергал идеями, словно Везувий, готовясь вот-вот похоронить под пеплом все остальные составляющие жизни. Так, с парочкой золотых Кимов общение уже стало более редким, хотя это было вполне объяснимо. Все занимались практикой и редко появлялись в стенах академии, где могли бы увидеться, а Тэхён и вовсе с головой занырнул в свои причудливые отношения с Чон Чонгуком, от которых лично Юнги не ожидал ничего хорошего. С Чоном он не был знаком лично, однако по обрывкам многочисленных разговоров в академии смог составить в голове определённый портрет: несколько замкнутый, но совершенно беззлобный юноша, который наверняка просто хочет, чтобы его все оставили в покое. А тут яркий и активный Ким Тэхён со своей любовью. — Ты меня слушаешь? — возмущается голос в трубке, и Юнги понимает, что совсем не вовремя отвлёкся. — Да, конечно, ты ведь говорил про зелень, которую начал выращивать на кухне? — уточняет Мин, оперативно стараясь вспомнить о чём шла речь в тот момент, когда он отключился и ушёл в размышления о работе и знакомых. — Я уже давно об этом не говорю, — звучит немного обидчиво, а после в динамике слышится тяжёлый вздох. — Сынок, ты точно хорошо отдыхаешь? На фотографиях, которые ты недавно присылал, ты выглядишь похудевшим, — теперь на смену раздосадованной пришла обеспокоенная интонация, и Юнги надо было срочно придумать, как перед родителем оправдаться, потому что со всей этой беготнёй в академии он и впрямь похудел на полтора килограмма. — Да, всё хорошо, наверное, просто свет так падает, — очень кстати приходят на помощь художественные знания. — Я отдыхаю, просто сейчас немного волнительный период, я наконец нашёл, где буду проходить практику. — Всё хотел у тебя спросить об этом поподробнее. Куда ты устроился? Ты говорил, что хочешь куда-нибудь в дизайнерскую студию. — Да, так и было, но повезло и благодаря знакомому из академии я нашёл отдельного заказчика. Может, ты слышал о Ким Донхёне, он владелец издательства «Verum», ты точно видел их журнал «Lingulaca» на прилавке. Как раз там недавно вышла статья, которую я помогал писать. Юнги ожидал, что папа господина Кима тут же узнает, однако родитель долго молчит, словно никак не мог вспомнить. Хотя младший Мин уверен, что в парикмахерской, где папа работал, все столы были завалены выпусками «Lingulaca» за разные года. — Что-то такое припоминаю, — наконец говорит старший омега. — Но смутно, ты же знаешь, у меня ужасная память на имена. И какого же рода заказ тебе дали? — Нужно переделать сад в загородном доме. Пока делаю наброски, но общего плана ещё нет. Боюсь, как бы господин Ким не разочаровался, он с такой добротой ко мне относится. К тому же, я во многом обязан ему за поступление в академию, мы бы никогда на обучение здесь не накопили бы. — Даже не смей думать в таком ключе, ты обязательно со всем справишься, вот увидишь. Я уверен, что прежде, чем доверить тебе такой крупный заказ, господин Ким просмотрел твои работы. Всё будет хорошо, солнышко. Ласковый голос в динамике успокаивает и дарит долгожданное облегчение. Папин тембр с самого детства оказывал на Юнги чарующее воздействие: он и убаюкивал перед сном, и успокаивал, когда ребёнок возмутительно спрашивал, почему у всех детей есть отец, а у него — нет, и этот же голос мотивировал и толкал на новые свершения. Если бы не безоговорочная поддержка родителя, Юнги бы никогда не уехал из родного Тэгу покорять Сеул. — Спасибо большое, люблю тебя больше всех на свете, — искренне говорит Мин, ничуть не преувеличивая. — Уже поздно, тебе пора спать, — произносит омега, быстро бросив взгляд на небольшие настольные часы, и заметив, что часовая стрелка уже перешагнула одиннадцать, — иначе завтра тяжело будет вставать на смену. — И ты ложись, не сиди допоздна, всё равно ночью мозг хуже соображает. Спокойной ночи. — И тебе. Юнги кладёт трубку первым и вопреки просьбе родителя достаёт из ящика стола небольшой альбом, куда заносил все свои идеи и зарисовки. Напротив светится экран компьютера, где Мин просматривает фотографии работ различных творцов, которые его больше всех вдохновляли. Хотелось одновременно не уходить от классического стиля, но и подарить заказчику нечто оригинальное. Нечто, что показало бы, насколько Юнги благодарен отцу Сокджина за оказанную помощь. К тому же, этот заказ мог стать для омеги самым настоящим трамплином в карьере. Ким Донхёна знали все, странно только, что папа это имя никак не мог вспомнить, если Мин создаст для него прекрасный проект, то альфа наверняка расскажет о юном даровании своим многочисленным знакомым, и на Юнги посыпятся заказы, как из рога изобилия. Главное было сейчас выложиться на все сто и продемонстрировать свой максимум, а может, и прыгнуть выше головы. Мин ведь не такой везучий, как Тэхён или Сокджин, чьё прекрасное и безоблачное будущее было предопределено ещё до их появления на свет. Юнги ради успеха необходимо вгрызаться зубами в карьерную лестницу, но омега на это готов. Он прекрасно знал, на что шёл, когда переезжал в Сеул, и в какое окружение легкомысленных богатых наследников попадёт. Внутри Мин Юнги тлеет огонёк надежды на лучшее будущее, который готов в любую минуту разгореться, превратившись в пламя, сжигающее любые препятствия на своём нелёгком пути.