Большая Книга Снов

— Том, мне страшно идти одной. Ты завтра свободна? — Конечно, я пойду с тобой. Вообще не обсуждается. Потом ещё самой стыдно будет, что всякой фигни наслушалась и перепугалась до чёртиков. Ерунда это всё, вот увидишь! А увидели совсем другое. Наверное, один из самых страшных диагнозов эпохи. Вот вам и просто поболела голова, просто переутомление и стресс. Так все говорили. До того страшного дня. Сейчас ей уже не было так страшно и обидно, нет, страх и обида всё ещё обжигали душу ядовитыми мыслями. Но постепенно приходило принятие. Тем более, что операция была всё равно не возможна, опухоль слишком близко к какому-то там телу. Что ж, художник, так сильно просившийся к свободе и признанию в юности, теперь имел все возможности на реализацию. Попробуй-ка организовать что-то социально приемлемое из платка на своей обритой голове так, чтобы это не смотрелось пугающе и хоть отдалённо имело претензию на красоту. Нет, Вика уже никого не обвиняла в случившемся: ни Бога, ни родных, ни себя. Просто пыталась не тратить и так непонятно сколько оставшегося ей времени на обиды и ссоры. Она просто пыталась жить. Правда пока всё ещё в тумане. Вечер после работы в офисе ничем не отличался от сотен ему подобных. Ужин под листание лент соцсетей в телефоне, таблетки, душ и книжка перед сном. Иногда — рисунки, но это уже реже и реже. Карьера художника провалилась ещё на этапе поступления в ВУЗ, а возвращаться в родной маленький городок совсем не хотелось. Поэтому, почему бы не отучиться заочно и не работать одновременно? Вот так она и решила более пяти лет назад. В размеренный порядок однотонных вечеров периодически врывалась бессонница. Но для неё у Вики был старый, годами отработанный способ. Она представляла себе тропинку, по ней добиралась до мощного дерева. Подходила к нему, упиралась лбом в его ствол, и тогда мгновенно засыпала. Иногда дерево не сразу находилось, но стоило немного поблуждать по воображаемой местности, и ноги всё равно к нему приводили. И скорее рано, чем поздно. А там уж — дело техники, уткнуться лбом в приятную прохладу ствола — и всё, мгновенное проваливание в сон и яркие приключения обеспечены. Поворочавшись и поняв, что сегодня без волшебного дерева ей никак не уснуть, Вика вызвала в памяти картину пейзажа и приготовилась ощутить расслабляющее прикосновение коры дерева к коже головы. Но в этот раз что-то поменялось. Вика не успела почувствовать, как голова касается дерева, зато поняла, что почему-то стоит у него с закрытыми глазами. Ей показалось, что в этот раз погружение в сон прошло как-то слишком резко. Но не только это было быстрым. Она, оказывается, часто и прерывисто дышала, как после долгого бега. И явно делала усилия, чтобы успокоить дыхание. Сердце билось в ушах, в крови плескался страх. В воздухе явно ощущался смутно-знакомый приятный запах. И вот это было совсем необычно. Пробежалась внутренним вниманием по всему телу и поняла, что оно — странное. Ноги явно крепче, да и рост ощущается повыше, а главное — волосы! Лоб щекотали волосы! Вика хотела поправить чёлку, но рука почему-то не хотела слушаться и так и осталась прислонённой к стволу. И тут мгновение, казавшееся застывшим, снова наполнилось движением, и в голове понеслись мысли, воспоминания, страхи и надежды. Но не ёё, а совсем чужие, про непонятных людей, совсем незнакомую не то деревню, не то городок. Куча образов, картинок и всё подавляющий, пытающийся выйти из-под контроля страх. Собственным мыслям, казалось, просто не хватало места — успеть бы всё, что сваливается на неё таким потоком, хоть немного понять. Быстро осознать удалось одну вещь, что это совсем не похоже на сон. И тут глаза открылись, она развернулась и села, облокотившись на широченный ствол укрывавшего её дерева. И стало совсем страшно, потому что такого спектра цветов и такого пейзажа она никак не могла ни придумать, ни где-то увидеть. Одежда на ней странная, грубоватая, явно ручной работы, но прочная и удобная. То же и с обувью. Унты? Мягкие сапоги? Дыхание постепенно приходило в норму, но тело по-прежнему вело себя странно. Ведь от такого шока всё должно быть наоборот, а тут — нет, воспринимается, как в порядке вещей. Мир вокруг больше походил на помесь тайги с мягким климатом. Не лес, но зелени много, правда странноватая, много папоротников и мха. Даже с деревьев косами свисают какие-то ползучие растения. Местность явно не знакомая ей по снам, старые развалины вдалеке были совсем не знакомы по тем сновидениям, которые она раньше видела. Прохладно, комфортно, но в воздухе явно какая-то избыточная влажность, перетуман — недодождь. Постапокалипсис, отягощённый средневековьем. «Так, осталось две дуги до дома, — пронеслось в голове, — надо проверить, целы ли шаманские диски». Это были совершенно чужие мысли. Вику почти накрыло паникой, что вообще происходит?! Руки сняли и открыли заплечный мешок. И тут случилось сразу несколько вещей одновременно. Во-первых, Вика окончательно поняла, что это не сон, а она вторглась в чужое сознание, да и мир, в который она попала, тоже абсолютно чужой. Во-вторых, в руках девушка из этого аномального мира держала абсолютно банальную старую консервную банку. «Вот это поворот», — мысленно поразилась Вика, пытаясь состыковать в одну систему такие несовместимые вещи. И тут хозяйка тела осознала присутствие чужих мыслей в своей голове. Резко дёрнувшись, она вскочила, что было не совсем умным поступком. Камень, сильно ударивший по голове сзади, отправил оба сознания в темноту.