Зло обязано быть великолепным

Следующие три дня выдались тяжёлыми. Габриэль из-за того, что у меня не было одежды подходящего размера, вызвал портного, а меня отправил работать наравне со слугами. То, что не дадут лёгкую работу, было очевидно. В первый день направили в сад пересаживать кусты, усеянные длинными колючками. А после — проверяли, не помялись ли листья и нежные стебли. Под вечер пошёл дождь, но пара крепких ребят осталась присмотреть за мной, подгоняя и посмеиваясь, стоя под навесом. Закончив, вся мокрая, израненная и голодная я ввалилась в дом и побежала переодеваться, стараясь не запачкать пол. Затем мне нужно было подойти в комнату Михаэля, к сожалению, при этом пропустив ужин. Брат занимался документами и курил. Неловко поздоровавшись и встав у стены, я совершенно неожиданно уснула, чудом не упав на пол. Проснулась от негромкого ворчания Габриэля: — Этот тип игнорирует нас! — Нет, я не думаю… — начал было оправдывать меня Михаэль, но я перебила его, не желая усугублять ситуацию. — Простите, я не хотел заснуть… — голос после сна был немного хриплый и пришлось откашляться. — Ольгерт, ты-то тут причём? Мы говорим о портном. Он должен был уже прибыть, но вместо этого отправил никчёмное письмо, что из-за дождя… — Видимо, он действительно не приехал из-за дождя. — Михаэль вздохнул и потушил очередную сигарету. Захотелось распахнуть окно: слишком уж насыщенный запах табака стоял в кабинете. — Напиши ответное письмо, что мы ждём его завтра. — Как же я зол, ты бы знал, — поморщился Габриэль. — Ладно, завтра так завтра. У тебя как день прошёл, Ольгерт? — Всё отлично, занимался садом, — выпалила я, натягивая на лицо улыбку. Спина и ноги гудели, а руки саднили из-за порезов. — Славно, что тебе понравилось. Работай в том же духе. Завтра вечером ждём на этом же месте, — заулыбался Габриэль. Михаэль бросил на меня полный скепсиса взгляд, но промолчал, уткнувшись в бумаги. *** На следующий день, едва позавтракав (это вышло только благодаря эффекту неожиданности и огромному везению), уже в коридоре я была перехвачена озлобленными слугами, решившими направить меня в прачечную. В этот раз они позволили себе хлестать меня по рукам и голеням за плохо постиранные вещи. Видимо, отсутствие наказания со стороны хозяев лишь сильнее развязало им руки. Израненные руки горели, стоять было больно, а одежда на стирку всё не кончалась. Пятна от травы намертво засели в ткани, вызывая у меня бессилие и лёгкую истерику. Вечером я вновь посетила братьев, но и в этот раз портной не приехал. Ночью засыпала злая и голодная, ведь снова осталась без ужина. *** Третий день был другим. Искупавшись в самый ранний час, я долго держала опухшие конечности в ледяной воде, ожидая, когда отёк хоть немного спадёт. После — вернулась в комнату и совершенно не хотела из неё выходить. Пересилив себя, всё-таки вышла в коридор, там меня ловко подловили слуги. Действующие лица всегда были одни и те же — я их уже запомнила как родных. Правда улыбкам и дружелюбным фразам с их стороны верилось с трудом. — Да ты не понимаешь, мы так всех новичков встречаем. Поняли, что ты свой в доску парень, так что сегодня вечером тебя ждёт посвящение, — мурлыкали мне на ухо. «Вы все здесь новички, которых наняли совсем недавно, ты правда думаешь, что я тебе поверю?» Я шла, ожидая подлянки, от которых нельзя было даже увернуться… Но мне дали позавтракать, нормально относились и ничего в еду не подмешали. После — отправили на непыльную работу, где даже выпал шанс посидеть, а по её окончании позвали вместе на обед. Впервые я ела днём потихоньку, не пытаясь запихнуть в себя всю еду разом. — Не забудь про посвящение. Мы заберём тебя с работы, так что не волнуйся, — говорил главный задира. — Простите, я не могу… — Ты смеешь отказываться?! — внезапно повысил голос слуга. Я попятилась и рефлекторно помотала головой, скорее отгоняя липкие образы злого дяди, чем отвечая на вопрос. — Вот и славно. Увидимся вечером. После этого атмосфера снова улучшилась, и я спокойно отработала до ужина, на котором поела, настороженно глядя на слуг. И хотела было ускользнуть к братьям, но тяжёлые руки опустились на мои плечи и сжали их. — Пошли, пора на церемонию. Моё сопротивление подавили в зародыше. Сильные слуги тащили меня вперёд, в ту часть особняка, в которую никогда не зашли бы ни Габриэль, ни Михаэль. А бросив посреди коридора, расположенного рядом с конюшней, крепко связали. На тело опускались удары под ядовитые возгласы по типу: «Это тебе за мою мать», «Это тебе за моего брата» и «Это тебе за мой сгоревший дом». Очередной акт мести обрушился будто лавина, вдавливая и перекрывая дыхание. От боли сознание быстро растворилось во тьме. Очнулась я в навозной куче. Связанная, опозоренная и избитая. Чудом распутав ноги, выползла из конюшни. На улице лил дождь, но мне так хотелось отмыться от всей этой грязи, что я решила просто дать себе промокнуть. Ноги дрожали, глаз заплыл, всё тело превратилось в сплошной синяк. Я опустилась на мокрую землю, притянула к себе ноги и сгорбилась, давая дождю поливать мою спину, макушку и лоб. Всё гудело, но от холода становилось чуть легче. Сердце медленно билось в груди, разум холодел. Надеюсь, этих мучений будет достаточно, чтобы выстрелила моя задумка. — Он здесь! — где-то вдалеке раздался голос Габриэля. Послышался топот ног, но он вскоре померк в глухой темноте: мои глаза закрылись. *** Утром я очнулась на кровати Ольгерта, в его спальне. Открыв глаза, первое, что я увидела, — сидящего за столом Михаэля. Тот поднял на меня тяжёлый взгляд, а затем опустил его обратно на документы. — Почему ты молчал о травле? — поинтересовался мужчина. — Простите… — робко ответила я, сжимая ладони в кулаки. Удивительно, но всё моё тело было обмазано странными мазями и забинтовано. Сделано это было так профессионально, что я застыла в недоумении. — Дедушка-лекарь отказался меня лечить, почему же… — Тебя что, не мог перебинтовать я? — вскинул бровь брат, доставая сигарету. — Простите, но вы очень… неумелы в подобных вещах, — произнесла я. Михаэль хмыкнул, а после произнёс: — Я его уволил. Тебе следовало сообщить, что он отказался тебя лечить. Как и следовало доложить о травле. — Брат… — Мои глаза наполнились слезами. — Но я всего лишь раб, что я вообще могу сделать? Они так поступают, потому что я виноват перед ними и их семьями. — Ольгерт! Сейчас ты собственность нашей семьи, а не игрушка жалких слуг, — ударив кулаком по столешнице, ответил брат. — Ты же в прошлом уже проходил через это, неужели ничему не научился?! — Простите. — Я опустила глаза. Мужчина вздохнул, снял очки и откинулся на спинку стула. — Мне уже поперёк горла твои извинения, вот честно… Когда ты убил мою возлюбленную, я не знал, как далеко зашла травля и как сильно ты настрадался из-за моих капризов и вседозволенности слуг. В тот раз ты постоял за себя довольно жестоким способом. В этот — ответственность на себя возьму я. Разговор с прислугой состоится через час, а после нас наконец-то посетит портной, и состоится ужин. Тебе же задание отдыхать. С завтрашнего дня будешь работать исключительно на меня в качестве личного ассистента. Приёмы пищи будешь разделять с нами, а не со слугами. — Спасибо… Я очень благодарен за заботу и постараюсь полноценно отработать всё то, что вы для меня сделали. Брат тяжело вздохнул и обратился в работу, а я, выпив стакан воды, стоявший на прикроватной тумбе, вновь заснула. Моя идея показать благородным моралистам, во что превращается вседозволенность слуг, увенчалась победой. Я вскрыла больную тему главы семьи, оказалась бедной овечкой и добилась лучшей работы и лучшего отношения к себе как со стороны братьев, так и со стороны слуг. В прошлой жизни были моменты, когда мне удавалось случайным образом расположить к себе такой типаж людей. Было бы жутко, если бы это не сработало и слуги меня убили. «В случае, если бы ничего не вышло, я бы просто сбежала, не дожидаясь, когда ко мне вернётся магия. Лучше затеряться в лесах, чем и дальше испытывать подобное на ежедневной основе». *** Вечером меня разбудил Габриэль, осторожно тряся за плечо. — Проснулся? Ну тебя и побили, конечно. Надеюсь, всё быстро заживёт и твоё личико вновь будет прекрасным. — Габриэль стоял и ощупывал моё лицо, цепко разглядывая каждый синяк на нём. Раздражённо цыкнул. Видимо, ему не понравилось всё, что он увидел. Наконец, отстранился. — Портной всё-таки явил нам свой лик. У меня мерки он уже снял. Я не особо изменился с прошлого его прихода. Сейчас подойдёт брат, его тоже нужно измерить, а после него будешь ты. Бросая мне книжку с изображениями мужчин в новомодной одежде, Габриэль не забыл похвастать, какой наряд выбрал для себя. — А где сейчас Михаэль? — спросила я. — На тренировке. — Да здесь я, — открывая дверь, сообщил Михаэль. Он зашёл, вытирая лицо белым полотенцем; был в одних штанах, поэтому взору открывалось его накачанное тело, всё ещё влажное после душа. — Отлично, я сейчас позову портного, никуда не уходи! — Габриэль подскочил и вылетел за дверь. Михаэль обернулся, провожая подростка кивком головы, а я смогла рассмотреть десятки шрамов на широкой спине. — Ой… — вздох вырвался сам собой. Михаэль повернулся, встречаясь со мной взглядом. Словно поняв, о чём я хочу спросить, помрачнел и направился к шкафу. Достав белую рубашку, быстро набросил её на себя, даже не утруждаясь застегнуть пуговицы. У меня не было ни одного предположения, откуда на спине аристократа может оказаться так много шрамов. И память Ольгерта на этот вопрос тоже не давала ответов. Дверь резко распахнулась — к нам вернулся Габриэль вместе с возмущённым мужчиной со смешными усами. Он разложил свои принадлежности на столе и начал измерять Михаэля, вертясь перед ним словно юла. Когда они закончили, я с трудом слезла с кровати, распрямляя спину. Усач брезгливо поморщился, но промолчал: глаза обоих братьев были направлены на нас. Наконец, мужчина начал измерения уже моего тела, а братья расслабились и начали непринуждённо друг с другом общаться. Тычок иглой был настолько неожиданным, что я слегка пискнула. — Что же вы дёргаетесь? Вы не даёте мне работать! — заворчал мужчина, а после снова кольнул меня иглой. Не заметив от меня никаких движений, он улыбнулся. Его глаза были полны злобы. Новый прокол, болезненный, раздражающий. И вот он перешёл к моим плечам, норовя кольнуть уже в шею. С силой схватив ладонь, сжимающую иглу, я отдёрнула её от своей шеи. — Братья, вы говорили мне сообщать, если на вашу собственность решат напасть и навредить ей. Очень сомневаюсь, что при снятии мерок нужно колоть иглой в кожу. — Что?! О чём вы?! Я всегда храню иглы в рукаве — это удобно для работы. С чего вы взяли, что я вас намеренно колол?! Отпустите, мне больно! — Давайте посмотрим на вашу ладонь, наверняка в ней осталась окровавленная игла. Если её нет, тогда я извинюсь за свою ошибку и отпущу вашу руку. — Господа, вразумите этого раба! — взмолился портной. — Сделай, как он сказал, — прорычал Михаэль. Усач уже было улыбнулся, но брат продолжил. — Разожми ладонь. Слегка испачканная несколькими каплями крови ладонь и длинная игла, которую портной не успел спрятать, были доказательствами. Но даже с ними слово раба ничего не стоит. — Ну и зачем всё это нужно?! Вы и так оскорбили нас, аристократов, игнорируя запрос и заставляя несколько дней ожидать вашего появления. А как появились, сразу же начали травмировать то, что вам не принадлежит! Я разошлю сообщения о вашей некомпетентности всей верхушке аристократии, оставив вас без хлеба! — словно смерч, распинался Габриэль. — О, вы же не думаете, что в нынешнем положении вас кто-то послушает? — рассмеялся портной. — Да я из жалости вызвался снять для вас мерки и сшить одежду. Никто другой бы не взялся и пуговицу вам, братьям монстра, пришить! — завопил усач. — Ты, челядь, место своё потерял, — хватая портного за нагрудный платок, зашипел Габриэль. Михаэль молча стоял, скрестив руки на груди. — Запомни мои слова! И в своём банкротстве вини только свою глупость! Понял?! Портной вырвался из крепкой хватки и, поправив платок, торопливо засобирался, бубня себе под нос разные ругательства. Никто его не держал. Все застыли в ожидании, когда мужчина наконец скроется. Когда дверь захлопнулась, Габриэль, тяжело вздохнув, упал в кресло. — И что нам делать? Только этот тип мог бы в кратчайшие сроки пошить нам лучшую одежду, — закрывая лицо руками, спросил Габриэль. — Надеть старую. В этом нет ничего постыдного, — предложил Михаэль. — Я из своей вырос, да и мода сменилась. Ольгерт в старом будет похож на уродца. А ты вымахал в груди из-за своих тренировок. На тебе уже рубашки не застёгиваются! Михаэль опустил взгляд на свою рубашку, слегка краснея. — Можно я предложу один вариант?.. — тихо спросила я, опускаясь на кровать и доставая забытую портным книгу с изображениями нарядов. — Ну давай, послушаем тебя, — сказал Габриэль. Удивительно, что на меня не посыпались упрёки, ведь если бы я промолчала, тогда портной сделал бы свою работу и всё было бы отлично. Но Габриэль смотрел на меня, даже не думая упрекнуть в эгоизме или своенравии. — Я мог бы перешить имеющуюся одежду под новое веяние моды. Это не сложно — за оставшееся время вполне можно уложиться. ---------------------------------------------------- Поддержать авторов материально, помочь развивать команду, а также получить ранний доступ к главам вы можете в нашей группе в ВК.