Возьми за меня ответственность

30.10.22

Из состояния дрёма его вырвал тихий звук из коридора. Открылась входная дверь. Кто-то вошёл в квартиру. Он прекрасно знал кто, именно его он с нетерпением ждал. Приложив все возможные усилия, он сел на край кровати, мельком поглядывая в коридор. Кто-то повошкался, постоял немного и стал медленно приближаться. Видимо не хотел шуметь. Антон уезжал на гастроли. Опять эти чёртовы гастроли, из-за которых он был в делах почти две недели и, разумеется, не мог приехать. Конечно, Дима всё понимал. Сам когда-то ставил работу превыше всего. Но его тупо пугал сам факт полного одиночества на этот не маленький срок. И он его пережил, наконец, он пришёл. - Я думал ты спишь, - тихо сказал Антон, встав в дверном проёме. Дима оторвал взгляд от пола и взглянул на Шастуна. Он стоял в уличной одежде. Эта зелёная куртка стала уже как родная, а с черными зимними наушниками связано много приятных воспоминаний. - Почему ты не разделся? - Хотел предложить пойти погулять. - Не думаю, что я хочу выходить из тёплой квартиры. - Совсем ненадолго. Хотя бы на пятнадцать минут, - сразу же стал упрашивать Шастун, наклоняя голову чуть вправо. Дима покосился на шкаф с тёплыми вещами, тут же вспоминая, как долго придётся одеваться, чтобы не замерзнуть окончательно. Встав с кровати, он потянулся, чувствуя, как у него темнеет в глазах. Не самое приятное чувство. Дима и не заметил, как Антон уже стоял рядом, придерживая Масленникова за плечо, видя, как его шатает из стороны в сторону. - Хочешь я помогу тебе одеться? - Нет, я же не инвалид, всё таки. - Ты только что чуть не упал, просто потому-что встал с кровати. В ответ Дима лишь кратко улыбнулся, отводя взгляд. Шастун потерял дар речи. Он так давно не видел его улыбку, он так по ней соскучился. Дима молчал, видя такую реакцию. В первые за эти недели ему было спокойно. Не пусто, не тревожно, спокойно. И пусть он уже не может испытывать те же яркие эмоции, как раньше, он может их осознавать. Сейчас он счастлив. Хоть и не чувствует этого, но знает. Антон положил голову ему на плечо, совсем не понимая, что сейчас чувствует. Резкий всплеск эмоций его взбодрил, дал энергии, но сейчас его будто и не было. Дал яркую вспышку и пропал, оставив за собой какую-то растерянность. Наконец он увидел эту улыбку. То, что она принадлежала Диме, уже делало её особенной, глубокой и самой родной. На его удивление, Дима потянулся к нему. Уже через пару секунд Антон был заключен в крепких объятьях, которые когда-то были для него совершенно обыденной вещью, которые он не ценил. Но сейчас это был как глоток свежего воздуха, когда только вышел из душной квартиры. Сердце резко ускорило темп, за ним сбилось и дыхание. Он дома. - Прости меня, я так виноват. Антон немного нахмурился, не понимая, к чему ведёт Дима. - Я стал для тебя обузой. Мешающим камнем, привязанным на веревочке. Ты вкладываешь в меня слишком много, а я слишком много забираю. Мне жаль, что тебе пришлось терпеть меня так долго. Шастун отстранился, беря лицо Димы в свои ладони. Ему нужны были эти извинения, как бы эгоистично это не звучало. Он тратил много сил и времени в то, что никак не менялось. В какой-то момент его стали посещать мысли, что Диме абсолютно всё равно. Что он делает, что говорит, когда приходит. Каждый раз его встречала одна и та же гримаса, не желающая много разговаривать или отвечать на вопросы. Как бы сильно Антон его не любил, но навязчивые мысли о полном безразличии Димы к нему появлялись все чаще и чаще. Но, как оказалось, нет. Ему сейчас так хорошо. Он понимает, что его Дима возвращается, оставляя позади ту бездушную куклу. - Я часто об этом думаю. Даже предположить не мог, что стану для кого-то непосильной ношей. Это так странно, знаешь. Медленно улыбка расползалась по его лицу. Антон гладил большим пальцем по скуле, чувствуя, как Дима прижимается щекой к его ладони. Он ластился, будто провинившийся кот, укравший вкусное лакомство со стола. Шастун приблизился и их губы соприкоснулись в смазанном недо-поцелуе, в котором не участвовал язык. Антон опустил руку, провёл пальцами по руке Димы, наконец спускаясь до запястья и заключая их ладони в замочек. Никто не двигался. Губы были просто вжаты друг в друга, давая импульсы всему телу, вызванные приятными ощущениями. Такой простой поцелуй был ярче, чем все остальные, какие только были. Именно в этот момент оба поняли, как же важно ценить даже самые простейшие вещи. Ценить так, будто их в любой момент могут отобрать, хотя, так и получилось. Антон сделал лёгкий напор, как бы спрашивая "Можно ли?", на что быстро получил согласие, наконец проникая языком меж чужих губ. Свободной рукой он положил руку на талию Димы, начиная по старому хозяйничать; проводить языком по зубам, нёбу, дёснам, всё до чего мог дотянуться. Он был напористым, чуть ли не сжирающим свою жертву. Где-то внутри проснулось то ли желание взять такого разнеженного Диму прямо здесь и сейчас, не оставить на нём живого места и, в лучшем случае, убить, то ли просто возбуждение тихо подкрадывалось к уставшему мозгу. Антон держал себя в руках, стараясь не сожрать бедного Масленникова с костями. Ведь он такой слабый сейчас, такой доступный, без возможности оказать сопротивление. А Шастун не мразь, не паскуда и не конченный выродок. Он не станет пользоваться человеком, это слишком низко. Может, кем то другим да, но не Димой, нет, даже думать об этом не хочет. Дима распустил их замочек, начиная вошкаться с бегунком на молнии. Антон решил помочь избавиться от мешающей вещи и уже через пару мгновений куртка упала на пол, а за ней и наушники. Дима положил ладони на щеки Антона, стараясь прижать его как можно ближе, хоть между ними и так не оставалось лишних сантиметров. Физическая близость. То, без чего не могут обойтись они оба. То, что необходимо каждому, как еда и вода, как кислород и солнце. Отстранившись, Антон разорвал поцелуй и стал идти на Диму, толкая его ближе к постели. Осторожно уложил его на кровать, нависая сверху. Масленников устало взглянул на Шастуна, поглаживая его по щеке. - Ты хочешь идти дальше? Конечно, сука, хочет. Он тут убиться готов, лишь бы его не распирало от желания сорвать эти мешающие джинсы и покончить с надоедливым зудом в паху. Втрахивать Диму в постель, пока силы не кончатся, пока каждый стон не будет лишь его хриплым подобием, пока на плечах и шее не останется ни одного живого места, который был бы без укуса или засоса, пока дыхание не остановится, пока..- - Нет, - Антон чуть наклонил голову, прижимаясь к горячей ладони. - Я тоже. Шастун упал рядом с Димой, тяжело вздыхая. Удобно устроившись у него на плече, крепко обнял, проходясь ладонями по его телу. А Дима даже не набрал веса, хоть и целыми сутками валялся на кровати. Хотя, он и не ел толком. Надо бы сводить его к врачу, к диетологу, может. Масленников положил руку ему на голову, проходясь по волосам и чуть зарываясь в них. До невозможности прекрасное чувство, будоражующее. Но сейчас оно мешает как никогда, Дима будто знает о его проблеме, будто специально провоцирует. - Гулять не пойдём? - Пойдём. - По моему, ты не очень хочешь вставать. - Ты должен хотя бы немного подышать свежим воздухом. Зайдём куда нибудь, может. - Я не хочу есть. - А кофе? - Антон слабо улыбнулся, поднимая взгляд на Масленникова. - От кофе бы не отказался, наверное. Я ничего не хочу. Просто лежать в обнимку с тобой для меня уже как целая прогулка, причём очень приятная. - Я тебя люблю. - Я тебя тоже.