Возьми за меня ответственность

31.03.23

Дверь резко открывается, и в квартиру заходят двое парней, буквально не отрывающихся друг от друга. Антон тянет руку назад, закрывает дверь, игнорируя то, что она всё еще открыта, пока не повёрнут замок. Он, не разрывая поцелуй, толкает Диму к стене и хватается за всё, до чего только может дотянуться. Масленников возится с молнией на своей ветровке, не замечая чужих рук, что решили помочь, и ненужная вещь уже небрежно валялась на полу, чуть мешаясь под ногами. Немного помучившись, с обоих слетают и ботинки, оставляя их лежать как попало в коридоре. Дима падает на кровать, сверху нависает Антон. - Ты заебал меня бросать. Комик в ответ вяло улыбается, опускается к шее и целует, целует каждый сантиметр, не оставляя без внимания ни один участок кожи. Дима откидывает голову назад, отдаёт больше пространства для мягких поцелуев, которые пудрили мозги, отвлекали и не давали думать ни о чём другом. Антон запускает руки под футболку, проводит ладонями по животу, талии. Двигается медленно, дразнит, всё никак не поднимется чуть выше. Сдерживать вздохи становится тяжелее, когда поцелуи меняются на засосы, которые будет очень хорошо видно следующим утром. Засосы - это как те же поцелуи, только грубые, оставляющие свой отпечаток на коже. Антон любил подобным промышлять, но сейчас, в алкогольном опьянении, ему явно не было до этого дела. Сердце колотится так сильно, что чуть ли не ломает рёбра. По телу разливается жар, сначала тепло греющий, а потом дотла сжигающий. Открытое настежь окно никак не спасало ситуацию. Но, похоже, жарко было только Диме, а оно и к лучшему. Перепады давления пьяному Антону явно не нужны, ведь это, как минимум, опасно. Шастун не отлипает от шеи - всю работу делают руки. Гладят бока, низ живота, невесома касаются паха, на что Дима вздрагивает всем телом. Он прекрасно понимает, как это неприятно, ведь они оба в джинсах и такая ткань довольно больно сдавливает вставший член. Антон делает всё ужасно медленно, не позволяет быстро утонуть в ласках, мучает и наблюдает. Ему нравится чувствовать контроль над ситуацией. Масленников хватает его за плечи, ногти впиваются в кожу, чуть ли не разрывая её до крови. - Сука, не медли, - говорит он на выдохе, ослабляя хватку. - Это ты меня сукой обозвал? - Антон улыбается, приподнимаясь, чтобы посмотреть в глаза. Когда Шастун наблюдает пред собой этот вид, ему тяжело совладать с собой. Покрасневший, немного смущенный Дима, брови легко хмурятся, прилипшие ко лбу волосы кажутся растрёпанными, мутный, совсем ничего не осознающий взгляд смотрит прямо в душу, рвёт её на части, топчет и ломает. - Если я скажу да, ты ускоришься? - Дима ухмыльнулся и наклонил голову вбок. - Я не то что ускорюсь, я убью тебя нахер. - Идёт.

***

31.03.23

Утро настигает убийственно быстро. Как будто ты и не ложился спать, как будто всего происходящего этой ночью не было. Когда ты просыпаешься, то ничего, кроме своего сна или глубокой темноты не помнишь. Только через минут пять начинаешь вспоминать, что ты вообще то человек, у которого есть друзья, работа, квартира, дела и вся остальная жизнь. Страшнее любого кошмара. Еще буквально пару месяцев назад он просыпался с абсолютно пустой головой. Каждый божий день или даже час, как повезет. Ничего, кроме ебучей тишины и тоски. Так непривычно было открывать глаза, с приятными воспоминаниями о вчерашнем дне, с мыслью, как же провести сегодняшний. Дима поднимается и садится на край кровати. Трёт глаза кулаками, чувствуя, как немного болит голова. По утрам всегда такое, поэтому он не обращает на это внимания, но зато замечает кое-что другое - рядом не было Антона. Этот факт немного настораживает, но всё ещё есть мысль, что он просто находится в другой комнате. Он окидывает взглядом комнату и находит сложенную одежду, в которой он был вчера, на другом конце кровати. Как мило. Убрав её в шкаф, оттуда же он достаёт чистую футболку и домашние шорты, в которые тут же переодевается. Выглянув из комнаты, Дима прислушался и, к своему облегчению, услышал, как работает телевизор на кухне. Там и находился Антон. Он что-то смотрел в телефоне, сидя за столом. Рядом стояла пустая тарелка, в которой, судя по всему, был уже съеденный завтрак. Возле неё стояла кружка с кофе, видимо, только только сделанным. - Доброе утро, - Дима встал в дверном проёме, опираясь о косяк. Антон вздрагивает и поднимает взгляд, но после сразу же улыбается. - Доброе. Как спалось? Масленников пожимает плечами, проходит по комнате и садится за стол. - Ничего нового я пока не заметил. Антон берёт кружку, подносит ко рту, осторожно проверяет, остыл ли напиток или нет, а потом уже делает глоток. Дима наблюдает за ним, чувствуя, как на губах расползается улыбка. Такой обыденный, повседневный Антон с растрёпанными волосами, в домашней одежде всегда покорял его сердце. Особенно, когда этот вид дополняет утренняя атмосфера - лёгкая прохлада, небольшая боль в голове и запах кофе. Загляденье. - Кушать будешь? - Шастун кидает на него взгляд, ставя кружку на стол. Дима прослушал его вопрос. Слишком загляделся на эти синяки под глазами, уставший взгляд и пухлые губы, истерзанные многочисленными поцелуями. И всё его. Портрет, который можно рассматривать вечно. Как только он заметил, что Антон смотрит и ждёт ответа, Масленников немного растерялся и зачем-то перевёл тему. - Выглядишь помятым. Неужели это из-за одного бокала.. Ээ.. - Мохито. - Мохито. - Нет, - Шастун виновато улыбнулся, отводя взгляд - я тогда выпил не только мохито, а еще много чего. Дима удивлённо хлопал глазами, а после захихикал, потирая рукой шею. - А я думал тебя так разнесло из-за того мохито. Шастун в ответ смеётся, широко улыбаясь и запрокидывая голову назад. Счастье - любимая эмоция Димы на лице Антона. В этот момент он выглядит по настоящему живым. Пауза. Дима был бы рад, если бы это молчание продлилось ещё чуть подольше. Ему стала нравится спокойная атмосфера: тишина, покой и присутствие любимого человека рядом - это всё, что давало ему жизненных сил, это всё вытащило его из ямы, из вязкого болота, о котором даже трудно вспоминать. Тишину нарушил Антон. - Я повторюсь, ты есть хочешь? Дима взглянул на Шастуна и до него медленно стало доходить, какой же вопрос он тогда прослушал. - Нет, - он покачал головой, опуская взгляд в пол - я бы сейчас поел чего-нибудь.. - Сладкого? - Шастун перебивает и смотрит с подозрительно довольной физиономией. Дима сначала молчит, а после слабо улыбается. - Хех, ты опять угадал. Антон молча встал, убрал тарелку в раковину и вышел из кухни. Вот так просто. Дима смутился, но не сразу решился подняться. Забыл может что, но чтобы так резко уходить. Это немного странно. Через минуты две, Масленников всё же выглянул из кухни и прислушался. Антон вошкался с чем то в прихожей. Стоя в дверном проёме, Дима встретил подошедшего к нему Шастуна. На его немой вопрос Антон ответил резко появившейся у него в руке плиткой шоколада, которой он тыкнул ему прямо в лицо. - О господи, - Дима дёрнулся, резко выхватывая сладость - ты меня напугал. - Я не знаю, как, но она даже не растаяла. Я сильно переживал. Это был обычный, молочный шоколад. Плитка была мягкая, чуть подтаявшая, но форму свою сохранила. Полежит немножко в холодильнике и станет как новой. Дима внимательно рассматривал её, не замечая, как на лице улыбка становится всё шире и шире. Он глядел на эту подтаявшую шоколадку как на золото. Шастун обожал наблюдать за этой детской радостью в глазах Масленникова, когда тот получал такие простые подарки. Дима может купить себе всё, что душа пожелает. Хоть машину и особняк с бассейном, но никакие особняки и машины не подарят ему такого счастья, как искренний подарок от души. И не важно, насколько он банален и сколько стоит. Антон предполагал, что Дима обрадуется, даже если подарить ему букет из ромашек и одуванчиков, связанных старой потрёпанной ленточкой. - Ты рассматриваешь её уже минуты две. - Спасибо, - Дима посмотрел на него, как всегда немного запрокинув голову назад. Антон улыбается, говоря своей улыбкой немое "пожалуйста". Он опускает взгляд чуть ниже, на шею, которая этой ночью не мало так отхватила. Засосы были багровые, яркие, даже выглядели как ожог. Но они были не так высоко и их было не так много, поэтому страшного ничего в этом не было. Он осторожно прикоснулся к одному из них, обводя его подушечкой пальца по контуру. Дима лишь тихо зашипел от внезапной, но не такой сильной боли. Масленников распахнул руки и крепко обнял, чувствуя, как его так же обнимают в ответ. Он прячет лицо в чужом плече, пытается прижаться так близко, как только можно. Антон усмехнулся, уткнувшись носом в его волосы. Рукой гладил по спине, так, будто успокаивал, хотя всё было хорошо.