Возьми за меня ответственность

30.03.23

Ночной клуб, полный красок, переливающихся между собой. Главные синие, розовые и фиолетовые оттенки скачут по углам из прожекторов, создавая красивые узоры, на которых танцевали люди, одурманенные напитками, что купили будто бы недавно, хотя на желе прошло несколько часов. Громкая музыка, под которую так и хочется танцевать, не сидеть на месте, двигаться. Даже самая душная душнила будет отбивать ритм ногой, с тусклой миной наблюдая за последними каплями в бокале. У клубов какая-то своя атмосфера, атмосфера свободы и взаимопонимания людей. Каждый веселиться по своему, зная, что всем абсолютно всё равно, как именно он будет танцевать, что будет заказывать и как разговаривать. Здесь можно расслабиться и быть собой, не донимая других людей, ведь важно и им дать ту же возможность. - Антон, я даже не знаю, как тебя благодарить, - Даник улыбается, подскакивая к сидящему у барной стойки. - О чём ты? - Шастун берёт в руки бокал с мохито, чуть хмурясь, как только до ушей доносится звук столкновения его колец и стекла. - Я не знаю, как ты это сделал, но я очень рад, что Дима наконец выбрался в люди. Знаю, вы гуляли, но посещение клуба это совсем другое, верно? - Верно, - Антон по странному улыбается, смотря на благодарное лицо Даника. Диме очень повезло с его лучшим другом. Скорее всего, он даже не понимает, насколько. Даник преданный, Даник искренне переживает и искренне радуется, он совсем честный и никакой фальши в его чувствах нет. Это редкость. - А почему ты сидишь? - Да натанцевался уже. Хочется просто посидеть, выпить. - Понятно, - Даник оборачивается на толпу, ища в ней своих знакомых, от которых только что сбежал - ладно, пойду я тогда. - Удачи. Данияр кивнул и скрылся в толпе, будто утонув в ней. Толпа. Странная вещь. Что мы подразумеваем под этим словом? Сборище людей. Эти люди для нас просто толпа, незнакомцы, но ведь у каждого своя история, свои слёзы и свое настоящее. Для нас это просто тёлка в красивом платье и с ухоженной причёской, а для её родных это сильная девушка, что наконец поборола свой страх людей и может спокойно веселиться, не переживая о чужом мнении. Для нас это просто пьяный мужик, смешно танцующий в нелепой рубашке, а для кого-то это страшный кошмар, тиран, бьющий свою жену и дочку. Для нас это просто странная баба, вечно стоящая в углу, а может, она убила кого-то несколько дней назад и теперь прячется по клубам. Для нас это просто выпендрежник, который пантуется дорогими вещами и местами, в которых побывал, а на деле ему совсем не уделяли внимания родители, кидая в лицо бумажки и прячась на своих работах и теперь бедный мальчик пытается привлечь внимание своими побрякушками, пока внутри него огромная дыра, которую никакие богатства не залатают. Если углубляться в подобные темы - можно сойти с ума. - Ты говорил, что не будешь пить. Шастун вздрагивает, чуть не роняя бокал. Поднимает взгляд и видит уже сидящего рядом на стуле Диму. Масленников всегда подходил тихо, незаметно, иногда это пугало. - Я передумал, - Антон демонстративно делает глоток, будто специально игнорируя давно лежащую в бокале трубочку - будешь? Дима качает головой, кидая взгляд на меню с алкогольными напитками. Шастун размешивал напиток трубочкой, наблюдая за Димой, который даже не знает, что это уже пятый по счету стакан алкоголя. Какого именно - не важно. Главное, что Антон уже сам прекрасно понимал, как начинает пьянеть. Когда именно произойдёт финальный удар в голову он не знал, но понимал, что уже скоро. Игнорируя это, Антон делает ещё глоток, как оказалось, очень вкусного мохито. Надо потом попробовать и безалкогольный его вариант. Музыка долбит уши, уже не заряжая оптимизмом и позитивом, потому что включили какой-то отстойный плейлист. Парни молчат. Сидят будто незнакомцы, никак не контактирующие друг с другом. Антона это не напрягает. После выгорания Дима часто мог уйти в какой-то свой мир, молча пялясь в стену. Антон бы назвал это "побочкой". В этом нет ничего плохого и донимать его ненужными разговорами он не хотел, поэтому просто был рядом. Дима кладёт голову ему на плечо, закрывая глаза. Шастун бросает на него мимолетный взгляд, убирая бокал ото рта. Хотелось задать вопрос, спросить, не случилось ли что, но Антон молчал, прокручивая в голове навязчивую мыслишку. Аккуратно опустил руку под стойку и прильнул к ноге Димы, проходясь горячей ладонью по колену. Будто успокаивал, так, на всякий случай. Может у него ничего и не случилось, но ласка никогда не будет лишней, верно? Видя, что Дима никак не реагирует, Антон, как бы невзначай, лезет чуть дальше, гладя внутреннюю сторону бедра. Мурашки пробежались по телу. Такие лёгкие ласки намного сильнее будоражили, когда происходили в каком то общественном месте, в месте, где в любой момент могут увидеть. Им обоим это нравилось. Когда его обнаглевшая шаловливая ручка уже накрывает зону паха, её мгновенно ловят, медленно возвращая на барную стойку. - Куда это ты лезешь? - А туда нельзя? - Пока нет. - Пока? - Заебал, - Дима смеётся, слезая с чужого плеча. Антон улыбается, переводит взгляд на меню с напитками, пытаясь отойти от дикого табуна мурашек. Губы ловят трубочку, сразу втягивая напиток, а глаза читают заумные названия напитков. - Может тебе заказать чего-нибудь? Безалкогольного, - сразу предупреждает Шастун, кивая в сторону меню. Дима пожимает плечами. - Я бы съел сейчас чего нибудь.. Мм.. - Сладкого? - В точку. Как ты догадался? - Ты в последнее время часто ешь что-то сладкое. Просишь купить шоколад к чаю, батончики всякие, булочки, - Антон хихикает, наклоняя голову вбок. - Ты внимательный, - Дима улыбается. Он польщён таким вниманием к себе. - А как же. Комик медленно опускает голову, уставившись в пол. Чувствовал он себя так себе. Может, алкоголь наконец ударил в голову, а может ещё что-то - думать совершенно не хотелось. Силы тончайшей струёй вытекали из его тела, не оставив никаких надежд на пополнение. - Всё таки ничего попить брать не будешь? - Антон вяло поднимает голову, смотрит в голубые глаза, которые он уже готов назвать своими, настолько часто он их видит. - Может, потом. Музыка переключается на плавную, медленную. Весь прошлый шум пропал, будто несколько десятков людей вышли из заведения, а может, так и было. Какой бы не была причина, но в зале стало резко намного тише и это не могло не радовать. Они всё ещё смотрели друг другу в глаза. Никакой неловкости не было, никто не отводил взгляд и не улыбался. Они слишком близки, чтобы стесняться длительного зрительного контакта. Антон протягивает руку, кладёт её на плечо Димы, гладит, сжимает. Движения вялые, как будто им управляет ниточка, привязанная к чьим-то пальцам. Дима проводит по протянутой руке, хватает ладонь и сцепляет их пальцы. Его любимая вещь - замочек из рук. Он её просто обожает. Антон чуть приближается, другой рукой беря за край толстовки и притягивает Диму ближе. Выглядела их поза крайне странно, но, как говорилось выше, всем было абсолютно плевать, что они, кто они, как сидят, что делают.. Дима с подозрением присматривается, пока Антон ничего кроме его глаз не видит. Вот оно - утонуть в чужих глазах, красивых, в которых отскакивают блики разных цветов из-за прожекторов. Они будто светятся в темноте. Два маленьких фонарика, что внимательно исследуют его лицо, а он и не против. Антон готов показать этим фонарикам всё, что они только заходят увидеть и детально рассмотреть. - Ты сколько выпил? Шастун пожимает плечами, не отводя взгляда. Он не хочет думать, не хочет что-то отвечать и вообще как то напрягать мозг. Ему так хорошо сейчас сидеть, слушать заглушенную на фоне музыку и глядеть на буквально смысл своей жизни. На то, без чего он не сможет, никак и никогда. Антон резко хватает Масленникова за плечи и тянет на себя. От неожиданности Дима теряет равновесие и спрыгивает со стула с грохотом роняя его на пол. Пару человек обернулось, но долго их внимание на двух чудаках не задержалось. Шастун, сидя на стуле, обхватывает Масленникова ногами, крепко обнимает и утыкается носом в плечо. Сжимает толстовку так сильно, как только может, чуть ли не разрывая ткань к чертям. Кольца больно впиваются в кожу даже чрез одежду, но Масленников этого не замечает. Это было крайне неожиданно, поэтому Дима мало того, что слова вставить не успел, даже сообразить, что происходит, не сразу смог. Он неуверенно кладёт руки на его плечи, поднимая одну к любимым кудряшкам. Зарывается в них, гладит, всё ещё растерянно пытаясь понять, что случилось с его серьёзным, непробиваемым Антоном. - Антон, ты чего? Что случилось? - Люблю тебя, пиздец. Пробормотал Шастун куда-то в плечо, пытаясь спрятать в нём свое лицо. Дима пару секунд обдумывал услышанное, раз за разом проходя ладонью по чистым, невероятно приятным на ощупь волосам, которые он мог гладить вечно, была б возможность. Улыбка медленно растянулась у него на лице, щёки обрели чуть багровый оттенок. Внутри разлилось странное, давно забытое тепло, которое когда-то он чувствовал каждый день и не обращал на это внимания. Иронично, что сейчас он только об этом и думал. Стук сердца отдаётся в ушах, бьёт так громко, что каждый стук сопровождается чуть ли не дрожью по всему телу. - Всё так изменилось за эти полгода, - Масленников закручивает его волосы пальцем, углубляясь в свои размышления - я даже и не думал, что когда-то почувствую такую разницу. Я чувствую себя.. Живым. Антон внимательно слушал, хоть и плохо слышал. Он открывает глаза, прыгая взглядом за каждой точкой на полу из прожектора. - Да даже не это, я.. Я просто чувствую! Неважно, что. Тогда я не чувствовал ничего. Ни радости, ни грусти, только вечная тоска, к которой я настолько сильно привык, что уже и её не чувствовал. Шастун хоть и не хочет, но старается обдумать каждое услышанное слово. Пьяный разум сквозь пелену алкоголя смог понять, что сейчас нужно сосредоточиться, сейчас нужно слушать. Слово за словом он всё больше вникал, пытаясь поставить себя на чужое место. - Это так странно, знаешь. Теперь каждая эмоция для меня как на вес золота. Любая маленькая радость становится целым праздником. Я не могу понять, хорошо это или плохо. Дима замолкает, останавливая свой взгляд непонятно на чем. Он смотрит в пустоту, в никуда. Ладонь всё также гладила голову Шастуна, делая это так нежно, с такой любовью, что Антон чуть не уснул прямо в этой же позе и в этом же месте с противной медленной музыкой. Комик отпускает Масленникова и медленно встаёт, теперь уже смотря на Диму сверху вниз. Пред глазами немного плывёт, а вестибулярка решает подвести, из-за чего Шастун немного шатается, но не так, чтобы взять и упасть. Дима поднимает взгляд, чуть запрокинув голову назад. Льстит. В любом состоянии и в любой ситуации Антон всегда будет подмечать это короткое движение, которое Диме каждый раз приходится совершать, просто чтобы взглянуть на него, просто чтобы посмотреть в глаза. - Хочешь домой? - Шастун протирает глаза, готовясь зевнуть. - Нет. - А что ты хочешь? Они молча смотрят друг на друга, пока Дима не подается вперёд, кладёт ладони на его плечи и прилегает к губам. Антон медлит, в недоумении смотрит, но уже потом обнимает, сразу же отвечая на поцелуй. Дима стоит на носочках, чтобы Шастуну не приходилось наклоняться, ведь Антон является его опорой, с помощью которой он до сих пор не потерял равновесие и не упал. Опорой во всех смыслах.