Invictus

      Холодно. Очень холодная выдалась эта жуткая ночь для апреля. За последние несколько часов температура воздуха сильно упала. Во всем виноваты айсберги. А в их беде виноват конкретно один здоровенный белоснежный айсберг. Им некуда деваться вокруг них ледяная вода, и тысяча невинных душ, что не желает расставаться со своими жизнями.       Чон Чонгук никогда не жаловался на свою жизнь простого слуги, что должен служить всю жизнь одной семье до скончания веков. Его жизнь могла быть куда как хуже, он мог вырасти на улице и всю жизнь воровать, работая на какую-нибудь шайку бандитов. Но его господа — известная семья Хван, что владеет немалым бизнесом и несколькими магазинчиками, их можно считать вполне богатыми и успешными. Именно они десять лет назад дали кров над головой девятилетнему маленькому мальчишке, что ютился в картонной коробке, укрываясь от снега на холодной лондонской улочке, в потрепанной одежде и измазанным в грязи лицом.       Именно манеры этой семьи, воспитание и отношение к людям ниже по социальному статусу, говорили о том, что чета Хван одна из самых гуманных семей-аристократов, и является примером не только для богатых семей, но и для слуг. Несомненно, все слуги любили и почитали госпожу и господина, по-своему боготворили. И огорчились новости, когда уже немолодая супружеская пара решила открыть несколько филиалов в Нью-Йорке своего успешного дела. Это значило одно — хозяева покидают размеренную жизнь в Англии и отправляются в плавание через Атлантику. И поплывут на самом шикарном корабле этого тысячелетия — на Титанике. Об этом том корабле ходили легенды, и его первое отплытие будет поистине запоминающимся и грандиозным.       Пять дней назад слуги стояли перед госпожой Хван в полном составе. Вот-вот должна была решиться их судьба, всего несколько человек отправится вместе с парой в путешествие, остальные будут дожидаться младшую чету Хван в фамильном доме. Чонгуку было все равно, кого выберут в эту поездку, к своим почти двадцати годам он стал «идеальным ребенком», едва ли не душой госпожи Хван, пусть и был всего лишь слугой. Он с готовностью бегал по всевозможным поручениям в городе, брался даже за грязную работу, старался не сидеть на месте и занимать себя делами.       Чон из неуклюжего мальчишки вырос прекрасным юношей с большими черными омутами глаз, что обрамляли длинные пушистые ресницы, узкой талией, которая позавидовала бы любая красавица из знатной семьи и невероятно милой улыбкой крольчонка.       Когда хозяйка выбрала четверых слуг, и он оказался в списке тех, кто поедет, почему то никто не удивился, некоторые конечно позавидовали, но и оспорить решения никто не мог. А теперь… Никто ему и не позавидует более. Можно сказать все вытащили счастливые билеты, кроме него. Еще вчера все они наслаждались роскошью корабля, стараясь исполнить каждое желание своих хозяев, наслаждались небольшой качкой и запахом новизны, что источал весь корабль. Новые кровати, обивка, невероятно белые тарелки и красивый фарфор.       И не ведали о том, что ровно через сутки окажутся в настоящем хаосе из криков, плача, тревожного звона, разбивающейся посуды, топота ног, колыхания волн и самое главное ужасного скрежета шикарного тонущего корабля. Весь блеск непотопляемого корабля пропал, когда пришло осознание что спасательных шлюпок не хватит на всех пассажиров. А вода прибывает слишком быстро, и совсем скоро унесет в свои черные воды эту груду металла, похоронив навсегда легендарный Титаник.       Чонгук резко выдыхает, морозный воздух пробирает до костей, ему давно не было так холодно, возможно с той ужасной зимы. Но он всего лишь прислуга семьи Хван, и не может даже обнять себя за плечи, чтобы хоть чуть-чуть удержать ту малую кроху тепла, что есть. Он так неосмотрительно выскочил вслед за госпожой в одном костюме, беспокоясь, что хозяйка так и не надела спасительный жилет, а теперь вот стоит и мерзнет на ветру, наблюдая затем, как вода угрожающе плещется. Медленно приближаясь, как дикий зверь.       Его глаза красные от невыплаканных слез, но молодой человек не может сейчас плакать, самое важное посадить в шлюпку госпожу, и по возможности господина, а после он подумает, что ему делать. К сожалению, Чон неглуп, и не лелеет надежды о спасении, прекрасно понимает, что ему не спастись, слуг все еще не допускали к шлюпкам, а там еще люди со второго и третьего класса совсем скоро выбегут наружу. Он слабо улыбается Ёри, пытается поддержать ту, но на самом деле ему страшно, и его коленки дрожат, но ведь он мог умереть от голода давным-давно.       И Чонгук благодарен госпоже за возможность хоть чуть-чуть пожить в этом удивительном мире. Рядом с ним хлюпают носами девушки-служанки остальных пассажиров первого класса, они все стоят в сторонке с прямыми спинами и готовностью помочь своим семьям. Непонятный ужасающий скрежет пробрал всех до костей, словно корабль издавал последние предсмертные хрипы перед скорой кончиной. Вокруг бегают люди, где-то слышались выстрелы, что только пугали еще больше, совсем не вовремя парнишка повернул голову и увидел, как некоторые люди прыгают за борт, видимо, устав бояться и принимая вызов своей судьбе. Но позабыв о том, что вода холодная и долго они не протянут.       Чон до крови закусил губу, едва ли устояв на ногах, Титаник медленно проседал, а его госпожа так безрассудно спрыгнула назад на палубу корабля под недоуменные крики людей, от чего сердце молодого паренька болезненно сжалось. «Почему?» — взмолился Чонгук, желая разреветься, как ребенок, но он слышит твердый голос женщины, что так усердно рвалась в родные объятия мужа. — Я не оставлю мужа! Мы всегда были вместе, куда ты, туда и я, — госпожа Хван уверенно прошла вслед за мужем. Ее взгляд остановился на своей прислуге, и несколько долгих почти бесконечных секунд смотрела на них, после чего кивнула головой, отдавая немой приказ немедленно разойтись и спасаться, если получится. Кто знает, может небо смилуется над этими чистыми душами. Слуги склонили головы в почтении, не имея возможности подойти к господам из-за невообразимой суеты вокруг. — Чонгуки, подойди, — голос женщины был тверд, она улыбнулась своему мужу, что терпеливо ожидал ее.       Чонгук шел за Ёри, не зная, куда ему дальше деваться, но поспешил к женщине на негнущихся ногах, едва сдерживаясь, стойкость и сдержанность покидали его. И он не знал, что хочет от него чета Хван, пойти найти пирожных, или кофе принести? Ему на самом деле страшно спускаться вниз, где вода потихоньку просачивается во все сектора, а корабль медленно наклоняется, ему жутко представить, что происходит в каютах, и как скользит мебель вслед кораблю. Но на его хрупкие плечи падает соболья шуба, что укрывает его худенькую фигурку полностью, спасая от пронизывающего холода, младший захлопал глазами, не понимая. — Возьми, дитя мое, ночь холодна! — Моя госпожа, я не могу принять такой дорогой подарок! — его замершие руки попытались аккуратно снять шубу и вернуть хозяйке. Но женщина удержала его руки, мягко улыбаясь, а хватка ее теплых пальцев была сильна. — Я думаю, мне она уже не понадобиться, дорогой, — ее красивые пальцы запорхали над ним, застегивая несколько пуговок, мимолетно задержавшись возле карманов, мальчишка так и не увидел, что добрая женщина быстро сняла еще и свои дорогие кольца, настолько был ошеломлен.       Чонгук не выдержал такой пытки, поняв тонкий намек своей доброй госпожи, разрыдался и упал на колени, склонив черную макушку. Но женщина рывком подняла его на ноги, и откуда в ней столько сил? Она торопила его к спасительной шлюпке. Удивительно, как она еще не отплыла. — Ты должен выжить, дорогой, — прошептала женщина, вручая меховую муфту в онемевшие пальцы.       Чонгук послушно плелся за женщиной, заплетаясь в собственных ногах и длинном подоле. Его мозг отключился, он чувствовал уверенную руку женщины и то, как его толкают со всех сторон от небольшой качки. Его бок ужасно болел, от резкого удара одного из мужчин, но мальчишка промолчал. Перед его глазами нечеткая картинка и все плывет от слез.       Чонгуку чудилось, что прошло около часа с того момента, как его госпожа сошла со шлюпки, но на самом деле на все ушло от силы минуты три-четыре. И спасительная шлюпка номер восемь все еще принимала на свой борт пассажиров. Офицер, что любезно подавал руку всем дамам, помогая перелезть в шлюпку, натянуто улыбнулся, не понимая, что делает эта странная богачка. Она уверенно подталкивает укутанного и зарёванного пацана ближе к краю, намекая на то, что его нужно спасти. Офицер исполнит последнюю волю женщины, ведь она так самоотверженно спасает чужую жизнь. Мужчина легко приподнял юношу на руки, удивляясь тому, какой же он легкий. — Ким, это последний! — прокричал офицер, перекидывая тело человеку, что будет следить за порядком в открытом океане. — Гос…спожа! — заикаясь, выдавил из себя Чонгук, пугаясь чувству пустоты под ногами, но тут же нащупывая точку опоры, и неуклюже падая в чьи-то объятия. Сильные руки обняли его за талию. — Тебе лучше сесть, милый, нас сейчас будут спускать, — пробасил чей-то голос сверху. Этот голос не дрожал, как его собственный, хоть и был напряжен.       Чонгука тут же усадили на свободное место, рядом с офицером, что вцепился в тросы, пытаясь хоть чуть-чуть контролировать спуск. В шлюпке тесно, люди жмутся друг к другу, отовсюду громкий плач детей и женщин, крики о помощи вырывают из спасительного забытья. Чон потерялся в своем мире, он больше не видел свою госпожу на корабле, медленно осознавал безумную реальность. Ему во второй раз подарили билет в жизнь. Шлюпка резко покачнулась, грозясь перевернуться навесу, и крики слились воедино, пугая до ужаса и без того перепуганных людей.       Чонгук неосознанно вцепился в руку офицера Кима, пытаясь успокоиться и принять произошедшее. А это всего лишь офицеры на борту Титаника неравномерно опускали их шлюпку, потому что торопились, корабль вновь просел под воду. А им нужно спасти как можно больше людей. — Все будет хорошо, радость, не бойся, — мягкий баритон офицера Кима удивительным образом успокаивал. Чон никогда прежде не слышал такой тембр. Но страх все еще не отпускает, сжимая горло ледяной хваткой.       Чонгук решается посмотреть на своего собеседника, и ему совсем не стыдно, что все его лицо блестит от слез. Офицер, что так усердно старается его успокоить: красив, темноволос, высок и больше смахивает на актера или модель, его улыбка завораживает, и младший замирает на несколько минут, он видит, как шевелится чужие губы, но слышит только гул воды, глухие удары тел о воду, и завывания холодного ветра. — Что? — резко выплывая из своего забвения, спрашивает Чонгук, растеряно хлопая глазами. В ответ слышится мягкий смешок: — Я спрашивал, как зовут тебя, сокровище? — совсем не обижаясь, повторяет офицер, усердно налегая за двоих на весло. От этого странного мальчишки, что в буквальном смысле упал к нему в руки, сейчас никакой пользы нет, напуганный котенок и только. — Тэ-Тэ, отстань от пацана, у ребенка истерика, ты разве не видишь? — приятный голос отзывается с другой стороны шлюпки, и Чонгук правда хочет посмотреть на его обладателя, но ему страшно лишний раз пошевелиться. — Чон Чонгук — едва шепчет он, а офицер Ким расплывается в довольной улыбке, отвечая: — Ким Тэхён.       Чонгуку кажется все это нереальным и неестественным, как посреди такого бедствия, на этом спасительном плоте идет простая беседа, словно они только что вышли подышать ночным воздухом, как старые друзья. Бегло оглядываясь, Чону щемит сердце: несколько мужчин, женщины и дети смахивают слезы, кутаясь в свои шубы и куртки, но продолжают смотреть во все глаза на тонущий корабль, содрогаясь от резких звуков с корабля.       На каждом неудобный пробковый жилет, но у мальчишки его нет, он и не знал, что сможет сбежать с корабля. Ледяной ветер пробирает до костей, да так, что Чон не может его вдохнуть. Его зубы медленно начинают отбивать ритм чечетки. Приходится просунуть руки в длинные рукава шубы, но даже так ветерок успевает обласкать его тело, вызвав неприятную гусиную кожу.       Больше никто не осмеливается заговорить, все смотрят на него. На Титаник. На отголоски ужаса, что никто не забудет из выживших. Все продолжают налегать на весла, отыскав нужный ритм, стараясь убраться на безопасное расстояние от корабля, предчувствуя, что ледяная вода океана может их ударной волной поглотить за собой. В каждом взгляде непередаваемая боль и сожаление. Каждый оставил на борту лайнера близкого и дорогого сердцу человека. Смогут ли они еще хоть раз увидеть члена своей семьи? Переживут ли сами эту безумно холодную ночь? Спасет ли их кто-нибудь? В небо снова взмывает сноп разноцветных искр сигнальной ракеты. Они обречены. — Мамочка, я не могу больше, мои ручки замерзли, — девчушка, что сидит позади Чона всхлипывает сильнее, боясь пошевелиться. Черная вода пугает так сильно, пусть и притягивает потрогать свою нежную гладь. — Милая, постарайся спрятать пальчики под рукавами, — женщина готова сама разразиться слезами от такой беспомощности перед страшной катастрофой. Она ничего не может сделать для своих детей сейчас.       Чонгук вздрагивает, когда рядом с ним кто-то копошится. Это Тэхён старается согреть свои руки дыханием изо рта. Темно-синее пальто сковывает движения, и он не может их спрятать в карманах. Офицер ему улыбается. — Малышка права, стало холоднее, — Тэхён старается улыбнуться, но выходит какой-то оскал. Чонгук не думает о своих действиях, просто делает. Именно так поступала его бесстрашная госпожа Хван. — Возьми, милая, — он протягивает девчушке свою муфту, что чудом только не упала в океан, когда его так бесцеремонно перебрасывали в шлюпку. Он до сих пор не помнит этот момент, как он упустил это? — Что вы, молодой господин! — ужаснулась женщина, замахав руками, но ее дочка уже радостно взяла вещь. — Ей нужнее, — прошептал Чонгук, слыша, как две сестренки щебечут и тут же прячут свои маленькие ручки в тепле. Девочки также предлагают маме погреть свои холодные руки. — Спасибо! — звонко отозвались девчонки, прижимаясь, плотнее друг к дружке. — Ангел, ты просто невероятен, — стуча зубами, прокаркал офицер Ким, с другого конца шлюпки заворчал Сокджин, сетуя, что не может дать братского подзатыльника. Вместо этого он крепко сжимает весло, обкусывая полные губы. Старший Ким никогда не мог подумать, что они с братом смогут спастись вдвоем, и он благодарен, что его младший брат также сидит рядом с ним. Но он всю жизнь будет скорбеть по своим сослуживцам. — Надеюсь, нас хоть кто-то спасет, — взмолилась женщина, стараясь спрятать лицо в вороте шубы. Ее громкий всхлип вырвался из груди, и она разразилась слезами. Чонгук осторожно подвинулся ближе к мужчине, если бы ему не было так холодно, он обязательно бы покраснел до самой макушки, а аристократы осудили бы его за такую безотказность и отвратительные манеры. — Офицер Ким, я могу погреть ваши руки, — он боится придвинуться еще ближе, зато Тэхён не побоялся. — Я буду очень признателен, — прошептал он, пряча красивые пальцы в тепле чужих рукавов, стараясь сохранить тепло, чувствуя, как младший вздрогнул от холода. Его пальцы дотронулись до теплых запястий, нежно обхватывая их.       Чону пришлось аккуратно облокотиться на мужчину, позволяя почти, что себя обнять. Его первые объятия случились так нелепо, и он ничего не знает о Тэхёне. Это смущает, и разбивает ему сердце. Но всем плевать на них сейчас, и на все правила приличия тем более.       Ужасный ни с чем несравнимый грохот привлекает к себе внимание, и снова крики людей с корабля, Чонгук поднимает голову от чужого плеча, совершенно не помня, как так получилось, что он уложил голову на чужое плечо. Титаник уходил под воду, вызывая новую порцию слез у людей. На мгновение корма задержалась под небольшим углом, после чего груда металла стремительно погрузилась в черные воды Атлантического океана. Чон не может дышать, чувствуя, как его сильнее обнимают и куда-то тянут. Новая порция слез холодным потоком бежит из уставших глаз. И мальчишка слышит хрипы. — Спокойно, малыш, мы в безопасности, — Ким его поглаживает по спине, вновь успокаивая, не желая отпускать от себя не только источник тепла, но и такого милого парнишку. Со своей трагичной историей. А эти странные хрипы, Чон понял издавал он сам, его сердце болело и обливалось кровью.       Они погрузились в темноту, до этого не понимая, что единственный источник света были петарды и остатки света на корабле. Душераздирающие крики и мольбы вернуться шлюпки и спасти их, людям страшно, а лодки не могут подплыть, иначе их просто-напросто утопят. Они медленно форсируют по волнам, и это усыпляет. Они устали, вымотаны переживаниями и стрессом. Спустя какое-то время, к ним присоединяется еще одна шлюпка. Сокджин и Намджун скрепляют лодки веревкой, тихо переговариваясь. Джун делится пледом со страшим, пытаясь проверить как там Тэхён, но не видит его. Младший Ким же чувствует, как Чонгук в его руках обмякает, и он как можно аккуратнее натягивает на голову парнишки капюшон, прижимаясь головой к меху. Они выживут, и Тэ должен признать, что так намного теплее. Чонгук его согревает, не мальчишка, золото! На какое-то время и Ким все-таки проваливается в забытье, стараясь игнорировать мольбы о помощи, что с каждым разом становятся все меньше.       Но Тэхён тут же просыпается, когда слышит хриплый крик Джина: «Карпатия!» Что это означает? Слишком холодно, даже думать сложно. Но глаза распахиваются, к ним пришли на помощь! Он видит судно, что не сравнится с Титаником, но сейчас оно единственное их спасение. И Тэ ждет, когда поднимутся все из их шлюпок, и только потом пытается растолкать Чонгука. Подниматься по лестнице тяжело, особенно, когда Чонгук постоянно соскальзывает со ступенек то и дело, пытаясь пропахать носом и сорваться вниз. Тэхён не ругается и не торопит, страхует мальчишку, поднимаясь следом. Позади него Сокджин и Намджун. На борту им помогают, подают руки, вытаскивают замерзшие тела. К ним сразу подбегает медсестра, в руках держа медикаменты первой необходимости.       Чон бессознательно передвигает ногами, следуя за чьей-то спиной, что идет на палубу, где уже сидят спасенные пассажиры Титаника. В их лица пристально вглядываются, они смотрят в ответ на заплаканные лица, бледные и испуганные, в глазах у многих плещется надежда. Они садятся у стены, опираясь спинами, младший несколько раз открывает глаза, не понимает, что происходит вокруг, его руки трясутся. Киму сразу дают две железные чашки, и он одну протягивает Чону, зажимая в холодных ручках. — Малыш, пей, нам надо согреться, — просит Тэ, и младший делает маленький глоток, радуя старшего. — Молодец, прелесть.       Рядом с ними садятся Джин и Джун, тихо переговариваясь с медсестрой о своем самочувствии. Улыбка Тэ все такая же лучезарная, а Чонгук чувствует, как внутри него зарождается лихорадка, которая пройдет дней через семь, ему плохо, его голова падает на плечо офицера. И Чон снова засыпает, пока его укутывают в плед, вокруг него хаос, ему пытаются сбить температуру. У Тэхёна голова тоже тяжелая, но он ухаживает за Чоном, и только потом отдает медсестре пустые чашки, позволяя себе провалиться в сон. Сокджин прохладной ладонью меряет младшим температуру, остается доволен и успокаивается, теперь и он может отдохнуть. И он потом устроит допрос с пристрастием откуда у его брата появился парень?       И даже спустя годы: они по-прежнему будут вместе, помогая и поддерживая друг друга. И Чонгук никогда не признается, что потеряв в ту роковую ночь смысл жизни, нашел любовь, которую видел когда-то у семьи, в которой служил. А Тэхён никогда не признается, что очень сильно испугался за красивого парнишку, которого так небрежно перекинули в его шлюпку.       Несомненно, что оба начали новую жизнь в Нью-Йорке, и самыми главными фамильными реликвиями стали два золотых колечка и соболья шуба, что покоились в шкафу, как напоминание о том, что они пережили. И невероятная улыбка младшего за несколько минут свела с ума простого офицера. Но все же страх и горечь утраты сплотили их, построив на осколках великолепный сад любви и гармонии.