В душЕ или в дУше

Щелчок входной двери. Шаст заходит в квартиру, развязывает шнурки у кроссовок, аккуратно ставит их на полку. Снимает верхнюю одежду до конца, вешает все на крючок в коридоре и проходит вглубь квартиры. Сегодня были очередные съёмки контактов, рекламы и много всего другого. Что ж, как обычно, жизнь в офисе кипит. – Арс, я дома, – говорит Антон, – ты где? (Не)много уставший, он заходит в комнату, переодевается в домашнее. Какая-то серая растянутая футболка, валявшаяся на первой полке шкафа, самого Антона или Арсения, и спортивные шорты, которые явно уже никогда не отстираются от краски. Поскольку гардероб у них был общий, почти все вещи лежали вместе, особенно домашние, и не было разницы, кто чью одежду наденет (в целом так было с обычными вещами). Шаст плюхнулся на кровать в спальне, открыл телефон проверить соц.сети (хоть когда-то нужно же делать это). Во время съёмок они работают чуть ли без перерывов, времени, чтобы открыть инст и позалипать в нем, вообще нет. Тем временем Антон открывает свой тг канал и записывает кружочек: – Всем дарова, давненько не было кружочков, если что я не пропал, мы сегодня контакты снимали. Как у вас дела? Как вы поживаете? – показав по традиции свою котячью улыбку – рассказывайте. Записав кружочек, Шаст быстро пролистывает телеграмм каналы и выходит из интернетов. Видимо, когда Антон заходил домой, не услышал шум воды, который доносился из ванной. Дверь была закрыта не плотно, поэтому было слышно, как оттуда доносились отголоски песен, которые напевал Арсений. По правде говоря, Арс любил петь в душе, пока никто не слышит. Нет, это было не тем, что вызывало у него стеснение, тем более, перед кем стесняться-то? Перед Антоном, с которым они уже вместе много лет? Нет, просто была привычка или потребность попеть в душе, пока он дома один. Почувствовать мелодию и ритм в одного так сказать. По всей квартире начал разноситься запах миндального шампуня, которым пользовался только Арс. Они с Антоном всегда заказывали именно его, и на вопрос: – Арс, а почему нельзя помыть голову обычным шампунем, допустим, от шварцкопф? – он получал в ответ: – Ну, Антон, ты чего. Миндаль и его питательные вещества укрепляют рост волос, а я ведь уже не так молод, каким кажусь на самом деле, – подмигивает и улыбается Арсений. Прошло достаточно много времени с того момента, как Арс находился в душе. В какой-то момент он затих, больше не было слышно тихого напевания. Антона это слегка насторожило. – А-арс,– говорит на пробу Антон, – ты там долго ещё? – в ответ тишина, – водой не захлебнулся хоть? – шутит по-доброму, без злобы Антон. – Арсень, если ты до сих пор обижаешься, что я взял твои очки кружочек записать, то прости! – в ответ снова тишина. Вставать с кровати не очень хочется, но Антон собирает оставшиеся силы, поднимает свои кости, выходит из спальни и направляется к ванной. – Арсений, я правда не хоте...– Антон тормозит на полуслове, ибо из ванной вместо напевания любимой песни доносились тихие стоны, больше похожие на всхлипывания. Они вместе уже достаточно долго, но Антон немного теряется, смущение накатывает лёгкой волной вместе с возбуждением. Каждый раз все как в первый. С Арсением всегда так, все по-новому, всегда необычно. Иногда он вытворяет такие вещи, что вгоняет Антона в большой ступор, а потом просто отшучивается. Шаст никуда не уходит от входа в ванную, только чуть шире открывает дверь, но чтобы было не заметно. Он переминается с ноги на ногу, не решаясь что-то делать дальше. Зайти и удостовериться в своих долгих догадках? Или уйти обратно в спальню, дождаться Арсения и спросить, что там было в ванной? Сомнений много, но побеждает похоть и интерес. Антон остаётся и ещё немного приоткрывает дверь. Ему открывается одна из прекрасных картин. Арс постанывая стоит, опершись лицом к стене душевой кабинки, немного оттопырив свой зад. При таком виде можно увидеть почти всю россыпь родинок на его спине. Его спина – космос, родинки – звёзды, которые каждый раз хочется соединять в созвездия. Прогнувшись ещё сильнее, он слегка вводит свои пальцы, растягивая себя. С каждым движением все сильнее, можно увидеть его прогиб, и черт возьми, он идеальный. Ровный позвоночник изогнулся красивой дугой, лопатки почти встретились друг с другом. Вот от такого Арсения у Антона всегда захватывает дух. Разгоряченный, мокрый, возбуждённый, похотливый Арс. Его Арс. – Шаа-аст, я вижу, что ты там...стоишь уже минут пять, – скорее стонет, чем говорит Арсений, – харе дрочить, иди сюда. Эта реплика снова вводит в ступор. Шаст стоит всё так же неподвижно, но в голове проносится тысяча и одна мысль о происходящем. Он возбуждён до предела, а вся эта ситуация только сильнее подогревает его интерес. Антону до мурашек нравилось такое поведение Арсения. Хотелось бы, конечно, помучить его, чтоб неповадно было в следующий раз "случайно" оставлять дверь открытой, но, кажется, Арс так не думает. – Антоо-ахх... – получается что-то мало внятное, – в целом... я могу и.. без тебя-ахх справится, – сипит Арсений. У Антона срывает последние предохранители, разум настолько сильно стелет от возбуждения, что словами описать невозможно. Член крепнет, и хочется, чтобы к нему поскорее прикоснулись для получения полноценной разрядки. Он заходит в ванную, снимает с себя домашнюю одежду вместе с трусами и залезает в душевую кабинку. Когда Арсений поворачивается лицом к Антону, ему открывается вид на его раскрасневшееся лицо. Температура в ванной комнате по ощущениям уже превысила отметку сто градусов. Взмокшая челка прилипла ко лбу, в попытке поправить её, чтоб сильно не мешала, Арс тянется к своему лицу, но в ту же секунду его руку перехватывает Антон. Он резко наклоняется к уху брюнета и шепчет: – Ты..ты такой красивый, Арс, – Антон говорит специально медленно, опаляя своим горячим дыханием ухо Арсения. От таких незамысловатых слов по телу пробегает табун мурашек от пят и до макушки. Тело немного начинает дрожать, а слова всё сложнее собрать в одну адекватную мысль и получается лишь слабое: – Поцелуй меня... Антон слышит просьбу, кладёт свои руки на плечи, и ничуть не думая, накрывает мягкие губы Арсения своими, утягивая их двоих в мокрый (во всех смыслах кстати) поцелуй. Аккуратно обхватывая нижнюю губу, затем верхнюю, Антон целует нежно, но в то же время с напором, мол, показать, что с огнём шутки плохи. Спустившись губами на шею, он начинает покрывать её смазанными поцелуями, немного прикусывая молочную кожу, оставляя следы от своих зубов, в ответ на эти действия получая довольно протяжные стоны. Пожалуй, шея была одной из эрогенных зон Арсения. Он любил, когда Антон уделял много времени этому участку тела. Много целовал, кусал, потом зализывал эти укусы, гладил, дул, сжимал. Это всё так сводило с ума, что сложновато было удержать себя на ногах, а по телу разливалось приятное чувство, которое завязывалось где-то в районе живота. В то время, пока Шаст ласкает шею, руки Арсения гуляют по его телу. Одна уместилась на голове, зарываясь в копну волос, уже не кудрявую, а замокшую, другая – спускалась вниз от шеи, ближе к соскам, задевая их по очереди. Лаская правый сосок, Арс слегка прищипывает его, крутит, немного щекоча. Затем оторвавшись от губ Антона, он спускается дорожкой из мокрых поцелуев к левому соску, вбирая его в рот, посасывая, тем самым вызывая небольшую дрожь. Антон плавится под такими действиями, из груди вырывается протяжный вздох. Его член уже сильно окреп, налился кровью, розоватая головка касается области живота. У Арсения стоит уже давно, ещё до момента, как Антон зашёл в ванную. Шаст подходит ближе, (хотя казалось куда ещё!!) берёт в руки оба органа и начинает слегка надрачивать. Первые стоны у обоих вырываются в унисон. Со стороны выглядит возбуждающе до смерти. Шаст ритмично двигает своей рукой, стараясь задевать чувствительные места у обоих. Арсений, мать его Сергеевич, начинает быстрее толкаться бёдрами в такт руке Антона, в попытке ускорить процесс и получить разрядку. – Ну и куда мы так торопимся? – ухмыляется Антон, – так просто и быстро я не дам тебе кончить. Антон нагло разворачивает Арсения обратно лицом к стене душевой кабины, чтобы ему снова открылся нихуëвенький такой вид на спину возлюбленного. Он легонько скользит пальцами по позвоночнику, немного медлит, когда доходит до ягодиц. Тормозит. Смотрит. Любуется. Шлепает сначала слабо, на пробу, в ответ получает какой-то невнятный скулёж, затем сильнее. – Я знаю, что тебе это нравится, – шлепок – наглый, – ещё шлепок – похотливый, – ещё – развратный. В ответ сказать ничего не получается, только вскрики от каждого касания. Потом Антон целует места, куда только что ударял Попова. Заканчивая одну пытку, он начинает другую. Опуская руку ещё чуть ниже, Антон оглаживает пальцами вход Арсения. – Шаст-шаст-ша-ах-ст, не мучай меня, не надо меня растягивать, я уже готов, ты же сам всё видел, – еле-еле выговаривает Арс, – давай уже просто потрахаемся и всё, – хнычет он. – Молчи. Шаст прекрасно понимает, что Арсений действительно уже давно готов, но от возможности помучить его, посмотреть, как тот будет извиваться и просить побыстрее кончить, Антон никогда не откажется. Он погружает в анус сразу же два пальца, ответная реакция незамедлительна – громкий скулёж. Антон продолжает двигать пальцами медленно, тягуче, так не спеша внутри Арсения, пальцы разъезжаются в разные стороны, имитируя что-то в роде ножниц. Движения усиливаются и Шаст добавляет третий палец. Арсений уже не может терпеть эту экзекуцию, ноги подкашиваются сильнее, он несдержанно стонет в голос, открыто, надрывисто, ничего не стесняясь, прекрасно зная, что его стоны ещё сильнее заводят Антона. Он во всю уже насаживается всём телом на пальцы, создавая ещё большее движение. Но Арсу всё ведь мало, мало просто пальцев, хочется, чтобы Антонов член поскорее оказался внутри. – Анто-ах, я не могу уже, – хрипло говорит Арс, – хватит издеваться надо мной, хочу тебя пиздец как сильно. Как говорится "ты сказал – я сделал", Антону дважды говорить не нужно. Он вытаскивает пальцы с пошлым, хлюпающим звуком, берёт в руки член и надавливает головкой на колечко мышц, но не входит. – Шастун, блять, если ты сейчас не оттрахаешь меня, то это сделаю я, – Арс уже не на шутку перевозбужден и, кажется, начинает раздражаться. Антон всё понимает, он и сам уже, честно говоря, устал мучать Арсения. Надавливает сильнее членом и наконец-то входит в Арсения. У обоих сносит крышу от этой долгожданной близости, и вырываются громкие, гортанные стоны. Время, чтобы привыкнуть, Арсению не надо, он начинает спешно двигать своими бёдрами, быстрее насаживаясь на Антонов член. Шастуна такой расклад не особо устраивает, он кладёт руки Арсению на зад, тем самым тормозит движение. – Антон, ну что на этот... ра-аз-ах, – Арс не успевает нормально договорить, потому что Антон прижимает его тело к стене душевой кабинки и начинает ускоренно вбиваться в податливое тело. У Арсения от такой властной инициативы окончательно затуманивается сознание, от адекватности остаётся примерно ничего. Он уже не стонет, он кричит в голос от этого наслаждения, потому что ему охуеть как хорошо. Так приятно, что наконец-то он чувствует близость родного человека, он испытывает такой кайф от происходящего. Антон толкается внутрь сильнее, входит так, что яйца касаются промежности Арсения, создавая звонкие хлюпающих звуки. Толчки становятся глубокими, резкими, Антон понимает, что они уже оба на грани и долго уже не продержатся, поэтому накрывает своей рукой Арсов член и начинает дрочить в такт своим движениям. Арсений хочет что-то сказать, но из-за его стонов только получается еле понятное: –Антоо-он, кончи в меня, пожа-алуйста-аах На Антона это срабатывало всегда. Движения становятся резче, грубее, он всё быстрее вбивается в излюбленное, подтянутое, идеальное для него тело. Дрочит размашисто, ускоряется темп с каждым толчком. Спустя ещё пару минут, Арс кончает первым, изливаясь в руку Антона, пачкая спермой свой живот и стену душевой. Он чуть ли не плачет от настигшей эйфории, когда Антон издаёт что-то похожее на рык или скулёж и кончает внутрь Арсения. Шаст ближе прижимается своими бедрами к заднице Арсения, создаётся ощущение, что они становятся единым целым. Оба чувствуют, как семя растекается внутри брюнета, какая-то часть спермы вытекает наружу, но это не суть важно. Шаст выходит из Арсения, перехватывая его поперёк груди, чтобы тот окончательно не упал и разворачивает его к себе лицом. Смотрит, как будто в первый раз, изучающе, в этом взгляде можно отыскать всё те чувства, которые Антон испытывает к Арсению. Эта любовь, нежность, забота, комфорт, уют, желание быть рядом, рвутся наружу и превращаются в легкий поцелуй. Антон мажет своими губами по губами Арсения, слабо касается их, пока без языка, он просто прижимается к губам парня. У Арсения от такой нежности в груди так щемит, что он ластится к Антону ещё сильнее, как будто хочет, чтобы они срослись и стали одним целым, единым человеком. Ноги подрагивают от настигшего оргазма, Арс закидывает свои руки на плечи Антона и крепко-крепко обнимает. Пару секунд Шаст просто молчит, тем самым заставляя Арсения уже разволноваться. – Антох, ты в порядке? – Арс обеспокоенно смотрит в изумруды напротив. В ответ получает ёмкое: –Я люблю тебя, Арс, сильно люблю, – Антон смотрит в родные океаны со всей нежностью, что есть у него. Целует. Накрывает его губы своими. Толкается языком внутрь, ловя губами рваный вздох из уст Арсения. – Я тоже люблю тебя, Шаст, – со всеми чувствами произносит Арс, отрываясь от родных губ. Антон немного отлипает от Арсения и произносит фразу, которая добавляет ещё и ещё романтики в этот момент. – Хочешь я тебя помою, а? – Антон лукаво смотрит в глаза Арсению. Попов слегка хихикает на такое предложение, но тут же соглашается, ну а что, грех отказываться от такого. – Ну ты у меня прям романтик, – смеётся Арс. – У тебя, – повторяет эти слова Антон, как бы подтверждая фразу Арсения.