там, где снежинки сладкие на вкус

Выспаться Арсению не удалось. Во-первых, впечатления от Лондона были настолько яркими, что уснул он только около трех часов ночи. Этот город частично напоминал любимый Питер, ему нравилось, что он удивительным образом совмещал в себе активность и яркость Москвы и величественность Санкт-Петербурга. Во-вторых, выспаться не получилось из-за беспокойного и тревожного сна, который обычно случался у него после пережитого сильного стресса. Арсений просыпался чуть ли не каждый час, а утром все никак не мог понять, что же послужило поводом для этого, поскольку никаких стрессовых событий накануне с ним не происходило. В-третьих, Арсений не мог находиться в новом городе и не проснуться ни свет ни заря, чтобы затем отправится изучать окрестности. Любопытство и жажда впечатлений были настолько сильными, что даже малое количество сна не могли его остановить. Ему всегда искренне интересно понять, чем живет и дышит город, его характер и атмосферу. Поэтому он проснулся в шесть, позавтракал и пошел гулять. — Арс, если завтра ты вздумаешь разбудить меня в шесть и пойти гулять, то даже не пытайся, — сказал Дима вечером прямо перед тем, как они разошлись по своим номерам. — Выспаться хочу, я и так не спал нормально уже целую вечность. Поэтому утром Арсений отправился исследовать утренний серый Лондон в одиночку. Пользоваться картами не хотелось, он решил полагаться на свое внутреннее чутье и просто идти, куда глаза глядят. А интересные места он и так найдет, ведь дело даже не в самом месте, а в том, под каким углом на него взглянуть. И времени на поиск нужного угла было предостаточно: самолет будет только в восемь вечера. С погодой везло – дождя не было и даже иногда выглядывало солнце, но город от этого не становился более красочным и на температуру это не влияло. Дома словно впитывали в себя эту солнечную энергию, чтобы сохранить ее на зиму для согревания жильцов, а красочность – это лишь пустая трата ресурса. Арсений временами останавливался, чтобы сделать фотографии или записать пару сторис подписчикам, однако настроение было совершенно не подходящее, чтобы смотреть на мир через экран смартфона. Ему хотелось просто не спеша гулять, дышать британским воздухом и кормить уставший мозг красивыми видами. Арсений убрал телефон в карман и просто шел, доверившись своему чутью. Спустя пару часов прогулки он стал замечать, что здания и улицы становились более знакомыми, будто он здесь уже бывал, но память упорно отказывалась подсказывать. Он с радостью отметил для себя, что, возможно, это дежавю. Ему нравилось это чувство, потому что с ним связана красивая легенда о том, что в начале каждой жизни человеку показывают все самые яркие и важные моменты, которые ему предстоит пережить. И дежавю – это один из кадров деньрожденьческого слайд-шоу. Он вспомнил, как однажды рассказывал эту легенду своей дочери, а она ловила каждое слово и верила ему. Ему очень хотелось, чтобы она умела верить в чудо. Улыбнувшись своим ощущениям и воспоминаниям, Арсений свернул в небольшой дворик, надеясь, что там сможет отыскать забавное граффити или еще что-нибудь. Во двор не выходило ни одного окна, только высокие кирпичные стены и небо, затянутое облаками. Он достал телефон, нацелился на небо, сделал пару фото и открыл, чтобы взглянуть на результат. На фотографиях он заметил черную точку, которая портила весь кадр, и когда Арсений поднял голову, чтобы сделать снимок еще раз, увидел, что это вовсе не точка. Что-то стремительно приближалось к нему, увеличиваясь в размерах. Ему стало не по себе, он убрал телефон, готовый послушать мозг, который истошно вопил, что нужно бежать отсюда со всех ног, но тело упрямо отказывалось слушаться, уверенное, что все равно не успеет, и лишь сердце радовалось от свалившейся на голову возможности пережить нечто из ряда вон выходящее. Огромная точка оказалась невысоким человеком, который бесшумно приземлился рядом с Арсением и стал заинтересованно его разглядывать. Он был одет совсем не так, как остальные жители Лондона, которые кутались в шарфы, плащи и куртки. На нем была легкая мантия, похожие Арсений видел только в фильмах о волшебниках, и если бы он пару минут назад не стал очевидцем того, как этот человек здесь оказался, решил бы, что он сбежал с костюмированной вечеринки. — Добрый день, мистер, вы случайно не находили здесь кольцо с черным камнем? — вежливо спросил человек, но буквально кожей чувствовалось, насколько эта вежливость неискренняя. Он вел себя непринужденно, словно они просто встретились на улице и ничего особенного не произошло. Арсений моргнул пару раз, пытаясь прогнать видение, если это было оно, но ничего не помогало – человек все еще стоял перед ним и никуда не исчезал. Он глубоко вдохнул и выдохнул, воздухом расчищая сознание и давая возможность мыслям выстроиться в нужном порядке, или хотя бы приблизиться к нему. — Нет, я просто решил здесь сделать пару фотографий, вот и все, никакого кольца здесь не видел, — пожал плечами Арсений, медленно отступая назад к выходу из дворика. Он чувствовал, что от незнакомца исходили волны враждебности. Хотелось быть поближе к людям. Он не был уверен, что они смогут ему помочь, но хотя бы попытаются и этим увеличат вероятность того, что с ним ничего плохого не случится. — Очень жаль! Должно быть, я обронил его в другом месте. Казалось, что он действительно расстроен, и Арсению даже захотелось бы ему помочь, если бы человек хотя бы иногда отводил глаза. Но он смотрел, практически не мигая, изучая каждую реакцию, словно был уверен, что кольцо точно здесь и Арсений его обманывает. Поддерживать беседу Арсению не хотелось и спрашивать о том, с каких пор люди летают как птицы, он посчитал невежливым. К тому же, он все еще не был до конца уверен, что ему это не привиделось. В конце концов, человек мог оказаться здесь, когда Арсений моргнул или отвлекся на фотографии, а мозг из-за недосыпа придумал всякого, что анализировать и разбирать на части совсем не хотелось. Он снова достал телефон из кармана, после чего услышал тихий звон, как будто что-то упало. Незнакомец остановился и обернулся, после чего снисходительно засмеялся, как родитель, который предупреждал ребенка о чем-то и это сбылось, и теперь он со спокойной душой может сказать ужасное «Я же говорил». — Что же вы меня обманываете, вот же мое кольцо! — вежливость по капле уходила из голоса незнакомца, оставляя там только злобу и неприкрытую угрозу. Арсений проследил направление взгляда мужчины и чуть не подпрыгнул от удивления: на земле лежало кольцо с черным камнем и насмешливо поблескивало гранями, почему-то выпавшее из его кармана, хотя он видел его впервые в жизни. Это была какая-то шутка, сцена из фильма, когда сомнительные совпадения случаются по воле сценариста на каждом шагу. В голове пронесся весь вчерашний день, но это кольцо он все никак не мог вспомнить, как и место, где он сейчас стоял и которое казалось смутно знакомым. Он, конечно, слышал о проблемах с памятью, развивающихся с возрастом, но не думал, что столкнется с ними так скоро. — Я сам не понимаю, откуда оно здесь взялось, — стал оправдываться Арсений, но человек его перебил. — Правда? — губы растянулись в высокомерной ухмылке, он достал палочку и направил ее на Арсения. — Остолбеней, — женский голос, раздавшийся за спиной Арсения, показался ему смутно знакомым. Незнакомец обездвиженный рухнул на землю. Арсений обернулся. За ним стояла девушка с горящими глазами, которые он точно где-то видел, а рядом с ней – мужчина и парень. Лицо мужчины было морщинистым, будто он долгое время находился на ветру, а парень выглядел так, словно только вчера выпустился из школы и еще не успел растерять весь задор и энергию, свойственные подросткам, которые теперь читались в его нетерпеливо перебегающих с одного человека на другого глазах. — Вуд, Белл, займитесь нашим давним знакомым, – голос девушки был тихий, но твердый и не терпящий споров. Мужчина достал наручники и надел их на человека, который совсем недавно был готов убить Арсения. Наручники выглядели самыми обыкновенными, но как только они сомкнулись на запястьях, все его тело сковало, словно оказалось крепко перевязано невидимой веревкой, не дающей возможности пошевелить даже пальцем. Тем временем девушка подошла к кольцу, присела на корточки, чтобы поднять его с земли, но как только коснулась, тут же с шипением выронила его. — Жжется! — вскрикнула девушка, продолжая задумчиво осматривать кольцо, которое внешне не вызывало никаких подозрений. — Может, мне попробовать, Гермиона? — мужчина, которого звали Вудом, дернулся к кольцу, но девушка жестом остановила его. — Мне кажется, тут что-то не так, — она перевела взгляд с кольца на Арсения. — Попробуйте взять его в руки. Авроры давно уже наблюдали за ними, скрытые невидимыми чарами, поэтому она видела, как кольцо выскользнуло из кармана мужчины. По нему не было заметно, что прикосновение вызывало какой-то дискомфорт, но проверить все же стоило. Почему этот магл оказался снова здесь, она разберется позднее, сейчас же были вещи намного важнее этого. Арсений, наученный горьким опытом многолетних мышеловок и шокеров, боли уже не боялся. Это как с острой едой, которую чем больше ешь, тем меньше ощущается острота. Неприятно, но не более. Он присел рядом с девушкой, протянул руку и кончиком указательного пальца коснулся металла. — Ничего, — Арсений покачал головой и взял кольцо в руки, — Совсем не жжется. — Как такое возможно? — произнес парень, ранее названный Беллом. — Это магический артефакт, а с ними возможно все что угодно, — ответила девушка. Мужчина, который несколько минут назад вырубился от вспышки и незнакомого Арсу слова, начал приходить в себя. Он дернулся, но из хватки наручников выбраться не смог, наверное, держали они его достаточно крепко. Гермиона поднялась в полный рост и схватила Арса под локоть. Тот от недосыпа даже не успел возмутиться. — Доставим их обоих в министерство и там разберемся. Здесь мы точно ни к каким ответам не придем. После чего почти синхронно все люди исчезли из дворика.

***

Куда делись Вуд и Белл с пленником, Арсений не знал. Как только они прибыли в Министерство, Гермиона повела его в старинный лифт, на котором они поднялись на последний этаж. Пока они шли по коридорам и залам, Арсений рассматривал все вокруг и его рот непроизвольно открывался от удивления. Настолько мрачного и вместе с тем величественного здания он не видел никогда. Он даже не мог предположить, когда именно оно было построено, потому что ощущения были, словно он попал в другой мир, и от этого замирало сердце. А Гермиона всю дорогу кидала робкие взгляды на мужчину. Вчера она была уверена, что они больше никогда не встретятся, и каково же было ее удивление, когда они следили за Кроуэлом, а в конечном итоге в этом дворике снова встретились с голубоглазым незнакомцем. Она всячески сдерживала свою радость и надеялась, что ей это прекрасно удается. Гермиона не верила в совпадения, но сейчас это было именно оно, потому что никак иначе она не может объяснить то, что они встретились снова. Очнулся Арсений, когда они оказались у двери с надписью «Министр магии Кингсли». — Магии? Ну теперь все понятно, — произнес он, — Скажи, я что, умер? Гермиона серьезно взглянула на мужчину, на лице не было и тени улыбки. Арсений понимал, что это не самая лучшая его шутка, но из вежливости можно же было улыбнуться, в конце концов, у него стресс и ему положен плед, а раз пледа поблизости нет, то хотя бы теплое отношение. Наверное, эта девушка вообще не умеет улыбаться. Этот взгляд заставлял его всем телом ощущать, как сильно он ее раздражает. Она постучала в дверь и после короткого «войдите» дверь открылась сама собой. Кабинет министра был совсем не таким, как все остальное здание и выглядел вполне современным и светлым. Казалось, что солнце освещает из окон каждую деталь, вот только солнца за окном не было. Арсений решил, что все дело в каких-нибудь магических лампах. — Министр Кингсли, у нас проблемы, — девушка зашла кабинет и села на диван возле стены. Арсений остался стоять, осматриваясь в новом для него помещении. Для себя он отметил, что чувствует себя здесь на удивление комфортно, намного комфортнее, чем в залах и коридорах Министерства, где сила и мощь давили на него, заставляя сжиматься в комок, чтобы притягивать как можно меньше любопытных взглядов, даже когда рядом нет никого. Казалось, что даже стены и потолки там живые, а в кабинете министра все было понятно и привычно, и даже легко дышать. Министр кивнул в знак приветствия, внимательно разглядывая вошедших, и произнес: — Это я вижу, мисс Грейнджер, как минимум, маглы – редкие гости в Министерстве. — Маглы? Но Гермиона отмахнулась рукой и от замечания министра, и от вопроса Арсения. — Мы поймали Кроуэла, — продолжала волшебница, — И нашли артефакт, который необходимо было изъять у него, вот только с ним возникли некоторые трудности. — Какие же? — Никто не может его коснуться, кроме этого человека. Две пары глаз уставились на Арсения, отчего он невольно поежился, а затем вытянул вперед руку и раскрыл ладонь, где все это время держал кольцо. Кингсли подошел к нему и пальцами попытался взять его, но оно обожгло так же, как до этого Гермиону, только тот не одернул руку, а спокойно положил его обратно, словно боли не существовало. Арсений даже немного позавидовал такому самообладанию. — Это же воскрешающий камень! — не скрывая восхищения, произнес министр, словно это самая редкая и неизведанная вещь на планете, — Как он оказался у Кроуэла? — Наверное, лучше спросить у него самого. Вуд и Белл повели его в комнату для допросов, а там, я уверена, достаточно сыворотки правды, чтобы выведать всю необходимую информацию, — ответила Гермиона. — Слушайте, — прервал разговор Арсений, — Магия, кольца и сыворотки, это все, конечно, интересно, но у меня самолет через несколько часов. Мне возвращаться домой нужно. Кингсли задумчиво почесал подбородок, рассматривая кольцо. Пару долгих минут он молчал, взвешивая все обстоятельства, в водоворот которых их всех закрутило, и в итоге принял решение. — К сожалению, это не представляется возможным, — ответил министр, — Вам придется задержаться на какое-то время в Англии. Как вас зовут? — Арсений, — ответил он, переваривая смысл только что услышанных слов, — Что значит остаться в Англии? Я не могу, у меня работа и обязательства. После того, как Гермиона услышала его имя, она решила, что оно ему необычайно подходит. Мягкое и плавное, как ручеек в лесу, переливающийся на солнце, но в то же время сильное, способное сносить все на своем пути. Ей хотелось взглянуть на него, словно его имя открыло в нем какую-то новую сторону, но силой удержала себя от этого и вернула мысли в нужное для нее сейчас русло – обратно к работе. — Понимаете, Арсений, вы – необыкновенное явление даже для нашего мира. Отпустить вас домой и стереть вам память было бы огромным упущением с нашей стороны. Поэтому с этого момента вы попадаете под программу защиты свидетелей до конца дела, — он снова перевел взгляд на руку Арсения и добавил, — А кольцо останется при вас. Берегите его. Отныне вы и оно – одно целое. Гермионе показалось такое решение неразумным, но она промолчала. Наверняка министр знает, что делает, в конце концов, воспоминания о странностях Дамблдора были еще слишком свежи и странности Кингсли выглядели цветочками по сравнению с ними. К тому же, решения Кингсли крайне редко оказывались неверными и насколько бы странными не звучали его предложения, они всегда были достаточно обдуманными, чтобы в итоге привести их всех к нужному результату. Арсению ситуация все больше переставала нравится. Оказаться запертым в чужой стране с незнакомыми людьми, когда на тебя предположительно могут начать охоту из-за магического артефакта – перспектива не самая радужная. Он хоть и был любопытным человеком, но он не был глупым и прекрасно понимал, что от чего-то неизвестного ему его смогут защитить только те люди, для кого это неизвестное – вполне себе известное. — Выбора у меня нет, как я понимаю? — произнес он, словно подписывая себе приговор. — Выбор есть всегда, — ответил министр, — Но нынешние меры – исключительно ради вашей безопасности. — Тогда я могу напоследок позвонить другу? Скажу, чтобы улетал без меня. Министр кивнул и улыбнулся, довольный тем, что Арсений пошел на сотрудничество и не доставил им лишних хлопот. — И еще одно условие, — Арсений перевел взгляд на Гермиону, от чего она едва заметно покраснела, — Расскажите мне о магии. И давайте познакомимся с вами, наконец, по-человечески.

***

Арсений и Гермиона направились в подземелье, чтобы присутствовать на допросе Кроуэла. Кингсли решил, что нет смысла скрывать от Арсения процесс расследования, потому что в конечном итоге ему все равно сотрут память, а до этого момента магл не представлял угрозы магическому сообществу. Главное, не спускать с него глаз, что он великодушно поручил Гермионе, чем вызвал ее внешнее недовольство, но на самом деле лишь обрадовал ее. Об этом он сообщил ей, предварительно дождавшись, когда Арсений выйдет из кабинета, чтобы позвонить Диме. Во время звонка Арсению пришлось наврать о каком-то неожиданно взявшемся давнем знакомом, которого он якобы встретил в Лондоне, чтобы убедить Диму вернуться обратно без него. Арсений так вспотел и покраснел, что, казалось, это чувствовал и Дима с той стороны трубки и что каждое слово его лжи уже раскрыто и рассекречено. Арсений не умел врать совершенно. Он мог недоговаривать, приукрашивать, импровизировать, вживаться в роль и придумывать самые разные невероятные истории, но правдоподобно врать – никогда. Теперь же они спускались с Гермионой на лифте, изредка кидая друг на друга смущенные взгляды, но никогда не пересекаясь. Арсений все больше сомневался в том, что она вообще человек, а не идеальная машина для работы. Ее одежда была идеально выглажена, волосы – идеально уложены, говорила она четко и по делу. Даже сейчас она смотрела вперед своими идеальными глазами, совершенно не мигая. Когда Арсений не рассматривал Гермиону, он осматривал лифт, выполненный сотни лет назад искусными мастерами, так щепетильно относящимися к деталям. Он так увлекся, что совсем не заметил, как они спустились. Гермиона всю дорогу вниз старалась не дышать, чтобы не делать это слишком шумно. Она искоса поглядывала на то, с каким восхищением Арсений осматривает все вокруг себя, и ей так хотелось гордиться этим лифтом, словно она его сама сделала своими руками. Да и всем магическим миром тоже. Потому что именно она привела Арсения в этот новый для него мир. И сколько же еще вещей она могла ему рассказать и показать, если бы была достаточно смелой, чтобы начать разговор. Тихий звоночек оповестил о том, что они прибыли на место назначения. Арсений как настоящий джентльмен пропустил Гермиону вперед и они направились к одному из кабинетов. Подземелье отличалось от верхних этажей меньшим количеством света, здесь было холодно настолько, что каждый выдох превращался в белое облако пара. Каменные стены казались острее и если дотронуться до них, можно порезаться. Но Гермиона, привыкшая к стенам Министерства во всех его проявлениях, чувствовала себя максимально спокойно, когда как Арсений сжался и словно уменьшился в размерах от давления здешней атмосферы. Они пришли в комнату для допросов, где на стуле сидел Кроуэл, напротив него – Вуд и Белл, а на столе стояла маленькая склянка с прозрачной жидкостью – сыворотка правды, о которой говорил Кингсли. Они бросили взгляд на вошедших, но не сказали ни слова. Гермиона подошла к столу, взяла склянку и протянула ее Кроуэлу. — Либо ты выпьешь ее добровольно, либо я заставлю тебя это сделать, — ледяным голосом произнесла Гермиона, понижая температуру в комнате еще на десять градусов. Кроуэл взял склянку и опустошил ее. Арсений подумал, что Гермиона выглядела устрашающе, но при этом великолепно, и что на месте Кроуэла выпил что угодно, потому что сопротивляться этой девушке – было бы выше его сил. — Ну что же, начнем, — чуть мягче, но все так же холодно сказала Гермиона, присаживаясь на место, которое освободил для нее Белл. Арсений встал у стены как можно дальше от Кроуэлла, чтобы не мешать процессу. Он не заметил в нем никаких внешних изменений, после выпитого зелья, но Гермиона оценивающе взглянула на него и, чему-то кивнув, будто увиденное совпало с картинкой в ее голове, приступила к допросу. Рядом с ней порхало маленькое пишущее перо и блокнот, куда это перо готовилось заносить записи. — Итак, как давно вы находитесь в Лондоне? Кроуэл даже глазом не моргнул, тут же принялся выкладывать все как на духу. — Я в Лондон прибыл только вчера, Гризвольд здесь уже около месяца. Перо запорхало по бумаге как только Кроуэл начал отвечать и Арсений подумал, что это магический аналог диктофона. Вещь показалась ему занятной и он краем глаза заглянул в блокнот. Оказалось, что перо не только записывало, но еще и что-то зарисовывало, причем довольно детально. — В чем состоял ваш план? — продолжала Гермиона. — Зачем вам понадобилось оборотное зелье и весь этот вчерашний цирк? — Нам нужно было отвлечь внимание от Гризвольда. Он в это время собирал материалы для ритуала. — Какого ритуала? Гермиона задавала вопросы четко и быстро, не давая ему подобрать более неоднозначные формулировки. Сыворотка правды хоть и заставляла человека говорить только правду, но не блокировала мозг. А Кроуэл мог оказаться одним из тех хитрецов, которые могут отвечать на вопросы при этом не давая точных ответов и одновременно не обманывая, если у них была хотя бы секунда на размышление. — Ритуала возрождения или обретения нового тела, если вам угодно, - ответил Кроуэл, — После воскрешения он будет очень слаб. Кость отца и плоть слуги достать нетрудно, но вот с кровью злейшего врага пришлось повозиться, однако и ее мы тоже достали, — он усмехнулся, — Спасибо его детям. Кроуэл видел, как меняется лицо у всех присутствующих, и сильнее засмеялся мерзким и липким смехом, отчего у Гермионы похолодело все внутри. Она слышала об этом ритуале лишь однажды, от Гарри на четвертом курсе, и в голове появилось ужасное предположение, которое она решила подтвердить или опровергнуть следующим вопросом. — Кого вы собрались воскрешать и каким образом? — Волдеморта, естественно, самого величайшего волшебника в истории павшего от руки слишком везучего слабака, — с гордостью произнес Кроуэл. — И сделаем мы это с помощью воскрешающего камня, который вот этот вонючий магл украл, — он ткнул пальцем в сторону Арсения, от чего тот подпрыгнул, но никто даже не повернулся к нему. Лицо Гермионы побледнело. Она столько лет не слышала этого имени, что услышать его вновь было физически больно. Монстр, убивший так много ее близких людей и изменивший жизнь каждого волшебника кардинальным образом. Арсений не ожидал увидеть, как эта неуязвимая волшебница на глазах превращается в свое жалкое подобие после упоминания имени, которое ему ни о чем не говорило. Хотелось ее обнять и поддержать, но он вовремя себя одернул, потому что сейчас точно было не время. — Откуда у вас воскрешающий камень? — Мне дал его Гризвольд на хранение. Боялся, что его поймают во время визита в Хогвартс, а камень отберут, но все обошлось и его даже не заметили, — Кроуэл говорил с таким восхищением, будто был влюблен в него. — Как Гризвольд нашел камень, понятия не имею, мы об этом не говорили. Гермиона пыталась собрать все факты в общую картинку, но ее сбивало с толку, что столько вещей из ее прошлой жизни разом вырвались наружу. Волдеморт, Хогвартс, Гарри, воскрешающий камень. Ей было сложно поверить, что это происходит на самом деле. Воспоминания волной хлынули на нее, не давая пошевелиться. Дышать получалось с трудом, и если бы легкие не умели работать самостоятельно, то она давно бы задохнулась. — Я так понимаю, допрос окончен, Гермиона? Голос Вуда вывел ее из оцепенения и она вновь вернулась к своему прежнему состоянию бесконечной стойкости и силы. Она давно научилась превращать ненужные ей эмоции в нужные. В ее глазах горел огонь ярости, холодный и режущий как бритва, и эта эмоция была ей сейчас более необходима, чем оглушающая пустота, давящая на все органы. Громкий грохот сотряс подземелье и с потолка посыпались мелкие камушки. Все находящиеся в кабинете синхронно подняли голову вверх в попытках увидеть причину происходящего, но так и ничего не увидели. Воспользовавшись замешательством Белла, который хотел сковать его антимагическими наручниками, но из-за грохота на секунду отвлекся, Кроуэл вскочил и выбежал из кабинета. Выругавшись себе под нос, Гермиона вылетела из кабинета за ним, но наткнулась на Кингсли, который бежал со стороны лифта. — Гермиона, хватай Арсения и срочно уходите отсюда. Вуд, Белл, вы за мной, — пытаясь перекричать шум из грохота, Кингсли раздавал указания, и в процессе что-то вложил в руку Гермионе, после чего они направились в противоположную от лифта сторону. — В чем дело? — спросила Гермиона. — Гризвольд напал на Министерство. Ему нужен камень. Уходите отсюда немедленно! — закричал Кингсли, стремительно удаляясь вглубь коридора к запасным выходам из здания. Гермиона тут же схватила Арсения за руку, а он и не сопротивлялся. Он понимал, что она – его единственный шанс остаться в живых. Эта удивительная женщина в миг стала самым понятным явлением среди всего непонятного, что с ним произошло за последнее время. — Представь свое самое безопасное место, — прямо в ухо Арсению произнесла Гермиона, чтобы он точно ее расслышал. Шум становился все громче, стоять прочно на ногах – все тяжелее. Арсений закрыл глаза. — Готово, — сказал он. — Вижу его в мельчайших подробностях. Они аппарировали, и на то место, где секунду назад стояли Арсений и Гермиона, обрушился потолок подземелья.