Твои кошмары - мои кошмары

— Тэхён, я вот не понимаю, это ты совсем глупый, или это просто такой способ надо мной поиздеваться? Почему мы летим не на частном самолёте? Да и к тому же в эконом-классе?! Тэхён с Юнги находились уже в самолёте, когда старший догадался, что в этот раз всё будет не так, как обычно. Совсем не так. Оба парня были одеты максимально неброско, лица были прикрыты чёрными тканевыми масками, а глаза солнечными очками. И сейчас они пытались найти свои места в переполненном людьми салоне. Юнги сходил с ума от страха, что их узнают, а Тэхён был спокоен как удав. Старший всё никак не мог понять его. Но тем не менее от предвкушения приключений с этой озорной задницей на пару кончики пальцев начинало приятно щекотать, а сердце трепетало. Юнги давно не испытывал свою нервную систему на прочность, да и ему было бы приятно вновь почувствовать, как адреналин будоражаще растекается по венам. Тем более Мин с недавних пор решил для себя, что окончательно откроется и перестанет строить вокруг себя стены. — А что, популярность тебя избаловала? «Обычные» вещи для самых «простых» людей тебя больше не удовлетворяют? — подколол старшего Тэхён, глядя на того своими улыбающимися глазами. — Спрашиваешь не зажрался ли я? — переспросил Юнги простыми словами. — Нет, Тэхён, нет. — Т-ч-ш-ш! Не произноси моё имя так громко! — зашипел названный. — А я вот об этом как раз-таки и волнуюсь! Нас могут узнать, Тэ… Тэ… Тэхёк. — Тэхёк? Хм-м, интересно, Юн… Юнгём. — Так, хватит, — закатил глаза Юнги. — Я просто жду от тебя ответа. — О, вот и наши места! Хён, садись к окну, если так боишься. Оттуда тебя точно никто не узнает. Юнги, тяжело вздохнув, протиснулся в узкий проход между сиденьями и сел на своё место у окна. Тэхён сел рядом, надёжно устроив их ручную кладь на верхней полке. — Хён, ты сам подумай, если бы мы сели в бизнес-класс или, хуже того, заказали частный самолёт, папарацци точно бы прознали, кто летит и куда. Мы бы просто-напросто привлекли кучу внимания! А так… Так даже интереснее… Мы так долго не летали вот так. Разве ты не соскучился по этому всему? — Ну, не знаю, если честно я уже начал жалеть, что ввязался в эту авантюру, — наглая ложь, Юнги был рад, и не только потому, что поездка была не по работе, но и благодаря тому, что он летит отдыхать в компании Тэхёна. Одно лишь присутствие этого солнечного мальчика рядом заряжало счастьем. А Юнги был счастлив вдвойне, ведь Тэхён для него отныне не просто донсен. — Ну ты и зануда, хён! — А ты вечно ищешь себе приключения на задницу. — Но это ведь весело! Ну же, признайся, тебе ведь тоже нравится! Юнги мечтательно заулыбался и слегка покраснел. Он наощупь нашёл Тэхёнову руку, глядя при этом на него с нежностью в своих красивых кошачьих глазах, и крепко сжал своей ладонью. — Я понимаю, что вчера повёл себя глупо. Любой другой на твоём месте подумал бы, что ты для меня ровным счётом ни черта не значишь. Но ты… Ты поступил по-своему, как обычно поступаешь, с присущей тебе индивидуальностью, хитростью и каплей безумия во всём. И ты был чертовски прав, ведь точно знал, что я на самом деле чувствую. Ты разглядел истину. Поэтому сейчас я точно могу сказать, мне без разницы, что происходит, главное, ты рядом. Ты знаешь, что делаешь, и делаешь это так, как не кто другой. Тэхён от удивления раскрыл рот и округлил глаза. А Юнги-хён, оказывается, тот ещё романтик! Ким заискрился счастьем, когда осознал, какую откровенность сказал Юнги, кажется, впервые за всё время, что они были вместе и как группа, и как почти что пара. Ведь, хоть никто до сих пор не обозначил их статус как пары, оба уже признали для себя, что так и есть. Тэхён от радости успел позабыть и где они находятся, и что вокруг целая куча посторонних людей, судя по тому, что он вдруг потянулся к Юнги и, спустив и свою, и чужую маску к подбородку, быстро, но нежно и чувственно чмокнул его в мягкие губы. Последний опешил от неожиданности, но через секунду чуть ли не подпрыгнул на своём сидении, осознав, что произошло. — Тэхё… Дурак! Совсем чокнулся? Ты что творишь? — зашипел Юнги, тревожно оборачиваясь по сторонам. На третье сидение к ним уже успела сесть миловидная девушка, но, кажется, она была увлечена чем-то в своём телефоне и не заметила произошедшего. — Прости, прости, хён! — засмеялся под чужое шипение Тэхён, пряча лицо ладонями. — Я больше никуда с тобой не полечу! Слово даю! — Ну, не дуйся, хён! Во время полёта Юнги продолжал так же крепко сжимать Тэхёнову ладонь в своей и, наблюдая за пушистыми облаками, проплывающими мимо по тёмному вечернему небу, наслаждался жизнью, которая так неожиданно наполнилась красками и прекрасными чувствами. Он не мог поверить, что только сейчас смог стать с Тэхёном ближе, ведь теперь он осознавал, что любил этого светлого и невинного медвежонка уже очень и очень долго. Тэхён был тем человеком, с которым Юнги становилось так тепло и уютно, как не с кем другим. И в этот момент, когда его любимый человек совсем рядом, Мин любил жизнь, желал быть открытым ей, наслаждаться каждой её минутой, ни за что не переживая. В какой-то момент сидящая рядом девушка вдруг повернулась к ним. Она заинтересованно взглянула на них и, смущённо улыбаясь, начала: — Извините за беспокойство, но я очень хотела бы кое-что спросить… — Да-да, что-то случилось? — спросил Тэхён, взволнованно переглядываясь с Юнги. — Вы… вы ведь пара, да? Оба парня моментально напряглись. Каждый из них подумал, что это конец их счастливой и беззаботной поездки, но девушка, кажется, была настроена дружелюбно. — Ох, не беспокойтесь. Кажется, вы какие-то артисты… Я вас не узнала! Не волнуйтесь! Я просто заметила, как вы мило общаетесь друг с другом, держитесь за руки… Моё сердце сжалось от счастья за вас, правда. Юнги и Тэхён удивлённо переглянулись. — Сейчас я лечу в Японию к своему парню. Он японец, а я кореянка. И его, и мои родители не одобряют наши отношения, но я всё равно лечу к нему… — девушка печально улыбнулась и опустила взгляд. Кажется, ей было грустно, и она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. — И, глядя на вас, я вижу настоящую любовь. Любовь, которая противостоит всем предрассудкам и дурацким законам. И я, правда, так счастлива, что вы обрели друг друга и никого не боитесь. Мне бы так хотелось, чтобы вы продолжили любить друг друга, несмотря ни на что, и радовались жизни. Потому что все эти глупые непрошеные запреты лишь портят людям жизнь. Нужно просто наплевать на всех и идти вперёд к своему собственному счастью. Оба парня искренне поблагодарили девушку и продолжили сидеть в тишине, невольно улыбаясь в пустоту до самого конца полёта. По прилёте девушка ещё раз сердечно пожелала Юнги с Тэхёном счастья и, радостно улыбаясь, быстрее побежала к своему парню, наверняка уже ждущему её в аэропорту. — Вот видишь, Юнги, даже незнакомка приняла нас и от всего своего большого сердца пожелала нам счастья! И ты думаешь, что наши близкие смогут отвергнуть нас? Тебе надо просто смелее смотреть вперёд и ни в коем случае не закрываться от других. Все нас поймут, они примут нашу любовь, ведь это такое светлое чувство, разве можно за неё ненавидеть? — заговорил Тэхён, когда они спустились с самолёта. — Маньяки тоже любят. Убивать. Ты их не ненавидишь? — Боже, хён, это совсем другое! Ну-у, Юнги-и, ты же понял, о чём я! — заканючил Тэхён, растягивая капризно слоги и мило выпучивая губки. Оба парня задорно засмеялись и, пихая друг друга в бока, отправились к автобусу, ждущему, чтобы отвезти их в аэропорт, откуда начнётся их романтическое приключение.

***

Оказавшись у уже знакомого ему отеля, Юнги удивился. — Ты выбрал тот же отель, в котором мы жили, когда приезжали сюда с группой? — поинтересовался он у Тэхёна, выгружающего их чемоданы из такси. — Именно. — Но почему? — Скоро узнаешь, — ответил Тэхён и загадочно улыбнулся. Когда они вдруг начали подниматься на тот же самый этаж, на котором располагались их номера в прошлую поездку с группой, Юнги начал понимать. Через несколько минут они уже стояли напротив той самой двери, в которой раньше не работал замок, а также ведущей в тот самый номер, в котором оба парня спали в обнимку все ночи их гастролей. Тогда Юнги молча прошёл вперёд, когда Тэхён отворил перед ним дверь, и с вопросом повернулся к младшему. — И что это всё значит? Тэхён запер за ними дверь и повернулся к Юнги. На его лице показалась какая-то хищная, хитрая улыбка, а в глазах горел игривый огонёк. Внезапно он протянул руки к старшему, схватил того и резко повалил на себя так, чтобы ему пришлось опереться на дверь и при этом прижать к ней Тэхёна. — Я хочу, чтобы ты продолжил то, что не закончил тогда, в этом же месте, — зашептал Тэхён в Юнгиевы губы. Тот в ответ задышал чаще, его глаза заметались в разные стороны, а сердце перестало биться в обычном ритме. — Что?.. О чём ты говоришь? — Не прикидывайся дурачком, Юнги-я… Разве ты мог забыть? — всё так же низким шёпотом подначивал хитро Тэхён своего хёна. Он вызывающе посмотрел тому в глаза и провокационно облизнул свои губы. Влажный язык медленно-медленно прошёлся по нижней губе, очертил идеальный контур верхней и скрылся, оставив на них мокрый след. А Юнги практически сходил с ума, не в силах оторвать взгляд, и при этом млея от открывшейся перед ним картины. Без алкоголя в организме Мин уже не был таким раскрепощённым, и контролировать такую ситуацию было нелегко. Происходящее его одновременно и пугало, и заводило. Он не знал, что ему делать. Метался от одного к другому, но справляться со своими же желаниями было очень сложно. — Тэхён-и… — заскрипел Юнги своим неестественно низким голосом младшему в ухо. — Ты вынуждаешь меня. — Именно… — практически беззвучно, одними губами, подтвердил догадку старшего Тэхён и поднял ладонь к его лицу. Он завёл прядки волос Юнги ему за ухо, очертил его контур, контур челюсти, контур губ. Услышав шумное дыхание хёна, прикрыл глаза. А тот подался вперёд, коснулся губами уха Тэхёна в ответ, прикусил мочку, облизал раковину, становясь смелее, опустился дальше к скуле. Он продолжил покрывать чужую бархатную кожу своими горячими поцелуями и, добравшись не спеша до раскрасневшихся от прикусываний губ, накрыл их своими. Тэхён низко промычал в поцелуй, обхватывая Юнги за талию и подталкивая его к спальне. Путь к ней оба уже знали и до сих пор помнили. Медленно и неловко шагая, при этом безотрывно целуясь, они добрались до постели. Тэхён мягко опрокинул на неё Юнги и залез на него сверху. Он избавил его от верхней одежды и сам скинул свою куртку. Перед ним открылась до ужаса очаровательная картина: Юнги лежал перед ним, весь разомлевший, покрасневший, словно школьник, стискивающий в ожидании покрывало своими кулаками. Он казался таким маленьким и таким хрупким в этот момент, что Тэхёну резко захотелось расцеловать его во все места, до которых он только сможет добраться, заобнимать до смерти, наговорить кучу приятных слов и никуда не отпускать. Он потянулся вверх, к его румяному лицу, и принялся зацеловывать каждый его участок: и щёки, и лоб, и глаза, и нос, и подбородок — ни единого места не оставил нетронутым. В конце особое внимание уделил красивым губам, целуя их так нежно и так чувственно, как это только возможно. Но Юнги видимо решил держать обещание и был настолько открытым, что происходящего ему вдруг стало не хватать. Он смело и даже дерзко нарушил нежность, которой придерживался Тэхён, и нагло просунул в их поцелуй свой горячий язык. Младший, не ожидавший такого, вновь низко замычал в чужие губы. А Юнги не отступал и ловко орудовал своим языком в чужом рту, сплетаясь с чужим и очерчивая чужие губы изнутри. Тэхён поддавался чужому напору и в конце концов уступил роль ведущего старшему. А тот, времени зря не теряя, поменял их местами. Теперь Тэхён лежал на кровати, а Юнги сидел прямо на нём сверху. Но долго сохранять настрой у Мина не получилось. — Тэхён-и… Я чувствую ягодицами твой… — пролепетал Мин, испуганно и растерянно глядя на лежащего под ним младшего. — А я вижу твой. Выпирает через брюки, — парировал Тэхён, взглядом изучая небольшой бугорок на штанах Юнги, формой повторяющий, очевидно, его аккуратный член. — Что-то не так? — Нет, просто… — Внушительный размерчик, да? — вздёрнул брови Тэхён. Юнги смущённо запищал и прикрыл лицо руками, продолжая при этом сидеть на чужом паху. Тэхён довольно улыбнулся и поднял руки на тонкую талию своего хёна. Он успокаивающими движениями поглаживал его худые бока и счастливо улыбался, осознавая, какое чудо ему досталось. — Ты когда-нибудь делал это с парнями? — аккуратно спросил Тэхён, продолжая держаться за чужую талию. — Нет, — промычал Юнги в свои руки. Тэхён тихо засмеялся и, оставив в покое чужие бока, взял ладони Юнги в свои и отнял от его лица. Казалось, покраснеть ещё больше невозможно, но у Юнги получилось. — Не бойся, я помогу. Я знаю, что делать, и не причиню тебе боли. — Мне? Ты? — запищал Юнги, раскрывая удивлённо свой ротик. — Нет, ну если ты хочешь быть сверху, я не против. Юнги снова запищал и зажмурил глаза, чувствуя стыд. — Успокойся… Всё будет в порядке, — Тэхён нежно погладил хёна по щеке и улыбнулся, глядя в его взволнованные глаза. Тэхён полностью избавился от одежды сам и помог раздеться Юнги. Затем младший удобно расположил хёна под собой и навис сверху, изучающим взглядом проходясь по всему его телу. Юнги был очень худеньким. Его стройные белые ножки, которые он в стеснении сомкнул вместе, так и манили, вызывая сильное желание покрыть их красными отметинами. Тэхён вновь начал свою дорожку из поцелуев, но в этот раз спустился ниже, к шее. Он страстно целовал чужую белую кожу губами, мягко прикусывал, а затем зализывал укус и дул на него, вызывая у Юнги трепетную дрожь по всему телу. Медленно покрывая поцелуями каждый участок кожи хёна, он спустился к его небольшим розовым соскам. Он влажно и страстно облизал их, вырвав из Юнги его первый стон, и, довольный результатом, принялся опускаться ещё ниже. Тэхён с трепетной нежностью прошёлся пальцами по выпирающим рёбрам, ведя при этом влажную дорожку по впалому животу Юнги. С приближением к его паху каждый поцелуй Тэхёна, оставленный на молочной коже, сопровождался тихим мычанием и скулежом Мина, вырывающимся из его приоткрытых красных губ. Тэхёну это до умопомрачения нравилось, и он оттягивал момент как мог, продолжая выводить мокрые узоры своим юрким языком на коже у пупка. А Юнги сходил с ума, уже не пытаясь сдерживать свои стенания. Он требовательно хныкал и мычал, иногда издавая по-особенному громкие и пошлые стоны, что дурманили Тэхёну разум. Потеряв последние крупицы своего терпения, Юнги разжал свои тонкие ноги и расставил по обе стороны от Тэхёна, полностью открываясь ему. А тот, кинув взгляд в область между чужих ног, застыл, словно зачарованный. Член Юнги был до дрожи красивым: аккуратная красная головка, небольшой тонкий ствол, покрытый синими венками, и небольшие сжавшиеся яички. Ресницы Тэхёна затрепетали, а ноги задрожали из-за вновь накатывающего с новой силой возбуждения. Тэхён опустился к чужому паху и, ни о чём не думая, накрыл своим ртом чужую эрекцию. Громкий стон тут же задребезжал в его ушах, заставляя бесстыдно обхватить свой собственный член и в ритм движениям своей головы начать водить по нему рукой. А Юнги продолжал несдержанно стонать и бесконтрольно дёргаться, чувствуя как его собственный член скользит между стенок щёк его донсена. Когда Тэхён почувствовал начинающие накрывать его предоргазменные волны, он понял, что пришло время остановиться и перейти к другому этапу. Он оторвался от Юнги со смачным хлюпом, вытер тыльной стороной ладони слюни, стекающие по его подбородку, и потянулся к прикроватной тумбочке. В ней он нашёл смазку и презерватив, заботливо оставленные персоналом отеля. Раскатав резинку по своему длинному члену под сопровождением ошеломлённого взгляда Юнги, Тэхён открыл тюбик смазки и выдавил её себе на пальцы. Подумав несколько секунд, он вновь открыл её и в этот раз вылил содержимое прямо на промежность Юнги. Тот ахнул от неожиданности и заёрзал из-за ощущения холодившей кожу субстанции, что вязко стекала между его ягодиц. Довольный открывшейся ему картиной Тэхён отложил всё лишнее в сторону и вернулся к любимой с этих пор «сладости», что нетерпеливо дёргалась и сочилась предэякулятом. Взяв в рот чужой член, Тэхён продолжил опускаться на него ртом, водить головкой по внутренней стороне щеки и вылизывать его языком, вырывая у Юнги из глотки томные вздохи и стоны. При этом он начал массировать сжатый анус Мина пальцами, пытаясь расслабить колечко мышщ и протиснуть внутрь хотя бы один палец. Через некоторое мгновение Тэхёну это удалось. Он вставлял одну фалангу за фалангой и, когда весь его длинный и изящный пальчик оказался внутри Юнги, он сумел нащупать выпирающий комочек его простаты. В этот момент все те неприятные ощущения, что до этих пор испытывал Юнги при проникновении Тэхёна внутрь, моментально испарились, и на замену им пришёл ток предоргазменного наслаждения, нервными импульсами пронизывающий всё его тело. Спустя несколько минут разрабатывания прохода одним пальцем, Тэхён смог добавить ещё один, а вскоре и третий. Тогда Юнги всего затрясло от одного лишь толчка пальцами по простате, его бросало в дрожь, он закатывал глаза от наслаждения и выстанывал в пустоту имя Тэхёна. К этим ощущениям примешивались движения последнего у Юнги на члене, и это двойное удовольствие так сильно било по нему, что он потерял все свои силы сдерживаться и с громким криком излился Тэхёну прямо в рот. Тэхён, чрезвычайно довольный собой, выпустил расслабляющийся член Юнги изо рта, сглотнул чужую сперму, облизал губы и улыбнулся старшему, как самый последний извращенец. Юнги смог лишь вздохнуть в ответ, всё ещё не в силах выровнять дыхание и успокоить ритмично вздымающуюся грудь. Но Тэхён ждать не собирался — собственная эрекция продолжала возмущённо дёргаться и ныть, ожидая внимания. Он вынул свои пальцы из более-менее растянутого теперь ануса Юнги, взял того под коленками и притянул к себе. Старший возмущённо захныкал, но вид огромного члена Тэхёна, тыкающегося в его ягодицы крупной головкой, заставил его поражённо замолчать, сглатывая копящиеся во рту слюни. Его собственный член заинтересованно дёрнулся, за всего Юнги давая согласие на дальнейшие действия Тэхёна. Последний наклонился к чужим ножкам, повёл по ним носом, вбирая в себя нежный естественный запах. Он ласково поцеловал чужую коленку, опустился к внутренней стороне бедра, оставил на нежной коже отметину и заботливо зализал её. Юнги выдохнул через стиснутые зубы и сам толкнулся бёдрами навстречу чужому члену. Тэхён довольно засмеялся и низким, томным голосом пролепетал: — Юнги-я, нетерпеливый котёнок. — Тэ-э… — выдохнул Юнги в ответ. — Ты точно не против? Хочешь, чтобы я сделал это? — Да… Тэ-Тэ, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Тэхён нежным голосом и, наклонившись, поцеловал Юнги. Тот обхватил ладонями его затылок, провёл пальцами в волосах, одобряюще погладил крепкую шею. Тэхён аккуратно двинулся членом в чужой анус, медленно ввёл головку и, заглядывая Юнги в глаза и получая зелёный сигнал, вошёл на половину. Мин поражённо зажмурился, замычал от небольшой боли, но Тэхёна не остановил. Лишь впился пальцами в чужую спину и уткнулся носом в изгиб шеи. Тогда Ким вошёл в Юнги во всю длину, до упора, и застыл. Он прислушался к чужому дыханию, пытаясь определить, всё ли в порядке. Старший дышал отрывисто, громко, но ничего останавливающего в этом не было. Тэхён медленно толкнулся и, получив от Юнги судорожный вдох, а затем стон, двинулся ещё раз. Таким образом он набрал темп и продолжил толкаться в Юнги, вырывая из него целую симфонию стонов и бесконтрольного мычания куда-то в шею. С каждым толчком Юнги получал неимоверное удовольствие, потому что меткий Тэхёнов член регулярно попадал ему по простате, что отзывалась в теле Мина мощным электрическим разрядом, который вызывал целый шквал разнообразных эмоций и чувств. Его буквально подбрасывало на постели, Юнги чувствовал, что вот-вот, и он не выдержит и кончит во второй раз. Но Тэхён до сих пор не сделал этого и разу! Он стойко держался и контролировал себя, делая упор на удовольствии Юнги, а не своём собственном. Мина это напрягало. Ему хотелось, чтобы Тэхён чувствовал то же самое, что и он сейчас. Он хотел, чтобы его милый маленький донсен выстанывал его имя от удовольствия и напрягался всем телом в секунды «на грани». Поэтому Юнги собрал все свои последние силы и волю в кулак, остановил активно двигающегося в нём Тэхёна, сжав его за плечи, и срывающимся хриплым голосом сказал: — Тэхён-и, я хочу поменять позу. Тэхён лишь глубоко вдохнул и шумно выдохнул, посмотрел на Юнги с игривым прищуром и закивал головой в знак одобрения. Мин тут же вынырнул из-под Тэхёна, хоть и не без усилий и усталых вздохов, но сделал это довольно-таки шустро. Киму лишь оставалось подчиняться воле старшего и делать то, что он просит. А тот перевернул Тэхёна на спину и сел сверху, облизываясь в предвкушении. — Решил взять контроль надо мной? — прошептал Ким, зачарованно следя за движениями Юнги. Мин обхватил одной ладонью чужой толстый и длинный член, другой раздвинул собственные ягодицы и, приставив головку к колечку ануса, медленно насадился на него. Юнги зажмурил глаза от нахлынувших ощущений и опёрся руками о чужую грудь. Тэхён старался продолжать смотреть на Мина, хотя и хотелось запрокинуть голову в блаженстве. Юнги начал так медленно двигаться на Тэхёновом члене, что последнему показалось, что тот просто-напросто издевается над ним. Ким в нетерпении схватил Юнги за бёдра и чуть было не начал толкаться в него в своём темпе, как тот остановил младшего, зашипев, что хочет сделать всё сам. Тэхён сдался и в знак поражения запрокинул руки над головой, показывая, что отдаёт Юнги весь контроль над ним, полностью. А тот упивался этим контролем, поднимался не спеша вверх и так же, не торопясь, присаживался вниз. Ему нравилось наблюдать за тем, как напрягается каждый раз тело младшего, как сжимает тот веки, как дышит неразмеренно, срывается то на стоны, то на недовольное мычание. Хотелось заставить его просить о большем. Юнги, продолжая двигаться в медленном неторопливом темпе, наклонился к Тэхёну, всё-таки запрокинувшему назад голову, и принялся покрывать его шею, кожа которой сладко блестела от пота, точно мёд, лёгкими, нежными поцелуями. Мин к своему величайшему удовлетворению услышал, как из младшего вырвалось разочарованное хныкание, и хищно улыбнулся. — Что, Тэхён-и, хочешь большего? — прошептал Юнги распластавшемуся по кровати донсену на ухо. Тот обрадованно закивал головой, с надеждой раскрыв свои большие глаза и вперив свой умоляющий взгляд в Мина. — Тогда попроси. — Юнги-я… — прорычал недовольно Тэхён, уставший дожидаться долгожданной разрядки. — Правильно проси! — нахмурился старший и остановил все свои продолжавшиеся до этого момента движения. Тэхён раздосадованно застонал, чувствуя, как предоргазменное состояние покидает его тело. — Кто я тебе? — Хён… — промычал Ким, заламывая брови. — Так и называй, значит. — Юнги-хён! Позволь мне продолжить! — Тэхён потянул свои руки к желанным светлым бёдрам Мина, но тот рассерженно шлёпнул его по ним и насупил брови, намекая, что так не пойдёт. — Ты похоже не так уж и сильно хочешь кончить, Тэхён-и. — Хочу! — Проси тогда так, чтобы я поверил. — Хён, умоляю, дай мне кончить, пожалуйста! Я очень сильно этого хочу! Юнги вдруг улыбнулся так смущённо, будто это не он секунду назад заставлял младшего молить о продолжении, закрыл красное лицо руками и снисходительно закивал, позволяя Тэхёну делать с ним всё, что тому заблагорассудится. Потому что, ну, как вообще можно устоять перед этими оленьими глазками, что так удивительно невинно глядят на него в разгар самого горячего? А Тэхён, увидев, что Юнги сдался, тут же поднялся и принял сидячее положение, при этом придерживая Мина в том же положении, в каком он и был. Приняв удобную позу, Ким обхватил старшего за бёдра и начал вбиваться в него так быстро, как только мог. При этом он каким-то волшебным образом умудрялся каждый раз находить заветную точку внутри Юнги, поэтому последний возобновил свои стенания, состоящие из стонов и скулежа Киму прямо на ухо. Юнги обвил Тэхёна и руками, и ногами, схватившись за него, как коала, и оказался настолько вплотную к его разгорячённому телу, что оба в этот момент могли ощущать сумасшедшее сбивчивое сердцебиение друг друга. У обоих от этого захватило дух, и, вперемешку с охватывающим наконец тело оргазмом, оба почувствовали самую настоящую любовь, с кровью проникающую в каждую клеточку их тел.

***

Проснувшись уже днём на постели в отельном номере и обнаружив себя лежащим в обнимку с мирно спящим Юнги под боком, Тэхён понял, что он самый счастливый человек на планете. Расслабленное лицо Мина, разнеженного теплотой постели и сладостью спокойного сна, хотелось рассматривать бесконечно долго. Хотелось наблюдать за едва заметно трепетающими ресницами, прислушиваться, затаив дыхание, к этому мерному тихому сопению, гладить мягкие блестящие локоны, растрепавшиеся по подушке. Эта уютная картина захватила в момент сердечко Кима и не отпускала впредь. Тэхён сейчас пытался как можно точнее, во всех подробностях, запечатлеть эти минуты в своей памяти, чтобы никогда не забыть. На душе было легко, свежо и невероятно приятно. Счастье окутывало Тэхёна с головы до ног, заставляя душу трепетать, а сердце цвести, словно цветок. Тэхён с нежностью огладил подушечками пальцев лицо Юнги, очертил линию челюсти, повёл дальше, по шее, зацепляя этой невидимой дорожкой из нежности другую, страстную, состоящую из багряных отметин, оставленных в порыве самых сильных своих чувств. Юнги, судя по всему, почувствовав чужие прикосновения, слегка пошевелился, но спящих глаз не открыл. Тэхён резко отдёрнул руку, испугавшись, что Мин проснулся. Будить парня совершенно не хотелось. Ким был готов любоваться им хоть вечность, наслаждаться царящей в комнате атмосферой покоя и уюта. По этой причине он прикрыл веки и продолжил наслаждаться миром снов, прижимая при этом к себе Юнги, как самое сокровенное, что у него есть. Юнги с трудом разлепил припухшие ото сна веки и обнаружил себя лежащим вплотную к голому Тэхёнову телу. Мин еле-еле отодрал себя от постели и тут же взвыл от боли, которая начала покалывать в определённых местах, что ночью подверглись любовным истязаниям со стороны довольно спящего поблизости младшего. Юнги насупил брови и с ненавистью посмотрел на Тэхёна, но, как только он увидел его прелестное лицо: длинные подрагивающие ресницы, припухлые после долгих поцелуев губы, самую милую на всём свете родинку на кончике носа, то тут же смягчился, и взглянул на него уже с нежностью. Всё-таки он любил этого сумасбродного мальчишку всем своим сердцем. Тэхён это сердце-то и растопил, заставил биться в одном ритме со своим и трепетать при каждом появлении себя в поле зрения. Юнги тяжко вздохнул, с огромным усилием отвернувшись от разглядывания этого ангела, спустившегося с небес к нему в постель. Он перевёл взгляд со стены на висящие на ней часы и выпучил в удивлении глаза. Время уже было далеко за полдень. «Ну и ну, как же долго мы уже валяемся. Хотя, мы же половину ночи не спали, так что это даже неудивительно», — подумал Юнги, потирая руками ноющую поясницу. Ругаясь себе под нос, как старик, Юнги встал с постели и поплёлся в ванную отмывать от себя последствия жаркой ночи. К тому времени, когда он оттуда вернулся весь посвежевший и взбодрившийся, Тэхён тоже уже был на ногах. Он с довольной улыбкой на опухшем от долгого сна лице посмотрел на появившегося в одном белом махровом халате Юнги. — Доброе утро, — излишне бодрым голосом поздоровался Мин, прошлёпав мокрыми босыми ногами к кровати. — Юнги-я, — прохрипел Тэхён низким голосом и резко притянул старшего к себе, обхватив за бёдра. Тот мигом потерял равновесие и упал прямо на младшего. — Я так люблю тебя, — прошептал Тэхён и крепко-крепко обнял мягкого и прохладного после душа Юнги. Последний смущённо отвернулся и покраснел. А Тэхён, не услышав заветных слов в ответ, недовольно захныкал и воскликнул, — Юнги-хён, почему ты мне ничего не говоришь в ответ? — Я тоже… — насупив брови, прошептал Мин. — Что-что? Я не слышу! — Я тоже люблю тебя! — повысил голос Юнги и резко повернулся к Тэхёну своим покрасневшим в смущении лицом. Тот удовлетворённо улыбнулся и потянулся к хёну за поцелуем. Юнги оттолкнул его руками и притворно сморщил нос, будто ему неприятно. Тэхён лишь засмеялся и, отбросив от себя чужие руки, вцепился в чужую талию и повалил на постель, нависнув тут же сверху. Полы отельного халата на Мине распахнулись, и Киму удалось лицезреть чужое белоснежное тело, покрытое багряными отметинами в самых разных местах. Юнги поспешил поправить ткань хотя бы на своих бёдрах, но Тэхён, улыбаясь своей хитрой улыбкой, схватил чужие руки и отвёл в разные стороны. — Чего же ты смущаешься? Я этой ночью и не такое видел! — Что было ночью, то остаётся ночью! — А мне кажется, что то, что было ночью, можно продолжить и сейчас… Тэхён вдруг хищно облизнулся, метнул горящий взгляд своих заблестевших глаз в Юнги, и опустился к чужому телу. Он начал покрывать прохладную, не до конца высохшую кожу Мина своими нежными поцелуями, не в силах оторваться. Тот вначале забрыкался, запротивился, а потом расслабился и начал разгораться, как фитиль в свече, растапливая своим жаром Тэхёна, заставляя его плавиться, словно воск.

***

Ближе к вечеру оба парня вывалились из отеля. Они были довольные, напитанные энергией и счастьем. Как бы им хотелось каждый день так: просыпаться позже полудня, валяться в кровати в обнимку, целоваться и никуда не спешить. Кажется, это и есть их личный рай. Они решили прогуляться по вечернему Токио: сначала насладиться красивым закатным светом, который окрасит весь город в оттенки оранжевого и красного, полюбоваться сакурой в последние дни её цветения, а затем, когда солнце уже опустится за горизонт, наполнить себя впечатлениями от неоновых огней, которыми загорится всё Токио, когда его поглотит темнота. Таким был план на их сегодняшний вечер. И Юнги мог поклясться, что это самое романтичное свидание, которое только можно было придумать. А Тэхён просто был счастлив и ежесекундно благодарил бога за то, что Юнги сейчас рядом с ним. Они не спеша прогуливались по переполненным улочкам ночного Токио. Люди вокруг них передвигались так быстро, царил целый хаос. А их темп был, напротив, неторопливым, ленивым, совершенно не подходящим к остальной массе. Им некуда торопиться, каждая секунда в этот момент в их распоряжении. И они старались заполнять всё своё время счастьем и радостью. А разве можно делать это в такой спешке? — Юнги-хён, я знаю, что слова, бывает, совсем ничего не значат, но я хочу повторять это снова и снова… Ты для меня — всё. Я бы целую вечность провёл наедине с тобой. Меня разрывает от чувств… И я, правда, люблю тебя. — Подходящее место ты нашёл для признаний… — скептически выгнув бровь, посмотрел Юнги на Тэхёна, а затем улыбнулся. — Ну, Юнги-хён! — Ладно-ладно, я понял… Я тоже люблю тебя. Тэхён, услышав чужое признание, весь сжался, как пружинка, сморщил лицо в победном оскале, и тут же запрыгал по улице, издавая восторженные возгласы на весь Токио и радостно дрыгая руками и ногами. Картина незаурядная — местные уже привыкли к такому на улицах своего кишащего самыми разными людьми города, но для Юнги этот момент был одним из тех, которые он бережно копил у себя в сознании, как в хрупкой копилочке, хранил как самое ценное, что есть и происходит у него в жизни. Радостный, ничем не стеснённый, громкий смех Тэхёна, его счастливые подскакивания, неоновые огни вокруг и атмосфера абсолютного спокойствия — всё это восполняло Юнги, делало его тем, кто он есть, и он ценил это. Спустя несколько секунд идущий сзади Юнги догнал Тэхёна. Тот был так счастлив, что улыбался во все свои тридцать два зуба и сиял, словно самая яркая звёздочка во всей вселенной. А Юнги улыбался ему в ответ и смотрел на младшего тем самым взглядом, который дарят лишь тем, кого любят и ценят как самый смысл своей жизни. Его со всех сторон освещали самые разные ярчайшие огни, но он видел лишь один. Свет этого огня мог согревать в любую погоду, топить сердце и заставлять цвести душу. Тёмной ночью он мог служить маятником, ориентиром во мраке, а днём этот огонь соревновался с солнцем и зажигал всех вокруг себя, заставляя пылать и сиять вместе с собой. Таково это светило — Тэхён. Юнги с Тэхёном всё так же, в своём темпе, брели по улице, пока кое-что не привлекло их внимание. Уличный музыкант, вооружившись гитарой, исполнял какую-то композицию, подпевая складным, мелодичным голосом. Парни остановились, заслушавшись чужим исполнением. Через несколько минут Тэхён вдруг слегка напрягся, будто уже успел выдумать что-то безумное в своей голове, и резко повернулся к Юнги, весь горя от предвкушения чего-то, что Мину уже не нравилось. — Юнги-я… — протянул Тэхён, невинно хлопая ресницами. — Что бы ты сейчас ни сказал, ты знаешь ответ. Нет. — Ну, Юнги-и-и! Ты разобьёшь мне сердце, если не сыграешь здесь на гитаре! — Ох, боже, не-е-ет! — застонал обречённо Юнги, а Тэхён повис у того на руке, умоляюще заламывая брови и глядя на хёна щенячьим взглядом. Мин перед этим дьяволёнком был бессилен. Превозмогая всё своё привычное стеснение и пряча неловкость куда подальше, он подошёл к музыканту, только что закончившему петь свою песню, и попросил у того одолжить его гитару буквально на несколько минут. Тот с радостью согласился, гадая, что же решит исполнить прекрасный незнакомец. Юнги взял гитару в руки, поудобнее устроился на стуле, на котором до этого сидел музыкант, и провёл намозоленными пальцами по струнам. Инструмент отозвался красивым, звонким звуком, к которому взволнованно и воодушевлённо потянулось Юнгиево сердце. В душе затрепетал ураган из чувств, которые тут же охватили его тело. Вся его сущность поддалась звучному инструменту, и Юнги заиграл. Мелодия плавной симфонией полилась людям не в уши, в сердца. Что-то в этом звучании заставляло задерживать дыхание и с трепетом вслушиваться, пытаясь найти что-то, что несомненно пряталось где-то там, между нот. И Тэхён нашёл, отыскал, встретил этот мотив с открытой душой и разглядел утаенное. Никто не знал. Никто кроме них двоих. Юнги играл музыку своей собственной влюблённой души. Её мелодия была посвящена только одному человеку из всей собравшейся вокруг толпы и прятала в себе любовь.

***

Вернувшись из Японии, Юнги выпустил песню. Её текст был на японском языке, а музыка ранее уже звучала, разливаясь нежной, мелодичной рекой по улицам Токио. Песня была о любви, свиданиях и романтике в кружащихся на ветру лепестках сакуры. Он признавался в ней в чувствах, и только избранные знали, к кому обращался Юнги. Избранных было немного, но они все понимали и принимали Юнги и его любовь такой, какой она была. А это значит, что Тэхён был прав. Тэхён с Юнги делили между собой свои кошмары, и те, смешиваясь с их многогранными и безудержными чувствами, распадались на бесцветные, прозрачные частицы, которые в конце концов растворялись в нежности, счастье, любви и исчезали совсем.