Твои кошмары - мои кошмары

Без Юнги рядом было одиноко. Приехав обратно в Сеул, Тэхён тут же помчался к своим родителям, чтобы тотчас же увидеть Ёнтана живым и здоровым. Юнги оказался прав, переживать не стоило — собачка была в полном порядке. Лично удостоверившись в этом, Тэхён смог облегчённо вздохнуть и скинуть камень вины со своей души. Но тоска продолжала скрести на сердце. На уме было лишь одно, и это не давало Тэхёну покоя ни днём, ни особенно ночью. Юнги. Этот человек будто бы поселился в Тэхёновом сознании и упёрто отказывался покидать своё новое пристанище. Все его мысли были лишь о хёне, и он никак не мог избавиться от них. Тэхён недоумевал, что же такое произошло с ним, что теперь он так зависим от Юнги? Ему хотелось быть рядом со старшим всё своё свободное время, хотелось видеть его перед собой и не упускать. Тэхёну было одиноко и грустно проводить каждую ночь в своей комнате в их общежитии наедине с самим собой. Но даже когда он звал к себе, к примеру, Чимина или же Чонгука, ничего не менялось. Да, было однозначно веселее, но на душе по-прежнему свербило. И Тэхён точно знал, что причина этим неприятным ощущениям — Юнги. А точнее, его отсутствие рядом. Неужели он настолько привык к обществу Юнги в Японии? Разве из-за этого он теперь ни минуты не может провести без хёна поблизости? А может дело и вовсе не в Японии? Может дело в них самих? Тэхён долго искал ответ. Пока однажды резко не осознал, что чувствует к Юнги нечто большее, чем простое уважение к старшему и дружескую привязанность. В тот момент он с остальными участниками группы сидел за столом и уплетал за обе щеки ужин, приготовленный не кем иным, как Юнги. Тэхён с восхищением наблюдал за тем, как тот заботливо накладывает всем по порции отличного кимчи чиге, добавляя при этом остальным больше мяса, чем себе. Его любовь к своим хёнам и донсенам заставляла сердце Тэхёна трепетать от умиления. «Какой же Юнги-хён хороший!» — думал Ким и продолжал мозолить старшего пристальным взглядом. Он с каким-то маниакальным интересом разглядывал каждое его движение, впитывал в себя каждую эмоцию, что проскальзывала на Юнгиевом лице. Тэхён внезапно остановился, опешив, когда застал самого себя на разглядывании чужих губ. И при этом не собственный неконтролируемый взгляд был главной точкой отправления, а его же мысли и даже желания! Тэхён в откровенным шоке поймал себя на том, что хочет эти красивые губы поцеловать! И, главное, это желание было настолько пошлым, настолько неприемлемым по отношению к хёну, что теперь Тэхёну стало точно понятно, что его чувства к Юнги в рамки чисто «дружеских», ну, или даже «братских», никак входить не могут. А это значит лишь одно. Тэхён Юнги любит. И совершенно не как друга или названого старшего брата. Он любит его как своего единственного. Как того, с кем бок о бок и на всю жизнь, навсегда. Осознание этой неожиданной, но такой простой истины, будто обухом Тэхёна по голове ударило. Он от внезапности даже подавился мясом, которое начал до этого жевать. Но Тэхёну было не до мяса в собственном горле, ему было вообще по барабану на себя, на остальных вокруг, главное, что намертво привлекало его внимание сейчас — это взволнованный Юнги, спешащий ему на помощь. Тогда-то Тэхён и осознал, насколько большую территорию занимает этот милый и добрый Юнги-хён в его сердце. И сейчас он совершенно не знал, что же ему делать в такой сложной ситуации. Тэхён совершенно потерялся, заблудился в собственных мыслях и тревогах. Он чувствовал, что нуждается в помощи. В чьей-то искренней поддержке и совете. И, кажется, он знал, к кому можно обратиться. Но хватит ли Тэхёну самому смелости и терпения признаться? Его секрет однозначно был из разряда «скелетов в шкафу». И поделиться подобного рода тайной можно было только с теми, кому действительно доверяешь. И Тэхён доверял. В неожиданно освободившийся от всяких поездок и репетиций вечер Тэхён целенаправленно побрёл к комнате Чимина. И да, действительно, слова «целенаправленно» и «побрёл» в предыдущем предложении не вяжутся. Как и Тэхёновы мысли с его действиями. Он несколько дней настраивал себя на предстоящий разговор, но до сих пор не набрался смелости. Ким собирал крупицы своей храбрости и честности в кулаки так долго, что в самый нужный момент взял да и растерял их все, невольно разжав ладони. И теперь Тэхёну не остаётся ничего, кроме как идти к другу за поддержкой, дрожа при этом как осиновый лист. Время от времени его будто током било — он никак не мог смириться с собственной ориентацией. Ведь, как ни покрути, Юнги — парень. И Тэхён сам тоже парень. Вывод из этого прост: Тэхён — гей. Тяжело вздохнув, Ким постучал в закрытую дверь. Он хотел, чтобы друг был внутри и одновременно хотел, чтобы его в доме вообще не было. Но откладывать всю жизнь не получится — сердце не позволит. Именно поэтому Тэхён продолжает стучать и с особым усердием хмурит брови, дабы не раскрыть все свои тайны прямо в самом начале. «Можно ли по лицу понять, что человек — гей?» — задумался Тэхён именно в тот момент, когда перед ним распахнулась дверь. — Эй… — из-за дверного проёма выглянул широко улыбающийся Чимин, — что стряслось? Зачем так стучать? Ой, а почему ты такой красный, Тэхён-а? Тэхён вздрогнул и в панике похлопал себя по щекам. Он уже провалил миссию. — А… а сам-то чего румяный такой? И улыбается ещё во все зубы… Небось пиво хлещешь там в одно горло, да, Чимин?! — Т-с-с! У меня не так уж и много осталось, на семерых не найду, но на двоих точно есть, — подмигнул заговорчески развеселившийся парень. Тэхёну такая идея была точно по душе. Делиться секретами по пьяне, наверное, лучший выход из этой неловкой ситуации. Да уж, Чимин никогда его не подводил! С этим Тэхён не прогадал. — В общем, Чимин-а, у меня есть для тебя кое-что, чем я очень хотел бы поделиться с тобой, — говорил Тэхён навеселе спустя несколько минут. — Я конечно пойму, если тебя это введёт в шок, или ты вдруг решишь не разговаривать со мной… Мне кажется, это будет нормальной реакцией. Но всё-таки я бы хотел получить понимание с твоей стороны. Даже если ты не сможешь поставить себя на моё место, просто попробуй понять. — Тэхён… Ты меня так не пугай, пожалуйста. Я много чего могу надумать. Дай я лучше угадаю, — тот загадочно улыбнулся и в притворной задумчивости закатил глаза к потолку. Затем он резко посмотрел прямо в глаза Тэхёну и, вытянув указательные пальцы вперёд, воскликнул, — ты гей?! У Тэхёна внутри всё перевернулось. Он в шоке опрокинул на себя банку с пивом, затем полез её поднимать, при этом роняя все остальные пустые банки, стоящие на столе. А Чиминова улыбка с каждой секундой становилась всё тусклее и тусклее. Тэхён, как каменная статуя, застыл перед ним в немом ожидании. — Я, что… угадал? — заметив искреннее отчаяние в Тэхёновых глазах, Чимин убедился в том, что был абсолютно чертовски прав. — Ох, дерьмо. — Чимин! Скажи же уже что-нибудь осмысленное, или я сейчас умру от стыда и горя! — Спокойно-спокойно, не паникуй, Тэхён-и. Я всё понял. И я всё понимаю, правда, — Чимин приблизился к другу и взял того за руку. — Ты расскажешь мне о том… кто он? Или мне стоит угадать? — парень снова засмеялся, но уже ободряюще. — Мне кажется, ты перестанешь меня понимать, когда узнаешь об этом, — горько усмехнулся Тэхён, глядя на свою руку в чужой. — Это Юнги. — Что-о-о? Юнги-хён? Наш чёрствый и серьёзный, как камень, хён? — Это неправда! Он не чёрствый! Я знаю. — Ладно, хорошо… Когда ты вообще понял, что он тебе нравится? — Осознал это недавно, а вот влюбился… Это произошло в Японии. Я… я не знаю, как так вышло, но теперь я, правда, не могу жить без него. — В Японии? Я вас там даже вместе особо-то и не видел, когда ты успел? — А мы встречались по ночам. — Чт… — Я имею в виду, мы просто спали вместе! — Ч… — То есть просто в одной кровати! Ничего, о чём ты подумал, не было! — Та-ак… Хорошо-о… — Чимин нахмурился, приняв задумчивый вид. Столько информации за один раз переварить было трудно. — А как так вышло, что вы ночевали в одной постели? Вы хоть трезвы были? — О, боже! Да! Я… Мне было грустно из-за Ёнтана и его болезни. Мне снились кошмары. Ну, я и пришёл к Юнги. Потому что мне было страшно. — Айгу, какой милашка! А почему ко мне не пришёл? Неужели Юнги успокаивает лучше чем я? — На самом деле, он, действительно, поддерживает очень хорошо. Оказывается, он очень искренний и чуткий. Он всегда заботился и продолжает заботиться о нас. Юнги очень добрый и нежный. Он любит нас. — И ты любишь в ответ… — Да, но эта любовь другая! — Как ты это понял? — Чимин скептически изогнул бровь, а потом тут же улыбнулся ехидно. — Ах, Тэхён-а, я даже не знаю, хочу ли я слышать то, что ты мне сейчас расскажешь, или нет. — Тьфу на тебя, Чимин! — Ладно-ладно! Говори уже. — Я хочу его поцеловать! — протараторил Тэхён, собравшись. — Один раз, в Японии, Юнги сделал кое-что, о чём я теперь думаю каждую ночь… — Фу-у! — Ну, Чими-ин! Ничего такого не было! Хватит представлять! — заверещал Тэхён, лупя хохочущего друга ладонями по спине. — Это не смешно! Спустя несколько минут весёлого хохота и игривых подколок оба парня утихли. Чимину было нелегко переварить полученную так неожиданно информацию, содержание которой настолько экстраординарное, что всё это в уме не укладывается. Но на самом деле ему было наплевать на ориентацию Тэхёна. Какая вообще разница, кого любит тот, кого ты считаешь другом? Главное, это то, что вы близки и готовы поддерживать друг друга каждую секунду, а остальное не имеет никакого значения. Чимин ценит Тэхёна и его чувства, и поэтому не теряется, а продолжает попытки придумать что-нибудь, чтобы решить проблему. — Так ты пришёл ко мне за советом, да? — Ага, — промычал Тэхён, задумчиво глядя на опрокинутые банки из-под пива, — я не знаю, что должен делать. Меня разрывает от чувств, а Юнги не проявляет никаких признаков внимания… Хотя в Японии он был более… откровенным? искренним? Не знаю… В нём будто что-то угасло с той поездки. А иногда мне даже кажется, что Юнги избегает меня. — Думаю, он сам испугался своей раскрепощённости. Разве Юнги-хён таким был? Судя по тому, что ты говоришь, он был довольно открытым в общении с тобой. А это значит, что что-то заставило его измениться. Может быть… это ты, Тэхён? — По правде говоря, он говорил мне что-то похожее. Наверное, так всё и есть на самом деле. — Тэхён-а! Так это значит, что тебе не стоит отчаиваться! Юнги просто нужна помощь. Он испугался, закрылся обратно, заперся в своей железной скорлупе и теперь ждёт, пока ты вновь вызволишь его! — Чего? — Тэхён недоумённо захлопал глазами, глядя на светящегося от энтузиазма Чимина. — Ты должен с ним поговорить! — Но как? Когда? Где? Где бы я его не заставал, он всегда был либо не один, либо занят чем-то важным. Я не могу просто так отвлекать его от дел. — Значит нужно сделать так, чтобы вы остались наедине, — Чимин игриво улыбнулся, заставив Тэхёна невольно поёжиться. — Через несколько дней у нас будет целых две недели выходных! Я заставлю всех пойти в какой-нибудь клуб, Юнги, очевидно, не пойдёт, и ты останешься вместе с ним! — Притвориться больным? — в сомнении нахмурив брови, спросил Тэхён. — Именно. — Что ж… Кажется, это легко. — Легко будет тебе. А мне придётся вытаскивать пять ленивых задниц, включая мою, и тащить до клуба! Думаешь, это просто? Тэхён заливисто засмеялся и с обреченностью закачал головой. — Вот именно! Так что с тебя ужин в каком-нибудь баре! И не забудь про напитки, — Чимин деловито подмигнул другу и засмеялся в ответ на притворную обречённость, с которой тот в шутку схватился за голову.

***

Спустя несколько дней Чимин, убедившись в том, что за столом на ужин собрались все члены их группы, приступил к выполнению их общего с Тэхёном плана. Всё было просто и сложно одновременно: Чимин не знал, как убедить всех в необходимости пойти в клуб ради того, чтобы развлечься, а на самом деле оставить Тэхёна с Юнги в общежитии наедине. Но Чимин любил импровизировать и видел в этой ситуации отличный способ потренироваться в этом, а за одно и другу помочь. — Сокджин-хён, Юнги-хён, спасибо вам за этот ужин, — начал Чимин, проглатывая кусочек свинины, который всё время до этого задумчиво пережёвывал, — я хотел бы сегодня всех вас поздравить с успешно отснятым материалом для клипа и началом наших двухнедельных выходных! Тэхён неловко закашлялся, понимая, к чему Чимин начал эту речь и предвкушая свой разговор с Юнги, который должен будет состояться, если всё пройдёт именно так, как они с Паком и задумали. А остальные заинтересованно подняли взгляды от своих тарелок к неожиданно для них заговорившему Чимину. Обычно во время еды все уделяли внимание исключительно этой же еде, ведь им требовалось много сил на то, чтобы быть бодрыми на протяжении всего нагруженного дня. — Это звучало сейчас так, будто ты тост произнёс, — смеясь, заметил Джин. — А выпивки нет, — поддержал старшего Хосок, с нарочной разочарованностью оглядывая стол. — А я к чему и клоню! — широко улыбаясь, протянул Чимин. — Но не спешите заказывать доставку! Я предлагаю выпить в другом месте. Все мигом оживились. Один лишь Тэхён и Юнги остались сидеть так, как сидели. Ким лишь весь покраснел от волнения, а его хён был задумчив. — Мне кажется, это будет нерационально сейчас ехать в какой-то клуб и напиваться там. Вы же знаете, мы как всегда не сможем пить, соблюдая собственный лимит, а значит ещё несколько дней после будем отходить от этого вечера. И столько свободного времени потратим впустую, ведь, очевидно, с больной головой никто продуктивничать не станет, — Намджун решил напомнить всем о том, что он лидер, хотя мысленно, все точно это знали, уже был в клубе и заканчивал вторую бутылку соджу. — Ну, Намджун-и, заканчивай быть занудой и соглашайся с младшеньким, — прощебетал Сокджин, кладя руку Киму на плечо. — Мы заслужили вечер в компании алкоголя! Мы должны отпраздновать, тем более в собственные законные выходные! — А что если нас заметят? Какой же позор будет! Ведь никто ещё не знает, что мы уже отсняли клип и теперь, как ты говоришь, на законных каникулах. И, в конце концов, разве это безопасно? — Хён! Всё в полном порядке, это будет закрытый вечер и там будут лишь вип-клиенты! И я уже договорился с кампанией, поэтому нас обеспечат охраной! — Так ты уже обо всём договорился? — подал голос вдруг Чонгук, выпучив свои огромные глаза. — Вот это ты быстрый, хён! — То есть мы в любом случае идём сегодня в клуб напиваться до смерти, да? — обречённо вздохнул Намджун. Но несмотря на невыносимо жалкий вид, все могли поклясться, что видели, как тот едва заметно улыбнулся. Все кроме до сих пор пребывающего в трансе Юнги победно завопили, а Хосок даже запрыгал, сидя на стуле. А Тэхён, переглянувшись с Чимином, решил наконец заявить о том, что не сможет пойти вместе с остальными и останется вместе с Юнги в общежитии, так как у него якобы болит живот. И вот он уже начал приносить извинения, пытаясь сделать самое расстроенное выражение лица, которое только может, как вдруг его прерывает не кто иной, как Юнги. — Ребята, я хотел бы извиниться перед всеми вами, потому что я… — Тэхён, постой, я прерву тебя, а то вы мне место в машине не оставите, — скромно улыбаясь, сказал Юнги, вводя всех в недоумение. — Вы наверное сейчас думаете, что я с вами не пойду, да? Ну, это обычное для меня дело, я не очень люблю подобного рода мероприятия, сами знаете. Но сегодня я хотел бы присоединиться к вам, — Тэхён с Чимином в шоке переглянулись. Такое развитие событий они не брали в расчёт. — Недавно я пообещал Тэхёну, что стану более открытым в общении с вами, и именно поэтому я хочу этот вечер провести в вашей компании, а не наедине с собой в своей одинокой и тихой комнате. Я знаю, что вы считаете, что я не умею быть искренним и мало поддерживаю вас, но это не так. Я хочу, чтобы вы понимали, что я… сильно вас люблю. Я всегда был рядом с вами, всегда заботился о вас, поэтому хочу стать ещё ближе. После такой откровенной речи Юнги все молчали несколько секунд, в шоке переваривая услышанное, а затем в комнате поднялся гул из разных голосов: каждый пытался убедить Мина в том, что он ошибается, что всё на самом деле не так, и они замечают и ценят его заботу и поддержку. А Тэхён с Чимином ощущали себя подавленно и чувствовали угрызения совести, скребущие по сердцу, ведь они сами считали Юнги чёрствым. — В общем, не забудьте про меня, — подвёл итог Юнги, весь красный от тёплых слов со стороны хёнов и донсенов, а затем обратился к притихшему младшему. — Тэхён-а, ты ведь хотел что-то сказать? — Э-м-м… — парень в панике метнулся взглядом к Чимину. Тот агрессивно подсказывал ему не говорить заранее приготовленную отговорку, показывая руками крест и резко мотая головой. — Я хотел сказать, что заранее извиняюсь за то, что… скорее всего не смогу контролировать своё поведение в клубе. — Ой, Тэхён-и, мы об этом точно в курсе, — пролепетал Сокджин и засмеялся своим фирменным смехом. Все остальные поддержали его ироничное высказывание, рассмеявшись вслед, а Тэхён и Чимин смогли вздохнуть с облегчением. Только вот их план потерпел полный крах. Но, может быть, это даже к лучшему? Спиртное нередко является главным двигателем к сближению отношений…

***

— Где-е моё пи-иво, Чонгук-ки?! — пьяно протягивая слоги, причитал Чимин, вися на руках у макнэ и недовольно топая ножками. Тот в панике оглядывался по сторонам, пытаясь найти более-менее трезвых хёнов, но все его попытки были тщетны. И от своего перебравшего с алкоголем Чимин-хёна он удрать не мог. Не оставлять же его в таком состоянии одного? Да и куда ему идти? Все планировали провести время вместе и отпраздновать их, вроде как, общие выходные, но в итоге разбрелись по разным углам клуба. И он по какой-то неизведанной причине остался вместе с Чимином. — Чимин-хён, ты меня конечно прости, но мне кажется тебе уже пора останавливаться. Хён, ты и так уже пьяный! — Кто пьяный?! Я пьяный?! Макнэ, не тебе хёну указывать! Нечего курице яйцо учить! — надувая пухлые губы и хмуря мило брови, ругался совсем уж неубедительно парень. Чонгук еле сдерживался, чтобы не затискать эти потрясающие круглые щёчки, а Чимину казалось, что он выглядит как совсем-совсем строгий хён. Он даже гордился собой. Но делал он всё это, находясь прямо в руках младшего, потому что, во-первых, он не мог самостоятельно стоять на своих ногах, во-вторых, он просто не мог оторваться от таких тёплых и приятных объятий. Обнимашки с макнэ — явление редкое, но каждый раз незабываемое. — Хён, там немного по-другому было. — А мне плевать, неси моё пиво! — Намджун-хён сказал, чтобы тебе больше не наливали! — А где он? Я с ним п-поговорю! — Он ушёл с Джином. — И куда? — Я не знаю. — Чудесно… О! Это же Хосо-о-ок! — закричал Чимин, заметив в толпе на танцполе отжигающего Чона. — Отлично! Пошли танцевать! — Чимин-а! Тебе нельзя сейчас танцевать… Но Чонгук уже не мог сопротивляться своему удивительному хёну. В нём откуда-то резко и неожиданно появились силы, и он не то, что на ногах своих стоять научился, а даже золотого макнэ, который, на минуточку, тяжелее его самого не на пару килограммов, прямо на танцпол потащил. И, Чонгук, чуть ли не падая из-за дёргающего его за руку Чимина, сдался хёну и побрёл прямо в толпу резко и активно прыгающих людей, заряженных алкоголем и, наверное, хорошим настроением. А Юнги с Тэхёном тихо сидели за своим вип-столиком, наблюдая за происходящей внизу агонией со второго этажа. Мин оценил проектировку — наверху было тише и спокойнее. Он неторопливо выпивал один стакан коньяка за другим, а когда тот кончился, приступил к виски. И при этом всём выглядел он совершенно отлично. Слегка покачивало, но если не приглядываться, то можно было бы даже не заметить, что тот пил спиртное. А конкретно, высокоградусное спиртное. Тэхён с удивлением и некоторым беспокойством наблюдал за Юнги. На самом деле такое поведение в пьяном состоянии для него не характерно. Обычно, напившись, тот сразу веселел, начинал петь и даже танцевать. Но сейчас он был другим. Он был грустным. — Юнги-хён, — позвал Тэхён, подтянувшись к тому ближе на диванчике, — по поводу твоих слов сегодня за ужином… Ты правда так считаешь? Значит ли это, что я тебя сильно тогда задел, во время нашего разговора в Японии? — Юнги ответил младшему лишь молчанием. — Хён, я прошу тебя, прости меня, пожалуйста! Я дурак, да, я дурак! Юнги, никто не считает тебя неискренним, это всё не так! Да, ты бываешь слегка отдалённым от нас, но это твоя натура, это сам ты. И ведь мы всё равно понимаем, что ты любишь нас, мы видим твою заботу, знаем о ней, правда. И… тебе не стоило идти сюда только для того, чтобы показать нам свою близость. Я же вижу… Тебе это всё не по душе. Это чрезмерная жертва ради ничего, ну, ты ведь понимаешь? — Тэхён протянул ладони к лицу Юнги и, обхватив его, повернул к себе. Перед ним предстали красивые Юнгиевы глаза, все мокрые и красные от слёз. Юнги смотрел на Тэхёна своим стеклянным взглядом, внутри которого можно было найти тоску и какие-то сильные, искренние чувства. От одного их нахождения в глазах напротив всё внутри переворачивалось и падало с оглушительным звоном, заставляя тело покрываться приятными мурашками, а сердце биться громче и быстрее. Тэхён всё никак не мог оторваться от этих зеркал, отражающих так мало снаружи, но так много внутри. В глубине их разверзлась целая бездна, широкая и обширная. В ней можно было найти столько всего, что будет трудно удержаться и не нырнуть прямо туда снова, попробовав один раз. Эта бездна затягивает навсегда. — Тэхён-и… — тихо произнёс Юнги, сжигая своим глубоким взглядом. — А ты меня… любишь? Кажется, Тэхён разучился дышать. А иначе почему он не может сделать ни единого вдоха? Всё вокруг будто замерло, отошло на второй план, затихло на время, пока перед ним Юнги. Юнги плачущий и спрашивающий его о любви. Сердце Тэхёна прямо сейчас совершает бешеные кульбиты, перед глазами всё плывёт, а внутри разливается какое-то непонятное, эфемерное, но приятное чувство эйфории. Тэхён сейчас бы с лёгкостью поверил в то, что в его коктейль кто-то подсыпал наркотики, но нет, это всё Юнги, это он так действует на него. И Тэхён теперь в панике, он не знает, что ему делать, ведь глаза Юнги манят, губы Юнги манят, Юнги… манит. И Тэхён не в силах сопротивляться. Момент их поцелуя Тэхён бы сфотографировал и распечатал, а затем бы приклеил куда-нибудь на видное место, чтобы всегда помнить. Но, кажется, это всё ему и не понадобится, ведь такое не забывается. Вплоть до самой его смерти это мгновение будет проносится перед глазами, будет обливать его огромным потоком из чувств и эмоций, захлестнувших его прямо сейчас. Похоже, Тэхён забыл своё имя, и он даже не помнит, кто он вообще такой, но это всё неважно. Главное, это нежные губы Юнги, сминающие его собственные, его мягкие, гладкие волосы, в которых сейчас путается Тэхёнова рука, ладони Юнги, скользящие по Тэхёновым плечам, сам Юнги, сливающийся с ним сейчас в их общем единстве, вот, что важно. Так много Юнги перед ним, что он сам себе теперь уже не важен. И для самого Юнги наоборот: один Тэхён имеет сейчас для него ценность и никто больше.

***

Домой, в общежитие, пятеро парней добрались с трудом. Пятеро, потому что Намджун вместе с Сокджином, судя по всему, решили продлить веселье и просто исчезли, ушли из клуба. Но это был бы не Намджун, если бы не предупредил остальных об уходе, предусмотрительно отправив сообщение в общий чат. Поэтому остальным оставалось волноваться только из-за друг друга, так как почти все были вусмерть пьяны. Чимина Чонгуку пришлось нести на руках, словно невесту после свадьбы, а тот был вовсе не против: висел на Чонгуковых руках, прижавшись к накаченной груди макнэ, и блаженно жмурил глаза, а ручками крепко держался за воротник чужой рубашки. Чонгук хоть и ворчал, как старик, себе под нос, всё равно держал хёна крепко и надёжно. Тэхён с Юнги тоже шли вместе, но никто никого на руках не нёс. Младший лишь поддерживал старшего, закинув руку того себе на плечо, ведь Юнги хоть и казался довольно-таки трезвым для тех градусов, которые целой очередью отправлялись в его горло, всё равно захмелел. А Тэхён был безмерно счастлив и из-за произошедшего в клубе, и из-за выдавшегося случая Юнги помочь. Добравшись до Юнгиевой постели, оба рухнули на неё без ног. Алкоголь делал своё дело. Но Тэхён в этот вечер был более сдержанным, и мысли его были в относительном порядке. А Юнги перед ним был таким открытым, таким доступным. По его затуманенному взгляду можно было сказать, что Юнгиево сознание было под абсолютным контролем алкоголя. Но Тэхён знал, делать то, что сейчас тягучим, манящим желанием навязчиво вертится у него в голове, на пьяный рассудок нельзя. Неправильно это. И тем не менее раздеться всё же надо было. Тэхён мысленно уже разрешил себе переночевать в чужой комнате, но вот спать в уличной одежде в кровати Юнги — подобно суициду. Старший, только-только отрезвев утром, сразу устроил бы донсену суровую взбучку. А Тэхёну жить хочется. Поэтому тот поспешил скинуть с себя лишнюю одежду. Оставшись в одних лишь боксерах, он вопросительно посмотрел на Юнги, желая узнать, можно ли ему помочь хёну раздеться. Тот лишь лежал, распластавшись по всей кровати, и смотрел на Тэхёна из-под опущенных ресниц. Его взгляд был каким-то жаждущим. Он смотрел на полуголого донсена перед собой с вожделением, и эти пристальные, хитрые глаза Тэхёну определённо нравились. Мысли и желания в его голове всё множились, но он последней трезвой частичкой разума понимал — нельзя. Отметал от себя все навязчивые идеи, лихорадочно мотая головой. Но Юнги видимо сильно разморило: тот начал раздеваться сам. О, эту картину, происходящую перед его глазами, Тэхён никогда не забудет. Он мог сравнить это лишь со стриптизом, причём самым что ни на есть, горячим и соблазнительным. Градусы в организме Юнги действовали быстро и точно, заставляли того, по всей видимости, вытворять невиданные для него же самого вещи. И Тэхёну ничего не оставалось делать, только смотреть и ежесекундно сглатывать накапливающиеся во рту слюни. А Юнги времени зря не терял: самым сексуальным в мире способом сняв с себя тёплую толстовку, под которой оказалась длинная белая футболка, больше почему-то размера на два, чем нужно, он приступил к своим голубым джинсам, с огромными дырами на бледных коленках, а точнее к ширинке. Юнги, томно прикусывая губы, медленно повёл руки по своему телу и постепенно спустил их прямо к молнии. Тэхён смотрел на это представление немигающим взглядом и как умалишённый всё облизывал раз за разом свои губы. А его хён, кажется, никуда не торопился. Достигнув ладонями ширинки, он не стал её сразу же расстёгивать, а решил слегка подразнить наблюдающего за ним донсена, и, коварно улыбаясь, словно кот-чешир, поймавший жертву на крючок, провёл несколько раз по бугорку под джинсой своими жилистыми, намозоленными пальцами. Тэхён, словно сумасшедший, кинулся на издевающегося над ним Юнги, с нечеловеческой силой толкнул его на кровать и пригвоздил к матрацу своим телом, отсекая все пути отступления. — Что, доигрался, котёнок? — спросил Тэхён своим хриплым низким голосом. Он сбивчиво дышал Юнги прямо в губы, обжигая их распалённым воздухом. А тот лишь улыбался с хитрым прищуром и ждал продолжения. — Чего ты добиваешься, Юнги-я? Хочешь продолжить то, что начал тогда, в твоём номере, в Японии? Тэхён, словно дикий зверь, набросился на губы Юнги и впился в них жадным, собственническим поцелуем. С каждой секундой страсть росла, пламя между ними разгоралось, и оба, кажется, полыхали на этом кострище, собственными руками сжигая себя заживо. Продолжая высасывать из Юнги все силы своим ненасытным поцелуем, Тэхён начинал понимать, насколько же всё-таки сильны его чувства. В мыслях красным светом мигало лишь: «Мой! Никому! Только мой и ничей больше!» А сам он не отдавал отчёта своим действиям. Достаточно истерзав опухшие и покрасневшие теперь губы Юнги, что до сих пор так сильно манили, Тэхён опустился поцелуями к шее, пройдясь перед этим мокрой дорожкой по скуле и вдоль острой челюсти. Хён под ним слегка скулил и извивался, но не в попытке сбежать, а скорее от нетерпения и желания как можно скорее приступить к главному. Но Тэхён не поддавался мольбам старшего и продолжал насыщаться вкусом мягкой белой Юнгиевой кожи. Он тщательно вылизывал чужую шею после своих же оставленных перед этим жадных укусов на ней. Одно лишь осознание, что тело под ним просит и хочет его, так сильно ударяло в голову, что справляться со своим неконтролируемым желанием становилось практически невозможно. Тэхён с маниакальной жестокостью принялся за тонкие ключицы Юнги и укусил одну из них так сильно, что по краям укуса выступила ярко-красная кровь, а Мин взвыл от боли. Тогда-то Тэхёна и вывело из его безумного транса. Он будто проснулся от крепкого сна и осознал происходящее. «Надо прекращать. Так нельзя», — подумал Тэхён и отпрянул от лежащего под ним Юнги. — Тэхён-и? — Юнги-я, — ласково прошептал Тэхён, погладив распластавшегося на кровати перед ним парня по голове, — мы не можем продолжить сейчас. Ты утром сам поймёшь. Сейчас за тебя алкоголь действует, а не ты. И… это неправильно. Я так не хочу. Тэхён аккуратно расстегнул эту злополучную ширинку, заботливо стянул с Юнги джинсы и оставил на нём лишь футболку да боксёры, скрытые под её длиной. Он мгновенно отвёл взгляд, чтобы ненароком не заглядеться на стройные белоснежные ножки Юнги, от вида которых хотелось выть из-за бессилия. Тэхён знал, что если задержится взглядом на этих худых коленках, что так и манили, выглядывая из прорешин в джинсах, то уже не сможет устоять. Поэтому он сразу же улёгся на постель, укрыл их с Юнги одеялом и прижался к последнему с тёплыми, надёжными объятиями. Юнги почувствовал, как тепло чужого тела окружает его и укутывает, словно второе одеяло, такое приятное и уютное, что надобность в первом отпадает, и в одно мгновение уснул, поддавшись тому спокойствию, что воцарилось в его хмельном сейчас сознании. Тэхён провалился в сон следом за Юнги, крепко прижав к себе его тело и уткнувшись носом в его шелковистые волосы, запах которых стал для Кима родным с каких-то пор.

***

Проснувшись, Тэхён растерялся. В комнате было темно, ведь плотно зашторенное окно не пропускало свет. Да и шума переполненных обычно улиц не было слышно. Да, Тэхён в комнате Юнги, здесь всё обустроено по его законам. Для вдохновения нужна тишина и приглушённый, успокаивающий свет. Тэхён тяжело вздохнул и закрыл глаза. Решил на ощупь проверить, рядом ли Юнги. Но рука наткнулась только на остывающую поверхность помятой простыни. Тэхён почувствовал грусть, мигом засаднившую где-то внутри. Он не хотел просыпаться один этим утром. Что-то заставило его повернуть голову и поднять опухшие после вчерашнего веки. То, что он увидел, заставило грусть мигом пропасть, на замену ей пришло облегчение и радость. Ведь Юнги его не оставил. Наверное. Его поникшая фигура сидела на краю кровати. По его опущенным плечам и голове можно было определить, что он точно не рад. Может ему плохо после того количества алкоголя, которое он выпил вчера? Ну не может же быть так, что причина его печали — Тэхён, да? — Юнги… Как давно ты встал? Долго сидишь? — хриплым голосом спросил Тэхён, сонно хлопая глазами и продолжая смотреть на чужую спину. — Тэ… — тихо сказал Юнги, а потом мгновенно исправился, его голос потвердел, — Тэхён. Ты должен идти в свою комнату. — Да? Но почему? Ещё рано, восьми даже нет, — Тэхён приподнялся, чтобы найти телефон и посмотреть время. — Кто-то мог уже встать. Тебя не должны увидеть выходящим из моей спальни, — Юнги говорил холодным голосом. — Да ладно тебе! Разве не помнишь в каком все мы были состоянии вчерашним вечером? Все спят! Ума не приложу, откуда у тебя силы на такой ранний подъём! — Тэхён. — Да? — Всё, что вчера было… Давай сделаем вид, будто ничего не было? — Что?! — Тэхён резко подскочил на кровати и сел рядом с Юнги, обеспокоенно заглядывая тому в глаза. — Что случилось? Я сделал что-то не так? — Нет, ты молодец, что не пересёк черту. Впредь мы больше вообще не должны к ней и близко подходить, Тэхён. — Но… Юнги! Что тебе вдруг взбрело? Эй! — Тэхён в волнении схватил старшего за плечи и повернул к себе. В глазах напротив погасли все огни. Перегорели разом и перестали слепить. Теперь в них была лишь темнота и холод. Тэхён чувствовал, как тревога и недоумение, раскрашенное тоской, поглощают его. — Объясни мне, с чего вдруг ты решил закрыться от меня? Вновь… — Я помню наш вчерашний поцелуй, — прошептал Юнги, потупив взгляд в пол. — И помню, чего я хотел тогда, ночью. Ты правильно сделал, что остановил меня. — Ты что ли обиделся, что я тогда не дал тебе? — истерично усмехнулся Тэхён. Он заметил, что на щеках Юнги проступил румянец, но тот сразу же отвернулся и отодвинулся от Тэхёна. Последний победно улыбнулся. Лёд не успел полностью сковать его хёна. — В общем, мы должны пресечь все наши… необычные отношения, которые… Короче, я — хён, ты — донсен, и всё. Ничего больше. Всё, как всегда. — Сказал Юнги и встал, чтобы уйти, но Тэхён его остановил, схватив за руку. — Ну уж нет. Ты не уйдёшь, не объяснившись, — парень дёрнул руку Юнги так, чтобы тот сел обратно. — Что тебе непонятно? То, во что превращались наши отношения… — Называй вещи своими именами! — А как мне это назвать? Мы с тобой… Это неправильно! Мы не должны были этого делать. — Ты ошибаешься. Это правильно, ведь мы оба чувствовали это. Любовь. — Тэхён положил руку на плечо Юнги и наклонился к его лицу, чтобы видеть его реакцию. Тот смотрел строго в пол, прикусывал нервно губы и становился постепенно всё краснее и краснее. — Разве это не так? Ты ведь любишь меня? Любишь же? Я же вижу! Видел бы ты себя в зеркале, такой красный сидишь! Юнги вздрогнул и отвернулся ещё сильнее. — И всё-таки такие отношения могут повлиять не только на нас двоих и наших близких, но и на группу! — заговорил парень дрожащим голосом, пытаясь скрыть свои покрытые румянцем щёки. — Представляешь, во что это может вылиться? — Юнги, я же знаю тебя. Ты такого не допустишь в любом случае. Я доверяю тебе, так доверяй же и ты мне! Мы сможем справиться со всеми трудностями, мы сможем всё контролировать. Да и к тому же, разве мы не заслужили? Мы пережили столько всего, разве мы не достойны любить и быть любимыми в ответ? Это наша собственная жизнь, мы в праве распоряжаться ею так, как нам захочется! И не важно, что скажут остальные. — Тэхён взял Юнги за плечи и повернул к себе. Он наклонился ближе к нему и заглянул в глаза, в которых начинал блестеть свет. — Это наша жизнь, Юнги. Юнги тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу. Он смотрел на вдохновлённого донсена с удивлением. Что ещё спрятано в глубинах этого сознания? Что ещё он может сказать ему, что может привести в пример, как может доказать свою правоту? Мысли внутри головы Юнги всё не переставали переворачиваться с ног на голову раз за разом на протяжении всего их разговора. Теперь Юнги уже не знал, что правильно. Ведь Тэхён говорил такую убедительную и честную правду. — Ну, что теперь ты скажешь? — спросил Тэхён и, так и не дождавшись ответа от молчащего Юнги, взял в руки телефон и резко отполз на другую сторону кровати. — Хорошо, сделаем по-другому. — Что ты там делаешь? — подскочил от любопытного волнения Юнги. — Сейчас, погоди минуту и узнаешь. Юнги мигом оказался рядом с Тэхёном, пытаясь отобрать телефон и узнать, что же такое донсен там так быстро набирает, но последний оказался проворнее. Так они бегали туда-сюда по комнате: Юнги, пытаясь отобрать чужой телефон или хотя бы подглядеть экран, а Тэхён, уворачиваясь от хёна и ловко скрывая свои махинации в телефоне. Такая беготня в восемь утра продолжалась вплоть до того момента, пока Тэхён резко не замер, когда услышал звук пришедшего на его телефон сообщения. Как оказалось позже, это был сигнал уведомления о списании денег. Тэхён, победно вскрикнув: «Готово!», сам протянул Юнги свой телефон. На экране последний увидел отчёт о том, что «пользователем Ким Тэхён» были успешно приобретены два билета на завтрашний рейс в Токио. Юнги в шоке осел на кровать, продолжая держать в руках чужой телефон и тупо пялиться вылупленными глазами на его экран. Он медленно перевёл недоумённый взгляд на Тэхёна и вопросительно вздёрнул брови. Тот лишь хихикнул в ответ и продолжил внимательно следить за реакцией хёна. Последний снова вернулся к телефону и уже внимательнее изучил содержание информации на экране, начиная хмурится всё сильнее и сильнее с каждой секундой. — …Ким Тэхён, не хотите объясниться? Это что, чёрт возьми, такое?! — вскрикнул вдруг Юнги, вскочив с кровати. Он протянул телефон его хозяину, стоящему напротив, и, грозно хмуря брови, посмотрел на него. — Это билеты, — легко и просто констатировал Тэхён. — Разве тут не чёрным по белому написано? «Рейс в Токио. Завтра. В восемь часов вечера». Мы летим завтра в Японию, хён! В одно мгновение лицо Юнги преобразилось: брови взлетели вверх, на самый лоб, нижняя челюсть решила повиноваться силе притяжения, откинувшись вниз, а глаза так сильно выпучились из орбит, что могло показаться, будто они вот-вот выкатятся наружу. — …Что? — спросил спустя некоторое время оторопелого стояния посреди комнаты Юнги. — Тэхён-и, ты ещё не отрезвел до конца, да? — Хён, я не желаю слышать никаких отговорок, ты летишь со мной завтра в Японию. И точка. — Ты меня заставить не сможешь, — сказал старший, скептически изогнув бровь и сложив руки на груди. — Не погонишь же силой в аэропорт? — С чего ты взял, что не смогу? Я уже успел придумать, как шантажировать тебя. — И что же ты придумал? Слушаю. — Тебе придётся полететь со мной, ибо, в противном случае, вся группа узнает о том, что ты вчера целовал меня в клубе. — Что?! Твою мать, Тэхён, ты издеваешься?! — закричал резко Юнги, услышав, что взбрело на ум младшему, но тут же закрыл рот ладонью, вспомнив, что они в доме не одни, а сами пока ещё в его, Юнги, комнате. — Что за чушь собачья? — заговорил уже тише парень, слегка остудив свой пыл. — Разве ты сам не понимаешь, что это нам сейчас ни к чему? Не понимаешь, что потом произойдёт? — Что? Что произойдёт, Юнги? — обречённо взмолился Тэхён перед старшим. — Хён, ты настолько сильно не любишь ребят? Потому что как иначе можно так им не доверять? Почему ты думаешь только о плохом? Может, наоборот. Может, они поддержат нас? Я уверен, они все любят и тебя, и меня. А если любишь человека, разве можешь осуждать его? Тем более за чувства. Разве возможно это? — И всё равно. Нельзя ничего знать наперёд. — Ну же, хён. Ты ведь уже начал открываться другим! Почему же снова строишь вокруг себя стены? — Потому что я был глуп. Я позволил чувствам взять верх, а теперь жалею. — Но ведь ты до сих пор чувствуешь? Как можно противиться своему же сердцу? Просто прими это. Прими любовь. Тэхён потянулся к Юнги, чтобы притянуть к себе и прижать к своей груди, дать услышать громкое биение сошедшего с ума из-за него же сердца. Но тот тут же отпрянул, оттолкнул протянутые руки и отскочил от него в другой конец комнаты. Тэхён обиженно нахмурил брови и, резко развернувшись, зашагал к двери. — Ты куда? — спросил взволнованно Юнги. — Будить остальных. Ты ведь отказался, правильно я понимаю? Так вот, значит, время рассказать всем о том, что произошло вчера. — Нет! — Юнги тут же оказался перед Тэхёном и вытянул руки в стороны, преграждая путь к выходу. — Ну, хорошо, делай, как знаешь, — пролепетал Тэхён и хитро улыбнулся, включив телефон. Юнги ошалело подскочил к нему, так как увидел, как тот открывает общий чат их группы. — Ты не посмеешь! — закричал Юнги, больше не беспокоясь о том, что их услышат. Он хотел было выхватить смартфон из рук младшего, но тот снова улизнул от него. — Ещё как посмею, — прощебетал Тэхён, порхая по комнате, словно бабочка, за которой гоняется какая-то уж слишком неуклюжая кошка. — Юнги-хён, старость не радость, да? — Ах ты малец! Ну, попадись ты у меня! — заугрожал Юнги и вдруг поймал назойливый телефон, уже успевший убить половину его нервных клеток. Парень победно сжал в своих пальцах трофей, дабы какой-нибудь ужасный, раздражающий донсен вдруг не забрал его. Но радость Юнги закончилась сразу же, как он посмотрел на экран. К его неимоверному ужасу, в чате уже красовалось внушительное сообщение, которое замечаешь сразу же, как только открываешь чат: «МЫ С ЮНГИ ВЧЕРА НАПИЛИСЬ И ЗАСОСАЛИСЬ ПРЯМО В КЛУБЕ. ЭТО БЫЛО ПРОСТО НЕВЕРОЯТНО!» Да, Тэхён написал сообщение капсом, и, судя по всему, уже отправил его. Юнги тут же направил свой убийственный взгляд на младшего. Тот лишь пожал плечами и довольно улыбнулся. У Мина вдруг кулаки зачесались. Но портить такое прелестное личико он всё равно не собирался. От менеджеров влетит. — Юнги-Юнги-Юнги, испугался? — Тэхён, гадко улыбаясь своей широкой улыбкой, забрал свой телефон из чужих рук и внимательно посмотрел на ничего не понимающего Юнги. Тэхёновы глаза горели адским огнём, а внутри его головы уже танцевали свой победный танец чёртики. — Видел бы ты своё лицо! Такое напуганное! Побледнел вон даже! Не смотри на меня таким страшным взглядом! Ведь ещё не поздно изменить своё решение! — Что значит не поздно?! Ты уже отправил сообщение! — Ой, мой милый хён. Я же тебе не сказал! Я заранее приготовился к нашей поездке и уже включил «режим полёта», — Тэхён заговорщицки подмигнул старшему и захохотал в голос, увидев как вытянулось его лицо. — А это значит, что интернета на моём телефоне сейчас нет, и сообщение дойти до адресата не могло! — Тогда удаляй его быстро! — зашипел Юнги, стремительно приближаясь к отступающему Тэхёну. — А ты полетишь со мной в Японию? — Нет! — отрезал Мин. — Ох, Юнги-хён, ничему-то тебя жизнь не учит! Ты не понимаешь? Одно лишь моё движение, и я окажусь на Земле! «Полёт» закончится… И интернет, соответственно, появится! Поэтому тебе решать, будем ли мы в «полёте» или останемся на Земле разгребать появляющиеся проблемы. — Чёрт! Дьявол! — Ох, признал всё-таки! Он самый, во плоти! — Ах ты мелкий мерзавец, а ну отдал сюда! — Юнги вцепился в Тэхёна, но тот, весело смеясь, никак не отдавал своё драгоценное имущество. — По тонкому льду ходишь! Сейчас нажму ведь! Самолёты иногда очень внезапно приземляются, ты уж поверь! — А-а-а! Хорошо! Пусть будет по-твоему! — сдался Юнги, свалившись без сил на пол. И откуда в донсене столько энергии? Или это он уже слишком старый стал? Тэхён победно завопил, прыгая по комнате с телефоном в руках и пританцовывая при этом всеми своими конечностями. Юнги оставалось лишь обречённо наблюдать за этим бешеным волчком и пытаться смириться с тем, что это его возлюбленный. — Только ты это… удали сообщение. — Не могу! Мне же нужен залог того, что ты не откажешься в последнюю минуту и не отправишь меня путешествовать по Токио в одиночку. — Неужели ты сможешь жить без интернета столько времени? — Смогу! Включу интернет только после того, как мы окажемся прямо в Токио. Ни минутой раньше. — Неужто ради меня? — Только ради тебя. Ради кого же ещё? Эта поездка вся ради тебя! — Так а зачем мы всё-таки летим в Токио? — Как зачем? На свидание! Юнги сокрушённо ударил себя ладонью по лбу и застонал от безысходности. А позади него раздался радостный Тэхёнов смех, по-детски наивный и искренний. И от него вдруг стало легче. Может, Тэхён прав? Это же его жизнь и его чувства. Он имеет право любить.