Новый Непревзойдённый

— Бессмертный Яньло-ван, позвольте войти… — раздался за дверью голос.       Но ему ничего не ответили. И тогда, набравшись смелости, младший служащий дворца Бога Смерти отворил двери, открывая вид на цветущий сад. Он немного растерялся, когда не сразу приметил фигуру небожителя под деревом. Его глаза были прикрыты, а лицо полностью расслаблено, словно ничего такого и не произошло. Мужчина стоял под деревом, будто погруженный в медитацию. Его дыхание было спокойным, он был полностью поглощён моментом. В слегка закрытые глаза просачивался луч света, освещая его лицо. С виду он казался спокойным и уравновешенным, словно в гармонии с окружающим миром. Всё вокруг было непринуждённым и спокойным. Но не Бог Смерти. Атмосфера в саду была наполнена цветущими растениями и запахами весны, создавая иллюзию спокойствия и гармонии. Служащие его дворца прекрасно знали, что за этой маской, казалось, спокойствия и стойкости, скрывался их Бог, который словно помешался на каком-то «Его Высочестве»!       При других он умело вёл себя как прежде, но, как только гости уходили, Янь Ван с головой погружался в какие-то неизвестные ранее свитки и записи. Да что уж там говорить, служащие его дворца никогда в жизни не видели его таким беспокойным и обречённым!

Кто знает, откуда он достал эти записи..?

— А… Фан Шан, это ты…       Янь Ван, с чуть суженными глазами, очень кропотливо протирал клинок своего меча. Найдя откуда-то мягкую тряпочку, Бог Смерти, можно сказать, отполировывал своё оружие. Он даже не поднял глаз, когда вошёл младший служащий. Так уж сильно он был занят своим делом.       С его возвращения в Небесную Столицу, Шан Чжицзян не упускал ни малейшего шанса на хоть малейший намёк на Её Высочество. Он был словно помешан! Перебирал старые записи прошлых веков, собирал свитки, где хоть чуть-чуть упоминается присутствие Цзяо Яншэня… Делал всё, чтобы узнать больше, как Её Высочество стала… Такой.

Всей информации, что была у него, было недостаточно.

Богу Смерти казалось, что он делает недостаточно. Нужно больше.

— Яньло-ван… — склонился перед небожителем служащий. — Простите нас за столь дерзкие слова, но… В последнее время вы ведёте себя очень странно. После возвращения с задания, вы беспокоитесь лишь о «Его Высочестве». Наследный Принц Сяньлэ не подходит, Наследный Принц Юнъани тоже. Кто же он?       Юноша едва ли не ударялся лбом об землю, боясь гнева своего покровителя. Но, как ни странно, Шан Чжицзян завёл неторопливую речь: — «Его Высочество», о котором я так волнуюсь… Он был для меня… Другом..? Когда-то я пообещал ему, что всегда буду рядом, но не смог этого выполнить. Он был самым чистым и благородным человеком, которого я когда-либо знал. Он не боялся грязи, хоть и был благородного происхождения. Не боялся столкнуться лицом к лицу со смертью… Он был… Лучом света, который озарял всю мою смертную жизнь, — уронив взгляд на свой меч, небожитель продолжил. — «Его Высочество» дал мне дом, в который хочется возвращаться, семью и еду, тогда как я даже не отплатил ему за это, оставив… Дал мне всё, о чём я только мог мечтать тогда. Он был… Невероятным… —как только он договорил, Янь Ван посмотрел на служащего.       Однако лицо того как-то странно скривилось, словно осознав что-то неприятное. Тот просто смотрел на своего покровителя, а в голове пролетал целый рой странных и ненавязчивых мыслей. Однако его лицо говорило само за себя. — Хм, что-то не так? — Бессмертный Яньло-ван… Говорите, он был вам другом?       Этот младший служащий, можно сказать, был самым верным и преданным Янь Вану, и тот очень ценил того. А потому он с самого начала позволял себе немного больше, чем обычному служащему дворца. Порой они могли сойтись за чашкой чая, пока небожитель перебирал свитки. Прогуливаясь по столице, рядом с Богом Смерти всегда можно было приметить и его. Да что уж говорить, во время отсутствия Яньло-вана всем заведовал именно Фан Шан и никто иной. — Да, был…       Бог Смерти видел, как странно смутился его служащий, прикрыл рот рукой, словно что-то недоговаривая. — Тебя что-то беспокоит? — ему было интересно, что же такое хочет сказать парнишка. — Нет… Всё хорошо, — отвернув голову в сторону, Фан Шан попытался укрыться от пристального взора небожителя. А в голове у него всё громче и громче проносилась фраза «Да он же по уши влюблён!!!»       Парень, во время пребывания на земле, повстречал немало влюблённых людей. Он умел читать их эмоции. Можно сказать, был профи в этом! Ещё до того, как он попал под покровительство Бога Смерти, Фан Шан много странствовал. Побывал в самых разных местах, видел множество людей. Но среди них ярко выражались влюблённые. Любовь, как искусство… Поставь перед ним хоть сотню людей в ряд, он с восьмидесяти процентной вероятностью точно укажет на влюблённого человека. И, глядя на небожителя, Шан мог только гадать, какой же мужчина смог влюбить в себя Бога Смерти?! — Кхм… Бессмертный Яньло-ван, в последнее время вы очень заняты своими делами, однако нераспределённые души всё ещё ждут своего часа. Может быть, вам стоит отвлечься и уделить внимание своей работе?       Иногда Фан Шан мог трястись от страха за спиной Янь Вана, а порой, набираясь смелости, мог кое-где указать или даже отчитать своего небожителя. Но тот никогда не сердился на него. Не то чтобы этот младший служащий пользовался этим, но иногда применял это во благо самого же Бога Смерти.       Обессиленно закатив глаза и подняв голову вверх, к высоким веткам дерева, Шан Чжицзян устало проговорил: — Думаю, ты прав. Я ведь всё-таки небожитель… Кажется, два тысячелетия пролетели так быстро, но так мучительно. Может, стоит попросить отпуск у Небесного Владыки? — Делайте что хотите, но сперва разберитесь с делами. Нераспределённые души ждут. Бессмертный Яньло-ван, за сим позвольте откланяться. Во дворце происходит небольшой переполох в последнее время, — выставив руки вперёд и сложив кулаки вместе, Фан Шан поспешно удалился из сада небожителя, пока в голове крутились мысли самого различного рода, начинающиеся от «Бессмертный Яньло-ван – обрезанный рукав!» до «Я всего лишь что-то путаю…»       Взглянув на до блеска натёртый меч, Шан Чжицзян провёл пару приёмов им в воздухе. Его движения были отточены столетиями, а меч повидал немало. Невооружённым глазом можно было заметить, как точно и быстро он двигался, его каждое движение было подобно стае воронов, молниеносно пронёсшихся по саду. Конечно, до звания Бога Войны ему как до небесной столицы пешком, однако Бог Смерти будет куда сильнее, чем парочка духов войны. В общем, защититься всегда сможет, а больше ему и не надо.       Кто в здравом уме полезет с ним в драку? Да и кому это надо?       Неспешно войдя обратно во дворец, Шан Чжицзян, предварительно срезав с дерева одну веточку, наглухо запер проход в свой драгоценный сад, прижимая срезанную веточку к груди. Спокойно пройдясь по коридорам, Бог Смерти без каких-либо проблем добрался до своего кабинета. По пути ему встречались чем-то встревоженные младшие служащие, которые бегали по всей обители небожителя. Кажется, Фан Шан упоминал, что во дворце небольшой переполох… Его, возможно и беспокоил этот «переполох», но его самый верный младший служащий так давно служит ему, что небожитель уверен, что тот разберётся сам и без его участия.       Краем глаза заметив какого-то испуганного служащего, Яньло-ван быстро попридержал его за плечо, из-за чего тот едва ли не взлетел от неожиданности.       Стараясь выдавить из себя как можно менее зловещее лицо, Бог Смерти ласково спросил: — Постой, куда ты идёшь?       Но, как только младший служащий заглянул в лицо небожителя, его сердце упало в пятки. Мало того, что тот смотрел на него со зловещей улыбкой, так ещё и крепко сжал плечо, из-за чего оно начинало изнывать от боли. Шан Чжицзян отчётливо видел, как быстро синеет лицо парнишки, и отпустил того.       Только стоило ему ослабить хватку, как тот в страхе убежал, сверкая пятками. Неуверенно кивнув вслед: — И-ик! Бессмертный Яньло-ван, кто-то сжёг Ваш храм вблизи горы Юйлунсюэ!!!       Служащий мигом скрылся за первым поворотом, выведав всю правду, которую ему поручили хранить в тайне. Теперь он точно не сможет посмотреть в глаза Фан Шану!       Устало потерев переносицу, Бог Смерти удручённо вошёл в свой кабинет и затворил дверь на замок изнутри. Он бы очень не хотел, чтобы в какой-то момент его отвлекли от дел. Конечно, сжигание храма божества — важное дело, требующее внимание. Однако сколько раз за всю свою жизнь он видел, как горят храмы, святилища и монастыри разных небожителей? И сколько раз каждый собственный сгоревший храм столь сильно беспокоил Яньло-вана? Самое обычное дело. Новые постаменты божества возводятся, старые благополучно забываются и уничтожаются. Он уже привык.       В абсолютной тишине были различимы лишь шаги и шелест одежд божества. Шан Чжицзян нисколько не сомневался в Фан Шане и столько же доверял ему, как своей правой руке. А потому небожитель мог спокойно завершить все свои дела и, как равноправный житель небесной столицы, попросить у Небесного Владыки маленький отгул на пару дней.       Бог Смерти хотел бы спуститься в мир смертных и выведать историю становления Непревзойдённого Князя Демонов, Багрового Отблеска В Отражении Зеркал. Заодно, если останется время, рассмотреть ситуацию с сожжённым храмом. Однако, это уже как получится.       Когда он начал перебирать книги жизни людей, на его лице отразилась тень скорби, он внимательно разглядывал страницы жизненных историй. Среди них он обнаруживал души, которым предстояло начать новый этап в служении, исправляя свои ошибки и находя смысл в новых испытаниях. Другие же были обречены пройти через великие испытания на кругах ада, очищаясь от грехов и искупая свои проступки.       Среди благородных миссий и жутких испытаний, он справедливо распределял судьбы, направляя каждую душу на путь, который он считал наилучшим для их духовного развития. В его руках лежала ответственность за проведение кармической справедливости и помощь в процессе очищения душ.       И под этим благородным видом Бога Смерти скрывалась незыблемая воля и строгий суд, который неизбежно ожидал каждую душу после окончания земного пути. Каждое решение Яньло-вана было непоколебимо и обосновано, ведь лишь он знал истинную сущность каждого человека, и лишь ему одному дана власть вершить суд не только над людьми, но и над высшими существами.       Внезапно, его внимание привлекла одна из книг жизни. Было видно, что она довольно потрёпана временем, видимо, душа уже довольно старая. Янь Вана, можно сказать, не волновали все эти души. Уж сколько он их за всю свою жизнь повидал… Однако именно эта привлекла к себе внимание…       Прочитав пару страниц, Шан Чжицзян чуть опустил взгляд. Снизу, обычно, писались прошлые перерождения души, если душа не молодая. Именно одно из прошлых перерождений этой старой души заставило его дрогнуть…

«Ху Лецаи»

— Тётушка Ху… — с изумлением распахнув глаза, сказал он.

Он помнит.

      Безродный мальчишка того времени запомнил каждого, кто хорошо обходился с ним. Даже спустя два тысячелетия он с теплотой вспоминает не только Её Высочество, но и женщину, что радушно приняла его как родного. Сейчас он могущественный Бог Смерти, Повелитель подземельного мира, Яньло-ван, но, будь здесь сейчас она… В её глазах он бы так и остался тем несносным юношей, что всегда ходил за Её Высочеством…       Шан Чжицзян нежно коснулся страницы и мысленно вернулся в то время. Он мечтал снова бегать, учиться, гулять с Её Высочеством, помогать Тётушке Ху… Всё это была его юность, наполненная радостью и воспоминаниями.       Прошло две тысячи лет. Всё изменилось. Королевство пало, его семью разбросало жизненным ветром. Она… Она была далеко. И он сам тоже изменился.       Шан Чжицзян грустно смотрел на страницу. Смотрел на то время, которое никогда не вернётся.

Они уже никогда не смогут собраться как прежде.

— Тётушка Ху, кажется, ваш путь подошёл к концу? — с горькой ухмылкой, Бог Смерти сосчитал все прожитые жизни. Осталось последнее перерождение… — Вы так долго ждали нас, простите… Я неудачник, который даже не может пообещать вам, что приведу Её Благородное Высочество. Но обещаю, я сохраню вашу книгу жизни.       И не важно, что сам Яньло-ван общается с воздухом. Для него это был повод высказать всё, что было на душе. Потому что сейчас его может понять только она. Шан Чжицзян никому так не доверяет, как Ху Лецаи и Юнь Циу. Через что только они не прошли вместе… — Тётушка Ху… Я запутался. Мне бы сейчас как раз не помешал ваш дельный совет, — опустив голову на стол, небожитель устало прикрыл глаза. — Знаете ли… Её Высочество… Я до сих пор не могу поверить в то, что она выжила. Ах, ну, как сказать выжила… В тот роковой день… Я смутно помню, что было после того, как меня проткнули. Помню лишь её лицо. Оно… Было грустным, — Бог Смерти едва ли шевелился, он словно улёгся спать прямо на стол и лишь очень странно продолжал разговаривать сам с собой. — Но когда мы встретились совсем недавно… Я не понимаю её. Я совсем не узнаю Её Высочество… И, похоже, она меня тоже не узнаёт… Столько лет прошло, я столько не успел сказать ей тогда, а сейчас и подавно поздно. Я даже не уверен, помнит ли она вообще что-нибудь из прошлого. Как мне вернуть ту самую Её Высочество из прошлого? Я не знаю… — захлопнув книгу жизни, Янь Ван удручённо выдохнул.

«Тётушка Ху, вы нужны нам как никогда прежде…»

      Ещё ни разу за все две тысячи лет Бессмертный Яньло-ван никогда не просил отгул у Небесного Владыки, так что тот мог со спокойной душой отпустить небожителя немного отвлечься от небесных дел. Все эти столетия Бог Смерти усердно трудился во благо людям и небесной столице, и он заслужил свой «маленький отпуск».       Изначально, Шан Чжицзян хотел выпросить у Цзюнь У хотя бы недельку, однако Владыка оказал милость трудолюбивому небожителю и разрешил тому отдохнуть целых две недели. Всё-таки заслужил.       Но, несмотря на это, в планах Бога Смерти не было так долго задерживаться. В лучшем случае все его дела на земле не отняли бы у него даже трёх дней, но, раз выпала такая отличная возможность, теперь он может неспеша, всё более подробно разузнать.       Небожитель достаточно долго перебирал записи прошлых столетий в поисках подсказок и наткнулся на одну интересную деталь. Он всё ещё помнил того необычайно красивого и очень загадочного юношу. Особенно чётко ему запомнились рога, что были похожи на драконьи, и хвост. Сопоставив происшествие на горе Юйлунсюэ, произошедшее около шестисот лет назад, Шан Чжицзян понял, что тут не всё так просто. Конечно, он сразу понял, что этот юноша не совсем обычный, однако в небесной канцелярии записей о драконах было крайне мало, чтобы делать каких-либо выводы. Бог Смерти должен самолично узнать об этом. Как раз рядом, у подножья, был сожжён один из его храмов.       Пламя горевшего храма не угасало целые сутки, а когда же удалось потушить пожар, люди увидели постамент божества с обезглавленной головой. Всё выглядело так, будто кто-то специально снёс голову небожителю и поджёг храм.       Это дело тут же придали огласке, однако виновника происшествия так и не удалось найти. У деревни было слишком мало средств на восстановление храма, а потому на этом месте так и остался сгоревший храм. Крыша обвалилась самой первой, а вовнутрь затекла вода во время недавнего дождя. Уже никто не зажигал свечи в храме во благо своих почивших, никто не зайдёт туда помолиться.       Прихватив с собой мешок цянькунь и меч Сыван, Шан Чжицзян спустился с небес. Изначально, он планировал подняться на саму гору Юйлунсюэ, но решил ненадолго остановится у подножья. Всё-таки, ему стало жаль Фан Шана, а потому первым делом ему следует разобраться с ситуацией сожжённого храма.       Расспросив местных жителей о ситуации, небожитель никак не продвинулся в своём расследовании. Каждый отвечал, что видел только как горел сам храм и не более. Даже не было никакой подозрительной личности, что теоретически могла поджечь его. День к тому времени, как Бог Смерти расспросил чуть ли не каждого в этой деревне, близился к концу. С закатом Шан Чжицзян дошёл до самого храма, переждать ночь. Но, когда он поднялся на вершину, небожитель услышал какой-то посторонний шорох в ближайших кустах. Однако, как только он подошёл к источнику звука, из куста медленно вышла чёрная кошка. Уже успев вынуть меч из ножен на цинь, Бог Смерти опустил руку с меча, удостоив чёрного кота безразличным взглядом.       После того, как небожитель вернулся в храм, он открыл обгоревшие двери и вошёл в своё святилище. Там, как и рассказывалось, на постаменте божества он обнаружил статую с оторванной головой. Похоже, кто-то с целью осквернения обезглавил небожителя, покушаясь на его священное величие и власть.       Проведя пальцами по уголькам деревяшек, небожитель применил заклинание, скрывающее его присутствие. Усевшись в менее сгоревшую часть, Шан Чжицзян сложил ладони в печать и создал защитный барьер вокруг себя, отгородившись от мира внешних влияний. Затем он закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию, очищая ум и душу.       Ночной ветер, будто хранитель старого сгоревшего храма, тихо шептал свои загадки, смешивая их с шуршанием зелёных листьев и журчанием далёкой речки. Все эти звуки образовывали удивительную симфонию, словно голоса духов старых времён, объединённые в едином хоре. Но среди этого богатого звукового пейзажа особенно выделялся один голос, пронзительный и могучий, словно призывающий разгадать тайны этого волшебного места.       Однако небожитель этого не слышал, он был целиком и полностью погружён в глубокую медитацию. Звуки внешнего мира были для него словно в вакууме. Бог Смерти и не сразу почувствовал, что в храм пришёл кто-то. На нем была чёрная мантия, а из-под капюшона выглядывали пряди серебристых волос. Однако тот человек не задержался надолго в храме, спустя пару минут разглядывания обезглавленного божества, неизвестный покинул помещение. Он не оставил никакого следа, а его движения были почти что беззвучны.       С рассветом, никак не продвинувшись в своём расследовании, небожитель принял решение отложить это дело в дальний угол и заняться своими делами. Покинув храм, Шан Чжицзян, кинув последний взгляд на постамент божества, выдвинулся в сторону подъёма на Юйлунсюэшань. Это была длинная лестница, словно ведущая на небеса.

Возможно, там он сможет найти ответ хотя бы на несколько своих вопросов.

      Чего точно не ожидал небожитель, так это то, что, как только он поднимется на гору, на него вылетит меч. Не успев среагировать, Шан Чжицзян кое-как увернулся от острого лезвия, но сталь полоснула по плечу, оставив глубокую рану. Внимательно оглядываясь по сторонам, Бог Смерти сосредоточенно извлёк из ножен свой меч Сыван и выставил его перед собой настороженно. Несмотря на все усилия небожителя, он не обнаружил присутствия потенциального врага, способного атаковать его.       Внезапно, из-за спины снова полетел меч, и на этот раз он с трудом успел перехватить атаку. Столкновение двух стальных клинков раздалось звонким лязгом, напоминая о непредсказуемой опасности, которая могла подстерегать его в самый неожиданный момент.       Меч улетел в неизвестное направление, оставив Шан Чжицзяна недоумевать.       Но небожитель недолго отдыхал. В этот раз вылетел не только меч, но и его хозяин. Это был тот самый человек, чьё присутствие не заметил небожитель в храме. На нём всё также была чёрная мантия с капюшоном. Однако те серебристые волосы Шан Чжицзян мог узнать из тысячи, потому что во всей поднебесной есть только один обладатель пепельных волос.

Это был тот юноша из Зазеркального Хребта.

      Удивлённо вскинув бровь, Шан Чжицзян отразил первый удар мальчишки. Удары мечей звучали резко и беспощадно в тихом месте на вершине горы. Ещё никогда прежде они не сталкивались в равном бою. Не считая тот раз, когда небожитель трусливо убегал от юноши. Однако в этот раз в руках Байлянь-хуавана была не лоза или двуручный меч, а простой заклинательский меч.       Бог Смерти не принимал на себя агрессивную роль, а лишь отражал атаки своего оппонента. Тянь Тан действовал с невероятной решимостью, его удары излучали ярость и мощь. Его лицо было одновременно и сосредоточенно, и полно ненависти. Первый, второй, третий удар — он наносил с неимоверной скоростью и силой. Шан Чжицзян скрупулёзно выжидал подходящего для себя момента, изучая при этом технику боевого мастерства юного мастера меча.       Их движения были столь быстрыми, что глаз не успевал следить за ними. Мечи искрились от столкновений, создавая впечатление, будто воздух сам загорается от их страсти к бою.       Высоко взмахнув своим мечом, небожитель направил атакующие удары в сторону юного бойца. Однако парнишка с лёгкостью отразил их, словно вода, и, будто танцуя с мечом, перенаправил их обратно на небожителя. Эта техника ведения боя напомнила ему кое-кого…

Его Высочество…

У этого Байлянь-хуавана был хороший учитель…

      Однако у этой техники есть свои недостатки. Даже спустя две тысячи лет он помнит, что вести затяжные бои таким способом крайне тяжело. В те времена, когда они, с Его Высочеством, сталкивались в тренировочном бою, Его Высочество Наследный Принц быстро выдыхался, а его сила и выносливость оказывались на грани исчерпания. Тем не менее, тот не сдавался, он продолжал тренироваться и усердно работать над своими навыками, стремясь преодолеть свою слабость и достичь невероятной силы. Потому и Его Высочество не любил вести затяжные бои. Его страсть была в быстрых, но крайне яростных поединках.       В этот раз Богу Смерти нужно лишь подождать.       И, как оказалось, не зря. Уже спустя палочку благовоний, скорость Байлянь-хуавана начала угасать, словно золотая звезда на закате. Его удары потеряли прежнюю агрессивность, а точность попадания стала колебаться. Юноша изо всех сил продолжал сражаться, несмотря на иссушающую его усталость, и каждый новый удар казался тяжелее предыдущего. Его меч, словно обладая собственным разумом, стал подобен огромному грузу, затрудняя каждое движение и требуя от юноши всё новых и новых усилий.       В этот раз Янь Ван не стал применять меч против ученика Его Высочества. Избрав благоприятный момент, он быстро ушёл за спину юноше и ловко ударил по сонной артерии, в результате чего тело мальчишки мягко скользнуло вниз, словно покорная тень в танце света.       С самого начала Шан Чжицзян не был настроен враждебно по отношению к юноше. Да и бой, казалось, слегка утомил его. Звон лязга стали был столь оглушительным, что эхом раздавался до самого подножья. Здесь слова были излишне.       Уложив бессознательное тело на землю, небожитель вытянул меч из руки Тянь Тана, отложив его в сторону. Ему бы очень не хотелось при пробуждении вновь вступать в схватку. — И что же это было…       Для Шан Чжицзяна было удивительно то, что этот мальчишка смог устоять так долго, при этом почти не теряя эффективности. Казалось, их мастерство владения меча было равным. Он упорно тренировался в течение двух тысяч лет и ему было очень интересно, сколько же лет этому юноше. Чтобы достичь такого мастерства необходимо тренироваться в течение столетий. — Сколько же ему лет?       С удивлением Бог Смерти наблюдал за профилем Байлянь-хуавана в покое и признал, что его внешность была поистине ослепительна. Цветовая гамма, с которой был выдержан этот существенно отличный от человеческой красоты облик, поражала воображение.       Погружённый в молчание горной вершины, Шан Чжицзян пристально следил за каждым шорохом, ожидая пробуждения юноши. Одновременно с этим он извлёк из складного мешка цянькунь свиток, в котором запечатлены записи о драконах. Пальцы его ловко развернули лёгкую ткань, открывая перед глазами сказания и легенды о них.       Однако записи переплетались между собой. Где-то писалось одно, а где-то это опровергалось — в общем, ничего дельного это не принесло. Удручённо вздохнув, небожитель, кинув внимательный взгляд на юношу, обратно завернул свиток. Единственное, что он понял, так это то что Байлянь-хуаван действительно оказался представителем драконьего рода, а это была крайне редкая разновидность существ. Шан Чжицзян прекрасно знал, что драконы – довольно сильные существа и обладают огромным могуществом. Но записей о них, к несчастью, крайне мало даже в огромной небесной канцелярии. Теперь у него была цель расспросить его о Его Высочестве.

Ему нужно было узнать всё, что может быть связано с Его Высочеством.

      Небожитель не хотел связывать дракона, хотя и мог. Он лишь понадеялся на то, что тот будет более покладистым, если его слегка припугнуть. К тому моменту, как он дожидался пробуждения, начался рассвет. Где-то вдалеке, среди низин, солнце начало выглядывать из-за горизонта, освещая небо в ярко-красные тона. Постепенно лучи солнца стали занимать всё большую территорию и наконец достигли до места, где сидел Шан Чжицзян. Свет пробился через небольшую пелену тумана и осветил всё вокруг.       Сзади послышались шорохи одежд, и небожитель быстро вернул взгляд на юного дракона. Тянь Тан начал медленно приходить в себя, его тело всё ещё было вялым, а сознание немного спутанным. Он понял, что спал довольно долго и теперь чувствовал сильную слабость. Голова немного кружилась, а глаза не хотели открываться. Он пытался вспомнить последнюю секунду перед бессознательным состоянием и только сейчас осознал, что находится на земле рядом с врагом. — Только посмей подойти! Да я на тебе живого места не оставлю!!! — яростно закричал он, отползя на пару чи. В его голосе чувствовалась хрипотца. — Кх... Настоящий воин никогда не поступит так подло! Вот шифу бы те... — Стоп! Стоп! Стоп! — резко прервал его Бог Смерти.       Тупо уставившись на небожителя, поднявшего весь дворец на уши и из-за которого пострадал шифу, Тянь Тань замолчал. Он вёл себя как ребёнок, которого отчитывает взрослый за непослушание. Он не знал что сказать, а язык будто приклеился к нёбу. — Я не желаю с тобой сражаться. А теперь послушай меня, мне жаль, что я устроил такой шум в вашем дворце. Однако у меня были свои причины на это. — Да из-за тебя моему шифу было плохо! Как ты смеешь такое говорить! — быстро подскочив на ноги, Тянь Тан огляделся в поисках своего оружия, однако оно, к сожалению, было очень далеко. — У меня есть интересное предложение. Мне нужно знать всё о Его Высо... О Непревзойдённом демоне, Багровый Отблеск В Отражении Зеркал, Цзяо Яншэне. Всё, что ты знаешь о нём. Взамен могу предложить всё, что захочешь. — Я тебе ничего не расскажу про шифу. Можешь уходить, мне нужно закончить свою тренировку. Иначе я за себя не отвечаю, — нахмурив брови, процедил юноша.       Потерев переносицу, Шан Чжицзян понял, что спорить с ним нет смысла. Поэтому он решил перейти к более радикальным действиям: — Послушай сюда, я – Бессмертный Яньло-ван, Бог Смерти. Мне твои угрозы ничего не стоят. Тем более, когда передо мной такой сопляк, как ты. Или ты рассказываешь мне всё про Цзяо Яншэня, или мы вместе отправимся на небеса, где над тобой будут вершить суд. И уж поверь мне, в драконов мало кто верит.       Тянь Тан не на шутку перепугался. Он был напуган тем, что его главный секрет могут рассказать, потому что он не хотел, чтобы его тайна была раскрыта перед всеми, что могло вызвать у него очень много неприятных последствий. Ему было трудно контролировать своё беспокойство и чувство тревоги. Глубоко внутри он ощущал чувство страха и желания защитить свой секрет любой ценой.       Тем временем Шан Чжицзян был доволен своей работой, потому что увидел смятение на лица юноши. — Я мало что знаю о шифу. Но пообещай, что всё, что я скажу, не уйдёт дальше. Я не хочу, чтобы шифу пострадал. Из-за вас, небесных чиновников, у шифу теперь втрое больше работ. И именно из-за вас он так страдает. Я не могу в полной мере сказать, что тебе доверяю. Но ты друг того, к кому более благосклонно относится мой шифу, — уныло опустив голову, прошептал Тянь Тан.       Он был словно как зверь, попавший в капкан. Ему не оставалось другого выхода, кроме как безропотно сдаться и раскрыть информацию. Тянь Тан сжал кулаки, чувствуя напряжение в каждой клетке своего тела. Взгляд его стал острым, словно клинок, готовый ударить в самое ближайшее время. Вокруг царила напряжённая тишина. Ему было ясно, что игра окончена, и теперь он должен выбирать: либо пасть, либо выдать информацию про шифу. С тяжёлым вздохом он понял, что решение уже принято за него и осталось лишь смириться с этим фактом. Его гордость была сломлена, но в его глазах всё ещё горел огонь непокорности. — Что именно тебе нужно узнать? — Всё, что связано с его прошлым, —твёрдо отчеканил небожитель — Прошлое шифу? Даже я не знаю его. К сожалению, шифу не любит говорить о прошлом, — покачав головой, ответил юноша. — Почему ты так старательно пытаешься узнать о его прошлом? — когда он поднял взгляд, он обратился к нему с вопросом. Никакая деталь не ускользнула от его внимания: лицо собеседника, выражение его глаз, тон его голоса. — Считай меня его старым другом…