С ног на голову

Егор прошёл мимо спящей консьержки, поднялся на бесшумном лифте на свой этаж, вошёл в тёмную прихожую и щёлкнул выключателем. Под неярким светом минималистичной люстры он бросил в нишу шкафа ключи от машины и телефон, скинул кеды и свернул в ванную, где сел на холодный бортик и задумался. Мысли его странным образом крутились вокруг Льва. Егорка на несколько минут серьёзно выпал из реальности, машинально вымыл руки, скинул с себя одежду и в одних трусах прошлепал на кухню. Здесь царил поразительный беспорядок: повсюду валялась немытая посуда, мусор, пустые бутылки, коробки от пиццы и прочая дребедень, оставшаяся после недавней весёлой тусы с друзьями. Отец подарил Егору эту квартиру на окончание школы, лишь бы побыстрее спихнуть сыночка с глаз своих долой. Егор сперва до чёртиков обрадовался, но за два летних месяца успел вдоволь хлебнуть всех прелестей самостоятельной жизни. Служанки к хате не прилагалось, поэтому убираться приходилось самому, а ежедневные вечеринки оказались делом весьма утомительным, поэтому Егор быстро их свернул и последнее время приглашал в квартиру лишь близких людей, которых оказалось не так уж много. Горька вздохнул, достал чёрный пакет и принялся собирать раскиданный мусор. Мысли его, сделав виток, снова вернулись ко Льву, и он подумал, что тому наверняка не приходится заниматься домом, потому что за него все делает мамаша. — Вот же долбоёб… Я, блять, кринжую с этого типа. Живёт как сыр в масле, всё у него есть, и работа, и квартира, и даже мама жива, а какого-то хрена нос воротит. Хотя… Откуда знаешь, что у него там в душе, — бормотал Егор, открывая кран и намыливая первую тарелку с чем-то очень сильно присохшим. — Блять, надо у папани попросить посудомойку. Пусть раскошелится. Я поступил в экономический, как он хотел, имею право на подарок. Если он решил купить меня, то по крайней мере пусть делает это качественно. Егорка с трудом отмыл блюдце и задумался, с какой новой локации можно прыгнуть в следующий раз. Канал нуждался в постоянном пополнении контента, чтоб не терять подписчиков, и Егор всё время продумывал, чем бы необычным поразить своих зрителей. Он считал, что убивает сразу двух зайцев: занимается любимым делом и самореализовывается, хотя, по-честному, просто привлекал к себе внимание, которого ему так не хватало от отца. Сумасшедшие экстремальные прыжки на грани отзывались в груди жутковатым холодком и до странного приятной мыслью, эдаким реверансом в сторону папы: вот разобьюсь, и тогда-то ты увидишь, что без меня тебе плохо. Одно время Горька серьёзно хотел показать в прямом эфире свою смерть, но потом случайно увидел ролик, где парень вздёрнулся на камеру, одумался и сейчас кривился при одной мысли о самоубийстве и вообще решил снизить опасность своих выходок для жизни, в противовес добавив им яркости и эпатажа. Разобравшись кое-как с посудой, Егор взял телефон, лёг в комнате, тоже не очень прибранной, на диван и открыл чат. Макс, одноклассник, человек, которого он называл своим лучшим другом, кинул гневную голосовуху, из которой следовало, что Егор сам трус, раз не довёл пранк до конца, а потом вообще ливнулся куда-то вместе с этим самым неудачником Лёвой. Егор вздохнул и попытался что-то объяснить Максу, но тот слов будто не понимал. — Да и пошёл ты на хуй! — взорвался Егор и совсем разругался со своим бэст френдом. Со злости он чуть не отбросил телефон, но передумал и вдруг написал Лёвке вконтакте: Как у тебя дела? Мама не заругала? *это сарказм, если чё* К удивлению Егора, Лёва ответил почти сразу.

Тебе-то что?

Отстань от меня.

Не хочу. Это слишком изи. Егор, особо не задумавшись, отправил это сообщение, потом перечитал и решил удалить, но не успел.

Да? А тогда, может… Встретимся в том баре?

Глаза Горьки полезли на лоб, он продемонстрировал жест «рукалицо» и отчаянно захотел плюнуть Льву в лицо какую-нибудь грубость. Как можно быть таким бесхребетным? То отстать просит, то встречу назначает… Егор хмыкнул и написал: Ок. В субботу в 22.00. Лёвка прочитал полученное сообщение и почувствовал, что ждёт этой встречи сильнее, чем в детстве ждал нового года. Его очень задевало то, каким слабаком и лузером предстал он перед Егором, и Лев твёрдо решил выяснить, какие скелеты спрятаны в шкафу у самого безбашенного джампера. И не просто узнать, а заставить его признаться в своих слабостях. Ну правда, почему один Лёвка-то должен страдать? Да, Егор ещё совсем мальчишка, но наглости ему не занимать. И только один вопрос всё тревожил Льва и никак не давал покоя, днями и ночами ворочаясь в сознании: почему Егор остановился? Почему подал ему, Лёве, руку, прогнал своих друзей и даже хотел отвезти в бар? Просто испугался или…? Промаявшись до выходных, в субботний день он, смеясь в голос над самим собой, выбрал в своём гардеробе футболку с самым модным современным принтом, и ровно в десять перешагнул порог бара. Он покрутил головой, изучая, как дикий зверь, повадки людей, среди которых оказался, и приткнулся за деревянной стойкой в углу. Приглушённый свет и негромкая музыка придавали заведению уютности, и Лев чуть расслабился, но пальцы всё равно дрожали, а отрепетированные слова комом застревали в горле. Для храбрости Лев взял себе виски со льдом и залпом осушил стакан, морщась и стараясь не дышать. Алкоголь приятно обжёг пищевод, окутывая сердце и разум спасительным теплом, и Лёва выдохнул уже спокойнее. Егор опоздал на полчаса, и, когда Лев уже подумал, что он не придёт, небрежно сел рядом, выразительно глянул на стакан и спросил: — Ты же не пьёшь? — Иногда можно, Егор, — Лев с непонятным удовольствием залюбовался тонкими гибкими пальцами, которыми Горька сжимал свой бокал, и, абсолютно внезапно, раскатистым звучанием его имени. На губах Льва поселилась неосознанная улыбка, но тут же исчезла, потому что сам Егор казался задумчивым и расстроенным. — Что-то случилось? — спросил Лёва через пару минут тягостного для него молчания. — Нет, — Егор не собирался делиться своими проблемами, и Лев вздохнул. Долгое время они молча сидели, пили и не предпринимали больше никаких попыток разговора. Лёвка хотел уже гордо встать и уйти, но понял, что его неудержимо клонит в сон. Алкоголь оказывал на него странное влияние: вместо веселья Лёвка погружался в состояние, близкое к трансу, надолго залипал на что-то, а после чего засыпал. Особенность организма была не самой приятной, но другого состояния опьянения Лёвка не знал. — Эй, дядя! Лев то есть. Ты чего тут? — удивился Егор, когда наткнулся на бессмысленный взгляд своего визави. — Уже накидался? Ну и что делать с тобой? Пошли, посажу на такси. — Не хочу, — возразил Лёвка, встал и качнулся. Егор заулыбался и вдруг предложил, потому что, признаться, тоже не хотел оставаться один: — Го ко мне? У меня своя квартира. Поговорим хоть. Ты же этого хотел? — Поехали, — Лёва кивнул, старательно делая вид, что трезв как стеклышко, и это выглядело жутко смешно. — А ты тот ещё мажор. Даже квартира есть. Откуда бабло? Заработал своими прыжками? — Нет. Отец подарил, — Егора рядом с довольно беспомощным Львом потянуло отчего-то на откровенность. — Он покупает мне всё, что попрошу, лишь бы я не мозолил ему глаза. Не мешал, блять, жить! Лев почуял в словах Егора такой холод горечи и печали, что положил руку на плечо парню и прижал к себе. — Вот оно как… Егор усмехнулся, но не стал сбрасывать тёплую руку. На такси они добрались до дома Егора, и расположились в комнате. В тепле квартиры на мягком диване Лёвке ещё сильнее захотелось спать, но он пересилил себя и спросил у пацана, который искал пульт от телевизора: — Почему ты вернулся за мной? Ну, там, в башне. — Зассал, что ты прыгнешь, а мне потом отвечать, — Горька увидел кончик чёрного пластика в аккурат под бедром Лёвы и склонился, чтоб вытащить пульт. Лёвка воспользовался удобным моментом, дёрнул Егора за руку, усадил рядом с собой и повернулся к нему лицом. — И всё? — протянул он с разочарованием. Егор уже почти кивнул, но всмотрелся в Лёвкины тёмные глаза и сказал честно: — Видимо, нет, не всё. Из-за тебя на меня друзья агрятся теперь. Ещё и в комментах хейтят. — Жалеешь? — Лёвка кое-как уловил суть и зевнул, задавая вопрос уже почти во сне. Егор медлил и ответил лишь тогда, когда тот закрыл глаза и засопел. — Нет.