С ног на голову

Громкий, переливчатый и непривычный слуху дверной звонок выдернул Лёвку из удивительно сладкой сонной неги и заставил смутиться. Лев быстро понял, что уснул на диване в квартире Егора, и от этого на душе стало поганенько. «Мало того, что перед прыжком разнылся, так ещё и показал ему, что пить не умею и валюсь с пары рюмок… Бля… Нахер я вообще назначал эту вторую встречу… » — пронеслось в гудящей башке, и он сел, морщась и потряхивая головой. В прихожую из другой комнаты прошлепал Егор, и Лёва услышал, как он с кем-то здоровается. — Вот, Егор Станиславович, самая лучшая модель. Установщик приедет днём. Эй, аккуратнее там заносите! — Хорошо. Спасибо, Слава, — ответил Егор. — Отцу что-нибудь передать? — Не надо. Я сам ему позвоню, когда придёт время. Лёвка подождал, пока разговоры стихнут и хлопнет входная дверь, и пошёл искать туалет. Санузел оказался в стандартном месте между прихожей и кухней, и Лёва побыстрее скользнул туда. Увидев зеркало, он долго смотрел на своё помятое отражение, потом умылся ледяной водой, вытерся единственным висевшим тут жёстким полотенцем, вышел и заглянул на кухню. Егор сидел на корточках возле новенькой посудомойки в окружении пенопласта и картона разорванной коробки, и листал что-то в телефоне. Лёве хорошо было видно его лицо, злое и напряжённое, и он не выдержал и присел рядом. — Егор… Что с тобой? — Со мной? Ничего… — опять отпёрся Егор и прислонился к стене голой спиной. — Ты как? Голова болит? Он как-то вымученно улыбнулся и неожиданным движением протянул Льву айфон. — Почитай. Про тебя там тоже пишут. Лёва глянул на экран и охнул. В комментариях к последнему видео развернулась настоящая война. Те люди, которые ещё недавно преклонялись перед Горькой, теперь со всех сторон поливали его грязью, оскорбляли и всячески унижали, нарочно находя поводы и даже выдумывая их. — Горь… — Льву вдруг стало так жаль пацана, что он тем же движением, что вчера, прижал его к себе за плечо. — Глупость сейчас скажу, но… Не обращай внимания. Перебесятся. — Я пытаюсь. Знаешь, эти прыжки и этот канал — единственное, что приносило мне удовольствие в жизни. А сейчас… — Не вздумай сдаваться, — Лев стиснул зубы и крепче обхватил дрогнувшего Егора, который вроде хотел отстраниться, но передумал. Он почувствовал себя будто под защитой, усмехнулся сам себе и сказал: — А я сниму для них такой видос, что они все заткнутся. Только мне нужен оператор, а френды… Видишь, кем они оказались, суки… А из-за чего? Просто от того, что я… Ха, вошёл в твоё положение и не стал стебаться. — Ты мне вчера так и не ответил… — поддержал нужную нить разговора Лёва, — почему ты это сделал? — А мне показалось, ты хороший чел. Просто потерялся как-то по жизни. А? — Да, — прислушавшись к себе, согласился Лев. — Если хочешь, я буду твоим оператором. Можно? В последнем слове прозвучала наивная детскость, как у ребёнка, который боится, что его не примут в игру, и Егор снова почувствовал себя уверенным в себе покровителем, хотя фактически был младше Льва. — Можно, — он хмыкнул, улыбнулся и добавил. — Не испугаешься? Там криповое местечко. — Нет. Надоело бояться, — Лёва повернулся к Горьке, положил руку на второе плечо и долго-долго смотрел, обжигая взглядом и не отводя глаз. — Ну что смотришь? Вкрашился в меня? С тебя станется, — Егор растерялся, но держал марку. — Чего сделал? — Лёва, у которого шумело в ушах и кружилась и без того больная голова, выцепил из слов Горьки одно незнакомое и поспешил переключить на него внимание. — Ну ты совсем дед, что ли? Влюбился, говорю, — Егор сбросил Лёвины ладони и встал. — Есть будешь? Или сразу поедем? — Куда? — Лёва смотрел на пацана снизу вверх и даже не пытался расшифровать всё то, что творилось внутри. — Видео снимать, — голос Егора слегка дрожал, и Лев не понимал, из-за чего. — Поехали, — общая цель объединила, и оба взяли себя в руки. Одевшись, они сели в Горькину машину, и там Лев взглянул на свой телефон. — Мама названивала… Потеряла, что ли, меня. — Перезвони, — пригвоздил Лёвку взглядом Егор. — Она переживает. Ты же её сын. Если б моя мама была жива, я бы ей звонил хоть каждый час… — А ты тогда позвони отцу, — вдруг сказал Лёва. — Скажи спасибо за подарок. — Я уже написал ему в ватсапе, — Егор засопел, как обиженный мальчишка, и Лев вздохнул. Горька был таким разным. Иногда очень мудрым, как пожилой старик, а иногда дерзким и упрямым, как трудный подросток. Такие сочетания невероятно импонировали Лёвке. Он задумчиво посмотрел в окно, где мелькали знакомые кварталы, и набрал мамин номер. — Привет, мама. Я встретил знакомого. Да, всё хорошо. Конечно, я позавтракал, — Лёвка закатил глаза, и Егор бесшумно рассмеялся. — Пока. Вечером приду. — Зачем ты врёшь матери? — всё ещё смеясь, спросил Горька. — Чтоб её не расстраивать, зачем же ещё, — пожал плечами Лев и осторожно поинтересовался. — А твоя мама давно умерла? — Пять лет назад, — помолчав, всё же сказал Егор. — Рак. — Мне очень жаль, правда… Горька ничего не ответил, и Лев поскорее сменил тему. — Куда мы едем? — Недалеко от города есть железнодорожный мост через реку, — Горька погрустнел, и всю оставшуюся дорогу они молчали. Егор думал о чем-то своём, а Лев переживал и клял себя за то, что заговорил на тяжёлую тему. Гор оставил машину на пыльной обочине возле леса, через деревья повёл Лёвку к началу моста и встал на щебенистой насыпи. Небо затянули синеватые тучи, а с севера подул неприятный пронизывающий ветер, наполненный сыростью от реки. Лёва чуть поёжился и сунул руки в карманы джинсов. — Я заберусь на самый верх, — Егор указал на макушку полукруглой железобетонной конструкции, ржавой и изрисованной граффити, — спрыгну оттуда на проезжающий товарняк, а потом с него нырну в воду. А ты снимай. Держи. — Горька… — выдохнул Лев, взял видеокамеру и содрогнулся от страха. Не за себя, за этого безумного идиота. — Это же самоубийство! Ты смотри, тут ещё электропровода! А если их заденешь! — Зато обо мне заговорит весь интернет, — глаза Егора горели азартом, и он, закрепив на голове GoPro, взбежал наверх и ловко, как обезьяна, покарабкался по наклонной балке ввысь. Лев постоял пару секунд в ступоре, а потом вцепился в ступню Егора, чуть не сдернув с него кроссовок. — Слезай! Не пущу! — Обосрался? — вывернул шею Горька и показал язык. — Идиот, я же не за себя, а за тебя боюсь, — виски Льва пульсировали, рискуя взорваться, а перед глазами вставали красочные картины Егоркиного трупа. — Горька, прекращай! Ему удалось с превеликим трудом стянуть парня вниз, но Егор не хотел сдаваться и отчаянно дрался, вытолкав Лёвку на рельсы, которые уже начали дрожать. Из-за пригорка показался поезд, и ошалевший машинист со всей силы даванул на гудок, завидев сумасшедших людей буквально в паре сотен метров. Лев кое-как столкнул Егора с железной дороги в сторону, а сам не удержался на краю между двумя пролётами ограждения и полетел в воду. Сердце оборвалось, в ушах засвистел ветер, и он неосознанно сжал руки, вцепляясь в металл, но пальцы соскользнули. Удар о поверхность реки был ощутимым, но не очень болезненным. Подняв кучу брызгов, Лёва забарахтал руками-ногами в неожиданно холодной воде, и почувствовал, как его поддерживает спрыгнувший следом Егор. — Давай-давай, на берег! Плыви, ну же! Преодолевая довольно быстрое течение, они, выбиваясь из сил, доплыли до берега и выбрались на грязный песок. Егор лёг на него и растянулся, тяжело дыша, а Лев, не обращая внимания на озноб и холод, побрел к лесной тропке. — Куда ты? Ты обиделся? — Егор догнал мокрого и дрожащего Лёву, похожего на кота, которого случайно уронили в ванну, и фыркнул. Лёвка сплюнул и выругался: — Иди на хуй. — Ой, как мы заговорили, — Егор брызнул такой ядовитой иронией, что Лёвка, развернувшись, с силой вдарил ему по щеке. Голова Егора безвольно мотнулась, и Лёве стало совсем паршиво, а Горька, приложив руку к месту удара, вдруг тихо сказал: — Прости. Лев, которому самому было в пору извиняться, удивлённо поднял глаза и увидел, что Егор жмурится, стараясь не заплакать. — Горь, — он шагнул ближе, робко прижал его к себе и перекосился от ощущения мокрого холода, — пошли в машину. В автомобиле Егор включил пожарче печку и указал Лёве на заднее сидение. — Садись там, раздевайся. Полотенце сейчас достану, я на всякий случай брал два. И плед. — Телефон можно выбрасывать, — чуть усмехнулся Лев, глядя на безжизненно чёрный экран своего смартфона, и снял мокрую насквозь футболку. — А камеру я вообще утопил. Верну тебе деньги, как дома окажемся. Сколько она стоила? — Не помню, — отмахнулся Егор и указал на GoPro. — Посмотрим, что там? У меня есть ноутбук. Вдруг классные кадры получились. Сейчас, я к тебе переберусь, двигайся там. Егор живо перелез назад, быстро снял с себя мокрую одежду и небрежно накинул плед. Лев, стараясь не смотреть на его красивое обнажённое тело, помотал головой, прикусил губу и уставился в ноутбук, куда Егор уже подключил экшн-камеру. Кадры вышли эпичными, и Горька решил, что обязательно смонтирует из них ролик. — Если ты не против? — он покосился на Лёву. — Ты ведь тут в главной роли. — Не против. Пусть уж все видят, что я трус, — нервно засмеялся Лёва, хрустя пальцами. — Как ты тогда это назвал? Зашквар? — Не трус ты, — Егор захлопнул ноут и повернулся к Лёве. — Спасибо, что остановил. Беру свои слова назад. — Не трус? — Лев мигнул и удивился, переглатывая. — Нет… Ты, может, действительно спас меня. А ещё… Ты ведь не испугаешься, если я сделаю так? — Егор резко приблизился к лицу Лёвы и коснулся его холодных губ своими, а потом чуть отодвинулся и заулыбался. — Н-нет, — у Лёвки затеплели уши и сорвался взволнованно голос, а в груди поднялась такая волна чувств, что он сам увлек Егора в долгий поцелуй, быстро гладя по спине через ткань мягкого пледа, будто боясь, что парень опомнится и выкинет его из салона, как нашкодившего щенка. Но Горька жмурился и охотно поддавался ласкам. — Гор… — М? — отозвался тот и приоткрыл один зелёный глаз, мерцающий в полумраке. — Что это? — Лев нашёл в себе силы отодвинуться, но Егор снова сократил расстояние, почти вжимая его в стекло, и это было невероятно приятно. — Я… Ты… Ты мне нравишься. — Я знаю, — на губах Егора заиграла довольная улыбка. — Ты мне тоже. Лев молчал, не веря своим ушам, и разум его отказывался воспринимать всё, что происходит, в то время как тело медленно начинало отзываться на рваные короткие поцелуи, которые оставлял на его лице Горька, молодой, горячий, пылкий, дерзкий и, чёрт его дери, голый. Лёва совсем покраснел и опустил глаза, а Егор отодвинулся и вроде успокоился, кутаясь в плед. — Поедем ко мне? Там должен мастер прийти, ты слышал, наверное? — ровным голосом сказал Горька, не выдержал, перешёл на шёпот и спросил с робкой надеждой. — Поедешь? — Поеду, — твёрдо сказал Лёва и сгрёб Егора в объятия. — Веришь, никогда не целовался в машине. Тем более с парнем. — Ты многое упустил, — Горька подмигнул и облизнулся. — Но это не беда, со мной ты попробуешь всё. Просто будь рядом. Не бросай меня, ладно? Лев задохнулся от этой щемящей откровенности и погладил Горьку по голове: — Не брошу. Пока ты сам меня не прогонишь. — Не прогоню, — категорично мотнул головой Егор. — Мы нужны друг другу. Хорошо, что мы встретились тогда, да?

Конец.