Последняя из рода Валерия

      - Валери!!! Вставай, дрянная девка! – девушка почувствовала на своих плечах цепкие пальцы и неохотно разлепила уставшие глаза.       Ее взгляд медленно сфокусировался на нависшем над ней старушечьем лице, цепляясь за глубокие морщины и серые глаза, медленно теряющие свой былой цвет.       - Ах, семерка тебя покарает, Валери, за твою лень. Другие уже с первых лучей работают, а ты! – бабка замахнулась, собираясь отвесить рыжеволосой хорошую затрещину, в качестве отличного бодрящего средства.       - Да ладно тебе, тетушка Маргарет. Клеветать на добрый люд плохо, все, как и Валери нежатся в кроватях, а ты только к ней пришла. Нехорошо, – в дверную щель просунулась темноволосая голова говорящего, а за ней еще одна, чуть поменьше, но с такой же копной на макушке.       Юнец понял, что подслушивать больше ни к чему, входя внутрь комнаты, занося вслед за собой запах отборного похмелья. Тетушка скривилась, отпуская худые плечи, позволяя девушке бухнуться обратно на мягкую перину.       - Тебя только не спрашивали, Николай. Выйди вон, это девичьи покои, – гневно махнула она рукой, отходя к окну, чтобы распахнуть шторы и впустить в серость комнаты хоть какое-то подобие света.       Но ее план провалился. Солнца было не видать за нависшими тучами странного коричневого цвета, от которых все вокруг казалось еще более мрачным. Маргарет тяжело вздохнула, возвращая шторы на свое прежнее место. Уж лучше темнота, чем этот надоевший оттенок рыжины на всех предметах и лицах.       - Вал тут единственная девушка, к чему скромность? – пожал плечами Николай, отвешивая быстрый подзатыльник своему младшему спутнику, повисшему на его руке.       - Раз такой умный, сам с ней и разбирайся. Скоро приедут хады, нянькаться с вами, как я, они не будут, помяните мое слово, – тетушка наградила своих подопечных тяжелым взглядом и вышла.       Девушка, рассеянно потирая лицо, старалась собрать разлетевшиеся осколками мысли воедино, но пока получалось скверно. Плечи так и горели от грубых пальцев, а голова пухла от необходимости подрываться с кровати и идти работать.       В углу заскрежетало что-то вроде буржуйки, заставляя Валери вздрогнуть, косясь на предмет ее страха.       - Ты что заперся ко мне? – обратила она внимание на отплясывающего рядом парня.       - Ты не пришла на наше место, – серьезно ответил Николай, заваливаясь рядом на широкую кровать. – Думал, лихое случилось, а ты просто проспала.       Рыжеволосая массировала виски, совершенно не помня вчерашних событий и их договора с Николаем о встрече, зато она отчетливо помнила свой сон, показавшийся ей длинной в целую жизнь.       - Знал бы ты, что мне чудилось, пока я спала, не орал бы, – клацнула она зубами, отпихивая парня от себя. – Выйди, мне надо переодеться.       - Что чудилось, то чудилось, расскажешь по дороге, – кивнул Николай. – Имей в виду, коли опоздаем, последними в очереди на обед будем.       И Валери прекрасно это знала, примеряя подобную участь уже несколько раз, довольствуясь лишь обглоданными костьми, да бульоном со всякой мутью. А живот свернулся в узел от желания отобедать вкусно и сытно, но для этого надо не только не опоздать, но еще и отработать лучше всех, чтобы получить жирный кусок мяса.

***

      - Не гневи меня, Кит. Иначе пойдешь не мешки таскать, а дерьмо чужое убирать, – отмахивался от мальчонки Николай, когда Вал, застегивая ворот рубахи, вышла из своей комнаты.       - Ой, напугал. На прошлой неделе два раза чистил сортиры, и ничего. Зато еды больше дают, – слегка диковатая улыбка появилась на лице Кита.       - Вы просто душки. – усмехнулась девушка, проталкиваясь вперед по узкому коридору.       Их приютский дом, носивший имя в честь одного из Семерки богов, Шакха, прозванного жителями континента божеством трудолюбия и работы, был построен несколько веков назад, но толстые срубы деревьев по-прежнему выполняли свою функцию, оберегая жильцов от непогоды. Хотя некоторые углы слегка размокли и отсырели, как в комнате у Валери, и приходилось пользоваться буржуйками.       Подобных заведений для брошенных детей было много, но самые крупные, как и тот, где жили Вал, Николай и Кит, носили имена оставшихся богов. Где-то готовили воинов, где-то обрабатывали землю и прочее.       - Вон они, едут! – мальчишка, не слушая речи старших, бросился вперед, желая поближе рассмотреть выкованные из темного железа повозки, едущие сами по себе - хады.       Вот их то и предстоит разобрать приютским обывателям, таская мешки с припасами, одеждой и прочими инструментами. Отстающие же отправятся помогать жителям захудалого городишки Тириса, или, как справедливо заметил Николай, марать руки в помоях, а если и перчаток не достанется, то день по праву можно будет считать загубленным.       - Несносный мальчишка, надо было оставить его с матерью, она бы выбила из него всю дурь, – проговорил Николай, глядя, как его младший братец расталкивает других брошенок, чтобы насладиться мощью хад.       - Ты и ушел, потому что она вас лупила по-черному, и брата спас, потому что добрый, – склонила голову Вал, участвуя в подобных разговорах по несколько раз на дню.       - Знаю, знаю. Не стоит постоянно упрекать меня моим мягким сердцем, и без тебя тошно, рыжая, – отмахнулся парень. – Что рассказать то хотела? Акие темные силы посещали тебя ночью?       Валери невольно дернула плечами, разглядывая скудные городские пейзажи, насыщенные покатыми крышами деревянных или каменных домов и разбитыми физиономиями жителей, плетущихся по своим делам в грязных ошметках, которые даже одеждой то и не назвать.       Если так посмотреть, быть прикрепленным к приюту и неплохо. Одежда всегда чистая и заштопанная, еда на столе присутствует, пусть и не из отборных продуктов, рядом есть те, кто если надо, подставит плечо, пускай и с небольшой охотой.       - Да сон дурной, будто я, да не я. Странный город, с воооот такими домами, – Валери постаралась поднять руку как можно выше над своей головой, но передать размер все равно не смогла. – Очень здоровые, и люди. Люди склизкие, аж несет от них дружелюбием за версту. А хады, хады то и не хады вовсе, – вскрикнула она. – Уж больно цветастые и низкие, и пять мешков в них не поместится.       И девушка продолжила, вываливая на своего товарища все, что, как ей казалось, было только во сне. И про темную подворотню между огромными домами, и про человека, схватившего ее за плечо.       - Экие дела! – наигранно всплеснул руками Николай, когда они с Валери уже стояли рядом с Китом, дожидаясь начала разгрузки. – Да вам, милочка, не товары надо таскать, а рукописями заниматься, годная история вышла бы.       Рыжеволосая отмахнулась от парня, не ожидая от него другой реакции на ее рассказ. Но хотелось бы услышать еще что-то кроме вечной иронии. Пока она раздумывала, как бы пообиднее и изощреннее ответить на фразу Николая, хады, по велению вечно хмурых извозчиков, дергающих за всевозможные рычаги, остановились, запуская клубы пыли и черного дыма из труб.       - Страпагоссия живет, живет король Горнан! – пробасил спрыгнувший с впереди стоявшего хада мужик.       И ожидающие работяги повторили ту же фразу трижды, показывая верность своей стране и правящему королю.       И началась работа. Извозчики откинули толстые ткани, прикрывающие огромные мешки, давая негласную отмашку, позволяя всем приступить к своим делам.       Будучи и правда единственной девушкой из приютских, Валери старалась работать за троих, чтобы мужланы, коих было достаточно, не отбирали ее законный хлеб и похлебку.              Обычно, девушек отправляли либо в Дома Скорби, где они по заказу оплакивали умерших или убитых жителей прилегающих городов, либо в Дома Наслаждения, где их обучали навыкам ублажения, а после выставляли на продажу купцам и прочим богатеям, которые желали иметь с собой карманную шлюху, способную исполнить любую их прихоть.       Бывали случаи, когда сиротки попадали на территорию дворца, становясь служанками или кухарками. Или же отправлялись в другой приют, другого бога, в котором чтилось умение вышивать и выполнять мелкую работу.       Валери же выпал пятый из четырех возможных вариантов. Оказаться на пороге приюта Шакха, где мальчишки мерялись своими силами и длиной члена, совершенно забывая о существующих манерах и наличии у них разума.       - Эх, надо было тогда двинуть в Гнолгард, – выдохнул Николай, перенимая у девушки очередной мешок, забрасывая его в сарай. – А что, границу перековылял - и другая жизнь.       - Ладошки для Гнолгардцев у тебя маловаты, да и силушка не подойдет. Сожрали бы тебе, да и только, – усмехнулась Валери, – или в качестве шута отплясывал бы на ужинах их короля.       - Поговори мне тут, рыжая. Тебе вообще здесь быть не должно, – ткнул он в нее пальцем.       Такая уж у него была манера общения, да у всех жителей Страпагоссии, если быть честными. Сглаживать углы у них получалось крайне редко, еще и с большим трудом. Проще рубить правду с плеча и говорить первое, что придет в голову, так и жить легче. Главное успеть убежать, если кого-то заденет твоя излишняя прямолинейность.       Вал хмыкнула, стирая капельки со лба, ощущая, как и она, и все остальные трудяги начинают медленно, но верно заходиться зловонным запахом пота, который с каждой секундой только увеличивал охватываемую территорию.       Благо работа уже подходила к концу, а бледный круг, скрытый за тучами, поднялся на вершину небосвода, объявляя полдень.       - А ну, быстро по умывальням, увижу кого в таком виде за столом, высеку плетью, – заорала Маргарет, пришедшая забирать своих подопечных с утренней каторги.       Повторять дважды не понадобилось, все были в курсе скверного нрава тетушки, поэтому без лишних вопросов поплелись к почти развалившемуся домишке, из трубы которого валил густой пар.       Признаться, никто не понимал, почему это Маргарет так относительно добра с Валери, кто-то даже предполагал, что та на самом деле ее дочь или племянница, но доказательств не было. Но что было, так это отдельный пристрой, в котором мылась одна лишь девушка, чтобы не накликать на себя желание мужчин подчиниться своим звериным инстинктам.

      ***

      - А ты сегодня превзошла себя, тетушка. Мясо даже жуется, а суп не дерет горло переизбытком перца, – кивнул Николай, наблюдая как Валери сухо ковыряет вилкой с двумя зубцами свой кусок, не сделав и одного укуса.       - Молчание удел умных, а твой рот постоянно открыт, – наградила она его тяжелым взглядом. – Как и двери приюта, если ты забыл.       Парень умолк, понимая, как только он решит отказаться от крыши этого дома и пуститься во взрослую жизнь, так сразу его же «братья» его и порешат. Прирежут на выходе из города, уцелевшие вещи продадут проезжавшему мимо торговцу, выручив несколько чеканных монет, а тело так и оставят гнить, не удосужившись присыпать даже тонким слоем земли.       Сглотнув слюну, вместе с куском плохо проваренного корнеплода, он сморщился от возможной перспективы кормить червей, решая, что можно и поныкаться в приюте еще годов так десять, а может и пятнадцать, а если богиня фортуны одарит его своей улыбкой и в город приедут богатеи, нуждающиеся в хороших работниках, то вообще замечательно. Появится возможность свалить, забывая о Тирисе, как о жутком ночном кошмаре.       - Либо жуй, либо отдавай мне. Больно смотреть, как превращается в резину такой огромный шмат грудины, – взвыл Николай, толкая Вал локтем, выбивая прибор у нее из руки.       - На, ненасытный, – подвинула она ему тарелку, продолжая пялиться в одну точку. – Не лезет в меня сегодня, хоть разорись тут.       - Коль не лезет, значит плохо работала, – важно объявил парень, накидываясь на нетронутую порцию.       Валери нахмурилась, работала она славно, чувствуя на руках вновь проступившие мозоли и ранки, которые придется обрабатывать до следующей доставки, чтобы не образовалось гниение.       Она с радостью бы поела, запивая все травяным настоем, но ее тело буквально отвергало пищу. Стоило ей поднести отрезанный кусочек ко рту, как желудок насильно сжимался, отдавая протестующей болью.       - Меня что-то тревожит, Ник, – тихо обратилась она к товарищу, когда Маргарет выгнала их шляться по городу и не мешать. – Будто грядет новая смута, новые темные времена.       - Прикуси язык, рыжая, пока тебя на том дереве за него и не повесили, – откусывая украденное яблоко, прохрипел парень. – Какая смута? С Гнолгардом у нас давний мир, подтвержденный равным обменом. Мы им продукты, они нам металлы и прочие прелести земли. Зверлихи давно живут среди нас, да и своих войн за клыкасто-копытный трон им достаточно, у нас им ловить нечего.       Вал кивнула, и без речей Николая зная о политической ситуации Страпагоссии и всеобщем страхе перед ее королем. Но от всем известных фактов неприятная тревога никуда не уходила, продолжая ковырять маленькой палочкой хрупкую душу.       - А за хребтом что? А за морем? – резко воскликнула она. – Несколько веков назад тоже смуты было не видать. А потом голова того короля полетела вниз по ущелью, размазывая мозги по острым выступам, уступая место королю Горнану.       - Хватит, Валери! – пискнул подбежавший Кит, пряча руки в карманы.       - И правда, хочешь побунтовать и побросаться предсказаниями, в путь-дорогу. Но нас не втягивай. Хочется еще пожить, – нахмурился парень, оставаясь не в восторге от подобных высказываний своей подруги.       Девушка лишь повела плечами, отбрасывая с лица волнистую прядь волос. Уж очень ей хотелось узнать, грозит ее спокойной жизни нечто злое, или же всему виной дурное влияние прошедшего сна?       Они так и брели, то и дело пиная носками ботинок мелкие камушки, и перебрасывались короткими фразами о их нелегком будущем. Троица добрела до края города, дальше был только лес, выступающий своего рода границей с другим поселением, и соваться туда не стоило, себе дороже. Чужаков нигде не любят.       Николай уже собирался дернуть Валери за рукав, отрывая ее от томного взгляда в сторону густых ветвей деревьев, как по улицам Тириса прошелся звон давно заржавевшего колокола. Девушка не помнила, чтобы хоть раз слышала его, но сейчас кто-то активно вынуждал язычок колотиться о железные стенки, созывая люд на центральную площадь.

      ***

      - Живее, живее! – Маргарет старательно выстраивала в ряд жильцов приюта, перетягивая их с места на место за руки, будто маленьких детишек.       - Тетушка, что происходит? – рыженькая стояла между Николаем и Китом, оглядываясь по сторонам. – Зачем звонили в колокол?       - Валери, держи язык за зубами, хотя бы первые несколько минут, – только и ответила старуха, поправляя свою отутюженную юбку и фартук.       Девушка кивнула, замечая вдали несколько приближающихся хад. Да только не грузовых, которых они видят несколько раз на неделе, а уж слишком вычурных. Золотые оковы на стыках, вместо вместительного кузова еще ряд сидений, отделанных бархатом, и люди, одетые в дорогие костюмы, сшитые никем иным, как девушками из далекого приюта. Идеальная работа.       - Это из столицы, – шепнул Николай. – Видишь герб в виде скрещенных копий?       Разумеется Валери его видела, но сейчас впервые могла разглядеть каждую трещинку на копьях и блеск дорогой отделки. А еще она видела уж больно молодых парня с нагинатой за спиной и девушку в практически прозрачном платье и белоснежными локонами волос.       - Кто это? – Вал пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до уха парня.       - Мозг от работы скрючился? Совсем треп Маргарет не слушала на субботних учениях? – сипел Николай, безотрывно глядя то на идущего к ним парня, то на девушку, чуть позади него. – Это Филипп Да́ргофф, ему всего пятьдесят, а он уже достаточно опытен и жесток, чтобы командовать королевской стражей.       И Валери застыла, из всей речи Николая ее зацепила только одна вещь – возраст Филиппа. Пятьдесят лет. В ее голове была борьба разума и души, девушка никак не могла понять, много это или мало. Что-то на задворках сознания не давало ей отыскать ответ.       - А девушка? – она постаралась сглотнуть, но твердый комок застыл в горле, мешая делать спокойные вдохи, заставляя ее закашляться.       - Леала Лю́мина, с ее предками наш Король смог захватить власть, и она одна из немногих потомков Люминов несет в себе силу Света. Ходят слухи..       - Ходят слухи, что она ведьма!!! – разошелся громким шепотом слышавший все Кит.       - Да брешут все эти слухи. Магии в Страпагоссии нет, а коли была бы, жили бы мы не в подобном дерьме, а писанных избах, да ели не стряпню Маргарет, а драконью дичь. В общем, не загружай свою милую головку, Вал, парни не любят слишком умных.       Валери качнула головой, пропуская последнюю реплику мимо ушей, стараясь следовать наставлению тетушки и не открывать почем зря свой рот. А нежданные гости города уже приблизились на расстояние всего нескольких метров, разглядывая выставленных будто-то на продажу сирот.       Даргофф отошел от своей спутницы, сплевывая на землю, прожжённый неизвестным опытом взгляд блуждал из стороны в сторону, не задерживаясь на ком-то дольше нескольких секунд. Он вырос в столице, в столице и живет, а за каменными стенами Уатердейла не учат ничему иному, как умению выказывать неприязнь к черни с окраины, коими и являлись подопечные приюта Шакха, да и остальные жители Тириса, который был отображен на карте, только благодаря вышеназванному приюту. Так бы об этом захолустье и несчастных, удосужившихся чести коротать свой век в полуразрушенных домишка, никто бы и слыхать не слыхал.       - Лорд Даргофф!! – староста поселения, прихрамывая, выскочил из толпы, стараясь привести свое пропитое лицо в порядок и разгладить налитые жидкостью мешки. – Какая честь принимать вас и ваших спутников у нас! Я прикажу выделить вам лучшие комнаты и запечь самого жирного вепря на ужин.       Отекшее лицо сменяло эмоцию за эмоцией, а липкий, хриплый голос продолжал восхвалять Филиппа Даргоффа, будто он никто иной, как сам король Страпагоссии.       - Я не лорд, – все же решил прервать его столичный гость, которому наскучило слышать эти лобзания. – И не думаю, что ваши лучшие комнаты стоят внимания моей спутницы, – он бросил быстрый взгляд на смирно стоящую позади девушку. – Но вам удалось меня поразить, господин староста, очень удалось, – Филипп выхватил из-за спины свое оружие, дабы опереться на него. Валери невольно напряглась, сбивая свое дыхание. Даже не зная этого выхоленного парня, она прекрасно чувствовала, что все стоящие здесь - для него расходный материал. И если ему вздумается, он без колебаний прикажет сначала перерезать глотки всем мужикам, а после изнасиловать всех женщин. Делать это будут, разумеется, его воины, а сам Филипп, вальяжно попивая нечто из фляжки на своем поясе, будет наблюдать за развернувшейся картиной. – Ну что ты так удивляешься? Да, поразил, – усмехнулся Даргофф. – Позволь узнать, как можно так искусно изрыгать столь сладкие речи, когда твой слизкий язык по корень торчит в моей заднице, а?       Стража оскалилась, издавая довольный смешок, остальным же было не до веселья, тем более старосте, который уж очень боялся, что его тот самый язык рискует быть отрезанным.              А Филипп спокойно продолжал опираться на нагинату, растягивая губы в тонкой улыбке.       - Раз с бесполезными речами покончено, перейдем к цели моего посещения вашей чудной обители, – Валери безотрывно следила, как парень отталкивается древком от глинистой улочки, возвращает его обратно за спину и отшагивает вдоль колонны, приближаясь к ее концу, а значит и к ней самой. – Приютские остаются здесь, остальные – свободны, – рявкнул он, распуская люд восвояси.       Послышались облегченные вздохи и громкий, неуместный шепот, не проходящий мимо ушей Филиппа. Но парень спокойно игнорировал брошенные в его сторону высказывания.              Пока народ болтает, но не делает, нечего зря тревожить покой этого города.       Вскоре площадь опустела, принимая свой прежний жалкий облик центра городишки, на котором и казни то давно не проводят. Из пятисот человек осталось всего тридцать, двадцать девять мужчин и одна девушка, которую с каждой секундой охватывала неизвестная паника.       - Н-да, не густо, в Приюте Еразма побольше достойных быть призванными в гильдию Короля. Но ничего, мы и у вас найдем подходящих кандидатов, – пока сироты переглядывались, не понимая, зачем было тащиться на край страны ради пятерки мнимых будущих воинов, Даргофф таки дошел до конца их небольшой колонны, останавливаясь напротив Валери.       По сравнению с долговязым и довольно худощавым Николаем, широкоплечий, но тем не менее высокий Филипп выглядел устрашающе, вот, что значит ежедневная практика с лучшими мастерами оружия столицы.       Он сухо встретился с ней взглядом, разглядывая цвет волос, черты лица, будто проводил какое-то сравнение с ожиданием и реальностью.       - А что здесь делает эта особа? – парень лениво повернулся в сторону семенившей к нему Маргарет. – Из жалости приютила, старуха? А работать она может или только ест да глазами хлопает?       Валери прикусила себе язык, чувствуя, как слюна начинает смешиваться с кровью. Хотелось сплюнуть всю эту жижу, как сделал Даргофф перед началом своего выступления, и ответить хамскому вопросу по-хамски.       Но хвала всем семерым богам, Вал была довольно смышленой девочкой и знала, если не тыкать палкой в выгребную яму, то она и вонять не будет. Поэтому ей только и оставалось, что сомкнуть зубы и уткнуть взгляд в месиво грязи на земле.       - А в прочем, не важно. – взмахнул рукой Филипп, останавливая начинающуюся речь тетушки. – Сколько тебе лет то, дорогуша?       И она замерла, мысли испарились, тело было не в силах и стул подвинуть, а вопрос о ее возрасте пульсировал в ушах, мешая соображать. Сколько ей лет? Если Даргоффу пятьдесят, то ей примерно столько же. Но если быть точнее?       Плечи девушки забились мелкой дрожью, а ладони сами сжались в кулаки. Стоящий рядом Николай краем глаза следил за ней, не в силах принять такого долгого размышления.       - Мне д-два.. – начала Валери, не понимая, что ее ответ уж заведомо неверный.       - Сорок два ей, господин. Переволновалась бедняжка. А как же иначе, когда с ней говорит сам господин Даргофф, – Николай прервал скулеж девушки, переключая все внимание на себя, рискуя не только своим здоровьем, но и жизнью.       Жесткий взгляд бледно-голубых глаза вперился в лицо парня, глаза сузились, заставляя Николая сглотнуть и невольно пожалеть, что он добровольно отдал свою шкуру на растерзание.       - Еще раз, – Филипп выхватил нагинату, приставляя ее лезвие к тонкой шее, – еще раз заговоришь со мной без позволения, и свет померкнет быстрее, чем пискнет эта полоумная. – его лицо продолжало быть каменно-холодным, без единой дрожи мышцы или связки.              Даргофф также быстро убрал свое оружие, как и достал, поворачиваясь к Маргарет. – Мы задержимся здесь, старуха, выбрать из этой деревенщины кого-то подходящего практически невозможно, но мы постараемся. Приготовь нам комнат, да воды нагрей, дорога не щадит даже жителей столицы.       Типичный приказ от типичного избалованного мальчишки. Именно эта мысль жужжала у всех в головах, особенно у Валери и Николая, рассмотревших аристократишку во всей красе, даже ощутивших запах его терпких духов, которые за неделю пути от столицы до Тириса успел смешаться с потом и запахом хадского масла.       Но никому не хотелось шутить или травить байки местным щеглам о первой встрече с много известным Филиппом Даргоффом. Никому. Даже действительно малообразованным лбам, тупо стоявшим с другого края колонны, которые могли и не понять половины из сказанного гостем. Они, как и все, прекрасно чувствовали, как с приездом столичных неженок их жизнь будет подвергнута серьезным изменениям.       - Ну, что встали?! – Маргарет наконец-то перестала открывать и закрывать свой рот, переваривая приказ Филиппа. – Вы все прекрасно слышали. Трое идут купальню готовить, остальные спальни. Да поживее, не хватало нам крови из-за лишних секунд ожидания.       И тетушка почти бегом ринулась догонять столичную свиту, дабы указать им верный путь, да проследить, чтобы никто из ее «детишек» не сотворил чего невразумительного.