𝟏 – простуда | «тебе пора спать»
4 августа 2022 г., 23:55
Дазай заболевал редко, но метко. Он из тех людей, которые годами могут ни разу не простудиться, а в один прекрасный день узнать о пневмонии. Проведя в детективном агентстве больше года, Осаму никогда всерьез не жаловался на свое здоровье, лишь прикидывался больным и неспособным на работу, вот только ни Куникида, ни Йосано ему не верили, медик и вовсе подтверждала его симуляцию и отсутствие реальных симптомов хоть чего-то. Когда в один из осенних дней Дазай написал кривое смс о прогуле из-за болезни, никто не воспринял это всерьез. Куникида был на задании вместе с Ацуши и не мог лично заявиться в старенькое общежитие, чтобы вытащить нерадивого напарника в офис, других же коллег это и вовсе не волновало, поэтому за весь рабочий день пятницы Дазай так и не появился.
Не получив никакого ответа, Осаму отбросил телефон в сторону и попытался для начала сесть, но голова отозвалась ноющей болью в висках, а кости ломотой. Мужчина опустился обратно на футон и свернулся, натягивая одеяло повыше и стараясь не оголять сильно ноги. Стопы, которые всегда замерзали, будучи без носков, нужно в первую очередь держать в тепле. Температура была высокой — это было ясно по горящему лицу и бросающемуся то в жар, то в холод состоянию, никакой градусник даже не нужен, которого все равно в квартире не нашлось бы. Дазай постукивал зубами, словно на морозе, а через мгновение желал сбросить одеяло куда подальше, потому как становилось жарко и стекал пот, вызывая неприятные ощущения.
В аптечке валялись мотки бинтов, несколько видов обезболивающего и седативных, но ничего, что могло бы сбить температуру или облегчить боль в горле, поэтому в этот потрепанный ящик Осаму и не думал заглядывать. Бесполезная трата сил, коих и так мало. Детектив перевернулся на другой бок, сворачиваясь в позу эмбриона и тяжело дыша, натянул одеяло на голову, оставив лишь небольшую щель для свежего воздуха. Хотя несколько затхлый, пыльный воздух в комнате едва ли можно назвать свежим, но все же лучше, чем горячий под одеялом.
Легче не становилось, сознание то проваливалось в пустоту, то возвращалось, отдавая адской болью в висках. Дазай понятия не имел сколько времени прошло, потому что для него само это понятие стерлось, минуты казались часами, а часы секундами. Занавешенные окна и полумрак квартирки также не давали никакого шанса сориентироваться хотя бы по солнцу. В какой-то момент детектива охватила лихорадка, а разум окончательно помутнел. Он с трудом понимал, что делает — и делает ли вообще, или это всего лишь больной бред вперемешку с желанием. Осаму помнил, как снова взял телефон, но не мог понять являлось ли это правдой или творилось в голове на уровне мыслей. С такими же путающимися ощущениями мужчина спустя несколько минут провалился в тревожный сон, не помня, набрал кому-то или нет.
Дазай очнулся через несколько мгновений, но на деле — часов. Через приоткрытые шторы и окно врывались закатные лучи и свежий прохладный воздух. На лбу почти остыл охлаждающий пластырь, а одеяло, явно не его, новое, было подвернуто, согревая и не давая шансов выпутаться во время сна. Пусть свет и оставался приглушенным, ведь никто не включал каких-либо ламп, все равно болезненно бил по больным глазах, заставляя жмуриться и временить с их полным открытием. В каком-то из углов зашуршали упаковки, послышался треск блистеров. Осаму приоткрыл глаза и попытался отыскать источник шума, но даже головой вертеть не пришлось, ведь прямо над ним промелькнуло темно-рыжее пятно. Сфокусировав взгляд, детектив уставился на хмурое лицо бывшего напарника, что склонялся над ним, недовольно скрестив руки. И как бы Накахара ни пытался выглядеть зло, в поджатых губах и взгляде читалось беспокойство. Дазай слабо улыбнулся, значит, он все же позвонил ему.
— Выглядишь отвратительнее, чем обычно. — Чуя первым нарушил тишину, присаживаясь рядом и протягивая таблетки. Не ожидая ответа, мужчина отвернулся и налил воды, которую так же передал больному.
— А ты прекрасен, кажется, я все-таки умер и ко мне явился рыжий ангел, — Осаму попытался посмеяться и моментально пожалел, ведь сразу зашелся в долгом тяжелом кашле. Сухом. Самое отвратительное, что может случиться при болезни. Горло невыносимо драло, Дазай неосознанно потянулся к шеи, предприняв попытки расцарапать ее, чтобы хоть как-то облегчить страдания, но не успел. Крепкие руки перехватили подрагивающие ладони и сжали, останавливая и успокаивающе поглаживая. От кашля в уголках глаз выступило немного влаги, и детектив замученно взглянул на бывшего напарника.
Чуя ничего не говорил. Он подсел ближе, коснувшись щеки мужчины, и нежно погладил, стирая большим пальцем легкую влагу. Накахара смотрел прямо в глазах, плавно переходя со щеки на голову, зарываясь в спутанные влажные пряди и легко массируя. Дазай шумно выдохнул и подался к руке, вторую сжимая в своей. Прикосновения успокаивали, вызывая тепло в груди.
— Я приготовил бульон, тебе нужно поесть, потом выпьешь еще лекарства, — тихо произнес мафиози, получая в ответ согласный кивок. — Встанешь или принести сюда?
Дазай отстранился, поколебавшись несколько секунд, и попытался встать, но лишь рухнул обратно, издав мученический стон. Говоря честно, детектив немного преувеличил свою немощность. После небольшой заботы Накахары ему стало немного лучше, однако слабость оставалась, как и нежелание двигаться. Осаму открыл рот, но Чуя жестом призвал к молчанию, понимая ответ и так.
Лечебный теплый бульон был доставлен прямо к постели больного со всем необходимым. Прежде чем Дазай поел, они успели поиграть в гляделки, в немом споре покормит ли его Чуя или нет. Накахара снова проиграл. Порция была съедена, посуда убрана, а в больных глазах даже появились искорки счастья. Мафиози сунул в рот сопротивляющемуся мужчине ложку с сиропом от кашля и таблетку от горла, под самый обиженный и расстроенный взгляд в мире. Актерская игра Осаму не могла не радовать, ведь наглядно показывала, что ему становилось получше.
Дазай зевнул, немного покачиваясь в сидячем положении, и Чуя мягко толкнул в плечо, укладывая обратно на футон. Накахара предпочел, чтобы тот спал на удобной кровати и в тепле, но так как ее здесь не было, приходилось мириться с ситуацией. Осаму протестующе взглянул на мужчину, нахмурившись и готовый надуть губы, вызывая мягкую усмешку.
— Тебе пора спать, Осаму, — тихо и заботливо произнес Чуя, укрывая детектива. Тот в свою очередь забубнил что-то про жестоких коротышек.
— Эй! Тебе нужен отдых, тупица, так что спи, — каким
бы недовольным Накахара не выглядел, но голоса за этот вечер ни разу не повысил, беспокоясь о чужой голове.
Мафиози, игнорируя все возражения и аргументы о возможном заражении, лег рядом с Дазаем и сгреб в объятия, всем своим видом показывая, что не намерен уходить и оставлять эту рыбешку одного. Осаму просипел и уткнулся в чужую грудь, сворачиваясь в еще больший комок. Усталость быстро взяла свое, и он уснул под ласковые поглаживания головы и редкие поцелуи в макушку или за ухом. В этот раз Дазая не знобило, а тепло родного человека рядом делало сон спокойным. Чуя не смыкал глаз еще несколько часов, он отправил довольно гневное сообщение коллегам Осаму, оповещая о нескольких отгулах, которые тот возьмет, чтобы выздороветь. Простуда то, грипп или что-то еще, за один день на ноги все равно не встать, отпускать же полубольного на работу Накахара не намерен ни под каким предлогом. Поэтому Дазай останется дома. Размышляя о том, как перевести детектива к себе в квартиру, где условия намного лучше, Чуя уснул, слыша на грани сознания тихий сонный шепот благодарности.
