Может, ты поиграешь на мне?

Две ночи... Всего две ночи ещё мы прожили в этом проклятом доме, но даже они растянулись в бесконечность. Каждый скрип половицы заставлял меня вздрагивать, каждый шорох за стеной- вглядываться в темноту, ожидая увидеть его силуэт. Ангелина спала ещё хуже меня, она вообще почти не спала. Только притворялась, затаив дыхание, чтобы я не волновалась. Мы ходили по этому дому как проклятые. Избегали Клэр, избегали её ледяных взглядов и ядовитых улыбок. Пили чай из старых кружек, смотрели, как младшие девочки играют во дворе, и Ангелина украдкой улыбалась им, но улыбка тут же гасла, стоило ей вспомнить, где мы. На вторую ночь я проснулась от того, что она плакала, не истерика, конечно.. просто слёзы текли по её щекам в темноте, а она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. -Милая моя... — прошептала я, притягивая её к себе. -Я хочу домой.— ответила она жалобно. — Я так хочу домой, Билли... Я не знала, что сказать, только гладила её по волосам и молилась всем богам, в которых не верила, чтобы это закончилось. Чтобы кто-то наконец поймал этого мерзавца и мы могли вернуться в нашу квартиру, где пахнет её духами и моим кофе, где на диване разбросаны ноты, а на кухне ждёт недоеденный шоколадный маффин. И вот на третье утро- чудо. Я спустилась на кухню за водой и увидела мать Ангелины, она стояла у окна с сигаретой и смотрела на меня с холодным безразличием, ну как всегда. Но в этот раз она первой нарушила молчание. -Звонили из полиции. — она выпустила дым в приоткрытое окно и даже не обернулась. — Нашли твоего. И его дружков. -Что? Когда? —я замерла, а сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. -Сегодня ночью. В каком-то ангаре за городом. —она пожала плечами, будто речь шла о потерянной кошке. — Сказали, можете забирать свои вещи и возвращаться. —я даже не помнила, как рванула и поднялась наверх и не помнила, как открыла дверь в комнату. Помню только, что Ангелина сидела на кровати, обняв колени, и смотрела на меня испуганными глазами. -Билли? Что случилось? Ты бледная... -Его поймали! — голос мой дрожал от облегчения, которое накрыло с головой. — Джейка поймали. Мы можем ехать домой, всё спокойно.. Она сползла с кровати, подбежала ко мне и повисла на шее, уткнувшись носом куда-то в плечо. Я чувствовала, как её сердце колотится быстро-быстро, как у пойманной птицы, которую наконец выпустили на волю. Мы собрались за пятнадцать минут. Вещей было немного, мы и так приехали почти с пустыми руками. Ангелина натянула свою старую кофту, сунула в рюкзак пару нотных тетрадей и какого-то плюшевого кота с оторванным ухом. Видимо, в нашей семье пополнение.. -Ты серьёзно? — спросила я, кивая на игрушку. -Он сказал, что поедет со мной. — спорить мне, почему-то, не хотелось. Мать не вышла нас провожать, Клэр тоже. Только Софи и Николь стояли на крыльце, держась за руки, и смотрели на Ангелину огромными грустными глазами. На вопрос "Приедем ли мы ещё?"- Ангелина вежливо кивнула головой, с трудом проглатывая ложь. Машина завелась с пол-оборота, будто тоже рвалась домой. Лина сидела рядом, прижавшись к окну, но теперь в её позе не было той обречённости, что раньше. Она смотрела на знакомые улицы, на дома, на деревья, и постепенно напряжение стекало с её плеч, как вода. Про суды и заседания... Они были, к сожалению. Много, очень нудные, тягучие и жутко выматывающие. Джейк пытался оправдаться, врал, путался в показаниях. Его сообщники, двое мужчин, которых мы никогда не видели, но которые, как выяснилось, помогали ему следить за нами, тоже что-то бормотали про «недоразумение». Ангелина давала показания всего один раз. Я сидела рядом и держала её за руку под столом, чтобы никто не видел. Она говорила тихо, но твёрдо, даже не плакала и не срывалась. Только пальцы её леденели в моей ладони, и я чувствовала, как сильно она хочет, чтобы это поскорее закончилось. Мотивы Джейка так и остались загадкой. Может, он хотел нас таким образом достать? Может, ему просто нравилось охотиться на тех, кто слабее? Следователи говорили что-то про «одержимость», про «нарушение личных границ», но мне было всё равно. Ангелина не хотела обсуждать это и я не настаивала. Наш дом... Внутри пахло пылью и нами, хоть мы не были здесь больше недели. На кухонном столе всё ещё стояла кружка с засохшими следами кофе, на диване валялся плед, которым мы укрывались в последний вечер перед тем, как...Ангелина шагнула внутрь и остановилась посреди прихожей. Я видела, как дрожат её плечи и как она сжимает лямку рюкзака. Вечером мы даже не разделись, просто рухнули на кровать в той же одежде, в которой приехали, сил не было совсем. Я помню только, как она прижалась ко мне, уткнувшись носом куда-то в шею, и выдохнула, будто несла тяжёлую сумку несколько километров и наконец поставила её на землю. И всё. Темнота, тишина, никаких скрипов, никаких шагов за окном. Только её дыхание и моё сердце, которое наконец перестало колотиться как бешеное. Мы уснули за секунду. Утро, если это можно было назвать утром, ворвалось в спальню вместе с наглым и беспощадным солнечным светом. Он бил прямо в глаза сквозь щель в шторах, которые мы забыли задернуть, и я зажмурилась, пытаясь спрятаться обратно в сон. Но что-то было не так... Слишком подозрительно светло и птицы за окном орут так, будто уже полдень. Я протянула руку к тумбочке, нащупала телефон. 11:43. -Ангелина... — прохрипела я, толкая её в бок. — Ангелина, вставай.. —она не пошевелилась. Только глубже зарылась лицом в подушку и что-то неразборчиво промычала.— Котёнок, доброе утро... — я потрясла её за плечо сильнее. — Геля!! -Ммм... — она приоткрыла один глаз и тут же закрыла обратно. — Нет. -Уже почти день! — я села на кровати, чувствуя, как паника медленно поднимается. — Вставай, быстрее! -Боже... нет... — простонала она, натягивая одеяло на голову и сворачиваясь калачиком. — Ещё пять минут... -Ангелиша! —я дёрнула одеяло на себя, оголяя её взъерошенную макушку и торчащие в разные стороны волосы. — Мне на работу! Тебе на учёбу! Давай давай, просыпайся! —она замерла, потом медленно перевернулась на спину и уставилась в потолок. -На учёбу... — повторила она. — Билли, ты издеваешься? -Ни капли. Вставай, я сказала. -Я не пойду!! Я устала. Я хочу спать... Я хочу ещё сто лет спать. И вообще, пусть весь мир подождёт. —я подошла к кровати, наклонилась и поцеловала её в макушку. -Мир не подождёт, мой любимый котёнок. И твоя музыкальная литература тоже. — пришлось легонько шлёпнуть её по ноге. — Давай, поднимай свою королевскую персону. -Ты ужасный человек, Мисс Айлиш. — Геля села, наконец, свесив ноги с кровати, и посмотрела на меня с таким видом, будто я только что отменила Рождество и её день рождения.— Самый ужасный. -Я знаю. Любишь меня? -К сожалению, да. Мы носились по квартире как угорелые. Ангелина в одной тонкой маечке и трусах, босиком, с растрёпанными волосами, из-за которых она напоминала маленького взъерошенного воробья. Я в наполовину натянутых брюках, прыгая на одной ноге и пытаясь попасть второй в штанину. -Билли, где моя школьная форма? — крикнула она из спальни, швыряя на кровать подушки в поисках бордового платья. -В шкафу! — ответила я, влетая в ванную и хватая зубную щётку. -В каком шкафу? В этом или в том? -В котором висят вещи! Боже, Ангелина, я не знаю! —спустя минуту она появилась в дверях ванной с платьем в руках. -Оно мятое... -Выпрямится по дороге...— отрезала я, выдавливая пасту на щётку. — Давай сюда, чистим зубы и бежим. Она встала рядом, сунула свою щётку под кран, и мы начали... стоя плечом к плечу, глядя в одно зеркало на двоих. И вот тут случилось неизбежное. Я кашлянула от пасты, попавшей не в то горло, и выплюнула всё это безобразие прямо ей на руку. Ангелина, которая в тот же момент пыталась сказать что-то невнятное, глянула на меня и расхохоталась.. Ну и позор. Она сплюнула мне на ладонь специально, глядя мне в глаза с глупым вызовом.. -Ах ты... —я ткнула её своей мокрой рукой в плечо. -Билли! — завизжала она, выскальзывая из ванной и оставляя за собой след из капель на полу. На кухне мы нашли шоколадный кекс, купленный ещё... когда? Дней десять назад? Может, больше. Он засох до состояния кирпича, но Ангелина отломила кусок, сунула в рот и сделала вид, что это вкусная вкуснятина. -Вкусно..— сказала она с набитым ртом, крошки сыпались на её маечку. -Ты невыносима. —я схватила её за руку и потащила к выходу. На пороге она вдруг остановилась, отпустила меня и развернулась обратно в квартиру. -Ангелина! — простонала я. -Ключи забыла..— донеслось из коридора. -Какие ключи? -От нашей квартиры, идиотка. — Лина появилась через секунду, звеня связкой. — Не хочу, чтобы кто-то чужой заходил. -У нас охрана двадцать четыре на семь. — напомнила я, но она уже выбежала на порог. На улице было тепло. Солнце яркое, почти слепило глаза после недели серости и дождей. Ангелина уже сидела в машине, пристёгнутая и смотрела на меня с той самой улыбкой, которую я обожала больше всего на свете. Мы вылетели со стоянки, даже не дождавшись, пока прогреется мотор. В зеркале заднего вида мелькнул патрульный автомобиль у въезда во двор, охрана, наша новая тень. Кивнули друг другу. В школу мы зашли за десять минут до моего урока. То есть я влетела, а Ангелина плелась сзади, всё ещё жуя остатки кекса. -Ты как хочешь, а я на первый не успела, это точно... И на второй не успею.— сказала она равнодушно, когда мы остановились у расписания на стенде. — -Ты совсем что ли обнаглела, малявка? — я скрестила руки на груди и посмотрела на неё с тем самым учительским выражением, которое она терпеть не могла. — Пропускать уроки это теперь новый уровень твоего бунта? -Да зачем мне эта музлитература, Билл... — начала она и тут же замерла, прикусив язык. Глаза расширились, щёки вспыхнули. — Ой... То есть Мисс Айлиш!! -Вот так-то лучше, Эванс. — сделала вид, что не заметила оговорку, хотя сердце пропустило удар. — И что ты предлагаешь? -Посижу на твоём уроке... — Лина пожала плечами, будто это была самая очевидная вещь. — Что у тебя сейчас? -Не поверишь. Музлитра. -Ну как раз. Идём, а то опоздаем. -Ты не можешь просто так взять и прийти на мой урок! — прошептала я, пока мы шли по коридору. — У меня там старшая группа. Заметят же.. -Ничего они не заметят. Я сяду на заднюю парту, буду делать вид, что конспектирую, и никто даже не посмотрит в мою сторону. -Ты наивная. -А ты параноик. Я закатила глаза, но спорить не стала. Потому что, честно говоря, мне самой хотелось, чтобы она была рядом. Хотя бы часик.. Хотя бы просто сидела и слушала. В кабинете уже собрались ученики, человек двенадцать, все сонные, с мятыми тетрадями и пустыми глазами. Ангелина скользнула на последнюю парту, достала из рюкзака какой-то блокнот и сделала максимально невинное лицо. Я встала за учительским столом, поправила воротник и обвела класс взглядом. -Здравствуйте, дети. Открываем тетради, записываем тему: «Симфоническое творчество Густава Малера». —Ангелина не писала, она смотрела на меня в упор с лёгкой улыбкой. Я отвела взгляд, сглотнула и начала лекцию. — Густав Малер- австрийский композитор, дирижёр, одна из ключевых фигур позднего романтизма... — мой голос звучал ровно, но я чувствовала её взгляд. Он прожигал дыру в моём затылке. — Его симфонии... эм... отличаются масштабностью, использованием вокальных партий... —на задней парте кто-то чихнул и я воспользовалась паузой, чтобы бросить быстрый взгляд в конец класса. Ангелина сидела, подперев щёку ладонью, и глаза у неё были... ну совсем не о Малере. — Эванс.— сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Вы конспектируете? -Да, Мисс Айлиш. — ответила она с самым честным выражением лица. Я знала, что она там рисует. Наверняка очередной портрет меня, или еще чего похуже... Я отвернулась к доске, сделала глубокий вдох и продолжила. Весь урок она просидела тихо. Не выкрикивала, не задавала глупых вопросов, не провоцировала. Просто смотрела и иногда что-то писала, иногда прятала улыбку за ладонью, когда я запиналась на ровном месте или путалась в датах. К концу лекции я уже привыкла к её взгляду. Даже, кажется, начала его искать каждые две минуты, как наркоман. -На сегодня всё.— объявила я, когда урок подошёл к концу. — Домашнее задание: конспект по первому и второму отделениям симфонии №5. Читайте внимательно, там важна драматургия. —класс зашевелился, засобирался. Ангелина осталась сидеть. Я ждала, пока все выйдут, потом посмотрела на неё. — Ну как тебе? — спросила я, убирая мел в коробку. -Скучно..— честно ответила она. — Малер не мой композитор. -А кто твой? —она встала, подошла к столу, наклонилась так, что её лицо оказалось в сантиметре от моего. -Ты.— прошептала она и выбежала из кабинета, оставив меня стоять с открытым ртом и красными ушами. Пришлось выдохнуть, привести в порядок лицо и выйти в коридор. Уроков у меня больше не было до обеда, но сидеть в кабинете одной, когда по школе бродит моя девчонка в коротком платье и с хитрой улыбкой- занятие сомнительное. Я пошла искать Финнеаса. Он был в холле с телефоном в одной руке и отвёрткой в другой. Рыжие волосы торчали, будто наэлектризованные- верный признак того, что утро не задалось. -Билли, привет.— буркнул он, даже не поднимая головы. — У нас проблемы с аппаратурой в малом зале. Звук фонит, дети жалуются, педагоги тоже. -Я не звукорежиссёр.— напомнила я, садясь на подлокотник дивана. -А я не волшебник. Но кто-то же должен это починить. Или хотя бы сделать вид, что мы заботимся. -Ты хочешь, чтобы я сделала вид, что забочусь? -Я хочу, чтобы ты пошла со мной и подержала фонарик, пока я буду копаться в проводах. В малом зале как раз шёл урок сценического движения. Я узнала педагога, молодую женщину с вечно усталым лицом, которая, кажется, никогда не спала больше четырёх часов. Она что-то объясняла, активно жестикулируя, а перед ней на полу сидели дети в одинаковых чёрных футболках и шортиках. Я сразу нашла глазами свою. Ангелина сидела в первом ряду, поджав под себя ноги, и слушала с таким видом, будто от каждого слова педагога зависела её жизнь. Чёрная футболка сидела на ней мешковато, шортики открывали бледные, худые колени, а волосы были собраны в небрежный хвост, из которого то и дело выбивались непослушные пряди. Она была прекрасна... Как всегда. -Билли..— прошептал Финнеас, дёргая меня за рукав. — Фонарик. -А? Да, сейчас. —я отвела взгляд, достала телефон, включила фонарик и протянула ему. Он забрался за сцену, в какую-то пыльную дыру, и принялся копаться в проводах, периодически бормоча что-то нецензурное, но чтобы дети не слышали. Педагог объявила разминку, ученики встали, потянулись, начали делать наклоны, прыжки, какие-то странные упражнения для пластики. Ангелина двигалась легко, почти невесомо, будто её тело не весило ничего, ну, почти так и было. Она была гибкой, словно тростинка, и когда наклонялась вперёд, касаясь ладонями пола, футболка сползала вниз, открывая тонкую полоску бледной кожи на пояснице. -Билли, подай мне кусачки.— донёсся голос Финнеаса из-под сцены. -Какие кусачки? -В моей сумке! Синие такие! — нащупала сумку, нашла кусачки, сунула ему в руку и снова уставилась на зал. Теперь дети делали мостик. Ангелина... я помнила, как тяжело ей это давалось в начале года, теперь стояла уверенно, выгибая спину и глядя в потолок. Её лицо было спокойным, даже чуть скучающим... -Билли! — заорал Финнеас из-под сцены. — Свет! -Какой свет? -Тот, который ты держишь, идиотка! Направь его сюда, а не в потолок! Что ты улыбаешься? — проворчал Финн, вылезая обратно с чёрными от пыли руками. — Там проводка как после бомбёжки. Нужно будет вызывать нормального специалиста. -Вызывай..— кивнула я, не отрывая взгляда от зала. -А ты чего такая довольная? — он проследил за моим взглядом, вздохнул и закатил глаза. — А, понял. Ну конечно. -Простите, простите, простите...— вдруг педагог прижала телефон к уху и уже пятилась к выходу, размахивая свободной рукой. — Мне срочно нужно бежать, это по ребёнку, вы же понимаете... —я не понимала. У меня не было детей. Но кивнула, потому что так положено. -Хорошо, конечно, идите. Я здесь пока побуду. -О, спасибо! Спасибо огромное, Мисс Айлиш! —она уже была в дверях, натягивая пальто прямо поверх рабочей футболки. — Они как раз будут делать «обезьянку»... ну, копировать движения ведущего. Кого выберут того и копируют. -Ох, понятно. — соврала я. Дверь хлопнула. В зале повисла тишина. Дети смотрели на меня, кто-то с любопытством, кто-то с испугом, кто-то с надеждой, что я их сейчас отпущу. Ангелина смотрела с предвкушением, я это знала. — Ну что... — я вышла в центр зала, повернулась к шеренге чёрных футболок и постаралась придать голосу уверенности. — А что сейчас конкретно нужно делать? -Просто копируем друг друга. —сказала Лина. -Я знаю, что такое «обезьянка», Эванс. Вопрос был риторический. —я обвела взглядом зал. Двенадцать пар глаз смотрели на меня, одна из которых с откровенным вызовом. —Хорошо...— сказала я, складывая руки на груди. — Кто первый? Ну давайте, не стесняйтесь. Это просто игра. -Я первая! — вдруг сказала Ангелина и встала, я же внутренне напряглась. -Отлично, Эванс. Выходи в центр. -Я могу выбрать любого? — спросила она, не отрывая от меня взгляда. -Любого. -Хорошо... -она улыбнулась и я поняла, что попалась. Ангелина подошла ко мне вплотную. Так близко, что я чувствовала запах её вишнёвого шампуня. — Я выбираю вас, Мисс Айлиш. Показывайте, а я буду повторять. Ну? Это же игра. -Ладно... — опустила правую руку и она опустила левую. Я подняла левую и она подняла правую. Я сделала шаг вперёд и она сделала шаг назад. И тут я поняла, что это была ловушка. Потому что следующие пять минут я просто пыталась от неё избавиться. Я поворачивалась и она поворачивалась. Я приседала и она приседала. Я качала головой и она качала головой. Я закатывала глаза и она закатывала глаза. И всё это с серьёзным лицом, с идеальной точностью и с лёгкой улыбкой на губах. Дети смеялись, кто-то уже снимал на телефон. Я делала вид, что меня это не касается. — Эванс, вы издеваетесь? — спросила я, когда она повторила за мной очередной вздох. -Нет, Мисс Айлиш. Я просто повторяю. Это же игра. -Всё, конец игры! -Ну как я, Мисс Айлиш? — спросила она, когда мы остались вдвоём. -Ты... — я подошла ближе, наклонилась к её уху и прошептала так тихо, что слышала только она. — Ты у меня сегодня дома получишь, Эванс. Давай переодевайся. — сказала я, выходя из зала в коридор и прислоняясь к стене. — У тебя следующий урок через десять минут. -Эй, выйдите или отвернитесь! — крикнула она из-за двери, и в её голосе послышалась деланная строгость, которую я обожала. -Ой, нашлась недотрога! — фыркнула я, но всё же отвернулась. Через минуту дверь открылась, и Ангелина вышла уже в своей школьной форме, с поправленным хвостом и слегка раскрасневшаяся. -Готова.— сказала она, поправляя воротничок. -Тогда беги, кошка, а то опоздаешь. -А ты? -А я пока здесь, у меня окно. —я вышла и в коридоре наткнулась на мисс Дэвис. Она шла мне навстречу с двумя стаканчиками кофе в руках- один, судя по запаху, был её обычным айс-латте, второй безлактозный капучино. -О, Билли! Милая!!— она протянула мне второй стаканчик. — Держи. Шла к тебе как раз. -Спасибо, не стоило!!— я взяла кофе, сделала глоток и почувствовала, как внутри разливается тепло. — Выглядите хорошо. Выспались? -Впервые за долгое время. — призналась она, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Знаешь, когда узнала, что того... ну, Джейка поймали... я впервые за неделю уснула без таблеток, понимаешь? Спалось крепче. -Я тоже...— кивнула я. — Хотя охрана теперь круглосуточная, но всё равно... как-то спокойнее. -Это да. — она сделала глоток кофе, помолчала, а потом посмотрела на меня с каким-то странным выражением. — Билли, ты слышала новость? -Какую? -Заведующую отделением фортепиано сегодня меняют. — Виктория произнесла это спокойно, но я почувствовала в её голосе напряжение. — Ту самую, милую старушку, которая только и делала, что ставила подписи и пила чай с печеньем. Кстати невкусным, понимаешь? -А куда она делась? Господи, я главная в этой школе и ничего не знаю.. -В Италию уехала. Греть спину, как она выразилась, понимаешь? — Мисс Дэвис усмехнулась. — Внучка там замуж выходит, вот она и решила, что работа подождёт. А может, и не подождёт... говорят, оставаться там собирается. -Ну..— я пожала плечами.— её право. А кто вместо неё? -Маргарет Стоун.— сказала она и сморщилась.— Знаешь такую? -Я о ней слышала, кажется.. — осторожно сказала я. Бывший завуч элитной музыкальной школы, которую уволили за... за что, кстати? Не знаю, но слухи ходили нехорошие. — Но не знакома лично. -И не надо..— отрезала Дэвис. — Поверь, лучше тебе с ней не пересекаться. Она... — Виктория запнулась, подбирая слова. — Она опасная, Билли. Не в смысле криминала. А в смысле... она не любит талантливых, понимаешь? Не любит, когда кто-то выделяется. Она всех под одну гребёнку причесать хочет. Она завтра выходит на работу. Сразу после обеда. Хотят представить коллективу. -Завтра? — переспросила я. — Так быстро? -Так быстро. — Мисс Дэвис вздохнула, посмотрела на часы и покачала головой. — Ладно, мне пора. У меня урок через пять минут, а Ангелина, если не ошибаюсь, уже должна сидеть в классе. -Да, она побежала. -Вот и хорошо. — она похлопала меня по плечу и пошла в сторону лестницы, но на полпути обернулась. — Билли... ты присмотри за Ангелиной. Стоун... она таких, как она, не жалует. Мы вернулись домой уставшие, голодные и с огромным желанием просто рухнуть на диван и не двигаться до самого утра. Я уже скинула ботинки в прихожей, стянула кофту и потянулась за резинкой, чтобы собрать волосы в пучок. -Я в душ..— объявила Ангелина, уже направляясь в сторону ванной. — А потом, может, что-нибудь приготовим? -Нет. — сказала я. Она замерла, обернулась. -В смысле «нет, не в душ»? -В смысле «нет, сначала уборка». -Что? —её глазки расширились. — Билли, мы только вернулись! -Я знаю!! Ну Ангелиш...— я скрестила руки на груди и обвела взглядом квартиру. За неделю нашего отсутствия здесь всё покрылось тонким слоем пыли. — Посмотри вокруг, котёнок. Мы живём в сарае. -В твоём сарае!! И вообще, это ты тут главная богатая звезда, могли бы и домработницу нанять. -Ты моя домработница.— сказала я, доставая из-под раковины ведро и тряпку. -Платить мне будешь? —смешная... Я подошла к ней, взяла за подбородок, приподняла голову и посмотрела прямо в глаза. -Ещё как. Ангелина покраснела, схватила у меня из рук тряпку и скрылась в гостиной, бормоча что-то про «эксплуатацию несовершеннолетних». Я усмехнулась и принялась за кухню. Следующие полтора часа мы носились по квартире, я мыла окна, вернее, протирала их одной салфеткой, делая вид, что так и надо. Ангелина пылесосила, я разбирала завалы нот на диване, половина из них оказались чистыми листами, на которых она когда-то рисовала какую-то ерунду. -Ты когда успела испортить столько бумаги? — спросила я, показывая ей очередной шедевр, мой портрет с подписью «мисс Айлиш, вид сбоку и сзади». -Это не испорчено. Ты просто не понимаешь! -Я понимаю, что ты двоечница! Ты чем на уроках занимаешься? И как тебя только не исключили? -Я отличница! — Ангелина высунулась из спальни с тряпкой в руке, вся красная, с мокрыми от пота волосами. — И вообще, ты сама что делаешь? Сидишь без дела, пока я тут надрываюсь! -Я мою окна! — я показала на стекло, на котором мои старания были видны только при определённом освещении. — Сегодня в душ вместе, экономим воду! -Я уже поняла, что мы экономим... Из душа мы вышли одновременно... я в пижамных штанах и растянутой футболке, Ангелина в моей старой кофте и с полотенцем на голове. Она выглядела такой милой... растрёпанная, розовая, сонная, и я снова поймала себя на мысли, что никогда не устану на неё смотреть. Она слегка фыркнула, заметив мой взгляд, скинула полотенце, и мы рухнули на кровать после тяжёлого дня. Я уже закрывала глаза, когда телефон на тумбочке завибрировал. Потом ещё раз, потом ещё... Я потянулась за ним, прищурилась от яркого экрана и увидела уведомление из общего школьного чата. То есть из того чата, где обычно публикуют расписание, переносы уроков и срочные объявления. -Там что-то от Финнеаса.— сказала я, листая сообщения. — Он написал в общий... Странно. -Читай вслух тогда. — пробормотала Ангелина, натягивая одеяло до подбородка. Я начала читать, но чем дальше, тем больше хотелось выбросить телефон в окно. "Добрый вечер, коллеги и ученики. Важные новости. Завтра первый рабочий день у нашей новой заведующей фортепианным отделением- Маргарет Стоун. Для знакомства с уровнем учеников она решила, что отделение должно устроить внеплановый концерт. Завтра в 14:00 в малом зале. Участвуют все, от первого класса до выпускников. По одному произведению от каждого. Программа любая, но строго классика. Никаких аранжировок, никаких современных композиторов, никаких «песенок», как она выразилась. Приносим извинения тем, у кого были планы на вторую половину дня. Теперь планов нет." -Завтра?!— переспросила Геля. -Завтра, малыш... -Внеплановый концерт?! -Внеплановый. -Чтобы она оценила уровень? Идиотизм!! -Я бы сказала, что она просто хочет показать, кто тут главный. — ответила я, тоже ложась и поворачиваясь к ней лицом. — Но да, звучит как безумие. -У меня завтра после обеда была репетиция с мисс Дэвис..— тихо сказала Ангелина. — Мы готовили новую программу. -Перенесёте. Что ты будешь играть? — спросила я. -Не знаю... — честно ответила она. — Всё, что я сейчас играю это либо современное, либо мои собственные обработки. А она сказала строго классика. Классика в моей программе недоучена!! -Ты же играла Шопена на конкурсе. -Это было давно. Я уже всё забыла. -Не врёшь? -Немного вру. — она повернула голову и посмотрела на меня. — Но я не хочу играть то, что она хочет. Я хочу играть то, что я люблю. Но так она меня завалит на каком-нибудь экзамене. -Не завалит. Я не дам. -Ты не можешь вечно меня защищать. -Могу. — я придвинулась ближе, обняла свою девочку, прижала к себе. — Это моя работа, защищать тебя. И я очень хорошо на ней зарабатываю, между прочим. Утро началось не с будильника, а с телефона. Ангелина схватила его ещё до того, как я успела открыть глаза, и приняла звонок, даже не глядя на экран. -Алло? — её голос был хриплым, но уже через секунду она села на кровати, и сон как рукой сняло. — Мисс Дэвис? Доброе утро... —я простонала что-то нечленораздельное и натянула одеяло на голову. Бесполезно... Следующие двадцать минут я слушала один телефонный разговор, перетекающий в другой, перемежающийся вставками «Да, я понимаю», «Нет, я не забыла» и «Конечно, сыграю». -Она что, не спит вообще? — прошептала я в подушку, когда Ангелина наконец положила трубку. -Мисс Дэвис? — переспросила Ангелина, всё ещё глядя в экран. — Она спала. Но проснулась в пять утра и не могла уснуть. Переживает. -Из-за концерта? -Из-за отмены репетиций. И она настаивает, чтобы сегодня я сыграла рапсодию Брамса. Я её не играла месяцев пять. Пальцы не помнят. -Вспомнят. — я села, потянулась и поцеловала её в макушку. — Ты же гений. -Гении не сидят без репетиций полгода. -Гении делают, что хотят. А теперь вставай. У нас есть час, чтобы собраться без паники. В школу мы приехали за сорок минут до первого "звонка". Без опозданий, без криков, без утреннего хаоса, который обычно сопровождал наши сборы. Это было почти подозрительно. -Я в кабинет.— сказала я, паркуясь у входа. — Мне нужно разобрать почту и подготовиться к урокам. -А я в двадцать пятый.— кивнула Ангелина, вылезая из машины с чехлом для скрипки за спиной и рюкзаком, полным нот. — Позанимаюсь перед концертом. -Не переусердствуй. -Не буду. Мой кабинет встретил меня утренней прохладой... Я открыла окно, включила чайник, разложила бумаги на столе и поймала себя на том, что прислушиваюсь. Звуки из коридора, голоса, шаги. И где-то далеко едва уловимые, но такие знакомые первые ноты. Она играла, сразу взяла Брамса. Я узнала эти аккорды, тяжёлые и трагичные, которые она когда-то играла у меня на кухне, сидя на подоконнике, отстукивая пальцами по дереву, потому что пианино было расстроенно. Сейчас они звучали иначе. Осторожно и неуверенно. Я закрыла глаза и слушала. Она сбилась на третьей странице. Начала заново, сбилась снова, выругалась, я не слышала, но знала, потому что звук удара по клавишам был слишком резким. Потом тишина. Потом снова сначала. И так снова и снова. Через час, когда я уже разбирала домашние задания и пила второй за день кофе, в дверь постучали. -Войдите.— сказала я, не поднимая головы. -Это я..— раздался голос Ангелины. Она зашла, села на диван, закинув ноги прямо в обуви и уставилась в пол. — У меня не получается. -Что именно? -Всё. — Она обхватила колени руками и сжалась в комок. — Техника никуда не делась, я помню ноты, но... это не то. Это не звучит как рапсодия. Это звучит... Жалко... -Потому что ты боишься. — сказала я, откладывая бумаги и подходя к ней. — Ты играешь не для себя, ты играешь для Стоун. И это чувствуется. -А как играть для себя, если она будет сидеть в первом ряду и сверлить меня взглядом? -Тебя впервые сверлят взглядов? Представь, что её нет. — я села рядом, взяла её холодную руку в свою. — Представь, что ты играешь для меня, или для мисс Дэвис, или для пустого зала, или для своего кота. -У меня нет кота. -Значит, представь, что у тебя есть кот. *** Малый зал никогда не казался таким маленьким... Я стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела, как дети в наглаженных платьях и строгих костюмчиках нервно перетаптывались с ноги на ногу. Кто-то крутил в руках носовой платок, кто-то бормотал что-то себе под нос, повторяя программу, кто-то просто смотрел в одну точку стеклянными глазами. Атмосфера была такой густой, что её можно было резать ножом. -Господи.. Они как на эшафот собрались, — прошептал Финнеас, появляясь рядом со мной. -Не начинай. — тихо ответила я, не отрывая взгляда от сцены. -Я просто говорю. — он кивнул в сторону преподавателей, которые столпились у противоположной стены. — Посмотри на них. Мисс Дэвис белая как мел, мистер Корбин уже три раза поправил галстук, а мисс Кларк, кажется, сейчас разрыдается. А где Ангелина? — спросил Финн. -В конце списка. — ответила я, и голос мой дрогнул. — Как гордость школы. -Ого. — он даже присвистнул. — Это звание... -Давит.— закончила я за него. — Я знаю. Моя малышка сидела в углу, на скамейке у стены, сжавшись в комок, ноты лежали на коленях, но она не смотрела в них. Я хотела подойти, обнять, прошептать что-то утешительное, сказать, что всё будет хорошо. Но не могла... Потому что вокруг были люди. Потому что мы были на работе. Потому что «гордость школы» не должна показывать слабость перед всеми. Я поймала её взгляд, она подняла голову, будто почувствовала, что я смотрю. Улыбнулась слабо, и снова уткнулась в никуда. Дверь открылась ровно в два. Маргарет Стоун вошла в зал так, будто это была её личная сцена. Высокая, прямая, в строгом сером костюме, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и очками в тонкой металлической оправе. Она не улыбалась, не смотрела по сторонам. Она прошла к первому ряду, села на центральное место, положила на колени блокнот и ручку и только после этого обвела зал взглядом. -Начинайте.— сказала она. Финнеас, который должен был объявлять номера, вышел к микрофону. -Первый участник София Ким, первый класс. Исполняет пьесу «Кукушка»... Маленькая девочка в розовом платье вышла на сцену дрожащими ногами, села за пианино и заиграла. Пальцы её тряслись, и «Кукушка» выходила какой-то нервной, но она доиграла до конца. Стоун что-то записала в блокноте. Не похвалила, не улыбнулась. Но дальше- больше. Дети выходили один за другим, и каждый раз, когда они заканчивали, Стоун молча делала пометки. Преподаватели с каждой минутой становились всё мрачнее, а дети всё бледнее. К концу списка зал опустел- ребята разошлись по классам, остались только те, кто ещё не выступал, и педагоги. Ангелина была последней. Она сидела на той же скамейке. -Следующий Ангелина Эванс.— объявил Финн. — Предвыпускной класс. Исполняет... —он посмотрел на неё вопросительно. Она встала, положила ноты на скамейку и вышла в центр зала. -Рапсодию Брамса.— сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем я ожидала. Она играла Брамса... Настоящего. Того, которого она боялась и любила одновременно. Первые аккорды прозвучали чисто, уверенно, будто она не пропускала ни одной репетиции. Пальцы летали по клавишам, и музыка лилась сама собой. Я смотрела на неё и не могла дышать, даже Стоун замерла с ручкой в руке. Ангелина взяла сложный пассаж, на котором сбивалась утром и прошла его идеально. Я выдохнула. Ну вот... Всё будет хорошо. И в этот момент на кульминации, на самой высокой ноте, когда музыка должна была взорваться и разлететься на тысячи осколков- что-то случилось.. Рояль издал звук, которого не должно было быть- струна лопнула. Я видела, как она дёрнулась и отлетела почти к самым рукам Ангелины. Та вздрогнула, но не остановилась. Её пальцы продолжали двигаться, но нота, которую должна была сыграть лопнувшая струна, не звучала. Ангелина, конечно, играла дальше. Но это был уже не Брамс, весь настрой пропал. Она сбилась на следующей странице. На секунду замерла, глядя на клавиши. Потом нашла нужную ноту и продолжила. Но было поздно... Она всё понимала. Этот провал, эту пустоту, эту невозможность вернуть то, что было до. Ангелина доиграла до конца и последний аккорд прозвучал глухо... Она встала, поклонилась и, не глядя ни на кого, вышла из зала. Я сделала шаг за ней. -Билли..— тихо сказал Финн, положив руку мне на плечо. — Не сейчас. -Пусти!— прошептала я. -Сейчас она хочет побыть одна. Дай ей минуту. —ладно... После концерта я нашла её в двадцать пятом кабинете. Она сидела за пианино и смотрела на клавиши пустыми глазами. -Ангелина... -Не надо. — сказала она, не поднимая головы. — Не надо меня утешать. -Я и не собиралась. — соврала я. — Я просто хочу быть рядом. -Струна лопнула...— тихо сказала она. — Понимаешь? Не я. Струна!! Я играла хорошо. А потом... и всё. И уже не важно, как я играла до. Важно только то, что после. -Это не твоя вина. -А чья? — она подняла голову, и в её глазах блестели слёзы. — Моя вина, что я не справилась. Что растерялась, что не смогла продолжить так, как надо. Она же видела. Она всё видела!! -Ей наплевать. Она не определяет, кто ты. -А кто определяет? Ты? — она по-взрослому усмехнулась. — Или может быть, никто не определяет? Может, я сама по себе никто? -Не смей так говорить!— я взяла её за руку, сжала. — Ты это ты. И одна лопнувшая струна этого не меняет. Дверь открылась без стука. Маргарет Стоун вошла в кабинет так же, как в зал- будто это была её личная территория, а мы здесь просто временные гости. Она остановилась на пороге, окинула нас внимательным взглядом и впервые за весь день... поздоровалась. -Добрый день.— сказала она. — Мисс Айлиш. Мисс Эванс... —я не ответила. Ангелина подняла голову с моего плеча и выпрямилась, мгновенно превратившись из уставшей девочки в напряжённую струну. — Извините, что без стука.— продолжила Стоун, закрывая за собой дверь. — Но я хотела познакомиться лично. Мы не успели до концерта. -Приятно познакомиться.— сказала я тем тоном, который означал «ничего приятного». Она сделала вид, что не заметила. -Неплохая девочка. — она кивнула в сторону Ангелины. — Ваша ученица? -Нет. — ответила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Это ученица мисс Дэвис. Я преподаю другие дисциплины. -А, ну да. — Стоун слегка приподняла бровь. — У Виктории все такие. Нервно-психические. Давно её знаю. -Что вы имеете в виду? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. -То, что слышите. — Стоун прошла в кабинет, села на стул напротив нас, положила блокнот на колени. — У мисс Дэвис свой метод. Эмоциональный? Дети у неё играют с душой, это да. Но техника страдает. Начали за здравие, а закончили, сами понимаете как. —она посмотрела на Ангелину. — Вот вы, деточка. Брамс это серьёзно. Романтическое содержание в классической форме. Начали вы хорошо. Даже очень. Я успела подумать: «Ну наконец-то, у Виктории выросла достойная ученица». —она сделала паузу, и в этой паузе было что-то уничтожающее. — А потом...Пассажи смазали. — продолжила она, загибая пальцы. — Верхушки не озвучили. Концовку смяли. И это я ещё молчу про лопнувшую струну. Не ваша вина, но вы растерялись. А настоящий музыкант не имеет права теряться. Ни при каких обстоятельствах. -Струна лопнула.— тихо сказала Ангелина. Её голос дрожал, но в нём было что-то ещё. Злость? Обида? Не знаю. — Я не могла на это повлиять. -Никто не говорит, что вы могли.— Стоун пожала плечами. — Я говорю о вашей реакции. Вы сбились и испугались. И это услышали все. -Она доиграла до конца. — вступилась я. — Не остановилась и не ушла со сцены. Это уже много. -Много для бездарного ребёнка из музыкальной школы. — Стоун посмотрела на меня с лёгким презрением. — Но не для той, кого называют гордостью школы. А вы, я слышала, гордость? — она снова перевела взгляд на Ангелину. — Так вот, деточка, гордость не имеет права на ошибку. Запомните это. Мисс Айлиш... — сказала она, уже взявшись за ручку двери. — Передайте Виктории, что я жду её завтра в десять утра. Поговорим о программе её учеников. Особенно об этой...— она кивнула в сторону Ангелины. — Будем работать над техникой. Через пару секунд дверь снова открылась, но на этот раз слишком резко, с тем самым характерным движением, которое я узнала за время работы. Мисс Дэвис влетела в кабинет, даже не постучав, и я сразу поняла- она в ярости. -Ангелин, не при тебе будет сказано, но... —она подошла к Геле сзади и вдруг закрыла её уши руками, так по-матерински, будто та была маленькой девочкой, которую нужно защитить от плохих слов. — Эта Маргарет- та ещё... —она замолчала, подбирая слово, и я увидела, как Ангелина, сидевшая до этого с каменным лицом, вдруг... усмехнулась. Её плечи чуть дрогнули, губы дёрнулись, и в глазах мелькнул огонёк, который я боялась потерять после этого провального выступления. —Стерва! — закончила мисс Дэвис, убирая руки. — Я хотела сказать «стерва». Но ты этого не слышала, потому что уши были закрыты. -Не слышала. — послушно кивнула Ангелина, но улыбка всё ещё пряталась в уголках её губ. Виктория обошла кресло, села рядом, тяжело вздохнула и уставилась в одну точку на стене. Я впервые видела её такой растерянной. -Она нам теперь покоя не даст.— сказала Дэвис тихо. — Моих детей она в особенности не любит. -А я и не знала, что вы знакомы.— осторожно сказала я, хотя догадки уже начали складываться в голове. -К сожалению!! — Виктория усмехнулась, но улыбка вышла кривой, горькой. — Я из той школы из-за неё и ушла. Понимаешь? Из-за неё. Я работала там семь лет, а потом пришла она и за полгода превратила мою жизнь в ад. Придирки, бесконечные проверки, унижения при учениках... Я ушла, потому что боялась, что однажды не сдержусь и... Не важно. -Ужас...— выдохнула я. -Это не ужас, это Маргарет Стоун. — Дэвис провела рукой по лицу, будто стирая усталость. — Она не меняется, понимаешь? И если она здесь... если она снова будет надо мной... -Не надо! — перебила её Ангелина. — Не надо так говорить. -Что «не надо»? -Не надо говорить, что вы уйдёте. — Ангелина повернулась к Виктории, и в её глазах стояло что-то отчаянное, почти испуганное. — Вы не можете уйти. Вы... —она не договорила. Слова застряли в горле, и она замолчала, сжав губы. Дэвис посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах тоже блестело, то ли усталость, то ли слёзы, то ли что-то ещё, что я не могла разобрать. -Не уйду, конечно..— наконец сказала она. — Куда я от тебя денусь, понимаешь? —Виктория усмехнулась, покачала головой и вдруг, неожиданно для меня, потянулась и обняла Ангелину, будто та была её дочерью, а не ученицей. — Ладно... — Дэвис встала, поправила костюм и взяла со стола свой стаканчик с остывшим кофе. — Мне нужно к следующему уроку. Ангелин, завтра в три репетиция. Не опаздывай. -Не опоздаю...