звёзды
29 августа 2022 г., 01:58
рассвет — какая разница
Тихий щелчок зажигалки разрезает прохладный ночной воздух и давящую прямо на уши тишину. Огни города редко мелькают, со временем растворяясь полностью. Джисон прикуривает сигарету, кидает пустую коробку и нехотя опускает взгляд на такие же пачки на кафеле балкона: одни из них сильно смяты в приступе тревоги, другие — разорваны. В подростковом возрасте было интересно баловаться разными марками, каждое воскресенье покупая с друзьями новые сигареты: с ментолом, фруктовыми кнопками, просто жутко крепкие. Терять рассудок, вяло плестись по улице, звонко смеясь и держа плечо друга лишь бы не свалиться на битый асфальт. Сейчас на полу разбросаны одинакового синего цвета коробочки, те самые, которые он вырывал в детстве у матери, слезно прося ее бросить курить. Возможно, не только у матери. Очередная затяжка нервно режет горло, но не дает задохнуться. Легкие клубы дыма рассеиваются, летят навстречу темному небу, усыпанному звездами, жгучими светлячками, льющими свет прямо в глаза Джисона. Они лезут куда-то дальше, за глазное яблоко, прожигают своими лучами серые зрачки. Через дикие заросли, мрачные глаза и неземные усилия острые волны находят выход, стекают по щекам, охлаждают, царапают кожу. Соленые брызги падают на раненые коленки, с шипением тушат выпавшую из рук сигарету. Трясущимися руками Джисон мажет слезы по щекам, надавливает ладонями на глаза, отрезвляя взгляд. Парень снова смотрит наверх, звезды уже затихли, с опаской перешептываются между собой, но совсем не смотрят на него. Сердце не унимается, не собирается успокаиваться, только рыщет по комнате в надежде найти хотя бы одну пачку. Джисон снова падает на запыленный кафель, в руках — пожелтевшая упаковка. Сдавив вишневую кнопку, приторная, обволакивающая сладость коснулась губ, залечила маленькие ранки в горле. Парень скривился в улыбке, прошелся взглядом по небу, и, не найдя ни одной, даже крошечной звездочки, рвано выдохнул мягким дымом. «Знаешь, на них просто невозможно смотреть, меня как будто тысяча ножей прорезала. Хотя, наверное, девятьсот девяносто девять ножей, ты бы не причинил мне боли».***
astronomy — conan gray
— Хан-и, эта ночь и вправду волшебна. Джисон медленно вытянул руки, устремляя их вверх, растопырил ладони и потихоньку двигал пальцами, пытаясь поймать небо, пытаясь поймать момент. Звездный свет сочился прямо на них, нежно укрывал, немного щекочя. Парень сменил положение рук — теперь он ловил яркие камушки, внимательно изучал их форму, прощупывал каждый угол, а после крепко сжимал, и свет уже разливался по его коже. Мягкий смех заставил Джисона прийти в себя и нежно улыбнуться. — Еще бы! — парень прикрыл глаза, не переставая улыбаться, — тут столько звёзд, мы невероятную удачу словили походу. Большая теплая ладонь уместилась на ладони парня, проминала костяшки, переплетала пальцы, тихонько оттягивала и сильно сжимала. Теперь волны света разливались, делились на двоих, причудливо извиваясь, выворачиваясь, обхватывая за запястья. Они тянули руки снова к небу, снова к звездам, жадно желали отдать себя еще чуть больше. Все тело было связано полупрозрачными лентами, лентами, медленно наполняющимися цветом, они окрашивались в ярко-желтый, бледно-розовый, мятный, алый, пурпурный и серебряный, сильно блестящий. В такую морозную ночь было тепло, ласково и волшебно. Джисон смотрел на части сплетенных рук. Его ладонь, немного шершавая, поцарапанная, израненная судьбой прижимала к себе кремовые, почти прозрачные пальцы, она успокаивала слишком заметные голубые вены, черные прорези. Их руки будто жили другой историей. Под навесом темного, яркого неба можно было мечтать о многом. Но всевозможные грезы уже стали настоящим. Нежное чувство окрыленности сменялось нежной тревогой, постепенно накрывающей парня целиком. Дыхание Джисона замедлялось, горло похрипывало, что-то сковывало его шею, что-то крепче, чем атласные ленты. Хан не хотел этого, не хотел, чтобы он запомнил все так. Он хотел осторожно держать чужие хрустальные руки, оберегать, делить с ними все, заполнять их призрачную пустоту, связывать небесной веревкой и всегда поднимать к яркому солнцу и блестящим звездам. Все мутнело перед глазами, а сердце забилось в ужасе, услышав легкий ветерок, играющийся с листочками старого дерева во дворе. Джисон знал, зачем ему запоминать этот момент, знал, как закончится их последняя прогулка под одеялом мерцающих звезд.
