Проданные души

— Что? Нет, Мэри, я никого сегодня не приму дома, — Иза, растрёпанная и уставшая, плелась в ванну, зажимая плечом телефон у уха, — нет, я не спала, я очень устала. Я помню про репетиции. Обещаю дописать всё к концу недели.       Она включила воду, и скинула трубку, ссылаясь на то, что ей абсолютно некогда сейчас разговаривать, и она плохо слышит. Ледяная вода придавала бодрости. Только неприятный осадок остался после вчерашнего разговора с Риваем.       Взглянув на себя в зеркало, она цыкнула, проводя пальцами по синякам под глазами. Белки были воспалённого красного цвета. Пухлые губы покрылись небольшими трещинками. — Тц, отвратительно… — заключила Изабель, вновь обдавая лицо водой. «В таком виде только в морг ходить… Теперь по порядку: Ривай. Без фамилии. Ничего не знает о современных технологиях. Не помнит, как попал в мою квартиру. Ищет какую-то близкую подругу. А ещё убрался, блять, во всех комнатах. Неплохо. Остаётся довериться словам отца». Вся ситуация выглядела как какой-то абсурд и бред больного. Выйдя из ванны, она обнаружила свой «бред» сидящим на прежнем месте, попивая чай. На столе стояла вторая чашка, а на кухне царил запах бергамота и корицы. В груди что-то сжалось. — Садись. Я скоро закончу, — мужчина махнул рукой на диван. На столике возле него стояли две чашки, от которых тянулся еле заметный пар.              В кабинете было уютно. Приглушённый свет огня разливался по комнате. Приятное потрескивание древесины и шуршание бумаг. Мужчина сидел за своим рабочим столом, почти до головы заваленный стопками бумаг. Прошагав до дивана, девушка провела пальцами по чашке и вдохнула приятный аромат пряности. Щёки облило теплом от близости камина. — Ты же ненавидишь корицу? — мягко улыбнулась она. — Зато ты любишь…       Он потянулся, лениво поднимаясь из-за стола. Присел на подлокотник дивана и взял свою чашку, обхватывая её всеми пальцами сверху.       Изабель будто стянула пелену со своих глаз двумя пальцами, сжав переносицу после этого. Плечи нервно дёрнулись, сопровождаясь резким выдохом. — Я совсем забыла, что ты не моя «белочка» … — устало протянула она, проходя в глубь кухни, — почему не лёг? Диван был свободен. — Ты же тоже не спала? — Ривай с тенью усмешки окинул девушку взглядом, но тут же задумчиво свёл брови. — Белочка? — Я работала — это раз, — выдумала девушка, — а «белочка» — это белая горячка, когда уходишь в запой, а потом резко отказываешься от алкоголя — два, — она даже не удивилась вопросу и не придала ему какого-то значения. Вчера расспросов было предостаточно. От схемы работы электричества, до покорения космоса людьми. Она порядком утомилась, потому что на многое не знала ответа. Это и разозлило девушку ночью, отчего она на нервах ушла в свою комнату, прихватив початую бутылку коньяка. Она с досадой искала ответы на вопросы, на которые сама не смогла ответить. Зачем — Иза не понимала, но было обидно от своего неведенья. Так она и просидела последние часа четыре, пока солнечный луч настойчиво не забил ей в глаза. — Не думал, что даже у этого теперь есть название… Ты всегда работаешь, опустошая бутылку спиртного? — нотки недовольства проскользнули в голосе Ривая. — Не твоё дело… — Изабель сердито открыла холодильник, прикидывая, что можно не готовить на завтрак. Растрёпанные каштановые волосы упали на плечи, — ты вспомнил что-нибудь о своей подруге? — Да, много чего, — Ривай поднялся с насиженного за ночь места и сделал несколько шагов в сторону девушки, — и, я боюсь, найти ты её не сможешь.       Взгляд упал на шею, где он заметил сияющую на бледной коже родинку. Мужчина слегка нахмурился, думая о чём-то. Его пальцы сдвинули с шеи Изабель прядь волос и слегка коснулись, пробежались сверху вниз. Девушка вздрогнула и резко развернулась, ударяя по запястью мужчины костяшками. — Какого хера ты творишь? — изумлённый янтарный взгляд пронзал серо-синий омут глаз Ривая. Он слегка приоткрыл рот и коротко вдохнул, будто собирался что-то сказать. Рука так и повисла в воздухе. В следующую секунду его щёку словно обдало кипятком, а в комнате раздался звук пощёчины. — Я уже тысячу раз пожалела, что не вызвала полицию.       Голос был хриплым от сухого горла, а разум затуманенным от выпитого алкоголя. Внутри Изы будто пробежался ураган, переворачивая все её эмоции и переживания, опасения и вчерашнюю усталость. — Ещё раз хоть пальцем меня тронешь — за себя не ручаюсь, — прошипела она, громко захлопывая холодильник. Тот в ответ только недовольно загудел, принимая на себя «удар».       Чашка с заваренным для неё чаем так и осталась стоять на кухне. Изабель только захватила с собой в комнату подобие завтрака в виде холодных сэндвичей — единственное, что не требовало сейчас готовки, но пригодность была под сомнением. За её спиной с характерным звуком захлопнулась дверь. Из соседней комнаты до слуха Ривая доносились шмыганья носом и шуршание листов. Он так и застыл на месте, потирая горящую щёку и задумчиво сводя брови. Думал о чём-то своём. В голове явно что-то не складывалось.       «Будет не совсем хорошо, если очкастая где-то просчиталась… — вспоминал Ривай своего командира, — я ж её с того света достану».       Спустя некоторое время из гостиной раздались незнакомые для мужчины звуки. Они были мягкими, не режущими слух. Сначала вразнобой, будто ребёнок дёргал струны гитары. Потом звук стал похож капли дождя. Полилась завораживающая мелодия, заставляющая Ривая подойти ближе к закрытой комнате и прислушаться. Оттуда лились очаровательные звуки, будто гипнотизируя и заманивая. Он бесшумно приоткрыл дверь. Изабель сидела в свободной майке за роялем жемчужно-белого цвета, быстро, но плавно, перебирая пальцами. Взгляд мужчины не успевал за ними. Такие тонкие и изящные. Венки на худощавых руках набухли от напряжения. Иза была полностью погружена в процесс, не замечая, как Ривай встал недалеко, присаживаясь на подлокотник дивана. Гостиная комната была довольно просторной и не захламлённой множеством вещей. Серый глубокий диван, на котором были разложены маленькие подушки. Перед ним — круглый стеклянный журнальный столик. Возле большого музыкального инструмента стояла лампа, нависая над пюпитром с нотами. Светлые тона комнаты успокаивали и радовали глаза. В углу около панорамного окна стояла подставка с двумя большими белыми кашпо. Густая зелень в них придавала какую-то особенную нотку свежести. Ривай скрестил руки на груди, то рассматривая перебегающие пальцы, то девушку.       Волосы были небрежно собраны в подобие пучка, прядями падали на лицо, что ни капли не мешало процессу. Казалось, что Иза могла играть и вовсе с закрытыми глазами. Переливы мелодии волновали душу Ривая. Он судорожно сглотнул, а его зрачки сузились, когда взгляд упал на скрытое ранее рубашкой тело. На пересечении лопатки с плечом лежал ещё более белый, чем кожа, рваный шрам.       «Сомнений больше не может быть, — подумал мужчина, не обратив внимания на то, что музыка прекратилась, руки Изабель повисли над клавишами, а сама она с дольками ненависти смотрела на него, а он не отрывал взгляда от шрама. Внутри что-то щёлкнуло, — почему? Неужели всё оказалось хуже, чем говорила очкастая…». — Я не слышала, как ты зашёл, — фыркнула она, невесомо проводя пальцами по клавишам, едва касаясь их. Она выудила с рядом стоящей полки несколько листов и стала черкать в них карандашом что-то далёкое от ума Ривая, периодически смачивая грифель языком. — Что это? — спросил мужчина, не решаясь пока задавать действительно интересующие его вопросы. Он махнул головой на раскрытый рояль. Изабель пожала плечами, садясь в пол-оборота. — Музыкальный инструмент. — Я не про это, бестолочь. То, что ты сыграла на нём. — Тц… Менеджер сказала, что это будет новой версией гимна, или что-то вроде того… Но мне как-то всё равно, я не вдаюсь в такие подробности, — отмахнулась она, подрисовывая резкими движения такты на разлинованной бумаге. — Менеджер?       Изабель обреченно вздохнула и потёрла виски, жмурясь и упираясь локтями в лаковую поверхность инструмента. Постучав пальцами по воздуху над инструментом, словно играла, снова что-то начертила на бумаге подрагивающими руками. — Это было… — Ривай замялся, подбирая слова, — завораживающе?       Девушка только хмыкнула, дёрнув уголком губ в подобии ухмылки. Она бросила короткий взгляд на мужчину и с довольным видом плавно коснулась клавиш, заводя еле слышимую мелодию. Развернувшись на своём стульчике обратно, она надавливала на педальки. Музыка успокаивала. Больше всего расслаблялась сама девушка, прикрывая глаза и слегка покачиваясь, словно в трансе. — Что ты собираешься делать дальше? — спокойным тоном спросила она.       Слушатель своего рода частного концерта пожал плечами, не прекращая изучать девушку, и, уперевшись локтём в колено, устало подпёр ладонью голову, слегка наклоняя её. Рояль тихо бурлил звуками на фоне. — Что я могу делать? Ты ведь уже что-то поняла, не так ли? — в голосе Ривая теплилась надежда, что всё не так плохо, как он предполагал. Она не отвечала, задавая мелодии новый темп, будто наполняя её своими переживаниями и давая в какой-то степени ответ. Пальцы запутались в бесконечном беге. Резко оборвав игру грязными аккордами, Иза встала, закрывая клавиатуру крышкой, обошла инструмент сбоку и прислонилась к нему. Теперь она была напротив Ривая и пытливо смотрела на него покрасневшими глазами. Их разделяла пара метров. — Думаю, да, но не уверена, что до конца, — она наклонила голову немного вбок, повторяя наклон мужчины, глядя в его лицо, пытаясь разглядеть глаза цвета грозового неба, — если есть что сказать — лучше говори, а не играй в недомолвки… Вроде, взрослый человек.       Сколько раз она слышала эту фразу раньше… Одной рукой она сжала перед собой запястье второй, оставляя красные пятна на коже. Девушка явно нервничала. Невозмутимый взгляд сменился виноватым. Гляделки длились недолго, пока мужчина вопросительно не вскинул бровь. Иза облизнула пересохшие губы, перебирая слова в голове. В её глазах Ривай был немного мутным, она плохо видела его лицо, всё поплыло… — Что я говорил о подобных приключениях? Уши оторву… — мужчина вёл девушку по коридору, буквально таща её за собой, пальцы впивались в хрупкое бледное запястье. Она плелась, виновато опустив голову, периодически шмыгая носом и прихрамывая на одну ногу. — Пусти… Мне больно, — пискнула девушка и тут же споткнулась об свои же ноги. Крепкие мужские руки не дали получить её телу новые синяки в нечестной схватке с половицами. — Надо было раньше думать, — уже более спокойно выдохнул мужчина над ухом и положил ладонь на мягкую щёку, поднимая её голову и глядя в янтарные глаза, — почему? Ты же абсолютно не умеешь пить… Заранее меня бы позвала. — Я выпила совсем немного, с подругой, а ты бы сидел и ворчал всё время, — оправдывалась девушка, отводя взгляд в сторону. Слёзы сильней накатывали к уголкам глаз и спешно скатывались на холодные пальцы мужчины, — тем более, ты не любишь, когда мы шумим… — Забудь об этом. А если бы ты разбилась?       Она ничего не ответила и опустила голову ещё ниже, вырывая лицо из родной ладони.       Изабель ничего не понимала. Она чувствовала тепло на талии, и как пальцы крепко, но нежно, впивались в кожу. Девушка хотела кинуть взгляд туда, но голова предательски сделала кувырок, переворачивая всё перед глазами. Пальцы сильней смяли талию, а под лопатками почувствовалась вторая ладонь. Её накрыл выпитый за всё время коньяк, бессонная ночь и усталость ещё с дороги одной волной. Не предпринимая больше попыток что-либо увидеть, она закрыла глаза, доверяясь этим рукам, отчего голова ещё больше закружилась. До её слуха слова доносились, словно из-под воды. — Тц, я же говорил, что ты не умеешь пить… Бестолочь.       Опора из-под ног окончательно исчезла, когда Ривай поднял её на руки, прижимая к груди. Его путь лежал в ванную комнату. За четыре дня пребывания в этой квартире он успел хорошо тут всё изучить. Изабель дёрнулась, нанося подобие удара слабой рукой в грудь мужчины.       — Отпусти. Я превыпреждала…. Хоть пальцем меня тра… — она осеклась. Язык будто завязался в узел, а правильные слова ретировались из головы. Щёки ещё больше покраснели, — в общем, я сама дойду до кровати.       Ривай дёрнул уголком губ, и, если бы девушка смотрела на него, то наверняка бы увидела блеснувшие искорки на дне его глаз. — Мы идём не в кровать, — уведомил он, — мы идём в ванную, к твоему любимому отрезвителю…       Изабель попыталась вывернуться из рук мужчины, пыхтя что-то нечленораздельное, протестуя этой идее. Но Ривай лишь сильнее прижал её к себе. Запах мыла ударил в нос, когда он занёс её в душевую кабину. Прикрыв за собой дверь и не заботясь о собственной сухости, включил холодную воду. Девушка взвизгнула и пыталась отчаянно спрятать лицо от ледяных капель в его груди, хотя несколько секунд назад рьяно отталкивала мужчину. Она жалобно скулила, моля прекратить эти невыносимы пытки. Ривай опустил её на ноги, продолжая поддерживать за талию. Иза невольно прижималась к единственному источнику тепла, сжимая промокшую рубашку на его груди. Еще тёплая ладонь поглаживала её спину. Мужчина подставил лицо под потоки воды. «Изабель, — выдохнул он про себя, — В чём-то ты всё же не изменилась» — с долей нежности, насколько это было возможно для Ривая, подумал он, запуская пальцы в её волосы.       Так они и стояли под ледяным душем, пока зубы девушки не застучали, а она сама не открыла наконец глаза с более осознанным взглядом. Она сморгнула с ресниц собравшиеся капли. Мужчина смотрел на неё сверху вниз. С помутневшим взглядом он осторожно коснулся её губ, обдавая их горячим дыханием, и перевёл ладонь на щёку. Но тут же отстранился, будто опомнился. Всё ещё не воспринимая реальность, Изабель снова томно закрыла глаза, поддаваясь к горячему телу и потягиваясь к его губам. Ривай на мгновенье оцепенел и уже смелей прижался губами, прорывая баррикаду к её языку. Запах спиртного перебивал приятные ароматы ванной комнаты и дурманил без того сорвавшийся рассудок мужчины. Сотни мыслей заметались в просторах его головы, ударяясь о стенки сознания. Вдруг у неё кто-то есть? Вдруг это просто её пьяная податливость. Вдруг она возненавидит его. Вдруг он ошибся. Вдруг. Вдруг. Вдруг…       Дрожащие длинные пальцы девушки царапнули грудь через прилипшую рубашку, останавливая поток его бессмысленных «вдруг». Нет, он не мог ошибаться, не сейчас. Ривай властно собрал волосы на затылке девушки, сильней впиваясь в губы, ударяясь зубами, отыгрывая этот танец языков, в котором страсть нарастала с каждым мгновением. Рука нащупала ручку крана, прекращая расход водных ресурсов. С волос Изабель ещё стекали капли, разливаясь ручейками на открытой шее и пояснице. Прилипшая майка чётко обозначала каждый изгиб тела: впалые ключицы, подтянутую грудь и отвердевшие от холода соски. Ладони Ривая решительно пролезли под ткань. Разорвав тяжёлый поцелуй, он стянул с её тела этот тонкий и ненужный барьер. Губы впились в мокрую холодную шею, вкушая солоноватый вкус плоти, покрывая горячими поцелуями. В ванной раздался приглушённый стон девушки, эхом отдаваясь в ушах. По телу будто пробежался разряд, будоража и срывая стоп-кран. Ривай жадно переминал пальцами кожу на пояснице, перебираясь одной рукой к бедру. Изабель дрожала. То ли от холода, то ли от накрывших с головой чувств. В голове не было никаких мыслей, никаких переживаний. Она полностью погрузилась в процесс, как тогда, когда сидела за инструментом. Позволила себе полностью отдаться, словно забываясь и сбегая от всего мира.       Совесть не позволяла выйти из кабинки в мокрых вещах. Одним движением содрав с себя рубашку, Ривай опустился ниже, вставая на одно колено на мокрое дно душевой. Он покрывал поцелуями грудь, рёбра, а затем живот и выпирающие вперёд косточки бёдер. Крепкие руки поддерживали девушку за поясницу, не давая полностью растаять под обжигающими прикосновениями и упасть. Он чувствовал дрожь в её теле, как она покачивалась и тряслись колени. Пальцы Ривая зацепили резинку её домашних брюк, аккуратно стягивая их. Он поднял голову вверх, словно спрашивая разрешения. Иза лишь сильней вцепилась в его забитые мышцы плеч, до побеления сжимая пальцы. Оставив последние сомнения, мужчина уверенными движениями стянул брюки вместе с бельём. Горячий язык провёл дорожку снизу до костяшки берда. В его волосах судорожно ворошились пальцы девушки, то с силой сжимая их, то и вовсе отпуская, и поглаживая. Он выпрямился и прижал Изу спиной к ледяной стеклянной стенке. Она охнула, выгибаясь и пытаясь отстраниться от неё. Ривай же опёрся на выпрямленную руку, расположив её так, что его кожа соприкасалась с шеей и плечом девушки. Он шумно дышал, оставляя ожоги на её губах.       Изабель попыталась сфокусироваться. Что-то внутри неё трепыхалось и рвалось наружу, то самое чувство, когда она увидела его профиль, ещё в прихожей, и когда рассматривала его на кухне. То чувство, которое она пыталась подавить и замять. Но оно, несмотря ни на что, вырывалось и кричало о себе. Неуловимое и не поддающееся шаткому сознанию. Остающееся осадком после ночных кошмаров, которое не смыть ничем.       Она тяжело дышала, а слёзы невольно подступали к горлу. Ривай обеспокоенно заглянул в её полупустые глаза. Иза лишь подалась вперёд, неаккуратно прикусывая его нижнюю губу. Сейчас не хотелось разбираться во всём этом, она была слишком пьяна для таких рассуждений и слишком уставшей от ежедневных терзаний. Он шикнул и рвано выдохнул, подхватывая её поцелуй. Свободной рукой он избавлялся от своей последней одежды, скидывая её в угол кабины. Их ледяные носы соприкасались, пытаясь согреться, заполучить оставшееся тепло друг друга. Ривай навалился на девушку, прижимаясь всем телом, обвивая её талию. Он кусал её губы и тут же зализывал, будто извиняясь. Изабель почувствовала, как в низ её живота упирался затвердевший член. Сердце пропустило удар. Дыхание, и без того сбившееся, стало походить на истеричные шумные вздохи. Она сходила с ума от такой близости и контраста температуры, будто горела, но леденела одновременно, воздуха не хватало. Иза оплела руками шею мужчины, подтягиваясь выше. Ривай же принял её порывы, подхватывая за бёдра и утыкаясь носом под ухо. — Прости, что заставил ждать себя, — прошептал он, тяжело дыша, но слова не доходили до её сознания. Она будто была в трансе, упиваясь прикосновениями, растекаясь, как воск под пламенем фитиля. Ривай вынес её из душевой, зацепляя полотенце с ближайшей вешалки и окутывая им плечи Изабель. Она будто мокрый щенок, жалобно прижималась к мужчине и что-то бессвязно шептала. Про ночь, про отца, про то, что он говорил ей в детстве. Но слова не складывались в предложения и становились бессмысленным набором.       Наконец, её спина коснулась мягкой кровати, отчего она сладко потянулась, подставляясь под жадный взгляд Ривая. Он навис над ней, поджав опухшие от терзаний губы, внимательно рассматривал каждый сантиметр её тела, каждый изгиб. Всё ещё пытался сдерживать себя, хоть и понимал, что остановиться уже не сможет. Не смог бы даже ещё тогда, в душе, когда она так отчаянно прижималась к нему. Рука скользнула по талии, переплывая на низ живота. Он припал губами к открывшейся шее, где так маняще упала родинка. Язык игрался с набухшей венкой, заставляя тело девушки сотый раз покрыться мурашками. Пальцы проскользили между складками, собирая природную смазку. Потерев подушечки между собой, он начал массировать набухшие от возбуждения губы, положив большой палец на шарик клитора. Изабель подалась бёдрами навстречу руке, одна ладонь судорожно комкала покрывало, а вторая впивалась в лопатку Ривая. Два пальца мужчины проскользнули внутрь, срывая нежный стон, тут же разбившийся о стены. Ривай глухо прорычал в шею, растягивая девушку изнутри плавными движениями. Она задыхалась, лихорадочно выгибалась, стараясь прочувствовать каждую неровность пальцев, ходила по острому лезвию удовольствия, до боли закусив нижнюю губу. Они оба потеряли рассудок.       Ривай плавно вынул пальцы, размазывая смазку вверх по лобку и животу, и прижался грудью к горящему телу девушки. Она жадно вдыхала его запах, припав губами к ключице, обвивая руки на шее, стараясь прижаться ещё сильнее, слиться в одно. Мужчина хрипло просипел, когда она сильно закусила тонкую кожу. Подложив под её поясницу руку, чтобы она выгнулась, Ривай провёл головкой пульсирующего члена по набухшим мокрым складкам, немного потёрся и плавно стал входить. Девушка откинулась назад, размякла, полностью пропуская его внутрь. На выдохе раздался тихий протяжный стон. Мужчина внимательно вглядывался в её лицо, которое было полно вожделения и наслаждения. Его бедра плавно покачивались. Одной рукой он перехватил её запястья, поднимая их над головой, аккуратно прикусил острый подбородок и прошёлся языком по горлу. Темп ускорялся, а стоны Изы становились всё развязней, пробирая Ривая насквозь. Редко когда он мог позволить себе полностью расслабиться. И сейчас был как раз тот момент, когда все травмы были оставлены, а на лице плясали эмоции. Он был счастлив.       Девушка попыталась перехватить инициативу и перевернуть мужчину на спину. Но на это не хватило её пьяных сил. Это только раззадорило Ривая ещё больше. Он впился зубами в плечо, оставляя свою метку прямо под родинкой, и перевёл одну руку к промежности, дразняще касаясь клитора, заставляя девушку высоко вскрикнуть. Отпустив запястья, Ривай властно собрал её влажные волосы, немного оттягивая назад, прижался своим лбом к её, безудержно вдалбливая худое тело в кровать. Его губы расплылись в довольной ухмылке, видя закатывающиеся глаза Изабель. Её пальцы вцепились в грудь, будто собирались вырвать сердце мужчины. Она вздрогнула, но стон ушёл в губы Ривая, который уже по-хозяйски проник в её рот, проводя языком по дёснам. Он почувствовал, как её мышцы внутри сокращаются, сжимая его член в плотные тиски наслаждения. Возбужденное рычание, раскусанная в кровь женская губа, вкус железа на языке. Вспышка, затмевающая остатки сознания, оставляющая только животные инстинкты. Её тело обмякло первым. Он же ещё несколько раз грубо толкнулся в неё, пока наконец не навалился сверху, войдя до предела. Она чувствовала, как по внутренним стенкам растекалось горячее семя. Слизнула капельку крови с губы. Ривай тяжело дышал, крепко прижимая Изабель к себе. Спутавшиеся волосы лезли в глаза, прилипали ко лбу. Он аккуратно вышел из неё и перевалился на бок, не размыкая объятий, вдыхая запах её волос.        — Почему… — сипло прошептал он, закрыв глаза, — почему ты такая?       Ривай не считал время, наслаждаясь родным теплом девушки, сопящей под его грудью. Улыбнувшись самому себе, он аккуратно приподнялся на боку, подпирая голову. Взгляд изучал Изабель. Он слегка коснулся пальцами мягкой щеки, но его рука была нагло схвачена и прижата к себе. Иза по-детски обнимала его ладонь, будто мягкую игрушку. Ривай долго лежал рядом и любовался её умиротворённым лицом. Все замочки настоящей души Изабель были так легко отворены. Кроме одного, ключ от которого он так и не нашёл этим днём. Редко когда он мог позволить себе полностью расслабиться. И сейчас был как раз тот момент, когда все проблемы были оставлены, а на лице лежала спокойная улыбка. Он был счастлив.