Проданные души

      Повсюду слышались шаги, звуки наматывающихся тросов и разбивающегося стекла. Выстрел. Непонятные крики. Суматоха. Грохот. Паника.       Изабель с трудом раскрыла глаза, резко приподнимаясь на кровати. Её комната наполнялась сумерками. Неприятно кольнуло виски. Она сделала рваный вдох, оглядываясь в поисках источников звука. Но всё было спокойно.       «Показалось», — отмахнулась девушка и обессилено упала обратно в постель. Сжалась клубком, подтягивая одеяло на голову. Но только она закрывала глаза, отдаваясь сну, как всё происходило снова. Шаги. Выстрелы. Боль. Крики. Паника.       Отчаянно мотнув головой, Иза тихо заскулила, подавляя не понятные ей слёзы и до боли сжимая свои волосы. Что-то пронзало грудь, где-то под сердцем в районе нижних рёбер. Дышать стало трудно.       Она тяжело подняла голову и села, подтягивая колени к себе. Пустой взгляд уставился куда-то за окно, где открывался вид на засыпающий город. Свет в домах поочерёдно потухал. Наступала ночь.       «Чёрт, сколько я спала? — опомнилась Иза, пытаясь вспомнить, когда она вообще легла в кровать. — Надо завязывать с коньяком, голова от него просто чугунная. Может перейти на вино?». Усмехнувшись такому исходу мыслей и заключив для себя, что она явно спивается, девушка заметила что-то углу кровати, а на тумбе рядом — графин с водой. Наклонившись, она подтянула к себе сложенные чистые вещи. Изабель туповато уставилась на них. Да, она складывала свои вещи именно таким способом, завернув края во внутрь, но никогда не оставляла на кровати или стуле.              Ещё несколько минут она смотрела на майку, как баран на новые ворота. Затем перевела мутный взгляд обратно на знакомый городской пейзаж. Осознание приходило долго. Ладонь прошлась по вспотевшей шее. Какое-то мерзкое чувство не покидало её, но она никак не могла понять, какое именно. Подрагивающая рука вцепилась в графин. Иза жадно глотала прохладную воду, периодически ударяясь зубами о стекло посуды. Вдоволь утолив жажду и сухость во рту, она протёрла губы запястьем. Взгляд не отрывался от окна. Что-то было не так.       Металлический звон эхом разнёсся по пустому сознанию девушки. На какое-то время она забыла, как дышать. Взгляд судорожно заметался то к графину на тумбе, то к сложенной одежде в руке. Низ живота неприятно потянуло, присоединяясь к чувству похмелья. — Твою мать… — провыла она, подрываясь с кровати и спешно натягивая на себя одежду. Оставив постель не заправленной, Изабель вышла в гостиную. Ривай стоял спиной к ней, поднимал со стола, судя по всему, упавшую чайную ложку — источник звука, разбудивший сознание девушки. Разбитое состояние будто рукой сняло.              Изабель уверенным шагом подошла к мужчине и, с силой сжав рубашку на его плече, дёрнула на себя, заставляя повернутся к ней лицом. Она пронзала взглядом его полные спокойствия глаза. И проиграла эту безмолвную схватку, не выдерживая невозмутимость Ривая. Он повёл плечом. Иза расслабила руку и отстранилась на шаг, отворачиваясь. На неё накатила волна обиды. Снова это чувство внутри. Словно кошки скреблись. — Говори, — сказал мужчина. Прозвучало так, будто это был приказ. Ривай внимательно рассматривал напряжённую спину девушки, как она сжимала кулаки, — вроде сама упрекала меня, что играть в недомолвки — плохая идея. — Да ты… — Иза захлебнулась воздухом, повернувшись к мужчине на пятках, когда поймала этот взгляд на себе. Но, быстро собравшись, выдала, — ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло! Что это было? — Ты про что? — он скучающе слегка наклонил голову, не отрываясь от глаз, заставляя девушку ещё больше закипать. Ривай уже прекрасно знал, как она это ненавидит. — Про то самое! — Иза потеряла контроль над собой. Снова подойдя к мужчине, она ткнула в его грудь указательным пальцем. — То, что… не помню, когда, но помню, что было! — А что ты помнишь? — происходящее явно поднимало Риваю настроение. Он ни на мгновение не дрогнул, когда девушка полностью перешла на крик. Её голос немного отдавал хрипотцой. — Ты совсем обнаглел?!       Казалось, ещё чуть-чуть и её палец проткнёт плоть мужчины. Ривай мягко перехватил её руку. — И ты всё ещё недоговариваешь. Скажи, как есть. Что случилось?       Изабель раздражённо вздохнула. «Какое… Какое знакомое ощущение, — пронеслось в голове у девушки, — будто он знает все мои слабости. Бесит». — То, что ты выебал меня, не спрашивая даже разрешения! — наконец выпалила она, чувствуя, как щеки всё же покрылись румянцем. Уголки губ Ривая дрогнули в самодовольной ухмылке. — И что это значит? — А я-то переживал, что не так постирал твои вещи…       Плечи Изы истерично дёрнулись. Она попробовала достать свою ладонь из руки Ривая, но он лишь крепче сжал её. — Ты… серьёзно? — глаза наполнились отчаянием и медленно намокали. — Всё, что тебя хоть как-то волнует — «не так постирал вещи»?       Он беззаботно пожал плечами. Наступила тишина. Было слышно, как на улице, где-то далеко, шумят машины. На кухне тихо загудел холодильник. — Ударь меня, — вдруг сказал Ривай. Девушка недоуменно вскинула брови, — ты же это хотела сделать? — Что? Нет… — она замялась и дёрнула свою руку, но ту с силой сжимали, — хотя должна была бы!       Мужчина опустился на диван, утягивая Изабель за собой. Его рука оказалась на спинке прямо позади девушки. Вроде и не удерживал больше, но будто невидимые цепи сковывали её. Он протянул ей чашку с горячим напитком. Взгляд внимательно следил за каждым изменением в лице Изы. Злость сменилась удивлением и непониманием. Она тяжело сглотнула, поджав нижнюю распухшую губу. — Успокоилась? — спросил Ривай, когда девушка всё же приняла в руки кружку. В этот раз она облепила её двумя ладонями по бокам. Иза молча кивнула, слегка сжав плечи. Мужчина удовлетворённо кивнул в ответ. — Значит, теперь можно спокойно поговорить. Я чем-то обидел тебя? — Нет. — Что же тебя так сильно возмутило? — Ничего.       Ривай тяжело вздохнул, поняв, что толкового разговора не выйдет, и аккуратно прикоснулся к шее девушке, обводя кончиками пальцев багровую отметку и останавливаясь на чёрной точке размером со спичечную головку. — Ты знаешь, что значит эта родинка?       Девушка пожала плечами. Она напряглась от прикосновения, сжав челюсти. — Она означает преданность и верность. Чаще всего, носительницы такой родинки — однолюбки, — мужчина с еле уловимой грустью снова вздохнул и убрал руку, — я постирал и высушил вещи после душа. Не стал оставаться с тобой, потому что… — Не говори, — резко оборвала она, — это уже не важно.       Вдруг у неё кто-то есть? Вдруг это просто её пьяная податливость. Вдруг она возненавидит его. Вдруг он ошибся. Вдруг. Вдруг. Вдруг…       Зрачки сжались и слегка задрожали, когда мысли вновь накатили на него. Ошибся? Поторопился? Изабель и в этот раз прекратила его мысли. — Я погорячилась и повела себя как ребёнок. Прости, — она немного отвернулась от Ривая, пряча лицо, — не думаю, что ты сделал бы это, если я сопротивлялась. Хотя, меня так разнесло…       Она собрала одной рукой волосы со лба, закидывая их на макушку, и подняла голову. Взгляду Ривая открылись блестящие от слёз глаза и мокрые щёки. Он слегка поморщился. Последнее, что он мог терпеть — женские слёзы. Мужчина недовольно фыркнул. — Тц, конечно разнесло, бестолочь. Ты пить не умеешь. — Почему? — ещё тише проронила девушка и поймала вопросительный взгляд, — Почему… меня посещает такое чувство, будто ты знаешь меня как облупленную. Или же так хорошо читаешь меня, прямо как открытую книгу? — Да, знаю. Ты права. Но я не могу тебе всё объяснить, — мужчина устало закрыл глаза. — Почему? — Тц, — Ривай раздражённо дёрнул плечом, — почему, да почему… Других слов не знаешь, что ли?       Она поежилась и осторожно взглянула на лицо мужчины. Строгий профиль, тонкие брови. Длинные ресницы прикрывали мешки под глазами. Чёрные волосы падали на лоб. Взгляд опустился на шею. Изабель коротко вдохнула, когда увидела множество красных пятнышек и следов от зубов. Как они появились — объяснять ей не нужно было. Щёки тут же залило красками, но взгляд она не отвела. Опухшие приоткрытые губы словно гипнотизировали.       Она его знала. Она знала эти губы, профиль, взгляд. Память будто специально прятала нужную информацию, подсовывая какие-то картинки из детства. — Так и будешь пялиться? Вид такой, будто покойника увидела, — он приоткрыл один глаз, косясь на девушку. — Я тебя знаю… — прошептала она и заметалась, пытаясь подобрать слова. Но ничего не выходило. И без того спутанный клубок мыслей будто вывалился из её рук, вырвался из-под контроля, — то есть… Ну… Не прям знаю. Что-то мне подсказывает… Я… Будто видела тебя раньше. Помню… Нет, не помню. Не знаю. — Успокойся.       Стало вдруг мягко, можно было бы даже сказать, тепло от его голоса. Ладонь легла на плечо девушки, слегка сжимая его. Он внимательно вглядывался в янтарные глаза. — Если хочешь — можешь рассказать, — тихо сказал Ривай, — я слышал, как ты кричала во сне. Что тебе приснилось?       Изабель напряглась, пытаясь хоть что-то вспомнить из сна. Но тщетно. Было только чувство наваждения и тревоги. — Ничего. Я не помню, что мне снилось. Только грохот. И… выстрелы, что ли? — она немного сжалась, отворачивая голову. Опять не выдерживала этот настойчивый взгляд. — Иногда мне становится трудно дышать. Не знаю, что ещё рассказать.       Мужчина задумчиво свёл брови и закусил нижнюю губу. Пальцы самовольно поглаживали плечо девушки. Наконец, он решил, что сейчас самое время задать интересующие его вопросы. Ривай немного отстранился и повернул корпус к девушке, подпирая голову ладонью. — Что ты помнишь о своём отце? — Не много. — Это он научил тебя вырываться из хваток и заламывать руки? — Ривай слегка прищурился, наблюдая небольшую растерянность на лице собеседницы. — Н-наверное, да, — Иза неуверенно пожала одним плечом, рассматривая рояль, — он надеялся, что мне это никогда не пригодится.       Брови мужчины ещё больше нахмурились, пазл постепенно складывался, но всю картину всё ещё не было видно. Девушка явно нервничала, говоря об отце. — Тебя что-то тревожит? — Я… — она вздохнула и поставила на стол свою чашку, попробовала перевести тему, — ты сделал чай с корицей. О том, что я люблю такой, не знает даже моя близкая подруга. — Ты сама добавляла её в свой чай при нашем первом разговоре, — проворчал Ривай и добавил про себя: «Когда ты успела стать такой тупой?». Девушка только пожала плечами. — Да, наверное… Ты сегодня более разговорчив. — Не неси чушь. Я всегда разговорчив.       Изабель повернулась к нему лицом, на котором, неожиданно для мужчины, лежала тёплая улыбка. Дыханье ненадолго сбилось. Он ни разу не видел её настоящей улыбки за всё это время. — Отец был невысоким. Вечно ворчал и не любил, когда мы с подругой напивались, — более воодушевлённо начала рассказывать Изабель, подобрав одну ногу под себя, а вторую прижав к груди. Она положила голову на колено, склонив на бок, — мы часто пили чай по вечерам. И он терпеть не мог корицу. Постоянно был завален стопками бумаг. Ещё помню камин в его кабинете, как трещали дрова. Тепло так, и уютно… А однажды, когда мы с подругой снова выпили, я упала с лошади. Ну… покататься захотелось. Он так долго меня отчитывал, а потом и очкастой прилетло… — Что за подруга? — Ривай немного напрягся, когда слуха коснулось знакомое прозвище, которое он дал Ханджи. — Мэри, наверное. Других у меня и нет. Она забавная, всегда такая энергичная, сумасбродная. И очки квадратные, тоже забавные. Она так смешно их поправляет… — У Вас в городе есть конюшни? — в процессе того, что говорила Иза, зрачки Ривая всё больше сужались, а дыхание замедлялось. — Не знаю, — беззаботно бросила она, но тут же застыла. Её лицо с ужасом побелело, — не знаю…       Она провела ладонью по лицу, пытаясь вспомнить, где была конюшня. Но ничего не приходило на ум. У них не было загородного дома, и, уж тем более, своих лошадей. Голову будто сжали в тиски. Изабель болезненно поморщилась, массируя виски пальцами, стараясь разогнать боль. Она списала всё на похмелье.       Они крались по длинным коридорам. Спускались с лестницы, тихо хихикая, когда кто-то из них норовил упасть, и шикали друг на дружку, чтобы были тише. Преодолев последний пролёт, они выбежали на улицу, позволяя себе засмеяться в голос. — Как хорошо, что никто не решил прогуляться по коридорам, — выдохнула девушка, поправляя скосившиеся очки. — Ага, не попались и хорошо. По коням? — задорно спросила вторая, что была порядком ниже подруги. — С удовольствием. До реки? Или помчимся, куда глаза глядят? — Второй вариант звучит более заманчиво… — Эй, — окликнул Ривай и притянул к себе за руку. В голосе заиграла тревога, — не думай об этом. Это не важно. Расскажи лучше, как давно ты играешь на этом… музыкальном инструменте?       «Очкастая… Зоэ предупреждала, дурак. Её может это сломать, — вспоминал мужчина наставления главнокомандующей, — тем более, если всё так запутано». Девушка глубоко вдохнула, прогоняя тревогу и с усмешкой посмотрела на мужчину. — Это называется рояль. Не помню, сколько уже играю. Иногда кажется, что всю жизнь, — её лицо слегка порозовело. — Сыграешь?       Он хотел отвлечь её от мыслей, на которые сам же навёл. Да и как она играла в прошлый раз — впечатлило его. Он помнил, конечно, как музыканты бренчали что-то на гитарах и криво завывали, но те только действовали на нервы. Это же — совершенно другое, что-то незнакомое и прекрасное. Изабель коротко кивнула и довольно бодро подошла к инструменту. Пальцами провела по глянцевой крышке, подняла её, подпирая короткой палкой. Ривай внимательно наблюдал за её действиями, перебирая в голове всё, о чём рассказала Изабель.       Она, наконец, уселась на стуле, похожий на пуфик. Спина тут же выпрямилась, а плечи расправились. Будто стала уверенней. Одной рукой она завела простую мелодию, бросая вопросительный взгляд на Ривая. Тот лишь слабо кивнул в ответ и расслабленно прикрыл глаза. Иза погрузилась в игру. — Я же смогу встретиться с ней потом? — тихо спросил мужчина, поднимая мрачный взгляд от испаряющегося тела на свою главнокомандующую. — Ты можешь сделать это прямо сейчас. Я не буду тебя останавливать, — пожала плечами та. В тусклом свете от свечей её мокрые глаза блеснули. Редко можно было увидеть Зоэ в таком разбитом состоянии, — я уверена, что Вы найдёте друг друга. — Нет… — Ривай отвернулся в сторону, сжав крепко руку в кулак, — у нас осталось ещё одно задание…       «Концерт» длился долго. Спокойные произведения менялись тревожными и даже мрачными, а затем снова звучали умиротворённые. Мужчина и не заметил, как уснул, сидя на диване, со слабой улыбкой на лице. На душе было приятно и тепло от того, что Ханджи оказалась права. Значит, у него есть все шансы вернуть то, что он потерял тогда…