Спой мне, пташка

Сгущающийся в лучах рассветного солнца туман совсем не помогал ориентироваться на узкой лесной тропинке. Пробираясь по мокрой от росы траве, спотыкаясь о торчащие корни деревьев и чертыхаясь, Лукерья мысленно хвалила себя, что сообразила обуть ботинки, а не кроссовки, иначе осталась бы в мокрой обуви на целый рабочий день, который, к слову, не задался с самого утра: звонок из дежурной части застал её с туркой в руках, насыпающей кофе. Какой уж тут завтрак, Лукерья только и успела, что одеться и запрыгнуть в подъехавший коробок, который не довез, а дотряс её и её пустой желудок до места преступления. — Танцующий лес — мерзкая штука, — отозвался шедший впереди оперативник. И с его выводом сложно было не согласиться: тут всегда было жутко — что днём в солнечную погоду, что ночью, что в дожди. Баженова поморщилась, сильнее натягивая воротник новой удлинённой куртки, скидки на которую она ждала месяца три. И дождалась. Зарплата следователя, конечно, не кот наплакал, но экономия должна быть экономной. Вездесущие капли росы проскальзывали за шиворот, и Лукерья ругнулась, наступив на ветку, поскользнулась и ухватилась за ствол тоненькой сосны. — Товарищ капитан в своём репертуаре, — под носом оказался стаканчик кофе и пакетик с невыносимо ароматной выпечкой. — Я кайфовала от запаха смолы и мокрой земли, Макс, — возмутилась было Лукерья, и пакет тотчас исчез, заставляя желудок заурчать. — Верни мне еду, изверг! — Верни, а то тут будет два трупа, — хмыкнула Эмма, оторвавшись от заполнения протокола. Светлые волосы оперативницы красиво блестели на солнце, создавая впечатление нимба над её головой. — Эмик, ты как ангел, — улыбнулась Лукерья. — Ага, ангел смерти, — кивнула Литвинова. — Иди, посмотри. Только учти: там жуть. Лукерья сделала несколько шагов вперёд и прикрыла рот руками. От ударившего в нос запаха крови замутило, пустой желудок скрутило. Подавив рвотные спазмы, Баженова присела на корточки и всмотрелась в лицо убитой. — Красивая, — прошептала капитан и с усилием сглотнула подбирающийся к горлу ком. Джазмен. Этот маньяк был в федеральном розыске уже почти год. Это была одиннадцатая девушка, которую он убил. Каждое убийство гремело на всю страну, рассыпая в многочисленных сюжетах новостей, заголовках газет и интернет-изданий жемчуг. Слёзы. Жемчуг означал слёзы. — Луша, — полковник Герасимов показался из-за кустов: шёл по той же дороге, что и Баженова, — наша девочка? — Наша, — с глубоким сожалением ответила капитан и встала, осматриваясь. Он не оставлял никаких зацепок. Никаких следов. Ничего. Он словно был бесплотным призраком. — Всё, как присылали из Ярославля. Даже тело лежит в такой же позе, как все предыдущие. И наша десятая такая же. Это не имитатор, а Джазмен, — констатировала миловидная шатенка, выбираясь из кустов. Эксперт-криминалист Катя Заяц была слишком мила для этой работы и обожала гороскопы, чем не преминула сейчас блеснуть. — Лукерья Андреевна, вам сегодня нужно быть осторожнее. Руна Оталь просит поддерживать связь с родственниками, даже умершими, и искать пути обхода сложностей именно через родовые связи. Макс засмеялся и закрыл рот руками, нервно похрюкивая и получая тумаков от жены. Эмма, обожавшая Катины расклады, шипела, как королевская кобра, защищая свое право на предсказание будущего. — А руна «Живо давай отчет, а то уволят» ничего не говорит? — со строгой улыбкой спросил Андрей Леонидович. Катерина закатила глаза и вернулась к изучению места преступления, расставляя у каждой улики номерные знаки: раз — порванная нитка жемчуга, два — рука девушки с колечком на безымянном пальце, три, четыре, пять — жемчуг, жемчуг, жемчуг… — Капитан Баженова, на минутку, — полковник уже собрался отправляться в отдел, но утренняя новость не давала ему покоя. И поделиться ей он мог только с Лукерьей. — К нам едет ревизор, — отрапортовал Герасимов, а Луша поперхнулась кофе: только проверки им сейчас не хватает. — Зачем? Точнее, кто? — воскликнула девушка, но сбавила тон. По отношению к убитой шуметь было немыслимо, нельзя было нарушать вечный покой той, которая вчера ещё смеялась и наслаждалась жизнью. — Какой-то питерский франт. Сказали, что на подмогу. Будем надеяться, что так, а не следить за нами. — Признаемся, что мы не справляемся? — уточнила Лукерья. — Никто не справляется, Луш. Он на шаг впереди всех следователей страны, — удручённо ответил Герасимов и присмотрелся к месту преступления. Что-то привлекло его внимание, но он не мог поймать эту мелочь, сфокусироваться на ней. — Осмотрись ещё раз здесь, пожалуйста. Будь внимательна, девочка, — полковник посильнее запахнул её куртку и забрал пустой стаканчик, чтобы выбросить его по дороге. Лукерья на миг потерялась от новости о новеньком. Кто он? Что ему нужно? Он на их стороне или против? Очень много вопросов ударялись о стволы окружающих деревьев, как шарики пинг-понга от ракеток, за которыми невозможно уследить. Поймав нужную мысль, Баженова окликнула начальника: — Андрей Леонидович! Герасимов обернулся, останавливаясь, и сразу же понял, о чём пойдёт речь. — Нет, Баженова! Даже думать об этом забудь! — ярость в его словах от её непроизнесённого вопроса заполняла окружающее пространство. — А как по-другому? Вы же сами говорите: никто, кроме нас! — Все, кроме тебя, Луша! Я не позволю тебе это сделать! — сурово ответил половник и зашагал в сторону автомобиля. — Посмотрим, — хмыкнула Лукерья. — На всё посмотрим. И на место преступления, и на твоё решение, дядя Андрей.