ШАНС, ЧТОБЫ ВСЁ ИСПРАВИТЬ

- Папа, папа, а мы сегодня идём на пикник к дедушке и Соне! И ты с нами! - София повисла на шее у Пабло. Он улыбнулся: за те три месяца, что он в Аргентине, Соня и Фабриццио устроили, наверно, уже штук 20 всяких пикников, барбекю, шашлыков и вылазок на природу! Дети обожали такие мероприятия, а любящий итальянский дедушка обожал их баловать. А сегодня он ещё обещал какой-то сюрприз им и Мари!       Как всегда, народу было полно - казалось, что на лужайке у загородного дома Спиритто началось народное гуляние. Пабло болтал с Томасом и Гидо, на всякий случай поглядывая на детей, которые играли на специально для них устроенной детской площадке. С ними надо держать ухо востро - вдруг его активной дочке станет скучно, и она придумает что-нибудь...сногсшибательное, при чём в прямом смысле слова! Он уже знал, что именно она была генератором идей, а Алекс всегда её во всём поддерживал, поэтому на таких мероприятиях они с Мари по очереди следили за своими двойняшками, и сейчас как раз его черёд.       А Марисса с Лухан, Пилар и Лаурой устроили девичник - сидят себе в сторонке, над чем- то смеются... К ним постоянно подходили гости, друзья Фабриццио и Сони, и Пабло с острой завистью смотрел на них - любой из них мог её обнять по -дружески, поцеловать в щёчку - любой, только не он! Томас проследил за его взглядом и сочувственно спросил: - Как у тебя с Мариссой? - А то ты не знаешь! Никак. Мы общаемся только как родители. - Пабло, а ты вообще говорил ей о своих чувствах, о том, что любишь её? - Она и так это знает! - Ну ты и придурок! - вмешался в разговор Гидо. - Откуда, интересно, она может это знать?! - Да ведь видно по мне! - растерянно пробормотал Пабло. - Это тебе видно, а она помнит другое! Смотри, домолчишься...       Пабло опустил голову, признавая правоту друга - конечно, надо давно было поговорить с Мариссой. Но он просто боялся, что после этого разговора их хрупкое перемирие рухнет, и она совсем перестанет общаться с ним! Сейчас он проводит рядом с ней каждую свободную минуту, может смотреть на неё, они разговаривают... Конечно, этого чертовски мало, но всё же лучше, чем совсем ничего!       Пабло снова взглянул на неё и вдруг увидел, как к ней подошёл Фабриццио с каким-то незнакомым парнем. А вот ей-то, видимо, он был очень даже хорошо знаком - она вскочила, бросилась к нему на шею, а он обнял её и закружил, а потом поставил на землю и расцеловал в обе щёчки...       Пабло почувствовал, как земля уходит из-под ног! Сердце сжалось от ревности, от какого-то плохого предчувствия - неужели это и есть тот самый сюрприз?! - А ты вроде говорил, что у неё никого не было и нет! - со злостью бросил он Томми. - И это правда! - спокойно ответил тот. - Но ведь это не означает, что никто не хотел быть с ней! - Кто это? - кивнул Пабло на парня, который в это время здоровался с остальными девушками. К слову сказать, никого из них он так не обнимал и не расцеловывал, как Мариссу... - Это племянник Фабриццио, сын его двоюродного брата - Энрике Спиритто, - пояснил Томас, а Гидо добавил: - Между прочим, с детства в Мари влюблён! Сначала-то они думали, что близкие родственники, а теперь ему путь открыт. Он как узнал, что Марисса разведена, так и катается сюда каждые два-три месяца. Лухан тут говорила Лауре, что он давно бы переехал в Аргентину, да пока не может - его мать тяжело больна. А так все Спиритто спят и видят их поженить...       Тут Пабло увидел, что его дети тоже подбежали к этому Энрике, а он подхватил их на руки, закружил так же, как Мариссу, а затем усадил к себе на колени. Этого он уже просто не мог вынести и решительно отправился к ним. Томас и Гидо переглянулись - как бы чего не вышло! - и потихоньку потянулись следом: Паблитто во время приступа ревности - это нечто, не хотелось бы пропустить!       В это время дети выкладывали Энрике, как старому другу, свои новости: - А у нас папа нашёлся, и мы теперь Бустаманте! - с гордостью произнёс Алекс. - Да, он очень хороший, и он нас любит, и мы его тоже! - протараторила София. Энрике ответил им без энтузиазма, глядя при этом на Мариссу: - Я бы удивился, если б он вас не полюбил! Такие чудесные дети, и ни пелёнок, ни бессонных ночей - одно удовольствие! Марисса спокойно ответила: - Давай потом это обсудим, а вообще я не жалею, что поступила так. Она замолчала, увидев подходящего к ним Пабло. Дети сразу спрыгнули с колен Энрике и подбежали к отцу: - Папа, папа, а это Энрике, он мамин кузен, только не настоящий, а приёмный! Энрике оказался весьма симпатичным кареглазым брюнетом, высоким, с чудесной улыбкой. Он поднялся навстречу Пабло и представился: - Энрике Спиритто, я племянник Фабриццио и хороший друг Мари! - но руки не подал. Пабло тоже демонстративно держал руки занятыми - за них уцепились дети. - А я Пабло Бустаманте...- в голосе Пабло ни малейшей приветливости. Энрике проговорил с плохо скрытым сарказмом: - О, знакомое имя! Я слышал о тебе очень много хорошего...       Весь дальнейший день превратился для Пабло в сплошное мучение! Этот чёртов Энрике не отходил от Мариссы, а она... Она была так мила с ним: улыбалась ему, всё время о чём-то рассказывала, смеялась его шуткам... А он то обнимал её за плечи, то хватал за руки, то целовал - в щёку, правда, но всё равно, какого чёрта?! И чёрт бы побрал этого Фабриццио с его сюрпризом!!       Алекс и София затеяли возню с собакой - бегали наперегонки, пытались кататься верхом - в общем, мучили бедного пса, как хотели. Правда, Рекс не выглядел несчастным - носился с ними, как заводной. Пабло смотрел на них, стоя поодаль, и вдруг услышал за спиной: - Любуешься? Они и вправду хороши, тебе крупно повезло! - к нему подошёл Энрике и встал рядом. Они оба просто ощутили волны неприязни, исходящие друг от друга... - Да, мне очень повезло. А ты сюда надолго? - в тоне Пабло явно читалось: "Скорей бы ты убрался!" - Ну, месяц у меня есть точно. А ты сам-то надолго? Я слышал, у тебя есть склонность к перемене мест! - намёк на прошлое был убийственно откровенным. Пабло сжал кулаки и преувеличенно спокойно ответил: - Я здесь навсегда - двое детей предполагают оседлый образ жизни! Энрике перестал притворяться: - Чёрт, никогда не понимал Мариссу! Что было у неё в голове, когда она подпустила тебя к своим детям?! Да ещё и позволила тебе их усыновить! - Это и мои дети тоже! - опять преувеличенно спокойно произнёс Пабло. - Да, я знаю, что они твои. Я о них знаю с той же минуты, как узнала Мари, и знаю, как они достались ей. Набить бы тебе морду, Пабло Бустаманте, да не хочу её расстраивать! На лице Пабло появилась нехорошая улыбка: набить морду - а что, отличная мысль! И он произнёс с вызовом: - А ты не стесняйся! И конечно, этот обмен любезностями обязательно бы завершился мордобоем, но тут подошла Марисса и сказала, обращаясь к Пабло: - Детям уже хватит беситься, отвезёшь нас домой?       Они попрощались со всеми и уехали - мучения Пабло на сегодняшний день закончились, но он всеми фибрами души чувствовал, что это только начало!       ...И оказался прав - весь следующий месяц стал для него настоящей пыткой: Энрике не отходил от Мариссы, ухаживал за ней так откровенно, что у Пабло не раз чесались кулаки - останавливал его только страх поссориться с ней. И было совершенно очевидно, что этот чёртов макаронник нравится ей: она с удовольствием принимала его знаки внимания, выходила с ним в свет - вообще уделяла гораздо больше времени, чем любому из своих друзей. Пабло понимал, что их связывает крепкая, ничем не омрачённая дружба, этого парня любила вся семья Мариссы - да они просто оба и были частью одной семьи...       А тут ещё ему потребовалось срочно лететь в Испанию по делам семейной компании! Такое случалось и раньше, и он никогда особо не переживал, просто сильно скучал по детям и Мариссе, но теперь... Всю поездку он был как на иголках - реально боялся, что вернувшись, узнает, что они помолвлены или даже женаты - с возможностями Сони и Спиритто это было проще простого, он-то это знал! И, просто изведясь от этих мыслей, Пабло решил, что больше не будет откладывать и обязательно поговорит с Мариссой, когда вернётся...

***

      Прилетев рано утром, Пабло, не заезжая в гостиницу, сразу помчался к садику - расцеловать своих ненаглядных малышей и повидать их мамочку. Проводив детей, они с Мариссой вышли за ограду садика, и она уже направилась к своей машине, как вдруг Пабло остановил её: - Мари, давай поговорим?       Марисса внимательно посмотрела на него, потом опустила глаза... Почему-то внутри её заколотило...       Они медленно шли по дорожке парка и молчали. Пабло украдкой смотрел на неё и вдруг отчётливо осознал, что затеял безнадёжное дело.       ...Какая она маленькая, хрупкая, и какая сильная! Как смогла она не сломаться после того, что он и Мия сделали ей?! И возможно ли простить такое?! Пабло понимал, что почти невозможно: для этого нужно очень-очень сильно любить; и раньше он был уверен, что именно так они друг друга и любят, но он сам предал их чувства, растоптал их... Разве она сможет простить ему своё разбитое сердце, одиночество во время беременности и родов (конечно, рядом были мама, сестра и все друзья, но ведь именно он был нужен сильнее всего!), разрушенную любовь Сони, которая ушла от Франко, не простив Мии содеянного и не простив мужа, когда он принял сторону родной дочери? И свою погубленную мечту о карьере певицы, свой потерянный по его вине голос...       Наверно, простить нельзя. И она не простит. Но он будет пытаться снова и снова, он не опустит руки, потому что знает, что может сделать её счастливой, её и их детей! - Марисса, скажи, у меня есть шанс, что ты когда-нибудь меня простишь? - Пабло, я уже говорила, что не виню тебя ни в чём. Ты полюбил другую, это случается... Я уже давно всё это пережила, чего ты от меня хочешь? - Марисса смотрела ему прямо в глаза, прямо в душу. Пабло глубоко вздохнул: - Я хочу быть с тобой! Марисса, я тогда просто ошибся, запутался... Но я всегда любил только тебя! - он говорил ей эти слова, но уже видел, что они не находят в ней отклика. - Может и так, но мне эти твои душевные метания слишком дорого обошлись, не находишь? - её взгляд стал таким же колючим, как и слова. У Пабло был вид побитой собаки: - Марисса, я всё понимаю, правда! - попытался объясниться он, но она перебила его: - Неужели понимаешь? А что ты можешь понимать?! Я так любила тебя, так тебе верила, а ты спал с моей сестрой! Я нуждалась в твоей поддержке и утешении, а ты утешал её! Ты почти сломал меня тогда, это ты тоже понимаешь?! Ты знаешь, как Земля уходит из-под ног? Как тебе жить не хочется, а хочется сдохнуть, и держит тебя на белом свете только ребёнок, которого ты будешь носить и растить одна? Я не знаю, что ты из всего этого понимаешь! Но я больше не хочу рисковать, я слишком долго себя склеивала! Пабло отчаянно закричал: - Марисса, послушай, я люблю тебя! Правда, я всегда любил только тебя! Если б ты знала, как я раскаиваюсь, как сожалею обо всём!!       У него на глазах были слёзы, но они её не тронули. Вдруг всё пережитое так ясно накатило на неё, так отчётливо вспомнилось это жуткое отчаяние, эта беспросветная тоска, горькая обида... Она сама не очень понимала, как выжила тогда. Она почти ничего не ела, лежала на кровати целыми днями и просто мечтала исчезнуть. От самоубийства её останавливала только мысль с Соне, боязнь причинить ей такую же невыносимую боль. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не внезапно появившийся Мануэль. Она не знала, зачем он вернулся, но именно он её и вытащил - поволок по врачам, заставил сдать анализы, хотел, чтобы ей выписали какие-нибудь антидепрессанты... Вот тогда-то и выяснилось, что она беременна. Правда, сначала даже эта новость не заставила её встряхнуться, наоборот, стало ещё больнее!       И тогда Мануэль просто наорал на неё, как она на него когда-то: - Марисса, я не дам тебе сдохнуть! Не будешь есть - я заставлю Соню запихать тебя в больницу, и тебя будут лечить и кормить насильно! Но для твоего ребёнка это может быть фатальным! Ты что, хочешь сделать его больным? Марисса, не будь эгоисткой, хватит нянчить свои страдания!       И когда-то испытанный способ снова помог - она взяла себя в руки, пересилила обиду, справилась с депрессией. А когда малыш начал толкаться, даже почувствовала себя счастливой! Почти.       Почти, потому что рядом не было его. Не было его ласковых рук, которые гладили бы её животик, здороваясь с малышом... Он не смотрел на неё с любовью и восхищением своими голубыми, такими любимыми ею глазами, чтобы она и с огромным животом чувствовала себя красавицей... Он не целовал, не обнимал её, а она так нуждалась в этом! И никто не бегал для неё по ночам за апельсинами и фисташковым мороженым... Конечно, попроси она, и мама, и Лухан с радостью бы исполнили любую её прихоть, но...без него ей ничего не хотелось. А он был далеко, с другой.       Пабло смотрел на неё и будто читал её мысли. Он всегда понимал, о чём она думает, когда они были вместе, и сейчас понимал, что потерял её: - Марисса, я знаю, что не пережил и тысячной доли того, что сделал тебе! Мне твои глаза до сих пор снятся, когда ты увидела всё в тот день! А самое поганое, что всё это ни одной слезинки твоей не стоило - эта была одна сплошная грязь и пошлость! Марисса, если б я мог всё изменить! Я так жалею, что не был рядом с тобой, когда ты ждала наших малышей! Я понимаю, что ничего не вернуть и не исправить в нашем прошлом, но не лишай нас будущего! Если ты хоть что-то чувствуешь ко мне (а я знаю, что чувствуешь), дай мне шанс, пожалуйста, ради наших детей! - Пабло, ради наших детей я через свою обиду и гордость и переступила! - крикнула в ответ Марисса. - Ты думаешь, что мне легко видеть тебя, общаться, как ни в чём не бывало?! Просто я хорошо помню, как мне не хватало отца в детстве, и уж коли ты объявился, пусть у них будет отец. А нас с тобой нет уже пять лет... И больше не о чем говорить!       Марисса повернулась к нему спиной и сделала несколько шагов, но потом вдруг остановилась и попросила: - Пабло, мне сегодня трудно будет общаться с тобой. Но дети по тебе соскучились... Может, сводишь их куда-нибудь после садика? А в восемь вечера привези их домой, ладно? - Хорошо, как скажешь... - сказать, что Пабло был убит, это ничего не сказать...       Марисса, больше не останавливаясь и не оглядываясь, ушла прочь.