Справиться

Черные ботильйоны ступали по брущатке улиц Рима. Снег давно растаял, а ветер лишь смахивал слёзы, которые предательски катились по щекам. Невысокая девушка то и дело останавливалась, чтобы сфотографироваться с фанатами, улыбнуться, дать автограф. — Ваша музыка спасла мою жизнь, — фраза, слетевшая с уст молодого итальянца, после того, как он сделал селфи с басисткой. Лучезарная улыбка озарила покрасневшее от ветра лицо, а глаза покраснели. А ведь так и есть… Группа спасла её жизнь. Томас, Итан, Дамиано всегда были рядом с девушкой: будь то вечеринка, или же похороны матери. «Ладно, Дамиа не любит вечеринки», — на миг улыбка Виктории стала искренней. Она даже обнажила белоснежные зубы, как бы больно не было в душе. — Простите, я спешу. Спасибо за вашу отдачу! Запах спирта доносился до Виктории, стоило ей переступить порог ненавистного здания. Несколько людей сидели возле кабинетов. У всех был одинаковый взгляд — потерянный, неопределённый. Лишь дети улыбались, что-то рисовали. — Бабушка, а когда мама вернётся домой? — Здравствуйте, я к Дамиано Давиду, — хриплым голосом прошептала басистка. — Повторите, пожалуйста? — Дамиано Давид… — Аа, поняла. Наденьте халат и бахилы, а после пройдите в 24 палату, — молодая девушка говорила чётко и спокойно. Лишь её глаза выражали нечто иное. Де Анджелис говорила как можно тише, однако её услышали. Люди обернулись, шёпот слетал с уст одних и смешивался с комментариями других. — Врач Вас встретит, сеньорита Де Анджелис. Нежные руки быстро взяли халат и надели бахилы. Виктория не обратила внимания, что мед сестра знает её имя, что белый рукав загнулся и чья-то рука коснулась плеча девушки, оставляя там небольшой синяк. Её волновало лишь одно: сегодня 8 января 2023 года. Этот день должен быть счастливым, не так ли? — Он в сознании уже пол часа. Удивительно, что в день после операции. Она, в принципе, была успешной и… — Что значит " в принципе»? — Серо-голубые глаза не отрывались от стрелок часов, которые остановились на «11-ти». — К сожалению, рак не лечиться одной операцией. Так как Ваш парень затянул с лечением, то ситуация сложнее. После удаления опухоли следует химиотерапия, лазеротерапия… Голос врача доносился словно из-далека. Де Анджелис казалось, что когда-то она это уже слышала. Или подслушала. — После операции следует химиотерапии. Возможно, лазеротерапия. Сейчас её состояние стабильно, однако… — Вы в порядке? — Басистка почувствовала, как рука врача легла на её плечо. Девушка тут же вытерла проступившие слёзы и, заметив, как растекается по руке чёрная тушь, лишь закусила губу. — Могу я войти? — Да. Палата встретила Викторию белыми стенами. Яркий свет заставил девушку прищуриться, однако он не смог помешать алмазным глазам упасть на лицо любимого человека. Глубокий вдох. За окном завывал ветер, но Де Анджелис знала, что причиной её дрожи был не он. Басистка приблизилась к кровати и опустилась на стул. Веки Дамиано были опущены. Глаза девушки пробегали по острым скулам, тонким губам и ресницами, которые время-от-времени подрагивали. — Вы же сказали, что он в сознании, — Виктория с недоумением взглянула на врача, стоявшего в несколько шагах от неё. Ответа девушка не дождалась, ведь хриплый мужской голос долетел до её ушей. — В сознании, в сознании, Винченцо, — янтарные глаза глядели на белоснежные волосы, выпадающие из-под шапки. Давид сжал кисть басистки, заставляя девушку поморщиться. — Дамиа! — Виктория улыбнулась, сжав кисть парня в ответ. Смех разлетелся по палате, отталкиваясь от больничных стен. Однако глаза не переставало щипать, а в груди что-то засело. Оно болело, разъедало изнутри, заставляло слёзы предательски катится из глаз. — Как ты? — Нотки голоса Виктории мягко ложился на уши Дамиано, грел душу, заставлял боль отступить. Девушка глядела в шоколадные глаза, которые старались сфокусироваться то на капельнице, то на маникюре басистки. — Я здесь, Дамиа. — Что мне ответить? Её голос был… Живым. Она должна была провести этот день веселясь, создавая музыку, улыбаясь, а не сидя здесь, сейчас, вытирая слёзы. — Нормально, Вик. А ты? — Вокалист не знал, перебил девушку или нет. Он ничего не слышал, кроме писка аппарата. Хотелось разбить эту ненавистную коробку, встать с кровати и отправиться в студию. А после на фестиваль. Дамиано улыбнулся. Совсем скоро им нужно выпустить альбом. Менеджеры словно что-то знали, ведь не поставили никаких концертов на январь. — Знаешь, нам обязательно нужно туда сходить… — голос Виктории вновь донёсся до ушей Давида. Он взглянул на свою девочку, которая увлечённо рассказывала об отрытии нового кинотеатра. Вокалист махнул слезу, которая скатилась по щеке басистки. Дамиано погрузился в историю девушки. Он что-то спрашивал, уточнял. — Итан и Томас зайдут к тебе скоро, — Де Анджелис улыбнулась, глядя в янтарные глаза. Она взглянула на часы и, сглотнув, потянулась к сумке. — Уже 9 января. Это тебе. Небольшая коробка оказалась в руках Давида. Он осторожно развернул бант, стянул упаковку. — Чёрное худи… — Дамиано закусил губу. — Не просто худи, Дами, — голос Томаса заставил пару обернуться. Гитарист стоял в дверях, не в силах сдержать улыбку. За ним показалась тёмная копна волос и несколько чёрных шариков. — С прошедшим 24-летием, Дамиа, — Барабанщик осторожно привязал шары к стулу. Один вырвался и тут же отправился к потолку. Итан схватил его и передал Виктории, которая утонула в объятиях Томаса. Теперь 4 голоса разлеталось по палате. Смех, слёзы, истории не утихали. Ребята не обратили внимания на то, что врач покинул палату с улыбкой, на то, что мед сестра время-от-времени поправляла капельницу. — Это просто чёрное худи, Томас. Было. «Теперь оно особенное», — Дамиано не мог оторвать взгляд от подарка. Рядом лежали пустые пакеты, которые принесли Раджи и Торкио. Билеты на отдых в Японию — то, что преподнёс Итан. Барабанщик то и дело глядел в шоколадные глаза, словно спрашивая: «Ты меня послушал?». А Дамиано игнорировал вопрос. Он поворачивал голову, поглядывая на капельницу, нервно сдирал чёрный лак с ногтей. — Ты обязан примерять худи и полететь в нём в Токио! — Ребята строили планы, смеялись. Виктория показывала, сколько памяти осталось на телефоне, то и дело повторяя, что в этот раз всё будет снимать на камеру Итана. А Дамиано лишь улыбался. Да, он всегда мечтал о поездке в Японию и в прошлом году это случилось. Однако Итан словно знал, что сердце Дамиано пропустит множество ударов, стоит парню увидеть заветные билеты. Казалось, барабанщик хотел предоставить вокалисту стимул для борьбы. Получилось ли у него? Томас приподнёс солисту гитару. Дамиано слышал, как усилился ветер на улице, стоило пальцам коснуться струн. Первые ноты «Torna a casa» разлились по больнице. Утихли голоса; тривога, сидевшая в груди, вырвалась на руку вместе с мелодией. Дамиано и не заметил, как начал подпевать.

Cammino per la mia città ed il vento soffia forte Я гуляю по своему городу, дует сильный ветер

Mi son lasciato tutto indietro e il Sole all'orizzonte Я оставил все позади, солнце на горизонте

Vedo le case da lontano, hanno chiuso le porte Я вижу дома издалека, они закрыли двери

Ma per fortuna ho la sua mano e le sue guance rosse Но, к счастью, я держу ее за руку, и у нее розовеют щеки

Глаза предательски щипало, а мир перед глазами становился всё менее чётким. — Дамиа, — тёплая рука Виктории легла на плечо солиста. Она видела, как краснеет лицо парня, как трясутся его руки. Музыка становилась всё тише, смешивалась с шумом ветра. Однако голос Дамиано не ломался: он оставался таким же глубоким, словно заставлял нечто давнее, забытое, трепещать в груди. — Думаю, что пациенту пора отдохнуть, — мужчина в белом халате стоял в дверном проходе. По его лицу стекало несколько капелек пота, а руки то и дело поправляли маску, натягивать её чуть ли не до глаз. — И унесите гитару. Всё-таки, вы тут не одни. Ребята переглянулись и улыбнулись. Томас осторожно потянул музыкальный инструмент к себе. — Она тебя дождётся, — прошептал парень, взглянув на Дамиано. Последний лишь кивнул, передавая гитару в трясущиеся руки. Янтарные глаза остановились на растрёпанных волосах, щетине. — Отдыхай, — рука гитариста легла на плечо Дамиано. Вокалист лишь кивнул и, натянув одеяло по-выше, провожал взглядом друзей. Солист глядел, как удалялись Томас и Итан. Парни то и дело оборачивались, улыбаясь и что-то шепча. Дамиано тонул в своих мыслях, не замечая, что Виктория всё ещё сидела возле кровати. Парень вздрогнул, стоило тёплым губа девушки прикоснуться к его щеке. Давид взял ладони Де Анджелис в свои. — И это я ещё тут «Королева Драмы»? — Небольшая улыбка озарила бледное лицо. Он осторожно проводил по тонким пальчикам своими, стараясь избежать встречи с алмазными глазами. — Дамиа, я не кусаюсь, — стоило янтарным глазам взглянуть на басистку, как животе девушки что-то защекотало. Она выдавила лёгкую улыбку и, подмигнув солисту, произнесла: — Мы вернёмся завтра… Точнее, сегодня. Дверь за Викторией закрылась, оставляя девушку в коридоре больнице. Басистка моргнула несколько раз, позволяя глазам привыкнуть к отсутствию ослепляющего света. Де Анджелис почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо. — Пойдём? — Тихий голос Томаса донёсся до ушей. Девушка лишь кивнула, бросив взгляд на Дамиано. Сквозь стекло бас-гитаристка видела, как шевелились губы вокалиста, когда он что-то обсуждал с врачом, как напряглись мышцы парня, стоило медсестре сменить капельницу. Девушка не могла поймать лишь одного — блеска в глазах, который на протяжении нескольких лет покорял окружающих. — Постойте, — хриплый голос Виктории заставил Итана и Томаса остановиться. Парни кинули друг на друга удивлённые взгляды. — Вик, что такое? Вопрос барабанщика затерялся в писке приборов и хлопнущей двери. Басистка кинулась к мужчине в белом халате, стоило последнему покинуть палату. — Извините, — девушка едва не сбила врача с ног. Она сглотнула, прежде чем вопрос сорвался с её губ. — Доброкачественная опухоль лечится? На миг Виктория вновь ощутила себя ребёнком. Конечно, кто может задать более наивный вопрос? Словно не было операции, не назначена химиотерапия. Девушка отчётливо слышала собственное сердцебиение: оно ускорялось, делало неровным дыхание, заставляло покраснеть кожу. — В большинстве случаев — да, если вовремя обратиться к специалистам и получить правильное лечение. Виктория набрала воздух в лёгкие. «А какого ответа ты ещё ожидала?» — мысль, разъедающая девушку изнутри. Она сложила руки на груди и отвела взгляд. В палате свет погас. Скорее всего, Дамиано уже спит. Однако сердце пропускало удар, стоило Виктории подумать о том, что вскоре она вернётся домой. — У Вас всё? Строгий голос вытянул девушку из мыслей. Виктории хотелось кричать, схватит врача за руку и сильно ударить его. Есть ли вина этого мужчины в происходящем? Нет. А Виктории? Или же Дамиано? Сердце бас-гитаристки пропустило удар. Она слышала, как где-то далеко завывал ветер, разнося вести по всему Риму. — То есть он поправиться? — Голос становился всё тише. Слова не отталкивались эхом от стен, не разносились по больнице, словно были произнесены в микрофон, однако Виктории казалось, что вопрос слышали все. — Бабушка, мама поправится? — Виктория глядела в родные глаза, ожидая ответа. Е пальцы нервно перебирали край футболки. Мир вокруг словно замедлился. — Не знаю. С Божьей помощью, — теплые руки лягли на плечи Виктории. Бабушка прижала девушку к груди и оставила нежные поцелуй на её затылке. — Всё будет хорошо, Вик. — Не могу сказать. Прогнозы, в принципе, положительные, однако позднее обращение к специалисту чревато последствиями, особенно что касается злокачественной опухоли, — голос врача был спокойным, словно речь была отрепетирована. Мужчина с болью в глазах смотрел, как Виктория заламывает руки, как стекает слеза по её щеке. — Подождите, — девушка сдвинула брови. Она убрала с лица выпавшие пряди волос и тихо произнесла: — у Дамиано ведь доброкачественная опухоль. Вторая стадия, верно? Где-то за спиной бас-гитаристки раздался тяжелый вздох Итана. Сердце девушки пропустило удар, а веки накрыли алмазные глаза. — На стадии делятся лишь злокачественные опухоли. Я могу показать Вам его медицинскую карточку. — Не надо, спасибо, — Виктория не осознавала, что говорит. Попрощавшись с врачом, бас-гитаристка отправилась на улицу. Зимний ветер ударил в лицо девушке. Виктория прикрыла глаза, стоило нескольким снежинкам оказаться на её коже. Каждая была разной, неповторимой. Бас-гитаристке казалось, что она чувствовала, как тает каждая снежинка, обжигая кожу, оставляя по себе небольшой красноватый отпечаток. — Вы ведь поняли? — Девушка не обернулась. Она слышала, как вздохнул Итан, как хрустел снег под его ботинками. Слёзы текли по щекам, принося тепло. Однако лишь на миг. Виктория повернула голову и взглянула в глубокие тёмные глаза. — Вик, я не… — Почему я такая дура? — Голос срывался. Девушка покачала головой, взглянув на небо, засланное тучами. — Итан, почему?! Я не хочу знать, почему ты не сказал. лишь хочу понять, почему сама не сложила «2+2»?! Виктория кричала. Её голос разносился по улицам Рима. Люди оборачивались, осуждённо глядели на бас-гитаристку. Некоторые снимали, а кто-то просто проходил мимо. Барабанщик прижал Де Анджелис к себе, крепко прижимая её хрупкое тело к себе. Он чувствовал, как тряслась девушка, знал, что сейчас слёзы Виктории стекают на пальто. Итан и не заметил, как басистка похудела за последние несколько недель. Он лишь поджимал губы, поглаживая подругу по спине. — Я не был уверен, а потому не хотел пугать. Дамиано не сказал, какая у него опухоль, — тихо произнёс Итан, когда тело Виктории больше не тряслось. — Выкарабкается, Вик. А мы станем для него опорой и поддержкой, слышишь? Винченцо? — Д-да, — девушка закусила губу. Басистка взглянула на Томаса, который всё это время поглаживал её по голове и легонько улыбнулась. Алмазные глаза обернулись к небу. Сквозь тучи и темноту девушка смогла разглядеть небольшую звёздочку. Она казалось крохотной и светила не ярко, однако стоило Виктории увидеть это небесное тело раз, как бас-гитаристка больше не теряла его.