Ты видишь молнию?

Дождливая погода располагает к тому, чтобы Минхо бревном лежал в кровати и смотрел в далёкое никуда. Твиттер и игры быстро надоедают, поэтому приходится развлекаться самобичеванием. Если бы Минхо спросили о трёх его любимых занятиях, на первом месте было бы «гладить котов», на втором – «самобичиваться», а на третьем – «смотреть пункты 1 и 2». Экран телефона резко загорается. На заставке красуются Суни и Дуни в глупых шапочках, которые Минхо купил по скидке забавы ради, и 2 уведомления в kakaotalk. Одно - от Феликса,  наверняка там видео из тиктока или напоминание купить нормальной еды на неделю. А второе -  короткое «спишь?» от  человека, который давно стал причиной головной боли и больного сердца Минхо. Непослушные пальцы кое-как печатают в ответ: «нет». Постукивание дождя по окну нарушает песня twice, которую Минхо сделал рингтоном. Он смотрит на дисплей и видит входящий. Хо агрессивно трёт глаза, думает о том, что, наверное, заработался, поэтому теперь бредит. Для верности щипает руку. Нет, не сон. - Ты видишь молнию? – звучит приглушённо из динамика голос Чана. Вот за окном опять раздаётся оглушающий грохот, по тёмному небосводу распускаются серебряные ветви. Кажется, Минхо закладывает уши, потому что он слышит только беспокойный стук своего глупого сердца. В голове набатом лишь позвонил, позвонил, позвонил, позвонил. Получается лишь глухо выдать: - Да, так ярко и красиво. И они оба молчат. Минхо кажется, что целую вечность, а на деле секунд 30. Но он бы соврал, если бы сказал, что против. Влажные от волнения ладони беспорядочно теребят края старой футболки с выцветшей картинкой смешных котов. Страшно издавать какие-то звуки, будто сейчас Ли испортит удачный момент и спугнёт подарок судьбы. - Я боюсь грома и молнии когда иду по улице, – резко начинает Чан – она ведь может ударить прямо в тебя, особенно если идти с зонтом. Наверное, поэтому я каждый раз оставляю его дома. Глупо было бы умереть из-за молнии, верно? - Но без зонтика ты простудишься, – как-то совсем сдавленно лепечет Минхо - и ты не такой высокий, чтобы молния била прямо в тебя. То есть, нет, не так! Не в том плане, что ты низкий. Ты нормальный, у тебя средний рост, он кажется мне классным, тебе подходит и... вообще  я хотел сказать, что пока ты в городе, вокруг тебя есть предметы выше тебя, и много металлических штук, поэтому в теории молния ударит в них, а не в тебя. И у зданий есть громоотвод, поэтому ты не умрёшь. И бояться умереть - не глупо. Он заканчивает свой сбивчивый поток мыслей вздохом, а потом извиняется. Чан в ответ тихонько и мягко хихикает. От этого звука голова Минхо становится совсем лёгкой и пустой. - Не извиняйся, это правда меня немного успокоило. Спасибо. И за то, что рассказал про молнию, и про… мой классный рост. Последнее мужчина произносит со смешком, и Минхо чувствует, что температура в комнате будто повышается, его шея и уши начинают гореть адским пламенем. Он никогда не мог контролировать должным образом свой болтливый язык, особенно сейчас, когда переживал самый большой в своей относительно небольшой жизни кризис. глупо глупо глупо глупо глупо - Я рад, что ты взял трубку, хоть я и позвонил в 2 часа ночи. Просто увидел, что ты онлайн, вот и подумал, ну… - мнётся Чан, - было бы здорово услышать тебя. За это тоже спасибо, – заканчивает совсем тихо. Минхо жмурится и пытается дышать как можно спокойнее. Его самая огромная безответная влюблённость звонит ему в 2 часа ночи, чтобы рассказать о том, что боится молнии и хочет услышать его, а потом благодарит. Он бы хотел верить в эту сказку про то, что рано или поздно всем достаются расчудесные принцы с белыми кудряшками, но он знает Чана слишком долго. Кристофер Бан Чан ведёт себя мило со всеми. Лучезарно улыбается, демонстрируя ямочки, помогает донести тяжёлую коробку до кабинета, по-отечески похлопывает по плечу, хвалит за хорошую работу, иногда покупает тебе кофе, уступает последний салат в кафетерии, придерживает дверь (не важно, женщинам или мужчинам). А ещё он по выходным ходит со своей милой девушкой в парк покормить уток, выставляет в инстаграм её невероятно глупые, но милые фотографии, готовит ей чудесные сюрпризы на день рождения и как-то спрашивает у коллег, не знают ли они хорошего ювелира, который занимается гравировкой. Он светится, как лампочка в темноте, когда говорит о своей первой и последней любви. Минхо тошнит. Тошнит от себя и от тупой ревности, обиды, от того, что всё это – не его, от неспособности порадоваться за кого-то. Нет, не так. Минхо любит радоваться за других людей, и он будет только счастлив, если Чан свяжет свою жизнь с той, которую любит. Но, к сожалению, Минхо очень больно, и он не умеет отпускать свои затяжные симпатии. Они случаются крайне редко, но остаются с ним на многие годы. - Слушай, Лино, я думаю, ты уже понял, что я не собирался разговаривать с тобой о своём страхе. Ох, чёрт. Если Чан использует это глупое прозвище, которым он наградил Минхо в первый день стажировки, значит, он собирается обсудить что-то серьёзное. Голова снова начинает гудеть, в горле стоит неприятный комок, который давит и будто пытается вырваться наружу. - О чём ты тогда хотел поговорить, хён? – голос позорно ломается. - Ты меня избегаешь. Не смей отрицать, это даже не обсуждается. В голосе Чана слышится сталь, Минхо хочется сжаться до уровня атома и исчезнуть. За окном снова слышится электрический взрыв, ветер завывает и пытается сломать тонкие стволы деревьев, растущих около дома. - Я просто хотел спросить, - голос смягчается и кажется слегка печальным – может быть, я сделал что-то не так? Пожалуйста, скажи мне. Не закрывайся от меня. Минхо трясёт головой, хоть Чан его и не видит. Меньше всего он хотел бы, чтобы Крис чувствовал себя виноватым, чтобы он волновался по пустякам. Ведь твои глупые чувства и есть пустяк, идиот. Если бы он мог, он открыл бы Чану всю свою наивную и хрупкую душу, положил бы её самостоятельно в крупные ладони и подарил навсегда. Потому что Чан заслуживает этого. Но он слишком любит его, чтобы обременять. Или боится. Вероятно, всё вместе. - Не говори так, хён. Ты никогда не сделаешь мне что-то плохое. Я просто чувствую себя не очень хорошо сейчас. Много работы и стресса, конец месяца, закрытие квартала… Ты ведь знаешь, как это иногда бывает. Мне нужно время, чтобы снова прийти в норму. Он пытается выдавить из себя улыбку, пока нагло врёт, чтобы звучать не так отчаянно. Слышен тяжёлый вздох и шорох простыни. Наверное, Чан укладывается поудобнее. - Ты всегда можешь поговорить со мной, когда захочешь, ладно? Я не пытаюсь навязываться тебе и не прошу изливать мне душу… Просто переживаю за тебя, ты ведь мой младший милый братишка. Ты действительно выглядишь потерянным последние пару месяцев. Прямо как в тот самый день, когда впервые ввалился в наш офис. Такой пугливый, осторожный. Минхо быстрее старается забыть «младший милый братишка» и окунается в их общие воспоминания. Там он сам был вчерашним нерасторопным студентом, который боялся сломать принтер и перепутать важные документы, а большой и добрый Чан уже как пару лет обосновался в их «гадюшнике» (так они называли их небольшую контору) и решил помочь бедняге. На деле Минхо оказался способным и приятным сотрудником, который всегда доводил офис и лично Чана до истеричного смеха. А ещё словил жёсткий краш на Чана. А Чан был просто собой. Просто воплощением всех идеалов, которые Ли искал в людях. Так они и сблизились. Минхо пытается не зареветь, считает до десяти и выдавливает из себя: - Ох, Чани-хён… Мне жаль, что я заставил тебя волноваться. И я очень ценю твою заботу, правда. Ты лучший, и ты это знаешь. Спасибо за всё, что ты делаешь для меня. Он говорит это с лёгкой улыбкой, искренне. Потом они обсуждают новую серию недавно начатого аниме, спорят о том, какой вкус рамёна лучше,  жалуются на старческую жизнь и сходятся во мнении, что пора ложиться спать. Часы показывают 4 часа утра. Минхо засыпает в слезах, потому что сдерживаться не получается, все его эмоции наполняют воображаемую чашу и лезут на свободу. Он очень любит Чана, поэтому он подготовит ему лучший подарок на свадьбу, придумает глупый, но уморительный тост, и, возможно, потанцует. Минхо больно, но он сделает всё возможное, чтобы не причинить боль Чану.