Влюбиться в танцора

Вернувшись тем же вечером домой, Сынмин понял, что весь день думает о Минхо. Как это произошло? Почему человек, с которым они едва знакомы, так быстро завладел его мыслями? Ответа на эти вопросы пока что не было. Зато начались зимние каникулы. Пара недель отдыха от учёбы определённо не помешает, однако задания делать всё же нужно. Но это всё завтра, а сейчас Минхо. Странный. Кажется, последним Сынмин уже мысленно описывал его действия. Все они казались непонятными. Чонин на соседней кровати с улыбкой смотрел в свой телефон. Сначала Сынмин хотел промолчать, и не вмешиваться, но любопытство было сильнее. — Кому улыбаешься? — А? Просто Чан-хен очень милый и хороший. Кажется, целительная атмосфера Чана теперь распространяется и на Чонина. Чан действительно был надёжным и ответственным человеком, поэтому Сынмин был рад, что его соседа тот тоже взял под свою опеку. *** Время шло незаметно. По привычке, все свои задания Сынмин сделал за пару дней, по его философии сначала нужно быстро и мучительно сделать неприятное, а потом наслаждаться отдыхом. Друзья этого не разделяли, но уважали, поэтому не трогали. Спустя неделю ему написал Хенджин, и сказал, что идёт танцевать в зал, и будет рад, если Сынмин составит ему компанию, как обычно. Через пару часов Сынмин вошёл в уже привычное помещение, и обнаружил, что Хенджин что-то пишет на листке. Писать на бумаге в целом было весьма необычно, есть же телефон. — Чем так занят? — О, привет! Да вот, помнишь я в школе стихи писал? — Помню, было дело. — Хан сказал, что если их доработать, то это будут полноценные песни. Хочу попробовать. И как только его родители догадались запихнуть его на программирование. Весь Хенджин был создан из чистого творчества. — Дашь оценить? — Вот, это тот, который как мне кажется неплохо получился, — Хенджин дал Сынмину один из листков. Текст действительно был хорошим, пожалуй его было бы легко спеть. И ничего не мешает Сынмину это сделать. Он достал телефон, и быстро нашёл инструментал, который по его мнению, неплохо подходил. Хенджин непонимающе смотрел на друга, но быстро сообразил, что он будет петь. The stars embroidered in the sky I try to draw you from the window You who used to be so little Must be the shiniest now Первые строки звучали немного неуверенно, но Сынмин продолжал, и даже сам был доволен тем, как это получилось. Лирика действительно была очень приятной, Хенджин восхищённо слушал. — Это было прекрасно, — слова были пропитаны гордостью за свою часть работы. — Сомневаюсь. — Теперь я понимаю, почему тебя взяли на то выступление. — Это было совпадением. Хенджин раздражённо закатил глаза. Наверно, ему и правда понравилось. Но эту перепалку прервал лёгкий стук в дверь. — Услышал тут нечто интересное, и подумал, почему бы не засвидетельствовать своё почтение, — на пороге стоял Минхо. — О нет, ты тоже это слышал, — Сынмин тяжело вздохнул. — Минхо, скажи же, хорошо вышло! — А ты Сынмин видимо последовал моему совету. У тебя талант. Сынмин ещё раз тяжело вздохнул. Не хочет он заниматься пением также постоянно, как Минхо танцует, а Хан продюсирует, потому что он знает, что быстро перегорит. Такое уже было, ещё в школьные времена. — Спой ещё, — просьба от Минхо показалась неожиданной. — Нет уж. — У тебя отличный голос, немного занятий, и будешь брать самые высокие ноты. Нас тут и вокалу учат немного, я могу помочь. — Я подумаю над этим, — предложение Минхо стало ещё более неожиданным, такая инициатива в общении, будто где-то подвох. — Ладно-ладно, не буду мешать, — и Минхо удалился также быстро, как и пришёл. Хенджин растерянно посмотрел на закрывающуюся дверь. — Я здесь каждую неделю, и мы едва ли за всё это время парой слов обменялись. В чем твой секрет, Сынмин? — Сам не понимаю. Оставшиеся пару часов, Хенджин танцевал, а Сынмин читал его тексты, делая иногда небольшие правки, и показывая Хенджину. Он давал своё одобрение или отказ. Работа шла хорошо. Вечером, в общежитии, Сынмин опять думал о Минхо. Тот будто ещё сильнее его путал, хотя совсем недавно сказал, что парень ему просто нравится. Странный, хотя, может все гении такие. *** Теперь Сынмин каждый раз ходил с Хенджином в зал, и сам от себя не скрывал, что это предлог для встречи с Минхо. Последний всегда оказывался на месте — живёт что ли в зале? Диалоги между ними становились всё более развернутыми, и через месяц Сынмин ходил к Минхо уже один. Так он узнал, что Минхо действительно практически живёт в своем зале, который давно получил его имя, потому что ещё с первого курса там почти каждый день можно было найти танцора. И он в любой день был рад видеть Сынмина. Оба чувствовали, что с каждым днём становятся всё ближе и ближе. Переписки стали обычным делом, как и совместный обед или ужин, иногда обычная прогулка. Было приятно проводить столько времени вместе. Теперь Минхо занимал прочную позицию в мыслях Сынмина. Учёба шла как обычно, преподаватели заваливали заданиями, встречи с друзьями перенеслись на субботу, потому что будни были слишком заняты. Совершенно незаметно закончилась зима и прошёл первый месяц весны. *** Воскрешение природы радовало взгляд. Однако этот же самый взгляд уже устал от бесконечных текстов на французском, здесь явно не помешала бы хорошая прогулка. Недолго думая, Сынмин накинул куртку и вышел на улицу. Стало заметно теплее, на небе были облака, скрывающие солнце, погода была идеальной для прогулки к небольшому скверу рядом с кампусом. Но сбыться планам было не суждено, и это Сынмин понял в тот момент, когда увидел на дороге Хенджина со спортивной сумкой. Да, он снова направляется танцевать. А значит, Сынмин может пойти с ним, и увидеть Минхо. Такая цепочка рассуждений радовала. Свернув со своего пути к Хенджину, он получил подтверждение своим мыслям. Придя в «зал Минхо» они застали его в самом разгаре танца. Казалось, в эту песню он вкладывал всего себя. Движения были идеальными, каждый шаг — в бит музыки, сложные комбинации выглядели в его исполнении легкими, и в то же время от них исходила невероятная сила. Сынмин стоял и смотрел, потому что наблюдать за танцующим Минхо хотелось всю жизнь, и даже больше. Но магия танца закончилась вместе с последней нотой мелодии, а Минхо как обычно улыбнулся при виде Сынмина. Сам он, ещё под впечатлением от неожиданного перформанса, мог только немного кивнуть в знак приветствия. — Вот это вы момент подгадали конечно. На меня полюбоваться пришёл? — вопрос был обращён к Сынмину, и сопровождался уже любимой ухмылкой. — Конечно, не с ним же возиться, — Сынмин пихнул Хенджина, а тот в свою очередь обиженно посмотрел на друга. — Я всё понял, ты меня больше не любишь, — со свойственной ему драматичностью произнёс Хенджин, — придётся оставить вас, воркующих голубков. Я в вашей совершенной любви лишний. Сынмин был, прилично говоря, в шоке от этих слов. Воркующие голубки? Парочка? Это он что, намекает на то, что Сынмин и Минхо могут встречаться? Возмущение уже готово было вырваться наружу, но Минхо его опередил. — Хенджин, зришь в корень! Иди, практикуйся. Минхо что, не обратил внимание на смысл слов Хенджина? Совсем не воспринял всерьёз? Слишком много вопросов возникло в голове всего за пару минут. Нельзя же просто пропустить мимо ушей то, что вас назвали парочкой. Ещё и голубей! Нет, мысль уходит не туда. Так вот, что за наглость позволяет себе Хенджин. Он и Минхо никак не могут встречаться. Они друзья, это невозможно. Без всяких сомнений, Минхо единственный кого приятно обнимать, с кем можно общаться двадцать четыре часа в сутки и не устать, ради кого он выйдет из своей комнаты в любое время суток. А вдруг это и значит то, что… — Эй, Сынмин, связь с космосом поймал что ли? — Прости, задумался. — Я на сегодня закончил, не хочешь где-нибудь поесть? Мне только переодеться и в душ сходить. — Да, да, конечно. Я тебя здесь подожду. Минхо ушёл. А теперь можно вернуться к своим размышлениям. Сынмин пропустил момент, когда они стали близки настолько, что кто-то (Хенджин) может так сказать про них. Хенджин говорит быстрее, чем думает, но раз он это сказал, то основания есть. Одна фраза — и глубинный процесс самоанализа запущен. Но об этом Сынмин как обычно подумает ночью, а сейчас у него есть время выбрать, где и что поесть, а ещё собрать свой мозг в действующее состояние, чтобы не привлечь внимание Минхо, который научился с лёгкостью определять состояние Сынмина. Пока Сынмин выбрал, куда им пойти (интересно, а что если бы это было свиданием?), Минхо успел вернуться. Его бесшумную ходьбу сложно услышать, поэтому Сынмин не ожидал почувствовать тёплое объятие, но он быстро успокоился. Минхо всегда так на него действовал. С ним хорошо. — Решил куда пойдём? — пробубнил Минхо, уткнувшись Сынмину в плечо. — Ресторанчик рядом с айти-корпусом. Я там давно уже не был, но помню, что еда вкусная. — Замечательно, — Минхо распецил руки, обвивавшие талию Сынмина, о чем последний на мгновение пожалел. Но он уже решил, что сейчас не время о чем-либо думать, поэтому просто пошёл на выход. *** Весь вечер они говорили обо всём и ни о чем. Такое с ними происходит примерно всегда. Выяснилось, что танец, который увидели Сынмин и Хенджин, предназначен для одного важного конкурса. Сынмин сразу же заверил Минхо, что победа точно будет его. Сам он поделился разной информацией об учёбе, упомянул, что Чонин постоянно общается с Чаном и выглядит так, будто это делает его самым счастливым человеком в мире. Минхо отметил, что поведение Чана точно такое же, он даже с друзьями меньше времени проводить стал, и вместо них выбирает Чонина. Обсудив все важные темы, они продолжали сидеть в уютном молчании. Свет в ресторане был приглушен, за окнами уже стояли сумерки, а Минхо что-то читал в своём телефоне. В какой-то момент он довольно улыбнулся, и на вопрос Сынмина, чему он так радуется, показал фото рыже-белого кота, который лежал среди обуви под лестницей. Сынмин знал, о том что Минхо очень любит котов. У него их три. Пока сам парень живёт в общежитии, его коты находятся у родителей, которые часто присылают фотографии и видео сыну. — Он очень милый, — на эти слова Минхо ответил отцовской улыбкой, его коты правда были ему как дети. Вскоре после этого, они оплатили еду и вышли на улицу. Ещё не совсем стемнело, но Минхо всё равно решил проводить Сынмина. Всё должно было быть нормально, но нормально получается не всегда. Навстречу им шла компания из пяти людей, которые очевидно были под действием чего-то, и было бы хорошо, если бы это был всего лишь алкоголь. Минхо смотрел в свой телефон, что-то писал. В момент, когда Минхо и Сынмин проходили мимо них, один из парней весьма сильно задел Сынмина. Так, что ему пришлось сделать несколько шагов в сторону, чтобы удержать равновесие. Парень, который его задел, явно не чувствовал, что сделал нечто не особо приятное. Он развернулся. — Ты слепой? Не видишь, куда идешь? Или может ты не знаешь, кто я? Конечно Сынмин не знал кто он. Он знал только то, что ему от этой ситуации не по себе. И ощущения его не обманывали — на шум оглянулись остальные четверо. — О нет, Джэ, тебя что, задел этот маленький мальчик? Наверно, давно проблем не находил. А ты не переживай, мы хорошие ребята. Хотя когда ты обижаешь человека, всё-таки стоит получить по заслугам. Никто глазом не успел моргнуть, как парень, который говорил, и по совместительству был самым крупным, ударил Сынмина в живот. Тот упал, задев рукой стоящую рядом скамейку, а остальные засмеялись. Вопрос 'Что это сейчас было' крутился в голове, как рекламный баннер. Прежде, чем Сынмин успел что-то понять, он почувствовал, как его приподнимают. Сынмин слышал, как Минхо что-то им сказал, как ударивший ему ответил, но казалось, будто сам парень где-то далеко, а всё происходящее нереально. Тело не слушалось, но следующее что произошло — появление Чана, Чанбина и Хана — его так удивило, что на мгновение сознание прояснилось. Они отвлекли внимание на себя, и что было дальше, Сынмин не знал. Минхо сидел за спиной Сынмина, чтобы у него была опора, в виде плеча Минхо. Совсем недавно, в таком же положении, но стоя, они были в танцевальном зале. А сейчас парень тихо повторял Сынмину, что всё будет в порядке, что он рядом и поможет. Довольно быстро боль и шок отступили, Минхо помог подняться. Удар был неслабый, поэтому всё ещё было плохо. От того, чтобы без сил опуститься на скамейку и вырубиться прям там, а желательно больше никогда не проснуться, удерживал только Минхо, в прямом смысле. До общежития оставалось совсем немного. Не без помощи, но Сынмин наконец оказался в своей кровати. Морально происшествие забрало гораздо больше сил, чем физическая боль, поэтому он сразу уснул.